Mine üle audioraamatule
– Ты откуда тут такой взялся? Не видал я тебя прежде!
– Я из княжества Димора, – тихо отозвался менестрель, – Я не нарушаю никаких законов королевства. Хожу по дорогам, пою песни и играю…
– Да-да, – страж невнимательно отмахнулся, – Дай-ка я тебя обыщу, приятель. Подозрительный ты больно.
Менестрель отступил – намерение собеседника ему явно не понравилось.
– Вам нет нужды тратить на меня время, – говорил он все так же тихо, где-то даже мягко, но Мирко неожиданно почудилась угроза в его словах. Он выхватил меч, указывая его острием на собеседника.
– Снимай плащ, шваль! Я сказал, что обыщу тебя, значит…
Продолжить он не сумел. Рука незнакомца внезапно метнулась к бедру, а в следующий миг слепящая молния рассекла протянутый вперед меч надвое. Темные глаза под шляпой чуть сверкнули.
– Даже бродячие менестрели любят уважение, – тихо проговорил бард, отступая еще на шаг и, заметив, что остальные стражи торопятся на помощь к товарищу, нахмурился, выхватывая из-за пазухи флейту, – Не подходите!
Стражи на миг замерли; заухмылялись, переглядываясь. Не взирая на только что проведенную ловкую атаку, флейта в руках менестреля серьезным оружие не казалась, и вызывала скорее смех.
– Схватить и в темницу, – коротко велел Барт, доставая собственный меч, – Больно дерзкий для менестреля.
Незнакомец поднес флейту к губам.
Острая трель резанула воздух, вспарывая его, как сталь. Стражей оттолкнуло в сторону; на руках Дэмпера появились глубокие ссадины.
– Что за… – начал, было, он, рассматривая раны, но еще одна трель не дала ему закончить.
Бард играл, и музыка, разлетаясь острыми ножами по помещению, била и резала без промаха. На лице главного стража к шраму, рассекающему губу, добавилось несколько глубоких ран; остальные, отчаянно защищаясь плащами, пытаясь отбивать звук мечом, пятились под напором дьявольской мелодии.
Мирко упал, сраженный наповал очередной трелью и, ощущая, как немеют ноги, попытался отползти.
Хозяин уже давно скрылся за барной стойкой; случайные посетители рассыпались по углам, с ужасом глядя на человека, еще совсем недавно услаждавшего их слух своими песнями и мелодиями. Теперь этот человек казался им порождением мрака, чудовищем, не хуже, чем монстр, погубивший короля; теперь они трепетали пред ним, они боялись его, а он продолжал играть.
Мелодия разносила маленький отряд стражей в пыль, мелодия отбрасывала их к стенам, и походя крушила пустые столы, мелодия рушила все вокруг, резала, била, хлестала, бушевала в маленьком зале, ломая перекрытия и громя стены.
Когда в том, что осталось от харчевни, вдруг воцарилась тишина, людям показалось, что они видят святое небо.
Менестрель, как ни в чем ни бывало, поправил шляпу и, убрав флейту за пазуху, тонко улыбнулся.
– Даже бродячие менестрели любят уважение, – еще раз напомнил он и, подойдя к оставленному им столику, добавил к лежащим на нем деньгам еще несколько монет, – Прости за твое заведение, хозяин. Прощай.
Хозяин, одним глазком выглядывающий из-за стойки, заторопился. Вот так вот прощаться с человеком, который один разгромил отряд стражей, не узнав даже, кто́ этот человек, он не хотел. Любопытство в нем взяло верх над осторожностью.
– Хоть имя свое назови!..
Бард, уже направившийся к двери, остановился, не поворачиваясь. Голос его прозвучал глухо.
– Этьен. Этьен де Лафер.
***
Известие было получено путниками поздним вечером, когда они неспешно подъезжали к маленькому поселению, рассчитывая остановиться в нем на ночь. Аркано, услышав шелест крыльев за спиной – шелест очень характерный, не свойственный боле ни одному пернатому созданию, – быстро обернулся и, подставив руку, принял на нее пернатого гонца.
Фредо, заметив действия спутника, мимолетно поморщился. Он к этим пташкам никогда не питал особенного расположения, хотя при дворе его их содержалось множество.
– Я́гол… – безрадостно резюмировал он, – Опять эта пернатая тварь. Новости со двора?
Пернатая тварь, которая выглядела действительно достаточно необычно для простой птицы – острый клюв, голубиные крылья, кроткие глаза и опасные когти, да еще и перья голубовато-серого, с вкраплениями черных пятен, оттенка, – и которая прекрасно понимала человеческую речь, недовольно заквохтала и, повернувшись к вредному князю хвостом, протянула главнокомандующему лапу. Вокруг лапы был обмотан и накрепко привязан веревкой, маленький листочек бумаги.
Медведь усмехнулся, привычным движением освобождая ягола от ноши и, взмахнув рукой, отправил птицу кружить над головами. Князь неприязненно покосился на нее и натянул на голову плащ – он знал, что эти странные крылатые гонцы по повадкам ничуть не отличаются от простых голубей, и попасть под раздачу не хотел.
Аркано, тем временем, уже впился глазами в послание. Лицо его помрачнело.
– Ну, и как дела? – Фредо, словно не замечая реакции спутника, вопросительно вскинул брови. Главнокомандующий опустил записку, переводя взгляд на него.
– Паршиво дела, – серьезно произнес он, – Утром в одной из придорожных харчевен состоялась малоприятная стычка – несколько стражей против… менестреля. Так он себя назвал, по крайней мере. Барт пишет, что он разгромил их на голову, почти не шевельнув пальцем, говорит что-то о зачарованной флейте… Он толком не понял, видимо, но утверждает, что звуки флейты резали похлеще ножа. Они даже подумали, что это чернокнижник.
– Последнее сомнительно, – вставил упомянутый чернокнижник и невинно улыбнулся. Ягол над его головой заквохтал, как курица, и на руку князю упало несколько капель птичьих испражнений. Тот грязно выругался и принялся вытирать руку о плащ.
– Птенец тебя пометил, – хохотнул Аркано, и вновь посерьезнел, – Да, в том, что это не был чернокнижник, я почти уверен. Если только завелся еще один на наши головы… Хм. Фредо, а сколько всего в мире зачарованных инструментов?
Князь призадумался, даже отвлекаясь от птичьей подлости. Ответ на этот вопрос он действительно знал, да и не мог его знать никто другой – все-таки, в магии сведущ был именно он, как и во всем, что к ней прилагалось. Адресовал вопрос Медведь абсолютно правильно, но вот так навскидку вспомнить ответ у чернокнижника все равно не получалось.
– Сейчас… – он поправил на голове плащ, и принялся загибать пальцы, – Значит, флейта, труба, барабан, скрипка и, кажется, было что-то еще… Не помню, что именно. Точно, их было пять, но последний инструмент я не могу вспомнить, извини, Аркано. Ты думаешь, флейта – из тех самых? Но кто тогда владелец?
Медведь пожал плечами. Думать он умел и любил, рассуждать был приучен и часто делал выводы настолько верные, что даже князь приходил в изумление от проницательности молочного брата. Брата, начисто лишенного интуиции, но обладающего тонким логическим умом.
– Давай рассуждать логически, – завел Аркано, поправляя на сильных плечах плащ, – Мы знаем, что за тобой отправлен охотник. Мы подозреваем, что он уже мог прибыть в Финору, потому я и послал отряд проверять харчевни. Есть все основания полагать, что этот загадочный флейтист охотник и есть. А если так, то тут дело за малым – осталось выяснить, кто из легиона охотников владеет зачарованной флейтой!
– Сущий пустяк, – Фредо недовольно поежился, – Медведь, ты что, думаешь, он этой флейтой направо и налево машет, всем под нос сует? Да он небось скрывает ее, бережет, как зеницу ока! Ты не забыл – зачарованные инструменты были запрещены еще до Тревора!
– Об этом я не подумал… – мужчина вновь устремил взгляд на записку, перечитывая ее с начала и до конца, потом зачем-то перевернул… и изумленно уставился на еще несколько строк на другой стороне, прежде не замеченных им.
– Стой-ка! – он перечел написанное еще раз, и воодушевленно хлопнул себя по бедру, – А вот и зацепка! Этот парень, уходя, извинился перед хозяином и представился ему. Барт сумел расслышал имя. Его зовут… – главнокомандующий еще раз посмотрел на записку, – Этьен де Лафер.
Князь недоверчиво сдвинул брови. Ему интуиция была не чужда, предчувствовать и проникать в тайный смысл слов он умел хорошо, поэтому сейчас сразу заподозрил подвох.
– Этьен? Но тогда он должен быть из Лейпкоры, а жители этого княжества не забредают к нам. Думаю, имя фальшивое. Это еще раз подтверждает твою теорию об охотнике.
Медведь помрачнел и, скомкав в кулаке записку, опустил голову, созерцая землю под ногами коня.
– Охотник с флейтой… – пробормотал он и тяжело вздохнул, – Этого нам еще не хватало. Ладно, двигай вперед, брат – уже сгущается ночь, и мне хотелось бы провести ее в постели. Думаю, сегодня охотник до нас не доберется.
…Постоялый двор в деревушке удалось обнаружить сразу, стоило только миновать несколько первых домов. Темные окна гостеприимного строения обнадеживали – судя по всему, постояльцев не было, или же их было так мало, что место двум путникам обязательно бы нашлось.
Аркано и Фредо спешились, и чернокнижник, добровольно взваливая на себя обязанности конюха, подхватил уздечки обоих лошадей, намереваясь поставить их в стойло. Медведь же, согласно кивнув, отправился договариваться о комнатах.
Дверь заскрипела, открываясь, пропуская главнокомандующего в полутемный, мрачный зал, в конце которого сиротливо стояла деревянная стойка. На стойке тускло горел огонек плавающего в миске с маслом фитиля; за стойкой мрачнел тучный хозяин заведения.
– Мест нет, – поприветствовал он зашедшего мужчину, – Проваливай.
– Не понял.
Аркано, будучи человеком, не привыкшим к отказам, сдвинул брови и, поигрывая мускулами, подошел ближе. Ступал он нарочито тяжело, старался выглядеть как можно более грозно, и даже голову наклонил по-бычьи, глядя на собеседника исподлобья.
– В окнах свет не горит, значит, у тебя есть свободные комнаты! А если нет, то чего ж ты тут сидишь?
– Работа у меня такая, – не остался в долгу хозяин, – Свет не горит – значит, все спят. Сказано тебе – нет комнат, не могу сюда пустить, уходи!
Позади снова заскрипела дверь – вошел Фредо, успевший услышать окончание фразы неприветливого собеседника Медведя.
– Уходить? – князь вопросительно изогнул бровь, – Но на улице скоро совсем стемнеет, где же нам ночевать?
– А мое какое дело? Валите из деревни ко всем чертям, да рысью, что б к темноте и духу вашего здесь не было!
В последних словах его главнокомандующему почудилась дрожь, и он насторожился, вглядываясь в собеседника пристальнее. Немолодой уже человек, можно даже сказать, что старик… Тучный, одышливый, очень неприятный и неопрятный на вид. Глазки маленькие, свинячьи; губы толстые, нос картошкой. Одет в засаленную рубаху, штанов за стойкой не видно, и грязный фартук поверх нее. Типичный держатель постоялого двора, казалось бы, ничего необычного…
Аркано нахмурился. Да-да, ничего необычного, кроме затаенного ужаса в маленьких глазках, кроме то и дело вздрагивающих толстых рук, и трясущихся время от времени губ. Совсем ничего необычного, кроме того, что старик напуган до полусмерти. Но кем он может быть напуган?
В голову сразу пришли мысли об охотнике, и мужчина посерьезнел. Если он прав, и этого человека так напугал тот молодчик с флейтой… То как, черт возьми, он исхитрился обогнать их и прибыть сюда первым?!
Ладно, в любом случае, лучше все выяснить.
– Чего вы боитесь? – вопрос был задан вовсе не Медведем, а неожиданно опередившим его князем. Фредо, внимательно изучающий держателя постоялого двора, пришел, по-видимому, к тем же выводам, что и его молочный брат, и решил задать вопрос напрямую, не задумываясь о такте. Впрочем, спрашивал он довольно мягко, где-то даже сочувствующе, что вполне могло вызвать в хозяине расположение.
Неизвестно только, вызвало или нет.
Толстяк затрясся еще сильнее, весь заходил ходуном, завибрировал, глядя на незваных постояльцев с выражением такого невыразимого ужаса, что Аркано вдруг понял с удивительной ясностью: не охотник так напугал его. Нет, не охотник это был, определенно не он… Людей так не боятся. Такой ужас внушают только твари.
– Не… не… не… – залепетал хозяин и, попятившись от собеседников, прижал руки к груди. Лицо его стало умоляющим.
– Уходите же! Уезжайте отсюда, глупцы, или они разорвут вас! Уже много месяцев я не позволяю никому останавливаться у меня, но они иногда требуют… велят мне заманивать постояльцев, а потом ни один не выживает! Они разорвут вас в клочья, они высосут вашу кровь до капли! Уезжайте! Спасайтесь!..
– Кто – они? – Фредо, верный своему выдержанному характеру (из себя его выводил только Медведь), хранил олимпийское спокойствие, внимательно глядя на собеседника. Зеленые глаза его в свете тусклого огонька на столе начинали отдавать серебром.
Хозяин сжался, съежился, пытаясь спрятаться за стойкой. Голос его при ответе несколько раз сорвался.
– Н… оофт…Ноофу… Ноофеты!
Путники медленно переглянулись. Ни для одного из них это слово не представляло загадку, оба прекрасно были осведомлены о том, что́ за твари имелись в виду, но ни один, тем не менее, не был напуган.
Аркано – потому что был не только главнокомандующим княжеской армией, и княжеской стражей, но и являлся главным специалистом по уничтожению разного рода темных тварей, и с подобными уже как-то сталкивался. Фредо – потому что был чернокнижником, в силах своих был совершенно уверен, и какой-то сверхъестественной падали не опасался.
– Странно, я думал, ноофеты – падальщики, – задумчиво проговорил он, поигрывая висящей на поясе шпагой, – А эти, стало быть, и свежатинкой не брезгуют, ну-ну…
– Вы не понимаете?! – хозяин постоялого двора задушено всхлипнул, обхватывая себя руками, – Бегите, убегайте, спасайте свои жизни! Ноофеты – проклятие нашей деревни, они не знают жалости! Они придут сюда в полночь… Уезжайте из деревни до того, как часы пробьют двенадцать раз!
Аркано широко улыбнулся, почти оскалился и, поправив на поясе меч, легонько побарабанил пальцами по стойке.
– Ты, вот что, хозяин… Дай-ка нам пару комнат… А лучше одну с двумя кроватями. Мы остановимся здесь на ночь, ну, а к утру посмотрим… – оскал Медведя стал жестоким, – Посмотрим, кто останется в живых – мы или они.
– Он, – весомо поправил князь, – Ноофеты обычно нападают по одному, им чужда скученность… Почему ты сказал, что «они» приказывают, хозяин? – он нахмурился, – Сколько их здесь?
Хозяин затрясся еще сильнее, так, что даже стойка заходила ходуном. Мисочка с маслом едва не перекинулась, в последнюю секунду удержанная главнокомандующим.
– Де… десятки, сотни! Я… я не знаю, о чем вы говорите, господин, но здесь их собралась целая стая! Они живут здесь, кормятся здесь, и никто, никто не может прогнать их…
– Почему вы не обращались за помощью к князю? – Аркано сдвинул брови. Он, как главный специалист по охоте на нечисть, как главнокомандующий, всегда был в курсе подобных обращений и точно знал, что из этой деревушки ни одного не получал.
Толстяк мимолетно скривился и удрученно покачал головой.
– Нашему князю нет дела до простого люда, он никогда не приходит на помощь, уж я-то знаю. Да и что он бы сделал? Князь – простой человек, не шпагой же он будет этих тварей разгонять!
Его собеседники вновь переглянулись, обмениваясь безмолвным мнением. Фредо чуть приподнял уголок губ – характеристика его совершенно не обидела.
– Что ж, князь-то, может, и простой… – неспешно проговорил он, смежая темные ресницы и обращая лицо к хозяину постоялого двора. Когда он вновь поднял веки, глаза его напоминали два серебряных блюдца, окаймленные черным ободком.
Толстяк шарахнулся и, не устояв на ногах, кулем повалился на пол. По толстым щекам его заструились слезы.
– Ч… чернокниж… чернокнижник… О, Всемилостивая Праматерь, сжалься над моей душой! Будто мало мне было одних монстров…
Медведь, ухмыльнувшись, легонько хлопнул молочного брата по плечу.
– Этот монстр может помочь тебе прогнать тех, хозяин, не стоит так дрожать. Что там насчет комнаты-то? Выделишь?
Хозяин заворочался на полу и, не решаясь подняться на ноги, подполз к стойке – изнутри к ней были приделаны крючки, на которых болтались ключи от комнат. Он долго возился, выбирая нужный, а затем, все так же не поднимаясь на ноги, высунул из-за стойки руку, кладя рядом с плошкой с фитильком маленький серебряный ключик.
– В-вот, господин… г-господа… Прошу вас, второй этаж… Последняя комната в левом коридоре, т-там все… Все, как вам надо… П-прошу…
Фредо схватил ключ. Медлить и оттягивать момент заселения в комнату ему больше не хотелось, даже если отдыхать им суждено было и очень недолго.
Нет, кто бы мог подумать! Стая ноофетов в такой мирной на вид деревеньке! Он знал, хорошо знал, что это за создания, хотя видеть ноофета ему довелось лишь раз в жизни. Но он навсегда запомнил бледное, костлявое тело, лишь отдаленно похожее на человеческое, острые когти на руках и ногах, огромные глаза и длинные клыки, растущие и на верхней, и на нижней челюсти. Жуткое создание – такое увидишь в ночи, так и не проснешься поутру. Впрочем, после встречи с ноофетами обычно и не просыпались.
***
Фредо отпер дверь и посторонился, пропуская своего спутника вперед. В этом месте, после слов хозяина, он готов был подозревать любую опасность и, как разумный князь, предпочитал не жертвовать собственной персоной, а пожертвовать персоной телохранителя. То, что Аркано в телохранители князя не вызывался, и всеми силами подчеркивал свое с ним равенство, сейчас значения не имело.
Медведь вошел в комнату и, остановившись, длинно присвистнул, впечатленный обстановкой.
– А хозяин-то не поскупился – три кровати вместо двух! Чего это он так расщедрился, со страху, что ли?
– Мы ему даже не заплатили, – заметил молодой человек, прислоняясь к дверному косяку и оглядывая комнатку.
Она не была большой, не была светлой, да и вообще казалась, говоря начистоту, мало уютной. Все ее содержимое состояло из трех стоящих достаточно плотно друг к другу кроватей, да большого стола у противоположной стены. Даже стула здесь не было, не говоря уже об удобствах княжеского дворца, вроде кресел или хотя бы высоких канделябров со свечами.
– Он мог бы дать нам хотя бы лампаду, – продолжил изливать недовольство Медведь, расстегивая ножны на поясе и бросая меч на одну из кроватей, – Что ж мы, в темноте жить должны, как вампиры?
– Еще вампиров нам не хватало, – Фредо неодобрительно покачал головой и, пройдя в комнату, присел на другую кровать, озираясь, – Света с улицы (если, конечно, это можно назвать светом) пока достаточно, рассмотреть все, что надо, сумеем. И потом, мы, как сказали хозяину, собирались, во-первых, спать, а во-вторых – давать бой ноофетам. И то, и другое происходит в темноте, так что нечему удивляться.
– Но в темноте у ноофетов преимущество! – Аркано передернул широкими плечами, плюхаясь на кровать рядом с мечом, – И чего они вдруг повылезали в таких количествах… Никогда не слышал, чтобы эти твари сбивались в стаю!
Князь, успевший улечься на кровати, закинул руки за голову, задумчиво созерцая темнеющий в полумраке потолок.
– Думаешь, это из-за монстра? – голос его прозвучал отстраненно.
Собеседник глубоко вздохнул и, взяв в руки меч, наполовину вытащил его из ножен, оглядывая лезвие. Потом проверил пальцем его остроту, и вновь убрал.
– Как знать, – бросил он после недолгого молчания, – С появлением монстра всякая нечисть лезет с удвоенной силой, вполне вероятно…
Внезапно донесшийся снизу шум, крики и ругань вперемешку со стуком, заставили его умолкнуть и, вскочив на ноги, торопливо опоясаться ножнами. Фредо тоже поднялся, сдвигая брови, готовый в любой миг отражать атаку.
– Что там еще…
Медведь не стал медлить. Не оглядываясь на своего спутника, он решительным шагом направился к выходу из комнаты и, едва не сорвав с петель дверь, выскочил в коридор. Чернокнижник последовал за ним – пропускать важные события никогда не входило в его привычки, а тем более сейчас, когда события могли стоить им жизни.
Они прошли по коридору и, остановившись на верхней площадке лестницы, свесились через перила, вглядываясь в полумрак нижнего зала.
Внизу разгорался скандал.
Какой-то лопоухий молодчик с небольшим барабаном типа «там-там» за спиной, активно наседал на уже явственно злого хозяина постоялого двора, требуя у него предоставить кров и пищу.
– Здесь не трактир, чтобы жратву заказывать! – крысился хозяин, – Здесь останавливаются на ночь, еду с собой привозят! А сейчас и на ночь не пущу – мест нет!
– Что значит – с собой привозят? – возмущался юнец, раскрасневшийся от негодования и досады, – Я есть хочу, я пришел издалека! Дай мне хавчик и комнату, я ж не за так прошу, у меня деньги есть!
Фредо тихонько толкнул заинтересованного происходящим спутника в бок.
– А мы ведь даже не заплатили, – шепнул он, опять вспомнив об этой прискорбной оплошности. Медведь только рукой махнул.
– Когда избавим его от ноофетов, он нам еще и сам заплатит. Ты смотри, какой нахал!
В голосе мужчины зазвучало восхищение – наглецов он любил, причем чем беспардоннее, тем лучше. В его глазах наглость всегда равнялась с силой характера, и Медведь, сам будучи неслабым человеком, предпочитал общество таких же.
Но на этот раз он, как думалось князю, промахнулся.
Паренек, петухом наскакивающий на толстого хозяина постоялого двора, отнюдь не казался сильным, скорее даже наоборот. Он был худощав – простая холщовая рубаха с длинными рукавами болталась на нем мешком, не слишком высок, да к тому же вооружен только барабаном. На голове же его красовалась какая-то дурацкая шапочка, придающая юноше дурашливый вид. Когда парень неожиданно почесал правую руку чуть ниже плеча, Фредо совсем разочаровался.
И чего это Аркано глянулся этот парнишка? Немытая деревенщина – таких по сто штук на любой дороге встретить можно! Тоже еще, нашел, чем восхищаться…
– Он силен.
Неожиданно раздавшийся рядом задумчивый голос Медведя, заставил князя изумленно заморгать, переводя на него взгляд.
– Ты уверен? Будь он силен, рубаха бы на нем так не болталась.
Главнокомандующий прищурился и уверенно покачал головой.
– Нет, он силен, я уверен… Одежду выбрал такую специально, чтобы скрыть мускулы. Посмотри на его запястья.
Фредо пожал плечами, послушно устремляя взгляд на руки странного персонажа. Тот как раз взмахнул одной из них, и еще раз почесал плечо.
Князь был вынужден признать, что названный брат прав. Кисти у неизвестного парня были крепкие, с выступающими венами, немного обветренные – руки настоящего мужчины, привыкшего к тяжелому физическому труду. Да, с такими руками слабаком он быть не может…
– А чего он постоянно чешется?
Парень опять коснулся того же места, и Аркано нахмурился. Ему этот аспект поведения неизвестного нахала тоже не нравился, даже более того – казался очень подозрительным.
– А это мне бы и самому хотелось выяснить… Эй, мальчишка! – Медведь неожиданно возвысил голос, – Ты зачем обижаешь нашего доброго друга – хозяина сего чудного места? Сказано тебе – не кормят здесь, вот и ступай себе с миром.
Мальчишка живо повернулся на голос и, устремив взгляд снизу на нового собеседника, жалостливо шмыгнул носом.
– Я есть хочу, дядя. И переночевать где-то надо, ночь же на дворе!
– Ночевать здесь – не самая лучшая мысль, – вступил в разговор князь, – К тому же, все места, как тебе было сказано, заняты…
Незнакомец гневно топнул ногой.
– Врешь! – по-детски заявил он, – Я ж видел – вы недавно приехали! Значит, вам место нашлось, а как я – так побоку, даа? У меня, между прочим, тоже золотишко водится! – он повернулся к хозяину, – Слыхал? Я плачу золотом, толстяк, плачу вперед! Ну, пусти переночевать, ну что тебе…
Фредо и Аркано переглянулись, безмолвно обмениваясь одной и той же мыслью, озвучить которую решил главнокомандующий.
– Здесь опасно, мальчик. Ступай-ка ты прочь, береженого и Праматерь бережет.
– Во имя Покровителя небес! – возмутился собеседник, – Да я через столько опасностей прошел, что вам, богатеньким, и не снилось даже! Нечего меня стращать, лучше помоги этого упрямого борова уговорить.
Хозяин, быстро сообразив, что сие лестное определение адресовано именно ему, даже покраснел от негодования, засопел и в самом деле стал похож на борова.
– Это кого ты тут свиньей обозвал, щенок?! И после этого ты имеешь нахальство просить меня о приюте?! Да я…
Закончить ему не дал внезапный и очень ловкий прыжок Медведя, обрушившегося с площадки второго этажа вниз. Хозяин попятился, не зная, чего ожидать от странного гостя; незнакомец вызывающе приподнял подбородок.
Аркано широко улыбнулся.
– Давно из моря? – голос его напоминал едва ли не мурлыканье, но слова не были понятны никому из присутствующих. Фредо удивленно вскинул брови; хозяин постоялого двора растерянно уставился сначала на постояльца, потом на нахала.
Последний захлопал глазами с видом всепоглощающей невинности.
– Из какого моря? Ты что, дядя, да я по суше…
Слушать дольше ложь Медведь не стал. Одним шагом покрыв расстояние между собой и мальчишкой, он четким, уверенным движением ухватил его за правую руку повыше локтя, а другой сдернул с плеча холщовую рубаху.
Одежда парню была и в самом деле велика, поэтому сползла легко, обнажая сильное плечо и яркий знак, вытатуированный, выбитый на нем ниже плечевого сустава – розу ветров.
– Пират, – констатировал Аркано, отталкивая руку собеседника, – Клейменный пират. Итак, я повторяю вопрос – давно ты из моря?
– Давно! – огрызнулся пират, поправляя рубаху, – Тебе-то что до того за дело, правдолюб? Как ты просек?
– Ты постоянно почесывал руку, – хладнокровно известил Медведь, безжалостно улыбаясь, – Клеймо чешется, поэтому его и ставят таким, как ты. Любой здравомыслящий человек сразу вычислит пирата. Кроме того, ты помянул Покровителя небес, а это религия Саноры. В Саноре есть море, а я умею делать выводы.
– Фракасо! – выругался по-пиратски молодчик и, демонстративно сплюнув на пол у сапог собеседника, чуть склонился. В следующую секунду вытащенный из-за голенища грязного сапога короткий кинжал прижался к горлу главнокомандующего.
Хозяин вскрикнул. Фредо насмешливо улыбнулся – он слишком хорошо знал своего молочного брата. Аркано остался равнодушен.
– И что ты собираешься делать, пират? – безразлично осведомился он, даже руки на груди скрещивая, абсолютно плюя на лезвие у своей шеи, – Убьешь меня – тебя сожрут ноофеты этой же ночью, а если спасешься, так свидетелей полно – тебя посадят. Или ты намерен перерезать здесь всех?
Пират скрипнул зубами и промолчал. Он сам понимал, что положение его отчаянное, но сдаваться без боя не привык и намерен не был.
– Как тебя хоть зовут-то? – Медведь приветливо улыбнулся. Создавалось ощущение, что беседует он со старым другом, а не с потенциальным врагом.
Парень поморщился и, помявшись, все-таки процедил сквозь зубы:
– Мартын. А ты кто?
– Ооо… – Аркано разочарованно прищелкнул языком, – Будучи в Финоре, следует знать главных лиц княжества.
В следующую секунду Мартын, роняя кинжал, покатился по полу от неожиданного удара в грудную клетку. На несколько мгновений у него перехватило дыхание; почудилось, что сломаны ребра.
Медведь, все так же не делая ни шагу, вновь скрестил руки на груди, немного приподнимая подбородок, глядя на поверженного неприятеля свысока.
– Я – Аркано Брутто, главнокомандующий княжескими войсками и глава княжеской стражи. Спутник же мой… – он бросил быстрый взгляд наверх и, наткнувшись на взгляд серебряных глаз, тонко улыбнулся, – Впрочем, об этом тебе не следует знать. Слишком много лишней информации никогда не доводит до добра… Эй, хозяин! – мужчина неожиданно тяжело повернулся к потрясенному осознанием его значимости толстяку, – В нашей комнате три кровати, это ровно на одну больше, чем нам надо. Пусть этот молодчик переночует с нами. За постой он заплатит, ну, а остальное… – улыбка Аркано стала хитрой, – Будет на его совести.
Лопоухий пират, судя по всему, ничего не понял. Он сидел на полу, потирая ребра, и растерянно переводил взгляд с главнокомандующего на хозяина постоялого двора, потом обратно. Милость первого ему была непонятна, как и непонятна была реакция второго – Мартын не знал, оставят ли его ночевать или же все-таки выгонят взашей.
– Э… спасибо, дядя, – растерянно пробормотал он, выждав для верности минуты три, – Если этот боров не против, то я с радостью. А что там остальное должно быть на моей совести? Жратва, что ли, или выпивка?
– Ему еще и выпивку подавай! – разгневанный хозяин стукнул кулаком по стойке, – Ишь, отродье! Мне тут еще преступников не хватало, да еще и таких наглых! – взгляд его скользнул к Аркано, – Учтите, господин, оставляю я его тут только под вашу ответственность. Если что – вы мне заплатите…
– Не кричи, – мягко оборвал его Медведь, поворачиваясь всем корпусом, – И не забывай о нашей договоренности. Этой ночью, как я помню, нам здесь предстоит неплохое дельце, а? Третий лишним не будет.
Хозяин скис и, пробормотав что-то невнятное, почел за лучшее спрятаться за стойку. Мужчина вновь повернулся к сидящему на полу парню.
– Вставай, пират, – спокойно приказал он, – Комната наверху, здесь рассиживаться смысла нет.
***
Мартын вошел в комнату с видом хозяина, уперев руки в бока и, остановившись недалеко от порога, окинул ее долгим оценивающим взглядом. Потом неопределенно хмыкнул и, обернувшись к замершим позади новым знакомым, осведомился:
– Разве князь не может позволить себе хоромы поприличнее?
Фредо незаметно вздрогнул и, сдвинув брови, быстро глянул поначалу на растерянного Аркано, затем вновь переводя взгляд на наглеца.
– О каком князе идет речь?
Лопоухий пират пренебрежительно помахал в воздухе рукой.
– Ой, да ладно придуриваться-то, я ж не тот боров снизу! Я тоже умею делать выводы, брат, и сразу просек, что если в этой глуши вдруг оказался княжеский главнокомандующий, если он не хочет называть имени своего спутника, то спутник этот князь и есть. Вероятность сто к одному, тут даже спорить нечего! Сразу в яблочко!
Чернокнижник, сдержав мимолетное раздражение, скрестил руки на груди. Говорил он холодно, спокойно и размеренно, вовсе не желая подтверждать догадку нового знакомого, и совершенно не планируя раскрывать свое инкогнито.
– Допустим. Предположим на секунду, что ты прав. И что с того?
– Фракасо! – засмеялся пират, – Да ничего с того, брат, мне просто никогда не доводилось болтать с живым князем! Кстати, а с чего вдруг такая милость? – он почесал клеймо и, пожав плечами, почесал ту же руку несколько ниже, уже ближе к запястью, – На что я вам пригожусь? Хотя ладно, с этим потом, а для начала налей-ка мне выпить, дядя!
Аркано вежливо изогнул бровь и, язвительно улыбнувшись, подошел к своей кровати. Рядом с ней, на полу, он поставил сумку, снятую со спины лошади, где имелось некоторое количество пропитания.