Mine üle audioraamatule
Вернувшись в комнату, я неосознанно посмотрела в сторону кровати. Внутри всколыхнулись отвращение и дурнота. О том, чтобы вернуться туда, а тем более спать не могло быть и речи. Дрожащими руками взяла со спинки кресла покрывало со следами совершенного насилия и отбросила его в сторону. Опустившись в кресло, я поджала босые ноги под себя. Измученная и униженная я остро ненавидела своего истязателя.
Всего несколько дней назад я ощущала себя вполне счастливым человеком. Я была любима отцом и была уверена, что, что бы ни случилось, он будет рядом и защитит, закроет от всего. С его смертью и моя жизнь оборвалась. Я не смогу так жить. Воспоминания об отце чуть отогрели оледеневшую душу. С теплотой я вспоминала как вечерами у камина он рассказывал нам с Дораном о дальних берегах и землях, где он побывал сам или слышал от путников, останавливающихся на ночлег в Эдингарднере. О том как нашел нашу маму во время дипломатической миссии на северном побережье земель Гунбьерна. Она была дочерью простого кузнеца и тот решительно не хотел отдавать свою дочь. Нелегко отцу тогда пришлось целых четыре месяца, пытаясь добиться расположения Хорана Бирна, моего дедушки. Все это время молодой лорд Эдингарднера выполнял самую черновую работу: таскал воду, мыл конюшню, кормил скот . Позже, будучи замужем, Эвелин Брентон, моя мама, всего раз приезжала повидаться со своим отцом, преже чем его не стало.
Эби говорила, что я очень похожа на мать, те же черты лица, те же выразительные глубокие зеленые глаза. Возможно поэтому иногда я ловила на себе задумчивый взгляд отца, полный тоски и боли. Он сделал маму счастливой и, несмотря на положение женщины в обществе, подарил ей свободу. Он подарил ей свое сердце.
Поежившись, я обхватила себя руками. Камин погас уже очень давно и было достаточно холодно. Комната, погруженная во мрак, после произошедшего давила и отвергала. Находиться здесь было непросто. Обувшись, я выскользнула в коридор, подошла к окну и чуть приоткрыла его. Снаружи стоял запах ночной свежести, в помещение залетел легкий прохладный ветерок.
Теплые воспоминания из прошлого привели к твердому намерению не сдаваться. Это мой дом. И я отдам все силы, чтобы Вестнорд не превратил мою жизнь в ад. Только действовать надо не так опрометчиво и бездумно. Если бы еще, находясь рядом с ним, не переставать работать головой.
Еще раз вдохнув ночной свежести, я прикрыла ставни. Погруженная в мысли, пытаясь найти хоть какой-то выход из своего положения, я остановилась в паре метров от дверей, украшенных резьбой. Родительские покои. Казалось, целая вечность прошла с тех пор как я приходила сюда помогать ухаживать за отцом. Несмотря на то, что папы больше нет, это место еще хранило для меня теплоту и спокойствие, дарило утешение. Направившись к дверям, я решительно открыла одну сторону и… осталась стоять на месте.
Хорошо освещенная комната выдавала два тела, что плотно сплелись на постели. Светлые волосы девушки золотыми волнами раскинулись по простыням. Полностью обнаженная, она прикрыла глаза и чувственно стонала и всхлипывала, бесстыдно раскинувшись под мужчиной, припавшему к ее шее. Вестнорд. Мне кажется, даже находясь в сотне метров, я бы все равно узнала его. Его тренированное тело было влажным и блестело от света камина. Его мышцы плавно перекатывались в такт движениям.
Не ожидавшая кого-либо здесь увидеть и потрясенная я не сразу среагировала на то, что меня обнаружили. Ничуть не смущаясь златоволосая чуть приподнявшись на локтях посмотрела в мою сторону. На лице ее не было ни следа смущения или стыда, только легкое удивление.
Эта девка возлежала на постели моих родителей с чужим мужем, пусть это и нежелательный факт в моей жизни, и чувствовала себя на своем месте! Как она смеет? Как он посмел притащить эту змею сюда?
К тому моменту как Вестнорд заметил мое присутствие, внутри меня уже полыхала ярость, выжигая все мои самоубеждения по поводу осмотрительности. Невозмутимо встав с кровати или вернее с этой шлюхи, без единого элемента одежды, Вестнорд сделал шаг ко мне. Глаза его горели недобрым огнем, но мне уже было все равно. Смело ступила внутрь и ответила на его взгляд, вложив вы ответный всю ненависть, которую я к нему испытывала.
– Что ты здесь..!
– Нет это ты объясни мне, какого черта ты здесь вместе с этой девкой! Какого черта ТЫ здесь делаешь?– дав волю эмоциям, я подошла к нему вплотную, не замечая того, что он стоит полностью обнаженный.
Не ожидавший такого напора, на лице его мелькнуло замешательство, но тут же взяв над собой контроль, он навис надо мной, льдом своих глаз чуть остужая мой пыл.
– Я нахожусь здесь по праву хозяина и я не позволю тебе оскорблять мою женщину. Прикажи я тебе и ты станешь называть ее не иначе как госпожа и склоняться перед ней всякий раз когда встретишь ее, а это будет происходить очень часто и плевать на твои истерики. Никто не помешает мне посадить ее во главе стола, как хозяйку этого дома,– мрачно и хлестко он чеканил каждое слово.
– Убирайся прочь со своей женщиной! Выродок!– и развернувшись, посмотрела на нее невидящим взором.– Пошла вон из этой комнаты!
Я ждала чего угодно, того, что он может схватить, ударить, сорваться, и была готова бороться до последнего, но его следующие слова были обращены не ко мне.
– Оставь нас, Кара. Я приду к тебе чуть позже.
Невозмутимо встав с постели девушка набросила платье и склонив голову перед ним, уверенной походкой скрылась за дверями.
– Как я понимаю, преподанный тебе урок, прошел впустую?– его тоном можно было превратить весь Эдингарднер в глыбу льда.
– Ты можешь вечно истязать мое тело, но внутри я никогда не покорюсь тебе и не сломаюсь, как бы ты не старался.
– Ты просто глупая девка, если не понимаешь, что своими выходками ты сделаешь хуже не только себе. Не в моих правилах чинить физическую расправу над женщиной без крайней на то нужды. И веди ты себя как подобает леди, которой ты тщетно себя считаешь, ничего бы не было,– повернувшись ко мне спиной он натянул штаны и набросил на тело рубаху.
– Я не позволю ей быть здесь, как дань уважения моим родителям,– мой голос был тихим, но твердым.-А если решишь назвать ее госпожой, то для начала тебе придется лишить жизни меня, ибо я не позволю этой твоей подстилке хоть раз присутствовать за моим столом.
– Чего ты хочешь?– одевшись, он разместился в кресле, стоящем у письменного стола.
– Чтобы ты убрался отсюда и больше никогда не появлялся в стенах этого замка!
– Это невозможно. Этот замок мой. И этот пункт ты должна хорошо закрепить у себя в голове. Может что-то еще?
С непониманием я смотрела на него, не понимая к чему он клонит.
– Я хочу свободы. Отпусти меня. И ты меня никогда больше не увидишь.
– Я не могу этого сделать. Так же как и ты я меньше всего желал этого брака, но он служит укреплением северного союза и залогом мира на тысячи верст вокруг. Я хочу предложить тебе сделку. Я выполню твои условия, взамен на обещание не чинить мне преграды и распрощаться с твоими выходками и истериками. Подумай, тебе выпадает шанс выторговать для себя что-то важное. Даю тебе сутки на размышления,– встав и забрав перевязь с мечом, брошенную у камина, он на мгновение задержался в дверном проеме. – Доброй ночи.
Подойдя к камину я протянула ледяные озябшие пальцы к огню. Тело сотрясала дрожь, а мысли крутились в голове, пытаясь построиться во что-то вразумительное. Сделка? С чего бы это вдруг? Небольшая компенсация за пожизненное заключение?
Эрик
Вылетев из ее комнаты и не помнив себя, он добрался до кабинета. Внутри рвалось и хрипло дышало нечто звериное. Как животное, загнанное в клетку он сам метался из угла в угол, пытаясь обрести контроль. Подойдя к массивному столу, одним рывком смахнул с него все и крепко впился руками в столешницу. Хотелось взвыть и разнести тут все в труху. Им овладело безумие. Какого черта происходит? Он определенно не рассчитывал на такой исход. Пытаясь приструнить девчонку, он перешел границу. Как же взбесила его эта язва! Практически всех, кто когда-либо пытались его унизить не было уже в этом мире, но не казнить же собственную жену? Жену. Да будь проклят тот день, когда я согласился на этот брак! Еще полгода назад у него были совсем другие планы на жизнь. И сделать своей женой он собирался совсем другую женщину. Кара. Вот кто был пристанищем его души и тела. Она всегда чувствовала его настроение и подстраивалась под него. Спокойная, рассудительная и непритязательная. Хороший советчик и прекрасная любовница. Своей мягкостью и добротой она не давала ему вконец ожесточиться. Ее отец погиб еще при попытках захватить Пандаллу, неприступное королевство, и с детства она жила при дворе его отца. Несмотря на то, что Эрик был против, сопровождала его везде и всюду. Однажды он решил, что если у нее получиться зачать наследника, он сделает ее своей женой и равной себе. У виконтов женщины имели почти равные права с мужчинами. Женщины учавствовали в битвах, являлись наследницами, правили городами. Виконты считали, что только свободная и самоутвержденная в себе женщина может дать сильное потомство. И потому презирали мужчин Пандаллы за их отношение к женам и дочерям. Немало девушек, сбежав из-под гнета отца, обретали счастье в паре с виконтом – еще одна из множества причин постоянных конфликтовы между пандаллами и виконтами.
Полвека назад его народ прибыл сюда в надежде спастись от вымирания. Земли Альхесираса, откуда они приплыли, на протяжении уже двух сотен лет превращались в пустыни. Большую часть суток нещадно палило жаркое солнце, выжигая некогда цветущую и плодотворную местность. Короткие дожди стали редкостью. Лишенные воды и пищи, люди Альхесираса были обречены на смерть и только захват новой территории был единственным путем спасения. Пролилось немало крови прежде чем его народ обрел дом.
Войдя в теперь уже свои покои, он осмотрелся. Просторная комната, смежная с кабинетом, огромных размеров окна и тяжелая массивная мебель. У противоположной от кровати стены горел камин, освещая мягким светом помещение. Все было готово к его приходу, а личные вещи покойного эрла Брентона вынесены. Толкнув небольшую дверь справа от камина, он обнаружил за ней большую дубовую бадью для купаний, заполненную горячей водой, над которой поднимался пар, в каменном выступе стены было выбито углубление в форме чаши, рядом стоял кувшин.
Отметив про себя расторопность слуг, разделся и погрузил свое уставшее тело в воду. Прикрыв глаза, он не переставал думать о своем положении, как почувствовал прикосновение рук на своих плечах. Обернувшись, он увидел Кару. Золотые волосы струились по спине, легкая ночная рубашка практически ничего не скрывала. Почувствовав желание, он выбрался из ванной и, обхватив девичью шею рукой, жадно припал к ее губам в желании погасить пламя, бушевавшее внутри. Ткань рубашки намокла от его влажного тела и, проводя ладонями, лаская, он чувствовал каждый изгиб нежного тела. Чуть оттолкнув его и соблазнительно изогнувшись, она стянула через голову платье, оставшись прикрытой только шелком своих волос. Не в силах больше сдерживать себя, он подхватил ее на руки и зайдя в спальню опустил на кровать. Прижимая своим телом, он покрывал поцелуями такое уже родное тело, но перед глазами вместо затуманенных страстью глаз Кары возникали другие. Объятые ужасом, со следами от слез. Пытаясь отбросить эти видения, он почувствовал как тело под ним напряглось. Проследив за взглядом Кары, он увидел Корнелию, застывшую в дверях.
Раздражение и усталость заговорили в нем. Подойдя к ней, ему невыносимо сильно захотелось оттащить ее за волосы обратно к себе и приставить стражу, как дерзко она разговаривала. Но внезапно он представил, что ей пришлось пережить за последнюю неделю и он почувствовал прилив жалости. Отец был очень важным человеком в ее жизни и, обнаружив его здесь, она вспыхнула в гневе. Черт возьми, здесь я хозяин положения и ей придется смириться с этим. Неожиданно для себя предложил ей сделку, но, подумав, решил для себя, что ему нетрудно исполнить пару капризов в обмен на устранение проблем с ней.
Позже, он лежал в объятиях Кары, без сна разглядывая потолок.
– Ты причинил ей много боли,Эрик,– тихий голос Кары отвлек его от мыслей.
– Не моя вина, что она постоянно пытается досадить мне и вывести из себя.
– Она еще очень молода, к тому же она потеряла всех своих близких, поверь мне, я была на ее месте. К тому же она очень красива, твоя жена, но даже будь она самой уродливой женщиной в королевстве, из-за ее приданного она лакомый кусочек для желающих поживиться и досадить тебе. Не упускай ее. Завоевав ее сердце, ты укрепишь свое положение здесь.
– О чем ты говоришь? Лишь тебя я хочу видеть рядом с собой. Договорной брак здесь ни при чем.
– Нам не суждено быть вместе и в глубине души ты это понимаешь. Твои слова о том, что ты сделаешь меня своей женой – это утешение твоей совести. Эта девочка может дать тебе все, что ты вожделеешь – семью, наследников, земли, титул.
– Ты отказываешься от меня, Кара? – приподнявшись, он пытливо посмотрел ей в глаза.
– Я твоя до последнего вздоха, Эрик. Я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал, за все те годы, что ты дарил мне себя, но я прошу подумать над моими словами. Только из-за того, что я чувствую к тебе, я хочу чтобы ты был счастлив.
Эрик уже давно спал, а на фоне окна виднелся тонкий женский силуэт, обхвативший себя руками и с тоской смотрящий в ночь.
Яркие лучи солнца пытались пробиться через прикрытые веки. Теплое весеннее утро разлилось теплом по всему телу, проникая под тонкое шерстянное платье. Чувству умиротворения в душе способствовали звуки пробегающего перед полусогнутыми ногами ручья. Мягкий ветерок коснулся моего лица и пробежался по волосам, свободно разметавшимся до самой земли. Приткнув подбородок в колени, я обхватила их руками.
Проведя какое-то время в таком положении на каменистой земле, я почувствовала, что мои ягодицы сами грозят превратиться в окаменелость.
Я ждала.
И ожидание это отзывалось приятной истомой в груди, а сердце начинало биться быстрее в предвкушении.
Поднявшись на ноги, я обула их в легкие кожаные башмаки. Выпрямившись, я ощутила как талию оплели руки и притянули к себе. Улыбнувшись, я развернулась в объятиях, чтобы заглянуть в глаза цвета весенней листвы.
Валр.
Чуть приподнявшись коснулась губами манящей озорной улыбки и почувствовала как в ответ его рот накрыл мой. Язык его неторопливо изучал и ласкал. Ладони, покоящиеся на талии, сползли ниже и сжались на ягодицах. Мои руки перемещались по его широким плечам, торсу, взметнулись к его пламенным волосам. Пальцами провела по только пробивающейся щетине. Голова как-будто затуманилась, внутри, внизу живота появилось тянущее чувство, образуя пустоту и требуя ее заполнить.
Не было произнесено ни единого слова. Это было лишним. В этот момент я до безумия хотела ощутить себя любимой, нужной, наполненной. Не заметив того, мы опустились в ручей. Ледянная вода после палящего солнца обожгла и продолжала колоть мелкими иголочками, добавляя остроты ощущениям.
Это была не первая наша встреча, тайком ото всех, но до этого момента мы ограничивались лишь поцелуями, сейчас же я решительно хотела дойти до конца. Дойти до конца с этим человеком. Почувствовать как это. Без боли и унижения. Возможно это мой последний шанс. Вчера утром посыльный принес весть, что лорд Эдингарднера уже на расстоянии дня пути. Вестнорд. Прошло уже полгода с нашей последней встречи.
Последующие два дня после той безумной ночи я старательно избегала его и почти не выходила из комнаты. Покидать крепость мне было запрещено, а в ее стенах прохаживаться не хотелось от слова совсем, дабы не ощущать на себе сочувствующие или любопытные взгляды. Дом обернулся тюрьмой.
Вестнорд объявился к концу второго дня.
Не теряя надежды, что этого не произойдет, я отшатнулась, увидев, как он неслышно прикрывает за собой двери. Оставшись стоять у проема он пристально смотрел на меня. Не выдержав, я опустила взгляд и рассматривала руки, соединенные перед собой.
– Смирение тебе к лицу,– сделал пару шагов вглубь комнаты, отчего я вмиг вскинула глаза, но он лишь подбросил поленьев в камин. Не оборачиваясь он продолжил : – Вернемся к нашему разговору? Желания? Просьбы? Капризы?
– Какой смысл исполнять прихоти пленницы?– я наконец нашла в себе силы поднять глаза и посмотреть на огромный силуэт.
– Я не монстр, каким ты меня представляешь, Корнелия,– развернувшись, он мрачно и испытывающе смотрел в мою сторону. – Именно ты – причина того, что произошло той ночью. Основная и единственная.
– Ты чудовище, захватчик, тиран! Я защищала свою честь и память об отце! Ты вторгся в мой дом!– выдохнув, я затравленно смотрела на уровне его груди, не в силах поднять взгляд выше.
– Я сочувствую твоей утрате, но сейчас это мой дом. Я получил его на законных основаниях.
– Само нахождение тебя и таких же как ты на территориях Пандаллы незаконно! – внутри боролись негодование и досада. Обещала же себе закрыть рот и не распалять его! И судя по выражению его лица эту тему затрагивать не стоило.
– Если бы ты не была такой ограниченной и зацикленной на себе, был бы смысл что-то тебе доказывать. Иногда выбор очевиден. Или смерть или борьба на выживание,– сжав угол каминной кладки, он усилием воли удерживал себя на месте.
– Ваш выбор уничтожил бесчисленное количество людей! Тропа под вашими ногами выложена смертью, болью и насилием!– голос мой дрожал и прерывался, накатило бессилие.
– Я появился на свет уже на Пандалле, к твоему сведению, и я больше тебя знаю о смерти и боли,– ему удалось вернуть самообладание и лишь напряженная поза выдавала его настрой.
Непонимающе уставилась на него, не зная как реагировать на последнюю его фразу. Трудно было представить ,что его вообще можно хоть как-то задеть,а уж тем более нанести обиду, настолько он казался властным, непреклонным и беспощадным. Но прозвучавшая в его голосе горечь ввела в смятение. Не раз пытавшаяся задеть или оскорбить его, я практически ничего о нем не знала.
– Я вижу, что разговор был затеян впустую,– снова в его голосе металл, холодный и надменный.-Эти комнаты остаются за тобой. Я найду себе место для ночлега, пока не подготовят новые. У тебя нет больше повода вламываться ко мне.
Все еще находясь в замешательстве, с запозданием уловив смысл последних слов, не удержавшись, скривилась. Из памяти ярко и четко возникли два разгоряченных тела, объятых страстью.
– Направишься к своей девке?– какого черта я опять открыла рот? Мне ли не плевать на то, где он и с кем он? Да пусть хоть весь замок с окрестностями в придачу совратит.
– Это ревность из уст моей жены?– слегка приподняв брови, он усмехнулся.
– Ни в коем случае. Тот факт, что мы женаты – это проклятие божье.
– Вот и я думаю, что это было бы странно и…– подбросив еще дно поленье в камин, он направился к выходу,– Неуместно.
– Подожди,– мой язык не переставал выкидывать сюрпризы. – Мы не закончили.
– Не закончили что? Спорить и сквернить мой народ? О нет, на сегодня я сыт этим.
– Насчет твоего предложения.
– Неужели? Продолжай.
– У меня три условия…– осеклась, увидев чуть приподнявшуюся бровь. – Просьбы,– набрав побольше воздуха, выдала на одном дыхании :– Первое. Я хочу свободы. Свободы передвижения. Я могла бы совершать недолгие прогулки за пределами этих стен. Я не смогу жить взаперти.
Нервно пройдясь по комнате, взглянула на него и, не дождавшись реакции, чуть осмелев, продолжила.
– Второе – наш брак останется формальностью, ты не прикоснешься ко мне как к женщине. И третье. До смерти отца я выполняла роль хозяйки Эдингарднера и взяла на себя все хозяйственные заботы. И я очень бы хотела оставить это как есть. По крайней мере мне будет чем заняться и я думаю, что не подведу.
Остановившись, я вглядывалась в его лицо, пытаясь угадать его решение.
Оперевшись спиной на прикрытую гобеленом стену, в раздумьях скрестил руки перед собой. Тишину нарушал лишь треск дерева в камине, пожираемого огнем. Что происходит у него в голове, пока он изнуряет меня молчанием? Быть может не таких "капризов" он ждал от глупой девчонки?
– Тебе удалось меня удивить,– его лишенный окраски голос настолько неожиданно прервал затянувшееся молчание, что я вздрогнула.
– Признаться, ожидал другого. Каких-нибудь побрякушек, безделиц и мелких дамских капризов. Ты можешь продолжать вести хозяйство при условии сотрудничества с Беннетом – моей правой рукой. Ты уже с ним знакома. Есть разумная мысль в том, что тебе будет чем занять себя. Насчет второго – я уже говорил на эту тему и с тех пор ничего не поменялось. Можешь спать спокойно,– на этом моменте во всем теле стало легко. Неужели так все просто?
– По поводу свободы твоих передвижений – я по-прежнему не доверяю тебе, к тому же на границах сейчас не совсем тихо, в окружении короля зреет переворот, а в королевстве передел земель. И твои лесные похождения помогут кому-то расширить свои границы. Поэтому я по-прежнему запрещаю пересекать тебе ворота. Все дело во времени и в том, насколько я смогу тебе верить. Это все?
Все еще не веря в сказанное им, я пребывала в небольшом ступоре. Несмотря на его запрет, все равно было очень странно слышать то, что в чем-то он согласен со мной. Даже свой отказ он потрудился аргументировать.
– Да. Я все поняла,– кажется я просто застыла на месте, пребывая в растерянности и смятении.
– В таком случае, мне пора,– бросив взгляд на темный провал окна, развернулся к дверям.
– Эмм…– тронулась в непонятном порыве. Уловив движение, Вестнорд обернулся.
– Спасибо…– мой тихий и взволнованный голос был едва различим, но он услышал.
На этот раз обескуражен был он. Не отвечая, он покинул комнату.
А через пару дней он уехал по призыву короля Уинфрида, для защиты короны, оставив вместо себя на управление гиганта Беннета, молчаливого и сурового воина. Если не считать его и небольшого отряда виконтов, оставленных в гарнизоне крепости, жизнь здесь продолжила обычный ход. Загруженная заботами и делами я не замечала как летит вокруг время, как разглаживаются в памяти все беды и несчастья. Чувствуя себя нужной, на своем месте, я наполнялась спокойствием и уверенностью в завтрешнем дне. Я продолжала Жить. И даже факт замужества уже не приводил в ужас.
Спустя пару месяцев я выпросила у Беннета небольшие прогулки с условием сопровождения одним из воинов. Моим сопровождающим стал Валр, сын сестры Беннета. Тот самый, что поймал меня на лестнице. Долгое время мне было одиноко, несмотря на многочисленное окружение. Среди барышень из знатных домов я чувствовала себя скованно и дискомфортно, мне была чужда их болтовня. Эби слегла с больной ногой и я с трудом убедила ее хоть на время позволить себе отдохнуть. Грэгори я не видела уже очень и очень давно – он отбыл вместе с новым лордом и его редкие короткие письма были для меня каждый раз радостным событием.
Валр стал моей отдушиной. С ним я чувствовала себя легко и непринужденно. Он рассказывал мне о нравах и традициях своего народа, шутил и отвлекал меня. Это было невинное общение двух ровесников. Но затем я все чаще ловила на себе его взгляды. Нежные, трепетные. Прикосновения как бы невзначай обрели другой характер. И я решилась коснуться его губ своими. Влажные, робкие и одновременно пылкие поцелуи тайком, украдкой. Лихорадочно-жаркие объятия. Чтобы не вызвать подозрений мы покидали замок по отдельности. В этом круговороте эмоций я не думала или старалась не думать о последствиях. Понимая, что будущее вместе для нас невозможно, я жила сегодняшним днем, настоящим мгновением. И сейчас, распаленная и опьяненная его ласками, я не чувствовала ледяных струй воды, обтекающих тело, прилипшей к телу одежды, отяжелевших влажных волос. Я горячо желала ощутить его, интуитивно прижалась бедрами, почувствовав под языком его стон.
Но вдруг резко все прекратилось. Неведомой силой его сорвало и отбросило о меня. Испуганно вскрикнув, я подскочила и увидела ЕГО.
Чудовище, что не раз являлось мне в кошмарах, заставлявших просыпаться в холодном липком поту. Вздыбленная шерсть, горящие даже при ярком солнечном свете глаза, дикий неистовый волчий оскал. В бешенстве зверь мотал немалых размеров хвостом, когти его нетерпеливо драли землю. В метре от него, склонившись лицом вниз, пытался встать на ноги Валр. Левый висок у него был окровавлен и кровавая дорожка пролегала через всю щеку. Самоотверженно дернувшись к нему, я натолкнулась на разъяренный оскал и рык.
– Уходи отсюда, Корнелия,– голос Валра звучал сдавленно, но решительно.– Беги!
Попятившись, не помня себя от страха, я побежала. Деревянные ноги совсем не хотели слушаться. Меня трясло с неимоверной силой. В голове билась одна мысль – надо найти помощь! И я бежала. Бежала, спотыкалась и падала. Казалось прошла целая вечность, прежде чем я добралась до края лесной чащи.