Mine üle audioraamatule
Зайдя в класс, Богдан первым делом посмотрел туда, где вчера сидела Мила. Место пустовало. Кинув рюкзак на свой стол, обвёл взглядом одноклассников. Мишка со Светой уже устроились за одной партой, а Алёна, Светина подруга, пересела к Пашке, с которым раньше сидел Михаил. Сашка и Эля тоже сели вместе – они дружили чуть ли не с начальной школы, пережили и детские дразнилки про «тили-тили-тесто – жених и невеста», и 7-й класс, когда Эля вдруг вымахала под метр семьдесят, и Сашка – на голову ниже – смотрелся рядом с ней очень комично. Тогда потешались над ребятами все кому ни лень. Но в восьмом классе Сашка перерос Элю, и их оставили в покое.
В класс заглянул Роман Краснов – капитан школьной футбольной команды, учившийся в одиннадцатом классе.
– Физкульт-привет, 10-й «А»! Сегодня в 14.00 сбор футбольной команды в спортзале. Кто не явится – из команды вылетит. Все слышали?
Послышались согласные возгласы, и Роман, кивнув, ушёл. Богдан хотел подойти к Мишке и узнать, как вчера прошёл остаток вечеринки, но прозвенел звонок. Богдан взглянул на заднюю парту. Та до сих пор пустовала.
Первым уроком была алгебра, и Елена Николаевна по традиции раздала тесты, чтобы проверить, насколько ученики позабыли материал за летние каникулы.
Спустя десять минут после начала урока в дверь зашла Мила. Она пробормотала какое-то извинение и под неодобрительным взглядом учительницы проследовала к своему месту. Елена Николаевна, очень не любившая, когда к её уроку относятся несерьёзно, положила Миле на стол листок с тестом и попросила поспешить, так как осталось мало времени. Мила достала из рюкзака тетрадь, ручку и взялась за листок с заданиями. Богдан, любивший математику, без труда решал тест, поглядывая на Милу. Та что-то писала в своей тетради, отложив тест в сторону. «Может, ей нужна помощь?» – подумал Богдан. Он уже закончил, а до конца урока оставалось целых десять минут. Но Мила сидела довольно далеко, и Богдан не видел ни её карточки, ни того, что та пишет. Поэтому, сдав свой листок с тестом и получив одобрительный кивок учительницы на просьбу выйти, покинул класс. «Надо узнать про Милу побольше», – решил Богдан и отправился на поиски своего классного руководителя.
Заглянул в учительскую. Там находились двое учителей – их Татьяна Александровна и химик Николай Борисович. Богдан, поздоровавшись, подошёл к классной и сказал, что хочет поговорить о новенькой. Мол, хочет помочь той влиться в коллектив и подтянуться в учёбе. Татьяна Александровна обрадованно защебетала, что меньшего от него и не ожидала, что он молодец, и она обязательно донесёт до его родителей, какой у них замечательный сын. Богдан уже не знал, как остановить этот поток похвал, поэтому просто взглянул на часы.
– Сейчас урок закончится, не могли бы вы дать мне адрес Милы и телефон. И скажите, с кем она сейчас живёт? Ведь её родители погибли?
– Да, такая трагическая история!.. Она сейчас с дядей, он большой человек в Москве, какой-то там крупный бизнесмен. Но родился здесь, как и родители Милы. Врачи посоветовали ему поместить девочку в привычную среду, поэтому он привёз её сюда, а не в столицу. Он сам учился в этой школе вместе с братом. Да и Мила первые два года училась у нас.
– Так они вдвоём живут? Или у этого дяди семья и дети?
– Насколько я знаю, семьи у него нет. В доме вроде бы ещё прислуга есть. Семья не бедная.
– Как-то по её виду не похоже. Почему она тогда одета, как бездомная?
– Мила немного странная. Евгений Константинович очень просил помочь ей адаптироваться. Она ушла в себя после аварии. И не идёт на контакт даже с ним.
– Вы можете мне дать его телефон? Я хотел бы поговорить с ним про Милу.
– Да, конечно, Богдан. Вот адрес, телефон Евгения Константиновича. Он не постоянно живёт здесь, у него бизнес в Москве, который нельзя надолго оставить. Поэтому здесь он появляется раз в две недели.
– То есть Мила живет одна?
– Нет, я же сказала, в доме прислуга – несколько человек. И Евгений Константинович нанял специалиста, чтобы присматривал за девочкой.
– Специалиста? Какого же?
– Педагога, по его словам, да ещё и с медицинским образованием. Она приводила девочку вчера. Очень приятная женщина.
– То есть он приставил к ней надсмотрщицу? И думает, что это поможет Миле влиться в коллектив?
– Ну зачем же так, Богдан? Не надсмотрщицу, а помощницу. Не за каждым ребёнком есть такой присмотр!
– И слава богу!
Тут прозвенел звонок, и учительская заполнилась вернувшимися с уроков учителями. Богдан, взяв листок с адресом и телефоном, вышел в коридор, раздумывая о том, не прогулять ли ему сегодня тренировку. Но, вспомнив предупреждение о том, что не явившиеся сегодня будут исключены из команды, вздохнул – придётся идти. От футбола он отказываться не собирался даже ради Милы.
Второй урок – история. Богдан, вполуха слушая рассказ Галины Петровны – пожилой учительницы, на уроках которой всегда до одури скучно, решил попробовать наладить контакт с Милой. Он вырвал листок из тетради и, написав: «Как поживает Ангел?», сложил и бросил ей на стол. Девочка сначала делала вид, что не замечает записку, но потом, взглянув на Богдана, развернула послание. Прочитав, ещё раз посмотрела на Богдана, не отрывающего от неё взгляда, а потом что-то черкнула на том же листке, свернула и бросила ему. Ученик взял свёрнутую бумажку и несколько секунд смотрел на неё, боясь развернуть. Вдруг Мила написала, чтоб отстал и не смел с ней больше общаться? Но разве он послушается? Конечно, нет! Богдан развернул записку. «У него всё в порядке. А как дела у Умки?». Сердце на секунду замерло, а потом застучало в два раза быстрее. Она его узнала! Она не забыла! Он взял ручку и написал: «Он, как обычно, спит на моей кровати». А потом, помедлив минуту, всё-таки решился и дописал: «Можно мне прийти проведать Ангела?». Сложил записку и перекинул на парту Милы. И целую минуту боялся посмотреть на то, как отреагировала девочка на его предложение. Когда же взглянул назад, то увидел, что та что-то пишет. «Значит, не обиделась и не собирается прекратить общение!». Получив обратно почти полностью исписанный лист, прочитал: «Не получится. Цербер не пустит». Перечитав послание несколько раз, он вопросительно посмотрел на Милу. Та, поймав её взгляд, пожала плечами и сделала вид, что внимательно слушает учителя.
Что это за «цербер»? Это ведь пёс, который сторожит вход в царство мёртвых? Охранник, значит? Она имеет в виду охранника. Или ту «специалистку», о которой говорила классная. Значит, надо получить официальное разрешение на посещение Милы. Пора поговорить с её дядей!
Еле дождавшись окончания урока, Богдан нашёл тихий уголок в библиотеке и набрал номер, написанный Татьяной Александровной рядом с именем. Дождавшись ответа, постарался придать голосу как можно более приятное выражение:
– Евгений Константинович, здравствуйте! Меня зовут Богдан Сотников, я одноклассник Милославы. Хотел бы получить ваше разрешение на посещение вашего дома. Мила сказала, что без него меня не пропустят. А Миле нужна моя помощь. Она довольно сильно отстала по всем предметам.
– Добрый день, Богдан. Мила, значит, не против ваших посещений? Проблема только в моём разрешении?
– Да, она не против. Мы с Милой были знакомы раньше. До того, как они уехали в Швейцарию.
– Вот как? Я очень рад, что вы встретились, и Мила согласилась с вами общаться. Можете приходить к ней, но я надеюсь, что вы действительно будете заниматься уроками. Если что, в доме есть охрана и современная охранная система.
– Ну что вы, Евгений Константинович! Я просто хочу помочь Миле. И проведать Ангела.
– Она рассказала вам про Ангела?
– Нет, я сам её спросил. Просто это именно благодаря ему мы познакомились.
– Очень интересно… Сейчас у меня нет времени, но я навещу Милу на следующей неделе и очень надеюсь встретиться с вами и услышать эту душещипательную историю.
– Она совсем не душещипательная, скорее забавная.
– Тем более. Я сообщу охране о вас. До встречи, Богдан!
Богдан не успел попрощаться – собеседник завершил разговор. Ну что же, дело сделано! Теперь он может пообщаться с Милой!
Последним уроком была физкультура, а сразу после неё – собрание футбольной команды, где Богдану пришлось выслушать речь тренера о том, что надо было летом качаться и усиленно питаться, а не валяться на диване с телефоном. Дело в том, что Богдан был на год младше своих одноклассников – мама отдала его в школу в шесть. И раньше эта разница была не так уж заметна. Но за последний год, особенно за лето, одноклассники Богдана заметно возмужали, им исполнилось по шестнадцать, некоторым было почти семнадцать, многие уже даже начали бриться. Богдану же только пятнадцать, и он выглядел подростком среди взрослых. Тренер, ещё раз недовольно высказавшись о лентяях, оставил Богдана в запасном составе. Мишку же, как и его друга Пашку, перевели в основной. Заметив победный взгляд «заклятого друга», Богдан расстроенно вздохнул. Этот раунд он проиграл сразу. Может быть, действительно стоит начать ходить в качалку и принимать какие-нибудь стимуляторы роста? Да ну, на фиг! Не будет он страдать из-за этого. Через год обязательно догонит и перегонит Михаила в росте, вот тогда и посмотрим, кто из них лучший игрок!
Сегодня первое сентября… Снова… Она надеялась, что этот цирк со школой закончился. С горем пополам закончила среднюю ступень и думала, что теперь её наконец оставят в покое. Но Женя ведь никогда не сдаётся. Он притащил её в N-ск. Говорит, это ей поможет. С чего он взял? Какая разница, где сидеть взаперти – в Цюрихе, Москве или N-ске? Он ещё и в старую школу её записал!.. Надеется, там она встретит прежних друзей. Каких друзей? Когда они уехали отсюда, ей было восемь. Она не помнит никого. Даже внешне, не то что по имени. Кроме НЕГО.
Когда она была маленькой, то часто видела хорошие сны. В них было Счастье. Солнце. Зелёная трава. Мама с папой. Ангел. И он. Она думала, что это её брат, даже спрашивала у мамы, нет ли случайно у неё потерянного брата. Так же бывает в сказках? Что брат с сестрой вдруг встречаются через много-много лет… Но мама сказала, что братьев по крови у неё никогда не было. Но, возможно, тот, кто ей снится, близок ей по духу. Может быть, он – тот, чья душа связана с её душой. И она ждала, когда же он появится – её брат по духу. И когда Ангел привёл его, то сразу поняла, что это именно он. Богдан. Красивое имя. Богом данный. И сам он красивый. Только слишком серьёзный. И несчастный. Тогда она очень хотела сделать для него что-то хорошее. Чтобы он улыбнулся. Она отдала ему самого любимого медведя – Умку. Он был такой большой, ростом почти с неё, его подарил папа. Он привёз его в машине, на переднем сиденье. И сказал Миле, заходя в дом, что в машине её ждёт друг. Когда она увидела эту улыбающуюся морду и огромные глаза, сразу поняла, что это её самый любимый медведь. Но ей было ни капельки не жалко отдать его Богдану. Может быть, Умка сделал его немножечко счастливее. А ей тогда счастья и так хватало… Да. Тогда вся жизнь была наполнена счастьем. Словно далёкий-далёкий сон.
Ей давно уже не снятся счастливые сны. В последнее время вообще ничего не снится. Раньше она думала, что это самое страшное – не видеть снов. А сейчас знает, что нет, это совсем не страшно. Страшно, когда снится то, чего никак не можешь забыть. То, что никогда не сможешь исправить. То, что навсегда изменило её. Она помнит, как каждую ночь просыпалась с криком. Ей снова снилось падение… В своих детских снах она часто летала. Как птица. Наперегонки с ангелами. Но она никогда не падала. Раньше. Падать – страшно. Страшно видеть испуг в глазах мамы и отчаяние в глазах отца. Страшно чувствовать, как какая-то сила отрывает тебя от них. Если бы она тогда крепче держалась за маму! Может быть, осталась бы с ними до конца… И была бы сейчас среди ангелов. Но она не смогла. Отпустила. Разжала пальцы. И осталась одна. Хотя нет, не одна. У неё есть Ангел. А пока рядом Ангел, то и мама – тоже. Она видит её. Часто. Рядом с собой. А вот Лину – нет. Не видела ни разу. Наверное, та не захотела жить среди ангелов, ей там стало скучно. Ведь Лина такая непоседа! Ей всё время надо бегать, прыгать и проказничать. Наверное, Лина родилась снова. И живёт сейчас где-нибудь на Земле. Поэтому и не приходит к ней, как мама с папой.
Женя что-то ей говорит. Что ему снова от неё надо? Ах да, школа. Сегодня она должна пойти в школу. С «цербером». Он привёл её два дня назад. Или три? Взгляд, как у сторожевой собаки. Хозяин велел: «Сторожить!», и она будет сторожить. Она теперь будет «следить» за Милой. Зачем? Чтобы не пропускала школу? Зачем школа? Женя сердится. Надо одеваться. Простая белая рубашка, которую мама купила ей три года назад в их последний поход по магазинам… Старая чёрная толстовка… Джинсы. За три года они потрепались, но всё ещё ей впору. Потому что она не растёт. Не хочет. Она и жить не хочет. Но её заставляют. Всё время заставляют. Зачем?..
Рюкзак с котёнком. Он очень нравился Лине. Она обещала подарить его ей, когда та пойдёт в школу. Женя опять недоволен? Не то надела? Полный шкаф одежды? Это не её одежда. Она её не выбирала. Это чужая одежда. Её одежду они покупали вместе с мамой. Всегда вместе…
Что ещё?.. Цветы? Нет! Никаких цветов! Они напоминают о похоронах. О кладбище… Могилы, заваленные горой цветов. Зачем? Никаких цветов!
Школа какая-то не такая. Маленькая. Серая. Раньше была большая и светлая.
Дети. Презрительные взгляды. Насмешки. Зачем она здесь?..
Класс. Их так много. Есть свободная парта. Хотя бы не придётся ни с кем рядом сидеть. Общаться. Взгляд. Другой. Не насмешливый. Не презрительный. Счастливый. Радостный. Радостный? Он рад ей? Ей? Это же… Он! Занять место, не смотреть. Не надо на него смотреть. Он не знает. Не стоит радоваться. Потому что она – не та Мила. Не та, которую он помнит. Он помнит! Зачем?
Почему он здесь? Опять проделки Ангела? Что теперь делать? Ей не хочется расстраивать его. Ей хочется, чтобы он был счастлив. А значит, не надо с ним говорить.
Наконец-то звонок. Домой! «Цербер» ждёт. Машина. Дом. Обед. Таблетки. Наконец-то всё. Своя комната. Ангел. Обнять. Прижать к себе. Зарыться руками в тёплую шерсть. Прижаться щекой. Мурчит. Делает вид, что ничего не знает. Надо спросить у мамы, она точно знает! «Мама, я хочу тебе рассказать! Я снова встретила его! Богдана! Он меня помнит! Что мне делать, мама? Подскажи!».
Снова утро. Опять пустой сон. В нём никого нет. И ничего не происходит. Зачем он снится? Сегодня снова в школу. Зачем? Мама вчера сказала, что Богдан – её половинка. Что он может помочь ей стать целой. Она не хочет быть целой. Она вообще не хочет быть. Она хочет к маме.
Женя улетел. У него дела. Она осталась с «цербером». Она не хочет в школу. Не желает делать Богдану больно. А ему будет больно, она знает. Он помнит ту Милу, которой давно нет. Он об этом ещё не знает. Он расстроится. А ей хочется видеть его счастливым.
В дверь стучат. «Цербер» что-то говорит. Ругается. Она поворачивается на другой бок и закрывает глаза. Так хочется увидеть счастливый сон! Ангел стаскивает с неё одеяло. Зачем? Он считает, что надо идти в школу? Он хочет, чтобы она встретилась с ним? «Ты уверен, Ангел?». Придётся вставать.
Дверь открывается, за ней – испуганная «цербер» и охранник. Он хороший. Похож на овчарку. Добрый и преданный. Миле всегда нравились овчарки.
Снова завтрак. Таблетки. Одежда. Она снова отказывается от новых вещей из шкафа. Джинсы. Рубашка. Толстовка. «Цербер» что-то говорит про парикмахера. Зачем? Нет, никаких салонов! Нет, она не хочет выглядеть, как все. Нет!
Опять школа. Урок уже идёт. Её место свободно. Хорошо. Украдкой смотрит на него. Он что-то пишет, временами шевеля губами и поднимая глаза вверх. Грызёт кончик ручки. Смотрит на неё. Надо сделать вид, что занята. Что там за листочек? Математика? Зачем? Не хочется тратить время на ерунду. Гораздо интереснее смотреть за ним. Он задумался. Потом сдал листок и вышел из класса. Он умный. Это хорошо. Так и должно быть.
Звонок. Выходит из класса, оставив карточку с заданием на столе. Что там ещё сегодня? Идёт вслед за всеми. Снова класс. История. Скукота. Надо было взять с собой наушники. Что-то падает на стол. Записка? Ей неинтересно. Или?.. От него? Он смотрит. Ждёт. Мила берёт свёрнутый листок. Красивый почерк. Не то что у неё. «Как поживает Ангел?». Он беспокоится об Ангеле. Надо ответить. Неровные корявые буквы. В Швейцарии она совсем разучилась писать. Там разрешали использовать ноутбук. «У него всё в порядке». Наверное, надо что-нибудь тоже спросить? Пишет единственное, что приходит в голову: «А как дела у Умки?». Глупый вопрос. Что может приключиться с плюшевым медведем? Если его ещё не выбросили, конечно. Складывает записку и кидает обратно. Он читает и улыбается. Просто светится от счастья. Он обрадовался за Ангела? Снова что-то пишет. Снова записка у неё в руках. «Можно мне прийти проведать Ангела?». Прийти? К ней домой? Она удивлённо смотрит на Богдана. А тот уткнулся взглядом в стол. Он хочет прийти к ней домой? Это было бы… Странно. К ней давно никто не приходил. Что они будут делать? Она так давно нормально ни с кем не разговаривала. Врачи не в счёт, там просто не было выбора. Но если он придёт? Разве «цербер» его пустит? А если пустит, то будет сидеть и слушать их разговор? Нет! «Не получится. Цербер не пустит». Он читает и вопросительно смотрит на неё. Она пожимает плечами. Она не может приказывать «церберу», та – Женина. Богдан отворачивается и смотрит на учителя. Он расстроился. На самом деле она хотела бы, чтобы он пришёл. С ним хорошо. Спокойно. Не надо притворяться. Она чувствует это. Может, мама права? Возможно, и вправду они с ним – две половинки?..
Опять звонок. Снова плетётся вслед за всеми. Что это? Раздевалка? Физкультура? Она забыла взять спортивную форму! Девочки переодеваются и хихикают. Может, пойти домой? Нет, она не помнит дорогу. А «цербер» приедет только после этого урока. Смотрит в свой рюкзак. В нём какой-то свёрток. Достаёт. Футболка, шорты, тенниски. Откуда? Это не её вещи. Девочки смотрят. Кто-то спрашивает, почему она не переодевается. Ладно. Придётся… Это школа. Так надо. Мила быстро снимает свои вещи, складывает их в шкафчик, надевает шорты и футболку. Смотрит на остальных. Все одеты точно так же. Это форма? Одинаковая для всех?
На физкультуре всё привычно. Мила привыкла заниматься физкультурой. В Швейцарии она была каждый день. И в клинике – тоже. Мила ловкая и гибкая, и выносливая. Только не любит всякие игры. Ей больше нравится бегать на большие дистанции. Ей не нравится, когда в неё летит мяч. Пропустив пару подач, выходит из игры и садится на скамейку, игнорируя вопросы физрука.
Остаток урока наблюдала за игрой со стороны. Он хорошо играет. Он сильный и ловкий. Конечно! Так и должно быть.
Звонок. Она идёт в раздевалку вслед за всеми. Толчея. Все галдят и строят планы на вечер. Открывает шкафчик. Её одежда … Она вся изрезана ножницами. Рубашка. От неё почти ничего не осталось. Её вряд ли получится надеть. Толстовка. Она из плотной ткани, её сложно резать. На ней всего несколько разрезов на спине. Нестрашно. Джинсы… Тоже несколько разрезов. Надевает. Джинсы и толстовку поверх футболки. Складывает остатки рубашки в рюкзак. Рюкзак тоже порезан. Но не насквозь. Выходит из раздевалки. Идёт к выходу под удивлёнными взглядами. У дверей ждёт «цербер». Она сердится. Спрашивает что-то, но Мила идёт дальше. К машине. Надо придумать, как починить рюкзак.
Дом. Охранник пытается расспросить её о том, что случилось. Мила пожимает плечами. Она им не нравится. Ничего удивительного. «Цербер» долго общается с охранником, а потом звонит Жене. Мила, не дождавшись её, идёт на кухню.
Обед. Таблетки. Своя комната. Ангел. «Почему они меня не любят, мама?».
Стук в дверь. «Цербер» что-то говорит. Дверь открывается. Заходит он.
– Привет, Мила. Я договорился с твоим дядей. Он разрешил приходить к тебе. Можно, я сяду рядом и поглажу Ангела?
– Можно.
Выйдя из школы после тренировки, Богдан, пройдя треть пути до квартиры, вдруг остановился, достал бумажку с адресом Милы и вызвал такси. Понял, что дома всё равно не сможет ничем заняться, будет постоянно думать о ней.
Подъехав к большому особняку на окраине города, ещё раз сверился с адресом. Всё верно. Ничего себе домик! Раза в два больше того, в котором жила его семья. Почему же Мила пришла в школу в поношенной одежде и со старым рюкзаком? Её дядя явно не беден. Решил сэкономить на сироте-племяннице? По телефону он показался Богдану искренним и заботливым. Надо во всём этом разобраться, прежде чем делать выводы.
Богдан подошёл к воротам, рядом с которыми был пост охраны. Оттуда тут же вышел бугай в полувоенной форме и вопросительно взглянул на гостя:
– Ты к кому?
– Я Богдан Сотников. Евгений Константинович разрешил мне приходить к Миле. Мы с ней в одном классе учимся.
Охранник кивнул, зашёл обратно в помещение, но через минуту вернулся и нажал кнопку на пульте, который держал в руках.
– Проходи через калитку.
Богдан зашёл и услышал, как за ним калитку вновь закрыли на замок. «Выйти отсюда, видимо, так же сложно, как и зайти»,— подумал он. Наличие серьёзной охраны его скорее радовало. Ведь речь шла о Миле!
Подойдя к дому, он нажал на кнопку звонка. Дверь открыла женщина лет 30–35 в строгом деловом костюме.
– Добрый день, Богдан! Проходи. Я хотела с тобой немного поговорить, прежде чем ты поднимешься к Милославе.
Парень утвердительно кивнул и пошёл вслед за женщиной. Она привела его в небольшую гостиную и указала рукой на диванчик, а сама устроилась напротив на точно таком же.
– Меня зовут Светлана, я присматриваю за Милой, пока Евгений Константинович работает. Расскажи мне, пожалуйста, что сегодня случилось в школе?
Богдан удивлённо посмотрел на женщину. Случилось в школе? Для него главным событием сегодня была переписка с Милой, но он совсем не хотел рассказывать о ней. К тому же ему казалось, что спрашивает Светлана о чём-то другом.
– Разве сегодня что-то случилось? Я не заметил.
– Жаль, я надеялась, что ты сможешь помочь. Но раз ты даже не заметил…
– А что случилось? – теперь уже Богдан выжидательно смотрел на Светлану.
– Мила вышла из школы в испорченной одежде. В одной толстовке, без блузки. И толстовка, и джинсы были изрезаны. Похоже – ножницами.
– Я не видел. После физкультуры у нас была тренировка.– Богдан посмотрел на Светлану, но она словно ждала от него продолжения.– Я в футбольной команде. У нас последним уроком была физкультура. Раздевалки раздельные. Так что это сделал кто-то из девчонок. И, скорее всего, не одна. По одной они все трусливые что-то предпринять. А вот когда соберутся вместе…
– Они ещё каким-то образом обижали Милославу?
– Если только за глаза. Я не слышал, чтобы кто-нибудь сказал ей что-то обидное.
– Понятно. Хорошо. И, Богдан… Если сможешь, убеди её надеть нормальную одежду и поправить стрижку. Думаю, девочки в школе сделали это из-за её одежды.
– А у неё есть другая одежда?
– Целый шкаф. Я скупила половину бутиков в городе, там какой только одежды нет! На все вкусы и случаи жизни. Но Милослава упорно носит только то, что привезла с собой из Швейцарии.
– Хорошо, я попробую поговорить с ней на эту тему. Если получится.
– Я о большем и не прошу. Пойдём, я тебя провожу. По лестнице на второй этаж, затем налево, и третья дверь слева.
Богдан поднялся по лестнице, вспоминая тот день восемь лет назад, когда так же шёл по коридору и встретил Ангела. Сейчас он даже огляделся, надеясь увидеть кота, но коридор был пуст. Светлана подошла к двери и постучала, позвав Милу и сказав ей, что к ней гости. В ответ – тишина.
– Она никогда не отвечает на стук.
Светлана тихонько приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Затем, отворив дверь пошире, пропустила вперёд Богдана. Тот прошёл пару шагов и остановился. Мила сидела на кровати, обнимая кота точно так же, как семь лет назад.
– Привет, Мила! Я договорился с твоим дядей. Он разрешил приходить к тебе. Можно, я сяду рядом и поглажу Ангела?
– Можно.
Он подходит ближе и садится рядом. Протягивает руку, чтобы погладить Ангела. Запускает пальцы в тёплую мягкую шерсть. И встречается с пальцами Милы. Оба вздрагивают и смотрят друг другу в глаза.
– Я очень рад тебя видеть, Мила!
– Я не могу радоваться, даже улыбаться не могу. Но мне хорошо оттого, что ты пришёл.
– Правда?
– Да. Я всегда говорю правду. У меня не получается обманывать.
– А Ангел? Как думаешь, он рад меня видеть?
Мила внимательно посмотрела на кота, а потом подняла его и посадила Богдану на колени. Кот потоптался, устраиваясь поудобнее, потом лёг и замурчал.
– Вот видишь: он рад. Он больше ни у кого не мурчит. Даже у Жени. А тот его всё время гладит и приносит угощение.
– Значит, я вхожу в тесный круг «Избранных Ангелом»? Супер! Как бы не зазнаться!
Богдан гладил кота и рассматривал комнату. Она была очень похожа на виденную в детстве. Даже куча плюшевых игрушек имелась. И белое пианино. И мягкий, пушистый ковёр. Только книги на полках поменялись.
– Ты играешь? На пианино? – спросил он, не зная, как вовлечь Милу в разговор. Говорить о школе не хотелось, а разговоры о прошлом могли быть для неё болезненны.
– Да, иногда. Для мамы.
Богдан вопросительно посмотрел на девочку, но та не заметила его взгляда. Её глаза были опущены вниз.
– А я совсем редко играю. Только когда становится тоскливо и одиноко. Но со мной такого почти не бывает.
Мила продолжала молчать, разглядывая свои коленки.
– Мила, расскажи мне про своего дядю. Сколько ему лет?
– Жене?.. Кажется, лет тридцать. Он папин брат. Младший.
– Тридцать? И у него нет своей семьи?
– Нет.
– Странно. Почему? Он страшный и некрасивый? Злой и противный?
– Нет, что ты! Он симпатичный. И добрый. Только всё время работает. Мне кажется, ему просто некогда искать себе жену.
– Я думаю, это глупо. Зачем столько работать? Обычно работают, чтобы обеспечить семью, детей. А работать просто ради того, чтобы работать?.. Так ведь и жизнь может пройти.
– Да, наверное. Я как-то не думала про него. Бедный Женя!.. Ещё и я теперь ему на шею свалилась.
– Нет, на шею не валятся, а садятся. Говорят: «Сел на шею». А сваливаются на голову. Такое выражение – «свалиться на голову». Значит, неожиданно появиться.
– Точно. Я немножко забыла русский язык. Последние три года редко на нём разговаривала. Только с Женей.
– А в школе?
– Я не ходила в школу. Училась дома. И в больнице. Почти всё время в больнице. Там по-английски в основном говорили. Или по-французски. По-немецки тоже, но с ним у меня не очень хорошо.
– А Ангел? С кем он был, пока ты была в больнице? – Богдан продолжал гладить кота, всё ещё лежащего у него на коленях.
– С Женей. Они сначала не очень дружно жили. Женя всё время ругался, что везде шерсть, что кот лезет к нему в постель и мешает спать. Постоянно забывал покормить Ангела. А потом они подружились.
– Ты скучала без него? – спросил Богдан и тут же понял, какую глупость он сморозил. У Милы погибли родители и сестра! А он спрашивает, скучала ли она о коте! Вот болван!
– Мне его очень не хватало,– Мила, кажется, не сочла его вопрос бестактным.– Я привыкла его гладить, особенно перед сном. А там гладить было некого. Женя принёс игрушечного кота, но это совсем не то.
– Ну когда нет настоящего, то тоже можно. Я Подарка всегда тискаю, когда мне плохо. Это я так твоего медведя назвал. Умку. Теперь его зовут Подарок.
– Какое глупое имя. Ему совсем не подходит.
– Как раз подходит. Потому что он Подарок и есть. И ещё он напоминал мне о тебе. Ведь это твой подарок.
– Хорошо, что он оказался тебе полезен. А почему у тебя нет настоящего кота?
– Не знаю. Родители не хотели. Мама и игрушечного медведя еле стерпела, и то только потому, что мне его подарили.
– А я всё время думаю, что если бы у Лины был свой кот, он бы её спас. Как Ангел спас меня.
– Лина – твоя сестра?
– Да. Василина. Ей было три.
– Думаешь, тебя спас Ангел?
– Конечно, кто же ещё?
– Может, настоящие Ангелы. Те, что живут на небе?
– Нет, они не могут вмешиваться. Они не могут спасти. Могут только те, кто рядом. Такие, как мой Ангел. Хранители.
– Интересно, а у меня есть ангел-хранитель?
– Они у всех есть, но не все их видят и понимают.
– Мила… а что случилось с твоими волосами?
– Сначала мне их в больнице обрезали. А потом они снова выросли. И стали почти такие, как были. Но это неправильно. Я теперь не такая, как раньше. Не девочка с длинными волосами. Я изменилась. И волосы были лишними. Я обрезала их. Женя сильно ругался.
– Они были очень красивые. То есть, они и сейчас красивые, но просто… мне очень нравились твои волосы.
– Обычные волосы. Они мне не нужны.
– Если они тебе не нужны, может, подровнять их? А то сейчас ты похожа на птенца с торчащими во все стороны перьями.
– Ты думаешь, что это надо сделать? Подровнять волосы?
– Ну да. Я взял бы себе одну прядку на память. Если ты разрешишь.
– Ты ещё скажи, что положишь её в медальон с моим портретом и будешь носить у сердца. Как в старых любовных романах.
– Ты читаешь любовные романы?
– В больнице не было других книг. Только романы. Про любовь.
– Ясно. Так что? Подаришь мне прядку?
– Хорошо, только если ты сам подровняешь.
– Я же не умею.
– Ну тогда и так сойдёт.
– Нет, давай ножницы.
– Надо у «цербера» просить. Она у меня все ножницы и прочие острые предметы забрала.
– Это ты про Светлану? Почему ты её «цербером» зовёшь?
– Ну она же меня охраняет. Я всё время забываю её имя.
– Ладно, раз решили, давай я схожу за ножницами. Я быстро! Кстати, ты любишь «Баунти»?
– Что?
– Ну батончик такой, с кокосом.
– Люблю. Раньше… То есть… Я давно его не пробовала.
Богдан достал из рюкзака два батончика и протянул Миле.
– Угощайся. Я сейчас, не скучай.
Он выбежал за дверь и бегом спустился по лестнице. Видимо, услышав его топот, в холл вышла Светлана.
– Что-то случилось? – спросила она обеспокоенно.
– Нет, всё в порядке. Мне нужны ножницы. Мила согласилась подровнять волосы, но только если я это сделаю. Не знаю, как у меня получится, но, думаю, будет лучше, чем сейчас.
– Хорошо, только не оставляй их там, пожалуйста.
– Почему? Неужели Мила?.. Она пыталась навредить себе?
Светлана кивнула и вышла. Через минуту она вернулась и протянула Богдану ножницы и расчёску.
Вернувшись в комнату, застал Милу с шоколадным батончиком в руках. Она рассматривала его, словно боясь попробовать.
– Кусай, это вкусно. Ты чего?