Mine üle audioraamatule
– Утро доброе, пташка, – добродушно поздоровался здоровяк.
– Каскад, – принцесса сердечно улыбнулась ему. – Вы как всегда галантны и приятно выглядите.
Каскад был единственным, кого любила и уважала принцесса. На то были свои причины. Ему было не больше двадцати, когда он поступил на службу во дворец. За несколько лет славной службы самурай смог доказать императору, что является надёжным и преданным воином, которому можно доверить жизнь. И в тот день, когда родилась принцесса, именно ему поручили защищать её. Он с пеленок оберегал девушку от всяких ненастий. Что до самой принцессы, то она всегда относилась к нему, как к отцу. Да и сам Каскад не скрывал, что любит её, как дочь.
– Сегодня у вас очень важный день, – заявил самурай с некой ответственностью.
– Да знаю уже, – отмахнулась принцесса. – Почему ты раньше не сказал об этом? Ты ведь знаешь, как я не люблю сюрпризы.
– Прошу меня простить, ваше высочество!
Она по-детски ударила его в грудь. Её лицо было серьёзным, но не выдержав и секунды, она улыбнулась. Принцессу всегда злило, когда он обращался к ней официально, особенно когда произносил «ваше высочество».
– Кажется, вы опаздываете к репетитору, – напомнил самурай.
– Эх, бравый друг, всё-то ты знаешь обо мне.
– Это входит в мою работу – знать всё о вас, – он указал рукой на коридор, и они вместе пошли вперед.
– Каскад, объясни мне, пожалуйста, одну вещь. Почему я всегда должна делать то, чего вовсе не хочу? Например, сейчас я иду на эти чёртовы репетиции по вокалу. Затем начнётся обучение танцам, а после – эта занудная математика.
Самурай слегка улыбнулся, но при этом со всей серьёзностью сказал:
– Наверно, потому что вы принцесса, а этот статус обязывает вас поддерживать имидж и следовать этикету.
– Ага, конечно, во дворце ведь всегда нужна цирковая обезьянка.
Каскад косо посмотрел на неё, но ничего не сказал.
– Я этого действительно не понимаю. Почему я не могу учиться тем вещам, которые мне действительно нравятся? Вот ты – старый самурай, который всю жизнь только и делал, что защищал меня. Чем бы ты на самом деле хотел заниматься? Что тебе нравится делать?
Разговор ввёл его в тупик. Ещё никто не спрашивал у него о таком.
– Я… я не знаю, – задумчиво произнёс воин. – Я и так горд тем, что служу и защищаю вас, принцесса. Это же великая честь для любого воина, что может быть лучше этого?
– М-да, я, конечно, знала, что все самураи лишены индивидуальности, но то, что это касается лично вас, мой милый друг, это удручает меня до глубины души. Поймите, неправильно жить одной только службой и кодексом бусидо…
Самурай не выдержал и перебил её:
– Принцесса! Я уверен, вы обязательно сможете заниматься чем угодно, как только станете императрицей нашей страны.
Она презрительно фыркнула:
– Чтобы стать императрицей, я обязана выйти замуж за человека, на которого укажет мой отец. А я не хочу быть политической фигурой в руках знати, – и с наивной улыбкой добавила: – Замуж надо выходить по любви, а не ради денег или положения в обществе…
Самурай снова перебил её, но на этот раз непроизвольно. От услышанного его резко пробило на смех. Он весь покраснел, а из глаз непроизвольно брызнули слёзы. Его громогласный хохот эхом разнёсся по коридору. Увидев злую гримасу госпожи, Каскад усмирил свой пыл и снова стал серьёзным.
– О-о, так вы не шутите, – растерянно произнёс самурай. – Дайте угадаю, вы прочитали это в тех книжках про любовь?
Она не ответила. Обидевшись на своего телохранителя, она перестала с ним разговаривать, и остаток пути они прошли молча.
Все занятия и репетиции принцессы всегда проходили в одной и той же комнате. Открыв дверь, она увидела сидящего за столом высокого иссохшего мужчину.
– Вы опоздали, – его лицо не выражало эмоций, но голос звучал грубо, что было весьма странным для преподавателя по вокалу.
– Прошу меня простить, учитель Мацумото, просто я…
– Неважно, – резко перебил он, – давайте не будем тратить наше время на пустые слова. Начнём же занятие.
Она слегка застенчиво села напротив него. Его взгляд, устремлённый на принцессу, был тяжёлым и неприятным. Эти глаза никогда не внушали доверия. Именно поэтому она всегда сторонилась господина Мацумото и его занятий.
– На прошлом занятии я дал вам текст одной песни. Вы хорошо его выучили?
– Вполне, – ответствовала принцесса.
– Чудно, всё сегодняшнее занятие я буду учить вас постановке голоса. Именно её вы будите петь этим вечером, – на короткий миг его взгляд смягчился. – Надеюсь, ты не подведёшь меня, ибо качество твоего исполнения напрямую повлияет на мою карьеру.
Она нервно улыбнулась, повторив слова учителя серьезным тоном:
– Давайте не будем тратить время на пустые слова.
Следующие два часа девушка почти без остановки пела. Учитель заставлял её брать ноты то выше, то ниже, и почти всегда ему невозможно было угодить. Как бы сильно принцесса не старалась, и как бы сладко не звучал её голосок, господин Мацумото всё равно оставался недовольным. Он неумолимо заставлял её петь с самого начала одну и ту же песню. В десятый, сотый и даже тысячный раз. Пока наконец-то не добился от неё той самой подачи и звучания, которого он хотел. Стоит ли говорить, что в конце занятия она чувствовала себя как выжатый лимон.
Лишённая всяких сил, юная госпожа вышла вместе с Каскадом подышать свежим воздухом в императорский сад, где на каждом шагу благоухали цветы самых разных сортов и видов. Барышня села на густую траву возле одного из дубов, что росли здесь, и облокотилась на его могучий ствол. Высокие кроны деревьев скрывали её от палящего солнца. Тёплая и солнечная погода, рощи красивых цветов, их приятный и тонкий аромат – всё это создавало великолепный пейзаж и не могло не радовать глаз. Однако принцессе не становилось веселей. Она угрюмо сидела под дубом, прижав колени к груди. Её голова была забита мрачными размышлениями о своём статусе.
– От чего же так приуныла, наша пташка?
Не оборачиваясь, принцесса ответила Каскаду:
– От того, что пташка находится в клетке, – её голос был севшим.
Здоровый воин бесцеремонно сел рядом с её высочеством и слегка сдвинул девушку в сторону.
– Зато это клетка – золотая. Любой крестьянин пожертвовал бы всем ради такого плена.
– Что ж, я была бы не прочь поменяться с крестьянином местами, – она заметила негодование Каскада и продолжила с лёгкой улыбкой на лице: – Да! Я бы лучше пахала землю и выращивала рис, чем вечно драть горло, напевая эти чёртовы песни. И вместо того, чтобы плясать на этих уроках, я бы с радостью пошла на охоту или рыбалку.
Бравый вояка в голос засмеялся и дружески похлопал её по плечу.
– Принцесса и охота! Смех да и только. А если серьёзно, я уже давно понял, что все эти занятия вам не по душе, но чем бы вы тогда хотели заниматься вместо…
– Гимнастикой, – резко ответила та, – географией, литературой, астрономией, верховой ездой и… – тут принцесса осеклась.
Замолчав на полуслове, она отвела взгляд в сторону и натужно сделала задумчивый вид.
– Эй! В чём дело? – возмутился самурай. – Вы так бодро начали и резко закончили. Не стесняйтесь, назовите последний предмет, который хотели бы освоить.
– Нет, – с каменным лицом сказала дама.
– И почему же нет?
– Ты опять будешь смеяться.
– Что? Да нет же, не буду я смеяться, – заверил Каскад.
– Нет, будешь. Тебе ведь даже повод не нужен для потехи! – раздражённо выпалила принцесса.
– Я клянусь, что бы вы мне не сказали, я не буду над этим смеяться. Надеюсь, вы меня поняли, теперь выкладывайте. А то вы меня до неприличия заинтриговали!
Она тяжело вздохнула и сказала:
– Фехтование, ясно? Я хочу научиться владеть мечом.
На её удивление Каскад не стал заливаться диким хохотом. У самурая был серьёзный вид. Он проницательно смотрел на эту девушку и о чём-то размышлял. Когда молчание затянулось, он сказал ей всего три слова:
– Я обучу тебя.
– Что?!
– Говорю, я стану вашим учителем. Если вы так сильно желаете овладеть подобным ремеслом, то я помогу вам в этом
У неё отвисла челюсть. Она не верила тому, что слышит.
– Но учти, мои тренировки будут тяжёлыми и изнурительными, и вы беспрекословно должны будете слушаться меня во всём.
– О-боже, так ты серьёзно? Каскад! – она радостно обняла своего телохранителя, на что тот от неожиданности охнул и чуть было не свалился на бок.
– Ты даже не представляешь, насколько я этому рада. Раньше я даже мечтать не могла о подобном, но сейчас… подожди. Ведь мой отец не одобрит такого рода самодеятельность. Он этого просто не поймёт.
Каскад лукаво улыбнулся и заговорщицки посмотрел на неё.
– А он об этом не узнает. Пусть это будет нашим секретом.
– Ваше высочество, император желает видеть вас.
Прямо возле них неизвестно откуда появился доверенный слуга и помощник императора. Принцесса испуганно поднялась с травы, неловко отряхиваясь от листьев и поправляя свою одежду. Она проследовала за низким бледнолицым человеком в белом кимоно в рощу цветущей сакуры. Ветер слегка колыхал ветви розового дерева. Тысячи лепестков кружились над ними, создавая невообразимой красоты пейзаж. Император Нахурито, разглядывая благоухающие бутоны сакуры, уже ожидал свою дочь в беседке.
– Время пришло, – задумчиво произнёс он.
– Доброе утро, мой император. Вы желали видеть меня? – сказала принцесса своему отцу.
Мужчина преклонных лет обернулся к ней. Его лицо было испещрено морщинами, а волосы уже тронула седина, – следы нелёгкого правления в годы тяжёлой смуты давали о себе знать. Ей казалось, что она стоит перед глубоким старцем, но этот мужественный взгляд и сильный голос говорили об обратном.
– Здравствуй, моя дорогая, – добродушно сказал отец. – Какая ты стала большая… Да чего же быстро взрослеют мои дети! Кажется, будто ещё вчера я держал тебя на руках новорожденным младенцем. А сейчас уже… – он на несколько секунд замолчал и задумался, – ты ведь уже знаешь, вечером в нашем дворце будет торжественный приём сюзеренов, феодалов и правителей со всей страны.
– Да, мне сказали об этом. И я уже готова исполнить возложенный на меня долг.
– Неужели? – удивился отец.
– Конечно, я исполню песню для всех этих гостей. Так что можешь не беспокоиться, отец. Все останутся в восторге.
– А-а, так ты об этом, – невольно брошенные слова императора зародили в принцессе некие подозрения на счёт грядущих событий. Но она и понятия не имела о той раковой правде, что сулит ей этот разговор.
– А ты знаешь, по какому поводу я решил устроить такой праздник? – она медленно помотала головой. – На это есть две причины. Я намерен сложить с себя все полномочия императора и передать этот пост твоему брату. Отныне Акира будет полноправным правителем страны.
Принцесса была потрясена столь неожиданному заявлению. Она замерла в полном замешательстве, не зная, как реагировать на подобную новость. С одной стороны, она была рада за своего брата, который с самого детства грезил стать настоящим императором, а с другой – ей было грустно за отца, ведь время не никого не щадит.
– Ох, я очень рада за Акиру. Уверенна, он не подведёт тебя и станет достойным приемником. Ты, кажется, упоминал о двух причинах. Что это, отец?
– Ты выходишь замуж.
***
– Ни черта не вижу!
Сумерки и наплывающий туман создавали плохой обзор. Из-за ночного ливня почти вся равнина была затоплена, но даже этого не было видно. Поднявшаяся мгла мешала что-либо разглядеть дальше ста метров.
– Как думаешь, долго так будет продолжаться? Мы как будто в молоке находимся, того и гляди на нас кто-нибудь нападёт, а мы даже не заметим, – ворчал себе под нос один из самураев, охранявших ворота.
– Что ты такое говоришь? Кто захочет напасть на это поместье? – сонно зевнул второй самурай и отрешённо посмотрел на своего беспокоящегося напарника. – Наш господин Анджей Асана – могущественный и влиятельный лорд. Все знают, что эта земля, этот дом и даже эти равнины принадлежат только ему. Без разрешения сюда никто не посмеет сунуться. Так что прекращай нервно сжимать рукоятку своего меча и расслабься уже. Наше присутствие здесь сейчас довольно условно. В такую рань и дрянную погоду в поместье не явится друг и не атакует враг. Сам ведь сказал – ни черта не видно!
– Неужели? Стало быть, тот человек вдалеке нам не враг и не друг?
От этих слов второй самурай продрал свои сонные глаза и увидел, как из густого тумана появился всадник. Его старая лошадь приближалась не спеша, постоянно шлёпая копытами по грязным лужам. На чёрных одеяниях незнакомца была запёкшаяся кровь. Повязка и плотно натянутый капюшон делали его почти безликим. Подъехав к воротам, он спрыгнул с лошади. Стража тут же подбежала к нему, обнажив свои мечи. Незваный гость стоял неподвижно. Двое окружили его и агрессивно стали задавать вопросы:
– Ты кто такой?
Сумрачный странник уже хотел ответить, но второй самурай перебил его, резко вспомнив, кто перед ним стоит:
– Это же тот самый ронин, его наш лорд постоянно использует как наёмника. Да-да, это он!
Они убрали свои мечи обратно в ножны, но не спешили его пропустить.
– Ронин, значит… Как же я вас ненавижу! Все вы жалкие псы! Лорды, вроде моего, кидают вам кость, и вы готовы перегрызть друг другу горло за неё.
Второй самурай глумливо посмеялся от такого высказывания:
– Тонко подмечено, брат. Мне лично даже не вериться, что такие, как он, когда-то были в наших рядах. Сама мысль о том, что он был самураем, оскверняет наш славный титул. Но сейчас-то ты на своём месте, пёс!
Стражник подошёл к ронину вплотную и толкнул его плечом. Он не пошатнулся, лишь мягко сделал шаг назад.
– В чём дело, не как струхнул? Я только что оскорбил тебя. Ну же, веди себя как мужчина и дай мне отпор! Ха-ха, а ещё говорят, что ему убийства разные поручают, такой тюфяк даже овцу не зарежет.
– А вот мне лично всегда было интересно, почему он постоянно ходит с этой дебильной повязкой на лице?
– А действительно, почему? Давай-ка сдёрнем её и увидим, кто за ней прячется.
– Что это здесь происходит?!
Самураи обернулись и увидели своего командира. Ишида, старый и опытный самурай, сурово посмотрел на каждого. Он быстро сообразил, что они глумились над ронином, но не придал этому значения. Ему этот воин тоже не нравился.
– Откройте ворота и не смейте его больше задерживать!
Появление командира спасло стражникам жизнь. Если бы они всё же попытались сорвать его повязку, ронин перерезал бы им глотки. Возможно, Ишида об этом тоже знал. Оказавшись наедине, между ними не сразу завязался диалог. Старый командир почесал седой затылок и после минуты молчания сказал:
– Ну, так как ты устранил Тёбэя?
Ронин снял со спины мешок и молча бросил его на стол. Открыв его, Ишида увидел отрубленную голову предводителя клана якудза.
– Красиво, а что на счёт свидетелей? Насколько я знаю, там было очень много людей. Ты всех убил?
Испуганное, но в тоже время красивое лицо пленной девушки всплыло в памяти чёрного ронина.
– Да, я убил всех до единого, – голос этого человека был хрипловатым, неприятным.
– Точно? Ты ведь знаешь, нам не нужны лишние свидетели.
– У тебя что, есть какие-то подозрения? Неужели ты думаешь, что я могу кого-то упустить или не добить из жалости? Поговорим откровенно, я до этого подводил тебя или твоего лорда? Насколько я помню, такого ещё не было, так что повторю: я убил всех, кто находился в том поместье. А теперь, где мои сто золотых йен?
Ишида нехотя бросил на стол мешочек с деньгами. Монеты звонко ударились об дерево. Ронин взял его и убрал за пояс, направляясь к выходу.
– Сядь! – приказал старший самурай. – У меня есть для тебя ещё одна работа.
Ишида поставил на стол глиняный чайник и налил в чашки горячего ароматного чая. Одну он предложил ронину, тот вежливо отказался и спросил:
– Что за работа?
– Одна из самых лёгких и в тоже время прибыльных в твоей жизни, – интригующе начал Ишида.
Немного отпив из чашки, он продолжил:
– Что ты знаешь про Хатори Сано?
– Это один из феодалов нашего императора. У него есть деньги, власть и земли. В общем-то, как и у многих других феодалов, но с существенным отличием – ему не плевать. Он чуть ли не единственный, кто стремится хоть как-то помочь бедным крестьянам и ремесленникам.
– Подожди, мне кажется или я слышу в твоём голосе уважение к этому человеку? – командир лукаво улыбнулся, но так и не дождался ответа. – Меня это забавляет, ведь он – твоя следующая цель. На этот раз всё будет гораздо проще, чем с Тёбэем. Тебе не придётся его выслеживать. Мы уже знаем, где он будет завтра вечером. Оказывается, раз в месяц он любит бывать на природе в своём маленьком домике в лесу и медитировать в окружение сотен вековечных деревьев. Всего один день. Никакой охраны и никаких друзей, только он и дремучий лес. До чего же он старый дурак! Если сделаешь всё чисто, то по окончанию работы получишь пятьсот золотых.
– Нет.
На несколько секунд Ишида потерял дар речи. Удивительно, как всего одно слово способно ввести человека в ступор.
– Что ты сказал?
– Я не стану его убивать.
– Позволь я тебе напомню, пятьсот золотых йен – полтысячи, ронин! На эти деньги ты сможешь купить собственное поместье, и на сей раз тебе не придётся выходить на цель окольными путями. Всё гораздо проще, чем с якудза. Он там будет совершенно один! Неужели ты не понимаешь?
– Не в этом дело. Если ты не замечал, то я всегда соглашался только на особые заказы, где люди действительно заслуживали смерти. Тот же самый Бандзуйин Тёбэй был якудза, вся его деятельность состояла из грабежа, подпольной проституции и массовых убийств неугодных и порой невинных людей. Я убиваю за деньги, но только чудовищ, таких как Тёбэй. А ты предлагаешь мне убить невинного человека.
– Полтысячи!
– Да хоть десять тысяч. Пойми, есть некоторые вещи, которые не продаются. Например, совесть и честь.
– Совесть и честь? – с этих слов старый самурай стал ехидно смеяться, – Как же это лицемерно слышать от тебя, ронин. Ты убиваешь, и эти твои моральные суждения, что тот человек был хорошим, а ты зарезал плохого, ничего не меняют. Убийство есть убийство. И этой тонкой грани, которая якобы отделяет тебя от них, не существует! Ты уже давно уподобился всем тем маньякам, которых так яро истреблял, понимаешь? Ты точно такое же чудовище, как и они! Сама смерть ходит по твоим пятам, и куда бы ты не шёл, где бы ты не оказался, всех, кто будет находиться рядом с тобой, настигнет смерть.
– Я не отрицаю этого и прекрасно понимаю, что… в аду меня ждёт один общий котёл со всеми, кого я когда-либо лишил жизни.
– Хорошо, идейный ты наш, если деньги на тебя не производят впечатления, то я сделаю не менее весомое предложения. Ты достаточно долго выполнял задания моего господина, и теперь он готов вернуть тебе статус самурая! К тебе вернётся былая честь, и твоя репутация будет восстановлена. Тебя наконец-то перестанут называть вшивым ронином. Все, и я в том числе, при виде тебя будут гордо произносить «Самурай!». Дело за малым, приятель, выполни последнее задание.
Ронин покачал головой и с неподдельным отвращением посмотрел на Ишиду.
– Ты ни черта обо мне не знаешь, чтобы утверждать такие вещи. Позволь я тебе кое-что объясню. Для настоящего самурая господин – это как отец, он может быть только один, и преданным ему ты должен быть до самой смерти! Мой давно погиб. И если бы я хотел снова стать самураем, я бы им стал в любой момент. Но я предпочитаю оставаться бесславным ронином и чтить его память, чем быть продажной подстилкой и искать себе нового покровителя.
Чёрный мечник встал из-за стола.
– Разговор окончен, как и моё сотрудничество с твоим лордом.
– Как хочешь, но ты его этим очень сильно разозлишь.
Пока Ишида зря растрачивал свои слова, ронин уже оказался на улице, не слушая его бесполезные угрозы. Ему было плевать на него и лорда Анджея Асана.
***
Последние несколько занятий прошли для принцессы как в тумане. За обедом она даже не притронулась к еде. Каскад заметил, что что-то не так, и обеспокоенно поспешил рассмешить госпожу, рассказав ей забавную историю из детства. Но она даже не смотрела в его сторону. Вернувшись в свою комнату, госпожа первым делом наполнила ванну, добавив в воду соль и раствор с эфирными маслами. Изящным движением руки она зажгла благовония, и ароматный дым наполнил покои её величества. Погрузившись в тёплую воду с пышной пеной, её тело медленно расслаблялось, но сердце и разум всё также терзали неприятные и страшные думы. Мысль о свадьбе была столь ужасающей, что никакая ванна не могла её успокоить. Вспоминая слова отца, её сердце начинало биться как сумасшедшее. «Ты выходишь замуж,» – прозвучало в её голове, заглушая всё вокруг.
«Что же мне теперь делать? Я не хочу выходить замуж! А что, если этот… этот человек окажется ужасным? Я даже не знаю его имени! О какой свадьбе может идти речь! И что от этого мой отец собирается выиграть? Расширение границ страны, поддержку народа или одобрение сюзеренов? Неважно, я в западне и выхода из этого положения нет».
Юная девушка поступила так же, как и сотни других принцесс до неё. Она смирилась с волей своего отца.
После водных процедур госпожа обтёрлась полотенцем и подошла к ширме. В одном её отец всё-таки не подвёл. Вечернее платье, сшитое из чистого шёлка фиолетового цвета, оказалось очень красивым. Оно идеально село на её фигуру.
Время уже позднее, пора собираться на торжественный приём.
***
Открыв глаза, ронин резко вскочил с постели. Из груди вырвался крик ужаса. Тяжело дыша, он выхватил из-под подушки спрятанный нож. Судорожно сжимая рукоятку, он держал оружие прямо перед собой, готовый напасть и растерзать своих врагов.
Ронин напряжённо рыскал глазами по пустой и сумрачной поляне. Никого не было. Среди кустарников и малочисленных деревьев он был совершенно один.
«Кошмар… – устало сказал ронин, – это был всего лишь кошмар». Он откинул нож в сторону и грузно сел на скомканное одеяло. «Очередной плохой сон и ничего более». Но это был не просто кошмар. Он вскочил с постели и жаждал сражаться с фантомными врагами. Ему приснились ужасы давно прошедшей, но так и не забытой войны. Несколько сотен солдат против нескольких тысяч. Это была бесславная битва, бойня на которой воины сражались и умирали на поле брани. Они гибли в крови и грязи, а их раненные братья продолжали сражаться под аккомпанемент истошных криков боли падших. В ту ночь темное небо запылало ярче солнца – шквал из огненных стрел накрыл тех немногих, кто пытался выжить… Воин сражался за проигравшую сторону, и роковое напоминание об этом он обречен всегда нести на своём лице.
Весь день ронин проспал здесь, на вершине открытого холма, откуда хорошо был виден город Тень-лун. Его простые дома, нескладные улицы, рынки и конюшни. Когда-то он там жил, когда-то это был его дом, ну а теперь…
Начало смеркаться. От костра остались лишь угли. Ронин осмотрел свои припасы. В чугунном котелке не осталось еды, фляжка с водой была пуста, а ночь обещала быть очень холодной. Недолго думая, он взял с собой лук и стрелы, однако вечер не благоволил ему. Он провёл в лесу больше трёх часов, но не встретил ни одного зверя. Набрав дров и воды, он вернулся к своему лагерю.
Сидя у костра, ронин смотрел на полыхающее пламя. К этому моменту уже стемнело, густой мрак окружил его. Огонь почти не согревал, холодный ветер постоянно вгонял в дрожь, вместе с этим пропал и сон. Ронин никогда не любил спать. Одни и те же кошмары постоянно мучили его сознание. Он подкинул ещё несколько поленьев в костёр и в этот момент одиночества увидел, как из тени на него смотрят две яркие искры. Из ночной мглы выполз дикий койот. Его рыжая шкура ярко переливалась в свете костра. Он без тени страха глядел на чёрного мечника. Воин заметил, что у этого зверя имелась странная аномалия – один его глаз был тёмно-зелёного цвета, а второй – блестяще-золотистого.
– Ну и зачем пожаловал? Смотришь ещё на меня так, думаешь покормлю? Могу угостить разве что стрелой в лоб, да вот мясо у вас горькое. И эти глаза не внушают мне доверие. Грейся, если хочешь, но не пялься на меня так, – он прикрыл веки и устало вздохнул. – Дожили, сижу и разговариваю с какой-то лисой. Похоже, я схожу с ума.
– О-да ты однозначно псих, раз путаешь лису с койотом! – послышался чей‑то звонкий голос.
Чёрный ронин резко вскочил и вытащил свою катану из ножен. Он начал быстро рыскать взглядом, ища источник звука.
– Кто это сказал? Где ты?
– Успокойся, крепыш, я ведь прямо перед тобой.
Ронин медленно опустил голову и увидел, как этот рыжий койот широко улыбнулся, обнажив ряд острых зубов, и подмигнул своим золотистым глазом.
– Какого чёрта… – только и смог из себя выдавить мечник.
– Понимаю, для тебя это выглядит дико, но, пожалуйста, постарайся успокоиться. Неужели ты никогда о говорящих животных не слышал? Тебе что, мама ни разу не читала сказки на ночь? Там каждый второсортный хорёк вставляет свои комментарии, но почему-то главный герой не сходит с ума, как это делаешь ты сейчас.
Он безумно уставился на говорящего койота и отшатнулся назад. Зверь истерически засмеялся:
– Такой матёрый убийца, а боится маленького койота! Спокойно, mon ami, спокойно! Расслабь хватку, твой меч не причинит мне вреда. Я соткан из другой материи. Я живу во всех временах и во всех пространствах. Я видел, как ты появился на свет и как сгниют твои кости. Но сейчас, ронин, я выбираю быть здесь, потому что этот момент может изменить многое… Видно, в таком состоянии мне не удастся с тобой вести диалог. Что ж, придётся сменить ипостась.
Откуда ни возьмись начал клубиться ядовито-зелёный дым. Он поглотил рыжего зверя, словно живое облако. Ронин не знал, что за этим последует. Вытянув меч вперёд, он приготовился к схватке. Дым увеличивался в размерах и сгущался. За считанные секунды он стал приобретать очертания человека. Ронин оглянуться не успел, как вместо смога перед ним материализовался… Худой, почти костлявый высокий мужчина с мертвенно-бледной кожей. У него были огненно-рыжие волосы, небрежно зачёсанные назад с двумя торчащими по бокам пучками – чем-то напоминающие рога. Высокие скулы, орлиный нос и острый подбородок в купе с его жутковатым взглядом разноцветных глаз, вгоняли в холодный пот.
– Кто ты такой? – настороженно спросил ронин. – Или же… что ты такое?
– О-о, сразу на «ты». Лихое начало! Хм, думаю, ты можешь звать меня, трикстер.
– Трикстер? Но ведь это не имя, это…
– Да, это не имя и не фамилия, но это слово даёт тебе представление, кто перед тобой стоит. Моё настоящие имя, как и твоё, не имеет абсолютно никакого значения, а слова, обозначающие наш род деятельности, куда красноречивей говорят о нас. Так что зови меня трикстер.
– Чего тебе от меня нужно, демон?
Его тонкие и сухие губы изогнулись в улыбке, а взгляд пугающе заблестел в бликах костра.
– Обычно мне не нравятся, когда смертные ведут себя прямолинейно, но почему-то меня подкупает то, как ты не церемонишься с вопросами. Скажи мне, если бы у тебя появился шанс исполнить любое своё желание, что бы ты загадал?
Собеседник трикстера молчал. Ронин никогда не отличался красноречивостью, особенно когда сталкивался со своими врагами или жертвами, однако сейчас он просто не знал, что ответить. Странно, но этот не замысловатый вопрос обескуражил воина настолько, что он начал терять бдительность. Его меч медленно склонялся и стал опускаться острием к земле.
– Ну же, ронин, вопрос до безобразия прост! Подумай, как следует, какое твоё заветное желание? У тебя ведь должна быть какая-нибудь мечта? – трикстер проницательно уставился на ронина, но тот продолжал молчать. Его лицо всё также скрывала чёрная повязка, но эти растерянные глаза ясно давали понять, что чёткого ответа он не получит.
– Забавно, – с насмешкой изрёк бледный человек. – Всегда, когда я сталкиваюсь со смертными, я задаю им этот вопрос. И вот так сюрприз – все хотят одно и тоже. Понимаешь, их интересы до ужаса ограниченны! А обуревают их только деньги и власть, секс и слава. Но ты, – он направил на воина указательный палец, словно пригрозив ему чем-то, – ты со всем другой случай, mon ami! Да-а, в отличие от всех остальных, тебе плевать на деньги и престиж. Презираешь всю эту мирскую наготу! Конечно, за такие умозаключения меня впору назвать «капитаном очевидность», но чёрт меня дери! С человеком, у которого нет цены, история обещает стать более интересной и непредсказуемой… И всё же у тебя есть заветное желание, но, боже, до чего же ты не хочешь, а может и боишься признаться в этом даже самому себе. Скажи честно, тебе часто говорят, что ты одинокий психопат?
– А тебе?
– Ха-ха, оставаться одному – это самый разумный выход в этом безумном мире, не так ли? Ого, какой ты зажатый, мне кажется, тебе не помешал бы психотерапевт.
Ронин не понимал и половины его речи. Медленными шагами он стал обходить этого типа.
– Как много слов. Кажется, будто ты и вовсе не со мной разговариваешь. Рыжий демон явился ко мне посреди ночи из ниоткуда и просит назвать своё желание. Это сон или я сошёл с ума?
Трикстер широко улыбнулся от уха до уха и обнажил два ряда жёлтых крошечных зубов. Ухмылка получилась неприятной и до ужаса натужной, на неё просто-напросто было страшно смотреть. Всё потому, что человек не смог бы настолько сильно улыбаться. Физически это было бы невыносимо больно, но он, судя по всему, получал лишь удовольствие.
– Сон это или явь, неважно. Пойми одно, это только начало, мой друг. Всё основное безумие ждёт нас впереди. Вот здесь… – демон приставил указательный палец к виску и по-детски скосил глаза.
Трикстер внимательно рассмотрел лагерь ронина и зацокал, недовольно покачивая головой.
– Кем ты стал, – это прозвучало неоднозначно, толи как вопрос, толи как упрёк. – Ты живёшь здесь, на отшибе всего мира, вдалеке от людей, которые тебя презирают. Тебя ненавидят самураи и те, кому они служат. Ты противен и обычным людям. Крестьяне и ремесленники всегда смотрят на тебя как на шакала и относиться к тебе соответствующе. Да, для всех ты всего лишь грязный пёс и изгой. Одним словом – ронин, ха-ха.
Сквозь полыхающее пламя трикстер смотрел на тёмного воина. Тот его слушал, устремив свой взор в ночную даль. По нему было видно, как печальные раздумья зароились в его голове. Трикстера это позабавило. Он был доволен такой реакцией и продолжил в том же духе:
– Но ведь так было не всегда. Да, когда-то у тебя было всё…
– Зачем? – резко перебил ронин. – Зачем ты вскрываешь мои старые раны? Для чего это всё, чего ты пытаешься добиться?
– Когда-то у тебя был дом, – невозмутимо продолжал трикстер. – Были семья, деньги, слава и почёт. Ты был самураем! У тебя была жизнь достойного воина, о твоих подвигах и сражениях знал любой мальчишка. Мужчины уважали тебя за твоё бесстрашие в отчаянных битвах, а женщины восхищались и с воплями кричали, что хотят от тебя детей. Твоё имя гремело, словно боевой клич для союзников, и порождало страх в сердцах врагов!