Глава 13
С Колей мы расстались. Весьма быстро.
После того случая в туалете я поняла, что это не любовь никакая, а просто первый опыт. Дурацкий, если честно, но какой есть.
Как я поняла, что он ничего ко мне не испытывает? Нас закрыли на карантин. Он не приходил ко мне, не звонил, а просто уехал домой к родителям, когда мир перевернулся с ног на голову. Нам запретили выходить из дома, учиться мы стали дистанционно, были закрыты кафе, офисы, даже парикмахерские. А виной всему – этот идиотский вирус COVID.
Этот апрель я запомнила навсегда.
Весь мир охватила паника: в Италии, Испании и США тысячами гибли люди от китайского вируса, а теперь очередь дошла и до России.
Я до конца не верила в то, что это возможно. Разрешено было выходить только за продуктами или лекарствами, все носили защитные маски, людей стали штрафовать за то, что отошли от дома дальше, чем на сто метров. Многие лишились работы. Отца выперли из института, вкалывала только мама. Денег хватало на еду и самое необходимое. Мне пришлось устроиться в их супермаркет фасовщицей. Это было фиаско!
Всё это напоминало компьютерную игру про апокалипсис. Мне звонила Ирка и жаловалась, что у них отменилась свадьба с Маратом. А ведь она была беременна от него. И в мае они должны были расписаться, но какая, нахрен, свадьба? Тут люди думают, на что купить макарон с тушёнкой. Закрывались не только турфирмы и элитные бутики, но даже ремонт обуви и парикмахерская у нас на углу в доме.
Конечно, я ждала от Коли, что он поступит как настоящий рыцарь – увезёт меня с собой или предложит нам снять квартиру. Но хер там! Он просто взял билет на родину и улетел. В этот момент я поняла, что между нами не «война, пальба, пау-па-пау», а просто сопливая история. Ещё один парень свалил в закат.
А я осталась фасовать сахар и гречку. Ирония в том, что я работала с мамой в одном помещении. Это она попросила начальство устроить меня к ним. Пиздец удача! Раньше я презирала её за работу на кассе, а теперь у неё и должность, и оклад были выше, чем у меня. Мы даже не могли в своём же супермаркете купить себе готовых салатов на обед, носили еду в пластиковых лоточках из дома. Это было унизительно. Варить суп и таскать его на работу.
Да, мне пришлось научиться готовить. Получалось скверно. А ещё хуже было то, что теперь я не могла купить себе не то что новое платье за семь тысяч, а даже новую тушь за семьсот рублей. Отец искал себе работу, но кому был нужен преподаватель предпенсионного возраста? Нужны были те, кто умеет вести уроки через «Зум», на дистанционке. А идти работать на стройку ему не позволяло здоровье. Он просто сидел дома, помогал нам с мамой готовить и убираться. Даже загружать стиральную машину и гулять с собакой. Но было видно, что ему всё это не в радость. У папы начались проблемы с лёгкими. Он глухо кашлял, появилась одышка и хрипотца в голосе.
Я переживала за него. За брак родителей, который трещал по швам. И за свои заусенцы на пальцах. Мастера маникюра не принимали. Да и мать убила бы меня, если бы узнала, что я потратила тысячу на ногти. Мы узнали цену деньгам. Точнее, раньше об этом думала только мама, когда штопала, а не выкидывала свитер. Или когда заставляла нас выключать свет и экономить воду. А тут всем пришлось затянуть пояса.
За один месяц всю страну поставили раком: банкиров, нефтяников, администраторов гостиниц, студентов, медиков – огребли абсолютно все. Я лишь изображала, что продолжаю учиться. На самом деле, я понимала, что в закрытые гостиницы не нужны сотрудники. И моим будущим дипломом можно просто подтереться. Я пообещала себе закончить этот год, а потом уйти в академ.
Можно было купить справку о том, что я заболела. А потом и сам диплом, если понадобится. Сейчас ценность образования, каких-то курсов, знание языков перестали быть актуальными. Работают только магазины с едой и алкоголем. Я стала налегать на пиво после своих смен. Выносить это всё на трезвую голову было невыносимо.
***
И вот однажды ко мне в подсобке подошёл Глеб. Грузчик из супермаркета, который в отличие от всех здесь производил впечатление не грустного Бэмби, а эгоистичного Джокера. Он закурил и улыбнулся. Смотрел на меня, как чеширский кот.
– Кася, а ты не думала о том, чтобы поменять сферу деятельности? Такая молодая и красивая… Ты могла бы зарабатывать больше.
– Глеб, давай ближе к делу. У меня перерыв всего пятнадцать минут.
– Ты не подумай дурного. Я не предлагаю тебе раздвигать твои шикарные ноги. Они слишком хороши для такой грязной работы. Но нам бы очень пригодились твои ловкие быстрые руки.
– Тебе надо подрочить? У нас во втором отделе есть антисептик для рук и влажные салфетки. Отвали.
Я уже встала, чтобы уйти, но он продолжил:
– Нам нужна фасовщица. Только не для крупы. Ну, ты, надеюсь, понимаешь, о чем я.
– Нет, не понимаю.
– Чё ты дуру-то включаешь. Кризис кризисом, но радости жизни никто не отменял. Есть много ребят, которые готовы платить за порошок, за самокруточки там всякие. И мы ищем в команду помощницу. Не болтливую и шуструю. Как ты.
– Ясно. Это всё тянет лет на восемь, а то и на пятнадцать. Я как раз выйду к тридцати.
– Ой, да что за грустный сценарий? У нас соц. пакет: страховка от всех несчастных случаев, включая наводнения и ментов.
– Страховка? От коронавируса тоже?
– Тут мы не предусмотрели. Но я тебе могу сказать, что спрос на наши услуги только повысился. Также, как и на гречку. Разница в цене. Ты реально хочешь тут сгнить за двенадцать тысяч в месяц? Или готова рискнуть ради бабок?
– Глеб, я пошла. Меня бабки в зале ждут. Им надо расфасовать крупу и макарошки.
– Подумай. Ставка будет вдвое выше.
***
Вечером я не могла уснуть. Болела голова. У нас в зале для фасовки невыносимая духота. А ещё играет радио с дебильной попсой. Дима Билан что-то пел про берег неба, Artik & Asti про грустный дэнс, а я жалела, что концерт «ЛСП» отменили. В ушах стоял голос Глеба: «Подумай».
Глава 14
От предложения фасовать что-то запрещённое я отказалась. Первый раз. Просто сказала Глебу, что не хочу заехать в зону на несколько лет. Я верила, что всех нас скоро выпустят из режима изоляции и жизнь станет прежней.
Но этого не случилось. В середине мая сняли ограничения, но даже у нас в супермаркете с едой выручки не прибавилось. Люди ходили с понурыми лицами, быстро хватали с полок хлеб, курицу и овощи и шли на кассу. Я как-то механически продолжала фасовать крупу по пакетам, понимая, что долго так не выдержу.
Хотелось ездить на море, ходить на концерты, покупать себе платья и новую косметику. Но денег реально хватало только на еду и какой-нибудь дешманский шампунь.
Через неделю я сама подошла к Глебу.
– Твоё предложение ещё в силе?
– О, звезда нарисовалась. Что-то ты долго думала. Мы уже взяли девочку пошустрее.
– Ну, если у неё руки отсохнут, позови меня. Один хрен сейчас ни гостиницы, ни бары не открыты. Я нормальную работу не найду.
– Да ладно, не ссы. Пошутил я, свободна вакансия. Проверял мотивацию сотрудника.
– Ты совсем больной? Может, у вас там ещё система бонусов есть и премирование?
– Обижаешь. Конечно есть. Ты, главное, сама на это дерьмо не подсядь. Нам нужен человек, который будет работать и держать язык за зубами. Ты вроде из таких. Я понаблюдал.
– То, что я тут ни с кем не общаюсь, это ничего не значит. Если вы меня хоть пальцем тронете или захотите подставить, я молчать не буду.
– Типа ты такая с характером, да? Полчаса стоишь выбираешь, какие колготосы взять: за восемьдесят девять рублей или за сто девятнадцать? А что коснись, так и в полицию заявишь, да, Кась? Да никому тут не всралась ни твоя справедливость, ни твой голос. Просто молча будешь фасовать порошок, и всё. Вот адрес. Сегодня к девяти будь там.
Я осталась с бумажкой в руке, где ровным почерком были выведены название улицы, номер дома и квартиры. Недалеко от центра.
Так началась моя карьера «фасовщицы». В ночную смену. С девяти до двенадцати ночи. А потом на такси домой. Родителям сказала, что нашла подработку в доставке еды. Они ничего не спросили. Главное, что я была занята.
***
Через месяц у меня на руках скопилась сумма для того, чтобы снять небольшую квартирку. Поближе к супермаркету и новому месту «работы».
Глеб не обманул. Фольга, весы, пакетики, бланк для отчётности, перчатки и даже антисептик – ребята позаботились о том, чтобы у меня всё было для кропотливого труда. Забирали только телефон, чтобы я не смогла ничего сфотать.
На квартиру приезжал сам Глеб. Привозил товар, забирал расфасованные партии и уезжал с ними по адресам. Я ни разу не видела, чтобы он сам был под чем-то. Раз в две недели выдавали наличку. Вдвое больше, чем в супермаркете. Скоро я оттуда уйду, чтобы не чувствовать запах салатов и рыбы. Можно будет спокойно жить в съёмном жилье. Фасовать дурь. Копить на отпуск. И как только откроют границы, поехать куда-нибудь к морю.
***
Утром в воскресенье мне позвонил Коля. Я даже не сразу поняла, что это он. Просто на автомате ответила на звонок, едва проснувшись.
– Кассиопея, салют! Тут самолёты снова летают. Приезжай ко мне на каникулы. У родителей тут дом, свежий воздух, речка недалеко. Ты извини, что я тогда так пропал. У бабушки было плохо с сердцем, мы с родителями тут же поехали. Пока подработку нашёл, пока обустроились… Сейчас могу выслать денег на билет своей звёздочке.
– Коля… Иди в ты в жопу. Со своими билетами, речками, звёздами и свежим воздухом. Просто не звони мне больше никогда, ладно?
Я нажала на сброс. И уткнулась носом в подушку. Его не было рядом, когда объявили об изоляции. Он не спрашивал меня, страшно ли мне. Не предложил поехать с ним. Он просто исчез.
Я зарабатываю тем, что фасую какой-то голимый синтетический порошок. Который сведёт на тот свет десятка два людей, а то и сотню. Я только-только скопила на то, чтобы съехать от родителей. И если он не был со мной всё это время, то я не рада ему и сейчас.
Глеб предлагал встречаться. Но он внешне выглядит так, будто его держали в бочке с кислотой. Высокий, костлявый, кучерявые волосы и редкая щетина. Он правда мерзкий. Но умеет держать слово. Сказал не обидит – и не обижает. Отказала ему – он не пристаёт.
А все эти смазливые мальчики с песнями про то, какая я звёздочка, какая особенная и как нужна им на небосклоне – просто фарс.
Я перевезла вещи. Их оказалось немного. Мама очень спокойно отнеслась к тому, что я переезжаю. А вот отец переживал, что я их совсем забуду. Пообещала, что буду заходить почаще. Но, как водится, своё обещание не сдержала.
***
Мне было интересно жить одной. У хозяев во второй комнате были закрыты вещи, сами они уехали куда-то в область. В моём распоряжении была кухня, ванная, где никогда не было очереди. И даже балкон! Я могла бы и курить там, но меня тошнит от запаха сигарет.
Я просто выходила и смотрела на небо. Высокое, тёмно-синее ночью и абсолютно прозрачное по утрам. Мне казалось, что впервые в жизни оно принадлежит только мне. Стоит захотеть, и вот ты уже бежишь по облаку. Ловишь ладонями потоки воздуха, дышишь прохладой и обгоняешь перелётных птиц.
Впервые в жизни никто не стоял над душой. Никто не задавал вопросов. И не проверял, заправила ли я постель и вынесла мусор.
Даже с собакой гулять не нужно.
Если захочу, заведу себе какого-нибудь кролика или черепаху. Только я пока не хочу ни к кому привязываться. У меня листья салата в холодильнике и те успевают сгнить. Что уж говорить про кого-то, кого надо кормить регулярно? Не хочется сейчас ни отношений, ни животных, ни даже друзей. Все они могут в любой момент уйти, предать, просто исчезнуть.
Буду сама себе звездой на небе.
Глава 15
Глеб не выходил на связь уже третий день. Я начинала волноваться. Из супермаркета я ушла. И сегодня должна была появиться на квартире, как обычно, но у меня было плохое предчувствие. Я как раз забирала трудовую книжку и услышала, как кадровичка спрашивала у завхоза про Глеба. Он перестал появляться на работе, и никто не знал почему. Может, его свалил с ног коронавирус?
Уж лучше бы это было так. Вечером я прочитала в новостях, что накрыли банду наркоторговцев. Имя Глеба там не фигурировало, но я поняла, что он мог быть одним из этой цепочки.
«Сотрудники УНК УМВД изъяли у мужчины приготовленные к сбыту наркотики, а также компьютерную аппаратуру, с помощью которой он связывался со своими подельниками. С целью установления личностей наркокурьеров сотрудники УНК УМВД вели с ними переписку от имени уже задержанного к тому времени владельца интернет-магазина», – говорилось в релизе.
Та-а-ак, походу, моя новая должность и безбедная жизнь накрылись медным тазом. Я прямо услышала звон в ушах. Бамс! – это металлическая каёмка задела мои мечты про съём квартиры. Баунс! – это рушится идея поехать в этом году где-нибудь отдохнуть. И в завершении ко всему, меня могли тоже вычислить и посадить как соучастницу. Так себе перспективы.
Я сидела на скрипучем диване в своём новом жилище и боялась пошевелиться. Мои мысли прервал звук сообщения на телефоне. «Потеряйся» – с незнакомого номера. И я поняла, что это был Глеб.
Я вскочила, не зная, куда бежать и что делать в первую очередь. Собирать вещи? Покупать билеты? Куда потеряться-то? Есть ли у них хоть какие-то выходы на меня? Я ходила по комнате взад-вперёд, натыкаясь на мебель, отскакивала и снова ходила.
Минут через двадцать я поняла, что денег мне хватит только на то, чтобы уехать куда-то недалеко на поезде.
И я начала сборы. Квартира оплачена до конца месяца. То есть ещё неделю сюда никто не сунется. Я просто распихала вещи по сумкам и в коробку. Надо вызвать такси, чтобы перевезти это всё назад к родителям. Скажу, что соседи сверху начали заливать, и, пока я ругаюсь с хозяевами, вещи будут в целости и сохранности. Ну, это такое алиби. А сама поеду на ж/д вокзал.
Мне повезло: родителей не оказалось дома. Мама, видимо, была на работе, а отец гулял с Арчи у озера. Я занесла свой скарб и ужаснулась тому, насколько у нас было не убрано. Мама совсем не успевала следить за домом. Ладно, подумаю об этом позже, сейчас важно собрать в рюкзак самое необходимое. Паспорт, карточку, пару футболок, джинсы, может, книгу взять? Да нафиг, какую книгу? Там, куда могут посадить, наверное, библиотека есть!
Я психовала. Рюкзак не застёгивался. Вещей получилось слишком много. Я вытряхнула половину, оставив косметичку, дезодорант и сменку белья. В кроссовках я поеду, а сандалии уже не помещаются. Разберусь с этим в пути.
Я написала записку родителям. И вышла из подъезда, озираясь по сторонам, как преступница. Чего я боялась? Переписок с Глебом у меня не было. Только та записка с адресом, которую я порвала и выкинула ещё в самый первый день своей «карьеры». И всё равно я боялась, что если начнут копать, то пострадают абсолютно все.
Шла пешком. Как будто мою фотографию уже развесили во всех маршрутках. По пути мне попадались угрюмые лица людей в масках. Не в карнавальных, конечно же, а в медицинских. Этот дурдом с пандемией ещё не завершился. Ходили на работу так, как будто на улице бушует чума.
Только дойдя до вокзала, я поняла, что так и не решила, куда я поеду. В Москве сейчас десятки тысяч заболевших, в Питере есть пара знакомых, но и там сейчас обстановка не лучше. Не хватало ещё только загреметь в обсерватор, а оттуда пойти по этапу.
Моё воображение рисовало мрачные картины женских колоний. Я почему-то была уверена, что на нашей квартире может пройти обыск и найдут мои отпечатки пальцев. Хотя по идее их не должно быть в базе данных. Или там есть всё? Я ничего не знала о том, как сейчас ловят наркоторговцев.
В конце концов я решила, чт�