Mine üle audioraamatule
– Пётр не в состоянии убить человека! – Маша смотрела перед собой и повторяла, как мантру, как заклинание слова о невиновности мужа. Она надеялась вселить свою уверенность и в подругу Ирину, и обязательно в эту высокую красивую девушку с огромными глазами, похожую на долговязого подростка. Ещё после беседы со следователем, спускаясь со второго этажа по ступенькам РОВД Пивоварова знала, к кому обратиться за помощью. Она определила для себя, что доверенным лицом станут не родители Петра, не нанятый адвокат, а именно та девушка, которая расследовала дело об убийстве адвоката из Швеции. Маша подняла глаза. – Тому полицейскому я не могу доверять полностью. Для него картина трагедии слишком очевидна. Ему легче объявить одного участника убитым в пьяной разборке, а другого определить в убийцы. А как иначе? Все улики указывают именно на моего мужа! Он быстро закроет дело и умоет руки, как Понтий Пилат!
– А что родители Петра? Вы встречались с ними, советовались? Я в курсе, что ваш свёкор очень влиятельный человек.
– Они там вроде суетятся, предпринимают какие-то действия, и кажется, нашли адвоката. Но вы понимаете, Анатолий Михайлович генерал – персона на виду и он будет всячески стремиться, чтобы в это дело не залезла пресса, чтобы как можно дольше умолчать о трагедии. То есть он не станет подключать свои рычаги, чтобы не привлечь внимание к своей персоне, – Пивоварова схватила руку Светланы и легко пожала. – Мне нужны вы с нестандартным мышлением! Именно вы сможете разобраться в этом деле. И я не перестану утверждать то, что Пётр не виновен! Он просто слабый дурак, потерял важную нить, мечется из стороны в сторону, не знает, куда пристроить свою больную душу. У каждого человека случаются в жизни такие моменты, когда ничего не радует, когда родное плечо кажется чужим! – Маша пыталась подавить рыдания, но из глаз предательски полились слёзы.
– Давайте так, – Светлана положила другую ладонь поверх Машиной руки, стараясь хоть как-то успокоить. – Я попытаюсь выяснить подробности дела и потом сообщу о результатах. Но обещать ничего не могу. Всё же с адвокатом процесс раскрытия преступления будет проходить под присмотром. Он не позволит следователю пойти по простому пути или не принять во внимание важные детали. В органах тоже люди работают, и у них случается так, что замыливается взгляд. Это моё личное мнение.
Антипенко высвободила руки, поднялась и сняла со спинки стула куртку. Она ещё несколько секунд постояла, потом склонилась над столом и приглушённым голосом произнесла:
– Только прошу вас, не общайтесь с прессой, не давайте никаких комментариев. Наладьте контакт с родителями Петра. Они для вас первые союзники. Неизвестно сколько времени продлится следствие. Вам скоро рожать?
– Уже скоро! Как бы доносить без происшествий!. – Маша подняла на девушку заплаканные глаза. – Обещайте, что сделаете всё возможное!
– Обещаю! – Светлана улыбнулась и обратилась к Ирине. – Присмотрите за подругой. Ей нужна ваша поддержка.
Светлана шла по гулкому многолюдному холлу торгового центра и гордилась собой. Она становится настоящим следователем, к ней уже обращаются за помощью в частном порядке!
***
– С тобой невозможно разговаривать! Ты слышишь только себя! – Евгения Сергеевна пренебрежительно махнула рукой, потом взяла разнос с кофейником, сахарницей и сливочником и поставила на стол перед мужем, но не стала садиться рядом, только вцепилась пальцами в высокую спинку стула. – Наверное, такие перемены произошли давно, только замечать я их стала только сейчас.
– Послушай, что ты от меня хочешь? – в голосе генерала прозвучало раздражение. – Для кого вот всё это – он мотнул головой, показывая, что роскошь в этой квартире и вообще в их жизни заслуга именно его! – Горбатился всю свою жизнь! Двигался упорно, поднимался по маленьким ступеням и сейчас то, что мы имеем, дано по заслугам! Разве я мало для вас сделал?
– Нет не мало, – жена разлила по чашкам кофе, отошла к окну и сложила руки на груди. – Только в данный момент все достижения, богатства, достаток не имеют никакого значения! Зачем всё это если семья рушится! Мало того, что сын стал инвалидом, а сейчас и вовсе попал в тюрьму. Сноха слышать о нас не хочет. Я не уверена, что Мария даст нам возможность видеться с внуком или внучкой. Кому этот роскошный домина на Рублёвке, машины, шубы, золото! Да гори оно огнём!
– Ты именно сейчас хочешь поговорить об этом? Мы можем спокойно позавтракать, и я поеду на службу! Обсудим позже то, что тебя тревожит! – Анатолий Михайлович глянул на жену, которая стояла неприступной крепостью, плотно сжав губы. Он глотнул из чашки кофе, обжёгся и резко одёрнул руку, отчего капли напитка попали на светлую рубашку и растеклись бурыми пятнами. – Вечно ты под руку болтаешь! – он скомкал салфетку и бросил на стол. – Не надо во всём винить меня! Покалеченные ноги, а сейчас и арест произошли не по моей воле! Я сто раз говорил, что повестка на СВО уже ждала Петра, я просто придал этому факту огласку. У генерала не может быть сын слюнтяй и трус! – Пивоваров старший качнул головой. – И ты дорогая, в тот момент поддерживала меня во всём! Что же случилось сегодня? Квартиру не ту им купили или не на ту работу устроили? Или это я загнал Петрушу в тот гадюшник, где он и прикончил по пьяной лавочке своего дружка! И каким образом вообще сын генерала вдруг стал выпивать за одним столом с человеком, у которого сомнительная репутация? У него жена на сносях, а он не работает, носится с какими-то дурацкими завиральными идеями! Это ты дала ему деньги на аренду участка под строительство приюта?
– Да я! – женщина с вызовом посмотрела на мужа. – Помогала и всегда буду стоять на его стороне! Потому что у меня всего один сын!
– Ох, как устроился удобно! У тебя выклянчил на приют, я заплатил первый взнос за квартиру. Живи, не хочу! Так нет надо было вляпаться в криминал! И не просто в криминал, а в убийство!
– Деньги на аренду земли Пете я дала в долг. Он отдаст! Вот встанет на ноги и вернёт! – Евгения Сергеевна тряхнула головой, она мысленно укорила себя за глупую оговорку.
– Отдаст! – передразнил интонацию жены генерал. – С чего, скажи мне? Его бизнес станет приносить прибыль? Твой сын решил построить отель или ресторан, боулинг или сауну? Это альтруизм чистой воды! Приют для животных это прорва, куда надо только вкладывать, а отдачи наш организатор не получит никакой! Мне интересно, на что они намерены жить?
– Когда ты под грохот маршей отправлял Петра на СВО то это был твой сын! А сейчас, когда он нуждается в помощи и защите это моё воспитание! И где твой хвалёный адвокат? Ты же обещал!
– Если обещал, значит сделаю! С адвокатом встречаюсь сегодня, надо утрясти все формальности, подписать документы, оплатить услуги, – Анатолий Михайлович наклонил голову в бок и развёл перед собой ладони. – И опять деньги, дорогая! Всё-таки ответь мне на вопрос – на что они собираются жить? На какие средства Пивоваровы младшие собираются покупать еду, платить по счетам за коммунальные услуги, за ипотеку, растить ребёнка, в конце концов? Или собачья любовь компенсирует все затраты? – генерал поднял указательный палец. – Вот именно! Все расходы упадут на наши плечи! Это хорошо, если на корм для собак Петру удастся насобирать с сердобольных жителей Москвы! А если нет? И это я рассматриваю самый оптимистичный вариант! Если Петра не упекут в тюрьму за убийство сослуживца! Меня она обвиняет! А что конкретно ты собираешься делать?
Евгения Сергеевна не отвечала. В душе она полностью соглашалась с мужем – будущее их сына рисовалось бесперспективными красками, и пока она не видела никакого выхода. Пивоварова тяжело вдохнула.
– Если Петра посадят, то Мария, скорее всего, уедет в Швецию к родственникам, и мы никогда больше не увидим внука, – Женщина закрыла лицо ладонями и всхлипнула. Всё было так хорошо и вдруг сломалось в одночасье! Это мы виноваты!
– Да что ты говоришь! – Пивоваров отодвинул стул, поднялся и, закинув голову, хрустнул позвонками. – Может, просветишь, в чём именно! То, что мало давали или помогали недостаточно?
– То, что ты выжимал из своей должности всё возможное, а я молчала в тряпочку! Какой пример сын видел перед глазами! Ты думаешь, он не замечал, как ты с бабами по саунам шлялся, дома не ночевал! Не веди себя, как страус! Всем понятно, что особняк на Рублёвке приобретён не на генеральскую зарплату!
– Не сметь! – Пивоваров склонился и ударил кулаком по столу, от чего кофейные чашки подпрыгнули и запачкали содержимым нарядную белую скатерть. – Всё, что я делал, делал ради вас! Стоишь тут передо мной обиженная! Для кого я упирался? Лучше посмотри на себя в зеркало! Во что ты превратилась! Ни причёски, ни макияжа, халат не снимаешь!
– Командуй своими подчинёнными, а ко мне не лезь! – вяло огрызнулась Евгения, повернулась к окну и с отчаянием произнесла. – Как мы будем жить дальше?
– Так же, как и жили, – уже спокойно и примирительно произнёс Анатолий Михайлович. Он подошёл к жене и обнял за плечи. – Я всё решу. Если не получится уладить вопрос с условным сроком, то отсидит Петька минимальный срок в колонии общего режима, ну года два максимум! Он же герой СВО имеет ранения, потерял конечности, жена беременная, отец генерал, характеристики ему нарисуем отличные. В общем, не хнычь! – генерал поцеловал жену в макушку. – Приведи себя в порядок, наведи марафет. Я вечером тебя заберу, и поедем чинно благородно в ресторан. День рождение у начальника, а по протоколу я должен быть со своей законной второй половиной!
– Совсем нет желания сидеть в этом напыщенном террариуме!
– Так Евгения перестань портить мне настроение! – Пивоваров с досадливой миной отвернулся от окна. – Приедут все с жёнами. Ничего несколько часов потерпишь их общество! – генерал сделал несколько шагов, неожиданно остановился, повернул голову и внимательно посмотрел на жену. – Я совсем не узнаю тебя! Куда девалась чуткая заботливая женщина? Что с тобой происходит?
– Заботливая женщина сошла на нет! – пробурчала себе под нос Евгения Сергеевна.
– Что ты сказала? – не расслышал муж и нахмурил брови.
– Я сказала, что поеду с тобой на банкет, но в семь часов уйду. У меня репетиция.
– Совсем с ума сошла, – Пивоваров поднял брови, показывая своё возмущение. – Тебе не хватает развлечений?
– Или я не поеду вообще или будет так, как я решила!
Евгения стояла на своём, а генерал, понимая, что спорить с упрямой женщиной бессмысленно, только махнул руками.
– Делай, как хочешь. В пять будь готова, я пришлю машину.
Анатолий Михайлович вышел из гостиной в раздражительной задумчивости.
«Дура баба, совсем задолбала своими выкрутасами! Всё ей не так! Не время сейчас характер показывать! Ладно, к семи уже народ подопьёт, не заметят, как жена исчезнет. Да и мне там долго тереть шкуру не зачем. От прогибов скоро спина сломается! Нужно потихоньку сворачивать бурную деятельность. Денег на старость хватит с лихвой, можно уже угомониться! Только дадут ли мне без потерь покинуть эту обойму? Мы все зафиксированы в определённых документах. Специальные службы не дремлют! Берут на карандаш, таких как я!»
Пивоварова проводила спину мужа долгим взглядом и задумалась. Её жизнь резко поменялась, перестали радовать наряды, встречи с подругами, обновки и бесконечные скитания по салонам красоты. Она потеряла стержень и никак не могла нащупать новый смысл в существовании. Евгения часто возвращалась в прошлое и вспоминала, как они были счастливы когда-то. Он молодой курсант военной академии, она студентка библиотечного отделения института культуры. Познакомились весной, когда дурманил голову аромат пионов и сирени. При встречах целовались до головокружения, часами скитались по городу и долго расставались на ступеньках возле подъезда, где жила Женя. Она уехала с молодым мужем в гарнизон на Дальний восток, когда до окончания института оставался всего один год. Муж менял места службы и Евгения, как верная подруга всегда находилась рядом. Уже потом, когда вернулись в Москву, появилась возможность восстановиться. Тогда если бы она отучилась год, то могла бы получить диплом о высшем образовании, но природа распорядилась иначе – Женя уже ждала ребёнка. Пивоварова никогда не сожалела об упущенной возможности. В Москве муж стал неплохо зарабатывать, и его карьера шла вверх семимильными шагами. Почему-то она не могла воссоздать в памяти тот период, когда стала генеральшей. Она прекрасно помнила те времена, как молодая, красивая, неопытная влюбилась в высокого стройного курсанта. А потом начались скитания по военным частям. Они проживали в казённых квартирах и были невероятно счастливы, несмотря на небольшую зарплату офицера и бытовую неустроенность. Даже мелкие моменты, такие как покупка нового холодильника и танцы в доме офицеров зафиксировались в голове чётко. Рождение Пети, его первые шаги, первые слова и первый класс Евгения помнила, как день сегодняшний. А дальше началась кутерьма. Бесконечные командировки то за рубеж, то по стране, визиты, приёмы, новые важные знакомства, просторные квартиры и большие деньги. Пётр как-то незаметно вырос, закончил ВУЗ, женился, отправился на СВО, а сейчас его обвиняют в совершении преступления! Однажды утром после визита к следователю Евгения Сергеевна проснулась и поняла, что ничего не имеет значения кроме сына, снохи и будущего внука. Какие могут быть подруги, салоны, новые шубы и брендовые туфли за пятьдесят тысяч? Будущее Петра висит на волоске, а ещё будущая бабушка рискует потерять внука! Если сноха надумает поменять страну проживания и уедет за границу, то она не сможет взять на руки самое дорогое, что есть в этой жизни! И если муж не разделит её опасений и не предпримет каких-нибудь действий, то им не по пути! За всё время, сколько она находилась в браке с Анатолием, у неё ни разу не возникало желания развестись. Даже когда он шастал с другими бабами! Нет, она его не ловила на изменах, но женщину не обмануть, душа чувствует предательство. Тогда сложный период со скандалами и обвинениями пережили! Корабль с семьёй Пивоваровых попал в шторм, накренился, но выстоял! Сейчас шторма в отношениях нет, но заползла какая-то апатия. Евгении стало всё равно, что произойдёт в отношениях с мужем, самым главным переживанием стала судьба сына! И вот не так давно Пивоварова ясно поняла для себя, что может спокойно без выяснения отношений подать заявление на расторжение брака! Уже не надо денег, машин, курортов, богатства! Только покой, маленький загородный дом у реки, вышитые занавески, стол со скатертью под навесом и спящий в коляске малыш. Евгения так ясно представляла себе идиллическую картину, что начала искать на сайтах именно такой домик, который нарисовала себе в фантазиях. Она уже не видела себя в респектабельном особняке на Рублёвке, тот роскошный, гулкий пустой дом с чопорными соседями стал ей абсолютно чужим! Пока она не знала, чем может помочь сыну и душа её разрывалась от переживаний. Чтобы как-то угомонить тоску Пивоварова записалась в хор. Сама от себя не ожидала, что вот так добровольно опустится до люмпена. Тогда она считала, что увлечение художественной самодеятельностью в зрелом возрасте это удел неудачников, пенсионеров, людей с низкими доходами и тех, у кого нет возможности поехать за границу или провести полноценный отпуск возле тёплого моря. Потом до Евгении неожиданно дошло, что она и есть типичный выходец из пролетарской среды! Мать повар в школьной столовой, отец прораб в строительно-монтажном управлении. Спору нет, генеральшей стала заслуженно, столько всего прошлось пережить, сколько трудностей преодолеть! Однако по факту рождения ни она, ни её муж, родители которого тоже вышли из пролетариата, к касте избранных никакого отношения не имеют. И в этом моменте мысленных рассуждений Евгения опровергала сама себя – а кто имеет? Основная масса академиков, профессоров, знаменитых артистов, художников и представителей интеллигенции произросла из простого народа. Наверное, поэтому её потянуло в незатейливую незамысловатую среду. Мысль о том, чтобы влиться в художественную самодеятельность пришла случайно. На доске объявлений возле продуктового супермаркета взгляд упал на красочный листок с рекламой местного Дворца культуры. Руководство Дворца приглашало всех желающих стать участниками различных кружков, в том числе и хора русской народной песни. Евгения Сергеевна сняла с себя позолоту дорогих украшений, выбрала наряд скромнее и примостилась рядом с голосистыми дамами-альтами во втором ряду. Она сама не ожидала, что будет получать такой кайф от репетиций. Хор действительно стал для неё отдушиной. Когда-то в школе и институте Евгения принимала участие в художественной самодеятельности, имела звонкий голос и музыкальный слух. Ещё обладала артистизмом и грацией, во всяком случае, такие дифирамбы ей пел зав клубом в одном из гарнизонов, где в начале карьеры служил её муж лейтенант Пивоваров. Об этом она и вспомнила, когда топталась в нерешительности возле входа во Дворец культуры. Евгения Сергеевна быстро выучила партии, скоро получила расшитое блёстками платье и нарядный кокошник, подружилась с участниками хора, но близко к себе никого не пускала. На репетиции одевалась скромно и отличалась от других хоровичек только утончённым дорогим ароматом французской парфюмерии. И сейчас её занимал не предстоящий банкет по поводу какого-то сослуживца мужа, а то, что ел, как спал, чистил ли зубы её сын. Как приняло Петра криминальное окружение? Следователь уверил, что условия, естественно не сахар, но и помереть от голода никто не даст, тем более участнику СВО. Ещё сноха не желает общаться. В общем, голова кругом и душа разрывается на части, а у мужа только банкеты на уме и заботы о том, как прогнуться под начальство! Одна возможность отдохнуть душой и отвлечься от тоскливых мыслей это залихватские и грустные песни и хоровой коллектив.
Евгения Сергеевна стояла у окна и крутила в руках мобильный телефон, никак не решаясь набрать нужный номер. Наконец нервными пальцами несколько раз скользнула по экрану, на секунду замерла, потом решительно нажала на цифры и прижала трубку к уху. Услышав соединение, быстро заговорила:
– Мария привет. Только не бросай трубку. Иначе мы никогда ни до чего не договоримся. – Евгения Сергеевна замешкалась, прислушалась к молчанию и, поняв, что её всё-таки слушают, попыталась вложить в свои слова как можно больше душевности и тепла. – Сегодня Анатолий Михайлович встречается с адвокатом. Он попытается решить вопрос об освобождении Петра под залог или под подписку о невыезде. Скорее всего, до суда, пока идёт следствие, Пётр будет находиться дома. Нам с тобой надо решить, где он станет проживать, – Пивоварова споткнулась. – Я имела в виду, вы будете проживать. Может, до момента рождения ребёнка вы поживёте у нас? А пока сделаем в вашей квартире ремонт. Выберем с тобой обои, паркет, мебель, бытовую технику. Обустроим детскую комнату. У меня есть знакомый дизайнер, он сделает несколько вариантов эскизов. Ты решишь, какая версия убранства понравится больше всего. Главное ты всё время будешь находиться под присмотром! А я позабочусь обо всём абсолютно! – свекровь перевела дух. – Ну, что ты молчишь Мария?
– Евгения Сергеевна час назад звонил следователь из прокуратуры. Он сказал, что Пётр пытался покончить жизнь самоубийством.
Ночные загулы жениха оставляли за собой гнилой душок подозрительности. Света всеми силами боролась с желанием проверить переписку в телефоне Владимира и обыскать его карманы. В первый раз, когда они поругались, Светлана поделилась с отцом, и он воспринял её откровения странным образом.
– Может он не нагулялся? – наивно спрашивала дочь, которая имела совсем мизерный опыт в отношениях с мужчинами – Нужно время, чтобы он привык к новому статусу.
Филипп Генрихович с некоторых пор считал, что должен заменить Светлане мать. Он единственный для неё человек, который имеет право участвовать во всех аспектах её жизни. После того, как жена Лена заболела, а потом и вовсе попала в психиатрическую клинику, у дочери не осталось более никого кроме отца, кто мог бы обсудить и разделить все радости и печали. Он пытался дать девочке самое лучшее, и это касалось в первую очередь нематериальных вещей. Антипенко считал, что у Светы должны сформироваться морально-нравственные понятия, тогда она сможет устоять перед соблазнами. Пока она шла верным путём, и Филипп гордился дочерью. Однако отношения Светланы с Владимиром Сёмушкиным немного напрягали. Он пока сам не мог разобраться почему. На вид парень видный занимается спортом, скоро закончит престижный ВУЗ, красиво ухаживает за дочерью, дарит цветы и подарки. Но вот когда решился вопрос со свадьбой, что-то неуловимо изменилось. Он так же дарил цветы и подарки, но в поведении произошли перемены. Словно Сёмушкин уже заключил сделку, осталось только подписать договор. Так со стороны это видел Филипп. Он пытался проанализировать собственное отношение к будущему зятю – может дело в ревности, в том, что он из родительского эгоизма не хочет отпускать девочку во взрослую жизнь? Антипенко уговаривал себе не лезть в личные отношения дочери ни действиями, ни советами, во всяком случае, пока она сама об этом не попросит. Светочка сама должна разобраться, свои шишки набить и собрать багаж собственных ошибок! Однако на чужих провалах мало кто учится. Молодая кровь слепа и самоуверенна, она бурлит и заставляет двигаться напролом!
В первый раз, когда у Светы с женихом возникло недопонимание, она приехала к отцу. Филипп Генрихович чувствовал, что девушке надо с кем-то поделиться, но не напрягал расспросами. Светлана уже несколько месяцев жила у Владимира и в этом отец не видел никаких проблем. Молодые должны освоиться на общей территории, разделить обязанности без вмешательства третьих лиц. Антипенко познакомился с родителями жениха, они назначили дату свадьбы, а выбор места проведения торжества Филипп отдал в руки новым родственникам и молодожёнам. Поэтому в совместном проживании молодых людей Филипп не видел никаких проблем. Дочь должна когда-нибудь стать взрослой. Это природа, это нормально! Когда вечером появилась Света, Филипп увидел, что её что-то тревожит. Он читал дочь как открытую книгу, привык это делать, потому что когда психика жены совсем расстроилась, он в страхе за состояние Светы пытался уловить малейшие отклонения от нормы. Волнения оказались напрасными – дочь не унаследовала от Лены никаких расстройств. Антипенко расположился в гостиной с книгой. Он ничего не спрашивал, ждал, когда дочь сама поделится переживаниями.
– Сегодня Володя не ночевал дома. Припёрся утром с сильным перегаром. Я хотела устроить скандал, но вместо этого молча уехала на работу, – Света закинула ноги на диван и положила под локоть подушку. – Как ты думаешь, нужно было устроить сцену с выяснением отношений?
– Для чего? – Филипп отложил книгу и развернул кресло в сторону дивана. – Вы ничего не должны друг другу. До заключения соглашения, по которому общество вас станет считать семьёй вы свободные люди. Ты можешь гулять и он тоже. Разница в том, что ты считаешь правильным быть верной, приходить во время домой, готовить ужин, потому что ты любишь Владимира. Я думаю, что его представления несколько иные. Он желает столько гулять, чтобы насытиться. Владимир полагает, что секс в состоянии свободы гораздо лучше, чем в официальных отношениях. Брак исключает неверность, а твой Владимир, вероятно, думает, что его запрут в клетке и закуют в цепи Гименея. Только вот в чём главный вопрос – можно ли впрок выспаться, впрок наестся, впрок набраться сил, а тем более, впрок нагуляться? Семью должны создавать люди нравственно готовые к отказу и отречению, которые поставят интерес партнёра выше своего благополучия. Почему распадаются семьи? Да потому что в семье нельзя как в той басне, где лебедь, рак и щука тянут воз в разные стороны. Ты уверена, что твой избранник готов стать хорошим мужем?
– Что ты этим хочешь сказать папа?
– Лишь то, что я уже сказал. В любви хочется проводить вместе всё возможное время, а не думать, как бы нагуляться в стороне от своей возлюбленной. Шекспир был прав:
– «Любовь слепа и нас лишает глаз, не видим мы того, что видно ясно!» Шекспир был прозорливее нас! – Антипенко поднялся. – Пойдём пить чай, – Светлана спрыгнула с дивана и отправилась за отцом, который расставлял на столе чашки и продолжал иносказательно поучать. – В Чили на острове Наварино, что в южной части архипелага Огненная земля проживает индейский народ яганы. Они общались на языке ямана – это индейский изолированный язык, который сейчас исчез. Так вот из этого языка сохранилось слово «Мамихлапинатапай», которое считается самым ёмким в мире. Буквально оно обозначает – глядеть друг на друга в надежде, что кто-то из двоих сделает то, чего оба хотят, но ни тот ни другой не находит отвагу это сделать. Так может кто-то из вас скажет, наконец, что этот брак не нужен ни тебе, ни Сёмушкину!
После того разговора Света не хотела больше ничего говорить отцу. Не надо ему ничего знать, а они с Владимиром преодолеют все проблемы и будут счастливы несмотря ни на что! И, в конце концов, платье куплено, ресторан заказан, и многочисленные родственники бьют копытом в ожидании большого торжества! Сегодня Владимир снова не ночевал дома. Поздно вечером позвонил и предупредил, что находится на даче с друзьями, выпил лишнего и уже никуда не поедет.
– Светик за меня не волнуйся! – звучал в трубке голос нетрезвого жениха. – И не ревнуй, прошу тебя! Нет причин! Здесь только парни. Могу я до свадьбы провести время со своими друзьями!
– А после свадьбы я на тебя наручники надену? – Света в сердцах отключилась.
Утром Светлана уехала из дома рано, чтобы жених её не застал. Она не хотела видеть его помятое лицо, а лицо, скорее всего, будет помятым и не хотела ощущать запах перегара. Больше всего она не желала скатиться до обыска вещей. Антипенко предполагала, что пока Владимир будет принимать душ, она обязательно осмотрит его рубашки на предмет остатков губной помады и запаха чужой парфюмерии.
«Ну его к лешему! – сердито думала Светлана, поднимаясь по ступеням на второй этаж. – Как-то поднадоело уже всё. Надо поставить условие – если ещё один такой загул, то с мыслью о свадьбе придётся распрощаться! И плевать на деньги, платья, рестораны и растраты!»
Она остановилась возле стеклянной двери, замерла на секунду, отогнала мысли о личном, переключилась на работу и решительно постучала в стекло.
– Да заходи уже, чего мнёшься! – Трещёткин сам распахнул дверь. – Давно старика не навещала. Ну, рассказывай! Или по кофейку сначала?
– Здравствуйте Александр Алексеевич! – Антипенко прошла в кабинет и осмотрелась. – А у вас всё по-прежнему. Спасибо. Кофе не хочу. Ночь почти не спала, кофе выпила ведро. Во рту, словно кошки нагадили!
– Что так? Проблемы в личной жизни? – Александр склонил голову и внимательно посмотрел на стажёрку, потом спохватился. – Да ты садись!
– Проблемы есть, но о них говорить не хочу. – Светлана устроилась напротив следователя. – Мне нужен ваш совет и, наверное, помощь по другому вопросу. Вы помните дело убитого адвоката из Швеции?
– Конечно, помню, времени прошло месяца четыре-пять?
– Дело в том, что ко мне обратилась Мария Пивоварова. Та, с которой пытался встретиться покойный адвокат, – Светлана взяла паузу, чтобы понять помнит ли следователь о ком идёт речь. – Это та, у которой обнаружились в Швеции родственники.
– Да помню, не разжёвывай! Дело было не совсем обычным, чтобы так быстро забыть подробности. И что Пивоваровой понадобилось от тебя?
– Она попросила помощи, но я не уверена, что чем-то смогу быть полезной. Дело в том, что её мужа обвиняют в убийстве. Преступление расследует районный отдел внутренних дел. Я там побывала, закинула удочку, переговорила с одним из сотрудников. Он сообщил под большим секретом, что дело ведёт следователь Ведерников Семён Петрович, и вроде у следствия нет сомнений в виновности Петра Пивоварова. Все улики указывают на него. Больше никаких подробностей выяснить не удалось, – Антипенко задумчиво посмотрела на старшего коллегу.
– И что ты хочешь от меня?
– Хочу, чтобы вы выяснили обстоятельства дела.
– Ишь, какая ты прыткая! Вот зачем тебе это надо? Вечно ты втягиваешь меня во что-то!
– Я ничего не обещала Марии, но и отказать беременной женщине не могла! Она убеждена, что муж не виновен.
– Много ты знаешь семей, которые легко согласятся с утверждением, что близкий человек смог убить кого-то, что они жили рядом с убийцей? Ещё я помню, что Пётр находился в зоне СВО и там получил увечья. Этот факт тоже накладывает определённый отпечаток на психику. И потом, как я обосную свой интерес к чужому расследованию?
В кабинете повисла пауза. Светлана вздохнула и придвинулась на край стула.
– Жаль. Очень жаль. Женщина доведена до отчаяния. Она одинока, никого из близких рядом нет, кроме ещё не родившегося ребёнка. А вы можете себе представить свою жену, которая с сыном Ваней окажется в подобной ситуации? – Антипенко подняла брови домиком и глаза выразили печаль.
– Ты меня под дых не бей и артистку здесь не изображай! – рассердился Трещёткин. – Ладно, говори, что тебе известно я подумаю, как дальше поступить.
– Из разговора толком я ничего не поняла. Пивоварова находилась в состоянии крайнего волнения. Понятно одно – её муж в следственном изоляторе и его обвиняют в убийстве. С генеральской семьёй Мария не контактирует. Я посоветовала ей нанять адвоката, но не уверена, что на это у неё есть средства.
– Она со следователем встречалась? Как говоришь его фамилия?
– Ведерников Семён Петрович. Вроде встречалась. Может вам лично с Пивоваровой поговорить?
– Ты втягиваешь меня в авантюру. В РОВД служат толковые специалисты, там разберутся! И потом не хочется связываться с генеральской семейкой! Могут заподозрить в коррупционных связях!
– Ну, пожалуйста! – Светлана в мольбе заломила руки. – И кто подумает плохо про кристально чистого человека!
– Ох, лиса! Давай так, я встречусь с Марией и узнаю о ходе расследования. Если ситуация ровная, впутываться мы не станем. А если есть причина для недоверия…– Александр замолчал, боясь озвучить обнадёживающие слова, которые потом не сможет оправдать. – Короче приму решение позже!
– Вы настоящий друг!
– Давай телефон Пивоваровой, не уверен, что у меня на трубке сохранился.
Когда Трещёткин звонил, договаривался о встрече и потом в пути он никак не мог выбрать правильную нить беседы. Как поведёт себя женщина, находящаяся в трудной жизненной ситуации, да ещё и беременная?