Tsitaadid raamatust «Бабки»

детишкам в руки отдала, когда Павловна и к ней с беседой пожаловала. А потом пришли они. Снова. Когда первый осенний ветер холод за собой принес, в усадьбу приехало три машины фрицев. В каждой было по четыре человека, при каждом было оружие. Мало-помалу все они уже понимали русскую речь, как-никак второй год в русских деревнях околачивались. Спрятаться никто не успел. Все на виду были, как на ладони. Одна машина стояла на месте,

детками ухаживать. Девочки с раннего возраста привыкали старость уважать. Сама же она все присматривала себе замену, потому что знала, что век ее не будет таким же долгим, как у Феклы Филипповны, которую все и звали бабой Феней. На

собственностью Филиппа Евстафьевича немногим дольше, чем его несчастная женушка. Барин печаль от своей неудачи

девчатами… Настя, все же, сидела выше всех, на ступенях, сжимая автомат, готовая в случае, если немцы войдут в дом, коли не глазами их повалить, то выстрелить в них.

кулаки на барина крутишь да голову его окаянную изводишь – так тут и думай, от кого это.

– А где Маруся? – Улетела девка, – ответила та. – Ягарья ей приказала лететь, она и улетела

, что ли. Долго думала девушка о том, как ей жить дальше.

них баню спалить. Заплутали, видать, трое солдат германских в лесу. То ли партизан выискивали, то ли сами от них деру давали. Вышли они аккурат к усадьбе, ровнехонько к бане бабской, точно, как за год до них пришли двое раненых русских. В маленьком окошке бани горел свет: в предбаннике стояла керосиновая лампа. Приоткрыв дверь, фрицы увидели двух обнаженных женщин: одна была явно немолодой, а вторая годилась

Богом чиста была, но нашептать ему, чтобы он по дороге не помнил, что я в телеге еду – это святое дело! Иначе заболтает… Ох и болтливый мужик! – Вы знаете, что я думаю? – спросила девушка. – Нет. Вернее, не все. Что-то знаю, что-то догадываюсь. И ты так научишься, ежели прилежно учиться будешь. – Буду, Фекла Филипповна, Богом чиста была, но нашептать

спросила снова девочка, держа в руках старую потрепанную игрушку. – Конечно! Он же будет здесь скучать без тебя, если ты его оставишь, – улыбнулась Настасья и взяла на руки маленького мальчика