Mine üle audioraamatule
Вика была уже в номере гостиницы, как они и договорились. Но ее возлюбленного еще не было.
– Я уже с ума схожу, как я соскучился по тебе, – услышала она слегка приглушенный голос, с любимой ею хрипотцой, когда он ей звонил в обед.
– И я, – кокетливо сказала она, уже ощущая, как тысячи бабочек вспорхнули у нее в животе, наполняя ее ощущением радости предстоящей встречи.
– Ты тоже скучала? Признавайся! Наверняка ходила на свидания со своими кавалерами, а? – ее все больше будоражил его голос, а особенно нотки ревности, поднимавшие ее до небес.
– Никого слышишь, никого нет. Кроме тебя, ты же знаешь! Но ты меня совсем забыл, на той неделе ты мне даже не звонил, – упрекнула она.
– Я специально не звонил. Я же знаю, что у тебя сейчас сессия, тебе нельзя отвлекаться, но долго не звонить я не могу, ты же знаешь…
– Я тоже, – сказала Вика, польщенная тем, что он помнит о ее сессии. «Ну конечно поэтому он и не звонил, какая я глупая!»
– Сегодня на том же месте в пять, извини я не смогу тебя забрать, буду в другой части города, может быть даже на метро. Номер уже забронирован на твою фамилию. Можешь заказывать что угодно, постараюсь не опаздывать.
– Хорошо, – взволнованно, как всегда, перед предстоящей встречей сказала Вика, – Я буду там…
– До вечера, сладкая…
– До вечера, сладкий…
«Только он меня так называет».
С окутывающим ее томным предвкушением, Вика вспоминала их предыдущую встречу. Казалось до сих пор она ощущала касания шелковых простынь и его теплых мужественных ладоней, по-свойски лежащих на ней, когда они отдыхали в тишине гостиничного номера. Уютно запахнувшись в одеяло и лежа на его руке, Вика наблюдала как медленно передвигаются тени по потолку, никуда не торопясь. Она была абсолютно счастлива рядом с ним. Ну разве только….
Вика красиво расположилась на кровати. Нет, все не так! Она встала, поправила кровать, и снова легла, стараясь изобразить особенно романтичную позу. Через десять минут у нее затекли ноги. Еще через пять – у нее неромантично зачесался нос, и она начала чихать.
– Апчхи, – Вика расчихалась не на шутку.
Она выпрыгнула из кровати и пулей полетела в ванную, чтобы проверить свой нос. Не хватало, чтобы все ее старания прошли даром и Илья первым делом, войдя в номер обнаружил не львицу страсти, а чихающую девицу с соплей на кончике носа.
Вика поправила свой нос, затем припудрила его, снова набрызгалась духами, к слову уже не в первый раз, как она зашла в номер. Но она снова была недовольна. Вика критично осмотрела себя с ног и до головы и решила, что нужно записаться все-таки на ненавистную восковую эпиляцию.
Фиолетовые сумерки стали затекать в комнату, и Вика на автомате включила свет.
– Нет, такой свет не подойдет!
Она включила свет на торшере у прикроватной тумбочки, создавая теплое рассеянное освещение.
Затем она снова нервно посмотрела на телефон. Он молчал, время было уже половина седьмого… Она тут уже целый час!
Вика сжалась в невыносимом ожидании. То ли из-за тонкой сорочки, то ли от нервов, то ли от прохлады в номере – она замерзла. Вика залезла под одеяло, свернувшись калачиком как ребенок, уже не думая о том, как это выглядит.
Телефон мелькал навязчивыми картинками чужой жизни в социальной сети, но Вика не могла ни на чем сосредоточиться. Все мысли у нее были об Илье.
Сколько можно?
Вика снова вскочила из кровати. Теперь ей стало жарко! Она снова сходила в душ, потом в очередной раз поправила макияж…
Прошло почти два часа! Да что он над ней издевается?!
Вдруг она услышала шум открывающихся дверей лифта на этаже. Быстрее! Он уже идет! Она пулей запрыгнула в кровать! Бешеным движением руки она распушила волосы, чтобы они небрежно и сексуально выглядели, причмокнула губами друг об друга, чтобы они приобрели розовый цвет, а не синели от нервного ожидания и приспустила лямку сорочки.
Секунда, еще одна, Вика улыбнулась в сладком предвкушении. Воображение уже заранее рисовало ей картину их встречи и его восхищение ею.
Еще несколько секунд… Вика растерянно моргает.
Лифт давно уже уехал, а в номер никто не входил.
В номер никто не вошел и через полчаса…
А вдруг он будет голодным и уставшим? Вика заказала в номер шампанское с фруктовой нарезкой и продолжала ждать.
Ведь он не может не прийти?
Затем ей пришла в голову мысль – А что если с ним что-то случилось? Он упал и повредил ногу, попал под машину? Его задержали на работе? Что-то случилось!
Вика тут же устыдилась своей злости за долгое ожидание и набрала ему по телефону. Она услышала шесть длинных гудков, после которых связь прервалась.
«Он не стал с ней разговаривать, но не сбросил ее звонок…»
«Что это может значить?»
«С ним рядом кто-то есть?»
«Он перезвонит?»
«Он на каталке в машине скорой помощи и сил у него только на то, чтобы сбрасывать звонки телефона?!»
Вика набрала сообщение: «Что-то случилось? Ты где?»
Телефон молчал.
Снова набрала сообщение: «Ты можешь мне ответить, я волнуюсь.»
Тишина.
Она: «Я устала тут одна сидеть, когда ты приедешь?»
Тишина.
Сердце замирало с каждым звуком открывающихся дверей лифта, но из них никто не выходил, а ее сердце начинало новый бег. Бег в пустоту, одиночество и боль. Сколько же она вот так вот его уже ждала? Сколько ждала его звонков? Как же она уже хотела его увидеть, обнять, почувствовать рядом…
Вика подошла к окну и уперла лоб в холодное двухкамерное стекло. Она смотрела на улицу, но ничего не замечала. Все ее мысли были заняты им. И вдруг она горестно разревелась. Где он? Почему он не звонит. По-че-му он не может ей просто набрать и все объяснить?
Телефон пискнул о пришедшем сообщении, Вика нервно утерла слезы, думая только о том, что разочарование было преждевременным. Конечно он опаздывает, сейчас он извиниться и скажет, что будет через минуту! А она, глупая, уже успела напридумывать себе неизвестно чего.
Вика быстро смахнула слезу и уставилась в телефон: «Не могу приехать. Тысячи раз прости.»
Вика недоверчиво поморгала глазами. Грязные из-за туши капли упали на экран.
И все?
Не будет ни оправданий, не объяснений, ни вопросов как она там без него?
Вика обессиленно села на пол и прислонилась к стене, а затем снова обессиленно заревела.
Не так она представляла сегодняшний вечер. Совсем не так…
«…Вера странно себя ведет, она может что-то знать. Он сказал, что от девчонки всего можно ожидать в последнее время. Надо кого-то заслать к ней. Он уверен, что Владик хочет побыстрее выдать ее замуж. Кто знает, может это мне только на руку сейчас.»
Тень задумчиво потер свой мощный подбородок, подчеркнутый тонкой круговой эспаньолкой.
– Да, что-то в этой идеи есть, – сказал он сам себя вслух.
Отстраненно прокручивая в руках свой телефон, он смотрел в панорамные окна впереди себя. Когда сгущались поздние сумерки, в офисе становилось уютнее всего. Там, напротив, за стеклами огромных окон горящей рекой текли дороги, свет из одной башни Москва-сити успокаивал словно торшер в добротной гостиной, а перелив стальными оттенками окон другой башни высокомерно намекала на важный статус.
У него был офис в Москва-Сити – молодом и динамичном деловом районе Москвы на Пресненской набережной. Небоскребы бизнес квартала международного формата, спроектированные архитектором Б.И. Тхор, восхищали масштабом и технологичностью. Его офис располагался на двадцать пятом этаже в башне Федерация и состоял из двух соединенных друг с другом комнат. Одна из которых была предназначена для двух его сотрудников, а другая была его кабинетом.
Сама башня Федерация три года была лидером по высоте небоскребов во всей Европе, пока его не превзошел другой небоскреб. Высота человеческих амбиций теперь часто выражалась в высоте строящихся зданий в городе, зачастую заменяя красоту функциональностью, индивидуальность – универсальностью, а утонченность – блеском стекол.
Кабинет был обустроен минимальным образом: два кресла для посетителей из коричневой телячьей кожи, небольшой кофейный столик, непосредственно его стол и кресло из черной кожи. Классический стиль его кабинета дополнял ковер бежевого цвета с полосками цвета охры по его периметру и посередине. На столе рядом с ноутбуком марки Apple стоял сдержанный настольный светильник в стиле американского ретро с белым стеклянным плафоном.
Тень не любил принимать решения второпях. Любимым временем суток у него был поздний вечер или даже ночь. В это время он мог спокойно и не спеша в полной тишине обдумывать свои планы и решения.
Он тщательно перекатывал в своих мыслях камни за и против выбираемое им действие, выстраивая для себя последовательную цепочку из всех событий, приводящих к логическому и желаемому финишу. До того, пока вся цепочка не выстроится в его голове, он не мог действовать.
Его родственные связи все давно оборвались и затерялись. Его не тяготили воспоминания из прошлого. И эта некоторая формальная свобода давала ему возможность двигаться по жизни, не тяготясь моральными принципами.
– Да, когда закрывается одна дверь, всегда открывается другая, – сказал он и удовлетворенно хмыкнул.
Он встал и медленно подошел к огромным стеклам, открывающим город огней, неуемных амбиций и неспящих окон.
Домой он не торопился. Вторые ключи от его квартиры возвратились к нему, и он больше не ждал гостей, по крайней мере пока.
Отражение подсветило его фигуру – высокий мужчина лет сорока или сорока пяти, среднего телосложения, руки опущены в карманы брюк, гладковыбритая голова в сочетании со стильной эспаньолкой и слегка раскосыми глазами делали его внешность привлекательно-экзотичной для женщин. Глаза голубого цвета продолжали смотреть в окно, казалось без всякого выражения, но в этом спокойствии пряталась глубина тщательно скрываемых и сдерживаемых мыслей и эмоций.
Желая поднять себе настроение и сбросить сковавшую ее тревожность, Вера решила воспользоваться безотказным способом.
– Алло, привет Дэн, ты не мог меня подстричь сегодня? – позвонила Вера своему мастеру.
Собранностью она не обладала, так же как и способностью все делать заранее, поэтому она, как всегда, не записалась и звонила наобум.
– Привет! Слушай, а ты везучая, – неожиданно ответил голос, – У меня сегодня отменилась одна запись, приходи к часу, нет, лучше к двум, успеваешь?
– Конечно! – радостно сообщила Вера и положила трубку.
К необыкновенному мастеру Денису было сложно записаться простым смертным. Он работал в одном из новомодных салонов красоты Москвы и был крайне популярен среди клиентов. Запись к нему всегда была расписана на несколько месяцев вперед.
Валерия часто ходила в этот салон на все возможные процедуры из бьюти-индустрии и как-то записала Веру на прическу.
– Милаша, ты что грустишь? – обратился к ней парикмахер-стилист с экстравагантной прической.
– Меня должны были сегодня записать, но почему-то моя запись пропала, – промямлила Вера.
– Слушай, идем ко мне, я с тобой сотворю чудо, – пропел он, – От меня грустным еще никто не уходил.
Что оказалось чистой правдой. Руки у него летали над волосами с волшебной скоростью. Вера сидела в ароматном облаке средств для ухода, совершенно не представляя, что сделает этот мастер.
– Давай, я тебя отверну от зеркала, как во всех этих передачах, чтобы ты потом вот так сделала, – он изобразил, как Вера закрывает и открывает лицо ладонями и сделал огромные глаза.
Вера не выдержала и рассмеялась:
– Я надеюсь это моя реакция будет от счастья, а не от шока?
– Конечно, о чем речь? Посмотри на меня, тебе моя прическа нравиться? Ну вот тебе я сделаю что-то такое, только получше, – уверенно сказал он.
– О нет, – пролепетала Вера, – Прямо так?
– Да шучу, шучу! – весело ответил он, – Но я могу и обидеться, тебе не нравится моя прическа?
У него была явно хулиганская прическа: волосы цвета серой стали были уложены вверх наподобие эрокеза, а пряди были приподняты и взлохмачены в разные стороны, несколько четко-выбритых полос дополняли образ.
– Да ты не бойся, я знаю, как сделать девушку самой прекрасной на свете, это моя работа, но мне нужно полное доверие со стороны клиента. – говорил он, в то время как ножницы порхали над ее волосами, – Правда, в меня либо влюбляются сразу, после первого посещения, либо ненавидят и обходят стороной. Посмотрим, что ты предпочитаешь, – с улыбкой сказал он, – Только не влюбляйся в меня по-настоящему, а то потом полное разочарование и крах, я не из такой компании. Девушек я обожаю только в одном понимании этого слова, как подруг, ну ты понимаешь. А они, то есть вы, не всегда это понимаете. Ой, столько тут у нас случаев было, столько разбитых сердец, да я тебе похвалюсь. Поэтому я предупреждаю сразу, в меня можно влюбляться только как в лучшего мастера.
Так Вера случайно попала к мастеру Дэну и больше ни к кому не ходила. Он по-настоящему любил свое дело, совершенствуюсь на мастер-классах, конкурсах и чемпионатах. Ни одни сухие или заброшенные волосы не уходили от него такими… Казалось, он знал о женской красоте все, но сам был недоступен для женской любви. Все его поклонники были мужчинами…
Вера любила этот салон и ту особую атмосферу, которую он передавал. Он привлекал не статусностью и особой популярностью в некоторых кругах, и даже не тем, что сюда было порою крайне сложно попасть, а запись была на месяцы вперед. Нет. Здесь было уютно. В арсенале девушек с ресепшен имелись особенные улыбки для каждого приходившего, свои неповторимые фразы и здесь Вера не чувствовала, что она должна кого-то изображать.
Пробок в это время не было, и Вера доехала до салона, расположенного рядом с Парком культуры, всего за тридцать минут.
– Боже, как мне повезло! – сказала Вера, присаживаясь в черное кожаное кресло и тут же забывая обо всех неприятностях этого дня.
Атмосфера салона красоты, обустроенного в стиле богемного лофта, обволакивала своим уютом. Огромные окна в пол с деревянными рамами заглядывали внутрь и словно искали рассеянному свету улицы место, где приземлиться. Многочисленные светильники, свисающие с потолка, искрящиеся лампочки на гримерных зеркалах согревали обстановку электрическим теплом.
Из Нью-Йорка 20-х годов 20 века стиль лофтового интерьера плавно перебазировался и на другие континенты и теперь отлично вписывался, как в индустриальном Берлине, авангардной Голландии, так и в современной России, покоряя своей брутальностью, разбавленной творческими акцентами. Салон был зонирован стеклянными перегородками с деревянными перекладинами, что добавляло ощущения легкости пространству.
Небрежной, но естественной роскоши салона добавлял массивный кожаный диван коричневого цвета, натуральный бельгийский ковер, состаренный в нескольких местах, расположенные в центре зала, а также винтажная мебель из натуральной древесины, расставленная по периметру салона. Стены из необработанного красного кирпича упирались в высокий потолок с покрашенными в серый цвет трубами коммуникаций. В середине зала чугунные ступеньки увлекали посетителей на этаж с другими процедурами.
– А что здесь раньше было? – задумчиво спросила Вера, удивляясь, что только сейчас этот вопрос пришел ей в голову.
– Ты имеешь в виду в этом помещении?
– Да.
– Да какой-то магазин, крупный, не помню уже что здесь продавали.
– Нет, я имею ввиду еще раньше, с момента постройки?
– А-а-а, слушай, здесь была типография, а потом ее выкупил какой-то француз и организовал ткацкую фабрику. И этому зданию уже больше ста лет. В общем оно стоит еще с царских времен. Название было дано в честь революционерки Розы Люксембург, которая погибла от рук конвоиров, после подавления восстания рабочих. А еще, здесь недалеко, жил Лев Толстой, так что возможно, рядом с нами были написаны знаменитые «Анна Каренина» и «Война и мир». Мне кажется, хоть я особо ни во что такое не верю, но здесь могут быть привидения…
– Да ладно? – у Веры расширились глаза то ли в сомнении, то ли в удивлении, – И как это заметно?
– Ну перебои с электричеством были, когда салон только открывался… Не знаю, может мощность не подрасчитали, посмотри сколько тут лапочек, может это руко…дельные электрики что-то замкнули. Но мне кажется тут может быть и другое… Ну ты конечно не смотри на меня так, но Варечка администратор тогда работала, она откуда-то из Воронежа к нам приехала, она привезла из родных мест святой воды и все тут окропила.
– И что? Все прекратилось?
– Да!.. Конечно тут и электрики шаманили, но… Как-то и клиенты к нам сразу стали ходить наперебой, не успевали обслуживать и знаешь имидж, слава о нас сразу стала быстро облетать ближний круг Москвы… Не знаю я, верить или не верить, но что-то в этом есть…
– Понятно, – рассеяно ответила Вера, вглядываясь в тщательно отреставрированный и покрашенный кирпич на стенах. – Но я, наверное, не очень-то верю в привидения, по крайней мере, я не хочу их видеть.
– Да, что-то ты дорогая, совсем запустила себя, – сказал Дэн, – Какая печаль твои кончики волос, что ты с ними делала?
– Ничего, – и это было правдой.
– То-то и оно, что ничего! – отчитывал он ее, – Зимой нужно по-особенному укреплять свои волосы, и они будут за это благодарны. Верунь, я все удивляюсь, у тебя такая внешность, такие шикарные волосы, но ты совсем собой не занимаешься.
Вера задумчиво повела плечами.
– Не вижу ничего необычного, – искренне ответила она.
– А я вижу! Как можно не замечать своей красоты? Посмотри на себя, – он повернул ее ладонями лицом к зеркалу, – Нет, не отворачивайся, посмотри. Ровная идеально четкая линия бровей, скул и носа – ты будто модель, с которых ваяли эти древние статуи. С тебя только лепить произведения искусства для потомков. А глаза – цвета океанской лагуны…
Вера отвела глаза, относя его комплименты скорее к его профессии, нежели к себе.
– Ты всем так говоришь, – ответила Вера.
– Не правда, – безапелляционно сказал тот, – Только одна клиентка удостаивается моего восхищения, как и ты. Но у нее другой совершенно типаж. Типаж восточной женщины. Я ей порекомендовал не срезать свои длинные волосы, и она до сих пор мне благодарна.
– Да? А почему? – заинтересовалась Вера, не раз задумываясь о том, чтобы сделать короткую стрижку а-ля Одри Хепберн.
– Ох, у нее такая красивая копна густых волос, но они довольно такие жесткие, за ними нужен правильный уход, – добавил Дэн свою фирменную фразочку. – Но у них там приняты различные семейные вечера, праздники и она должна при этом выглядеть сногсшибательно, а ей просто надоело ухаживать за своими волосами. Вообще их с детства приучают растить длинные волосы. То есть девушка не должна носить короткие прически. Но она решила их срезать, даже уговорила мужа, он согласился. Но я ей сказал, что так она потеряет и половину всей своей прелести. И она в конечно итоге согласилась со мной!
– А почему им нельзя носить короткие прически?
– Дорогуша, я точно не знаю, по-моему, это что-то из Корана. Что женщина не должна уподобляться мужчинам, а мужчина женщине.
– То есть женщинам не разрешено стричься подобно мужчинам?
– Ну что-то вроде того, но не все же этого придерживаются…
Тема разговора постепенно перетекла в другое русло и Вера была этому только рада. Она не очень любила говорить о себе, нервно краснея и ощущая искусственность всех комплиментов. Ведь явно она не была красавицей, ну вы что?!
В лицее, где она училась раньше, ее часто обзывали килькой за неяркую внешность и худобу. Вера не умела одеваться и не любила наносить макияж. Если она подолгу рассматривала себя в зеркале, то начинала ненавидеть свое отражение: свои бесцветные неяркие глаза, прозрачную кожу.
Она не считала, что может понравиться мальчикам, поэтому она легко и без зазрения совести с ними общалась, тогда как другие девочки жеманно закатывали глаза и рассказывали друг другу секреты, как привлечь их внимание.
Для Веры мальчики были героями, с которыми можно было ввязаться в какое-нибудь приключение – считать количество уничтоженных врагов – спугнутых воробьев на ветке, играть в игру «горох», сбивая палками банку… А еще она как-то вместе с мальчишками выплавляла свинец из старых и выброшенных аккумуляторов, только потом послушная и правильная Вера из хорошей семьи узнала насколько это может быть опасным и вредным.
Когда стрижка и укладка были окончены, Вера удивленно посмотрела на свое отражение. Подстриженные волосы крупными блестящими локонами спускались на плечи. Лицо в ореоле света лампочек таинственно подсвечивалось, глаза сияли незнакомым для самой Веры блеском.
«Неужели это я?» – удивленно подумала Вера, – «Это все благодаря Дену».