Mine üle audioraamatule
– По-моему, пословица звучит несколько иначе: ложка дегтя в бочке меда?
– Ну и пусть, – отмахнулась Она. – В данном случае мой вариант белее уместен. Ладно, – Она поспешила свернуть дискуссию, – давай не будем спорить. Я хочу показать тебе еще одно место. Пойдем, тут недалеко.
Они шли по узкой мощеной улице, плавно опускающейся вниз.
– Вон, смотри, – выкинула Она вперед руку. – Видишь? Там море.
В сгустившихся сумерках сложно было что-то разглядеть. Лишь мигающие отблески фонарей и повлажневший воздух с привкусом соли указывали на то, что там впереди бьются о берег пенные волны. Они были очень увлечены прогулкой и взбудоражены предвкушением скорой встречи с морем, поэтому не видели, как на противоположную сторону улицы вышла пожилая женщина.
Она тоже была в каком-то возбужденном состоянии и явно куда-то торопилась, хотя идти быстро получалось у нее плохо, она опиралась на трость. Старушка тоже с надеждой и радостью смотрела вперед, но не на море. Там за перекрестком стояла молодая женщина и махала ей рукой.
– Стой, мама, я сейчас сама к тебе подойду! – прокричала она, но ее голос потерялся в звуках ночного города.
Да и мать, видимо, не отличалась острым слухом, потому что пробормотала:
– Бегу, дочка, бегу! – и ступила на проезжую часть.
Через пару секунд прохожие вздрогнули от истошного визга тормозов и душераздирающего крика.
Хранитель и Она резко обернулись. Улыбки мгновенно исчезли с их лиц. Та сцена, что они наблюдали, вызывала шок и ужас. На дороге лежало в неестественной позе тело пожилой женщины, из-под которого растекалась лужа крови. Автомобиль, мчавшийся на огромной скорости, нашел свое пристанище у фонарного столба. И, видимо, его водитель чувствовал себя сейчас ничуть не лучше сбитого им пешехода. Девушка ползала на коленях вокруг матери и не плакала, а просто кричала, не человечески, по-звериному, дико, страшно.
Вокруг уже собралась толпа. Кто-то пытался чем-то помочь, как будто это было возможно. Кто-то вызывал скорую. Кто-то просто смотрел, а некоторые, к ужасу остальных, снимали происходящее на телефон. Вскоре раздались звуки сирен. На место происшествия спешили скорая и полиция.
– Вот, – сказала Она. – Вот она – жизнь во всей ее красе.
– Прости, – виновато ответил он. – Это моя ошибка. Тебе не следовало этого видеть. Я увлекся, не доглядел.
– Да при чем тут ты, – устало отмахнулась Она. – От этого никуда не уйти, не спрятаться.
Их воодушевленный, радостный настрой мгновенно улетучился. Все эмоции, все приятные впечатления этого чудесного дня были грубо и безжалостно перечеркнуты одним взмахом руки упрямой и неумолимой судьбы.
– Давай уйдем отсюда. Невыносимо на это смотреть. Унеси меня куда-нибудь, – грустно сказала Она.
*
Они сидели на берегу океана и молча всматривались в бескрайние просторы могучих бурлящих вод. Небо было ясным и освещало ночь огоньками искрящихся звезд. Луна налилась соком и свежим сочным апельсином нависала над землей. Волны о чем-то перешептывались у их ног, то ли между собой, то ли пытались донести что-то до приунывших своих гостей.
Здесь в эту минуту, в этом месте мир был прекрасен, безупречен и будто бы ласкался и заигрывал с Ней, подлизывался, пытаясь загладить свою вину, исправить оплошность.
– Ну ты-то чего загрустил? – легонько толкнула Она в бок своего опечаленного хранителя.
– Да права ты, конечно, во всем, – вздохнул он, бросив в воду камешек.
– В чем именно?
– Да во всем. Ну про ложку меда… Так и есть. Да и я-то хорош! Должен оберегать тебя, радовать, а сам…, – опустил он голову.
– Да ладно тебе. На тебя-то я как раз и не обижаюсь. Не будем больше об этом. Тем более ничего не исправить. Смотри, что покажу.
Она сменила наряд. Сейчас на ней красовалось короткое, широкое, развевающееся на ветру, цветастое платье. Она порывисто встала и… пошла по воде.
– Смотри, – крикнула Она. – Я гуляю по лунной дорожке! Всегда мечтала это сделать.
Сначала Она осторожно ступала по плавающим в воде бликам, потом побежала вперед к горизонту. Луна вела Ее, указывая путь. Соленые брызги целовали лицо, густой, пропитанный влагой ветер принимал ее в свои объятия. Океан бурлил вокруг, бормотал что-то, нашептывал. Она остановилась, ей показалось, что он говорит с Ней. Прислушалась. Да, ошибки не было. Она услышала его, поняла непостижимым образом, почувствовала. Это были слова любви, слова приветствия и признания. Но беседа их прервалась на самом интересном месте.
– Эй, ты где? Бросила меня? Возвращайся! – прокричали с берега.
– Он говорил со мной! – возбужденно тараторила Она. – Океан! Ты представляешь! Я всегда знала, что он живой! И я понимала его! Как бы тебе объяснить? Я почувствовала что-то родное. Как будто вернулась домой, туда, где меня любят и ждут…
– Я рад, что ты снова улыбаешься.
Ночная мгла посерела. Луна уступала место восходящему солнцу. Оно медленно выплывало из толщи воды, стряхивая с себя остатки сна, рассыпая их по пенным волнам яркими разноцветными бликами. Небо, по случаю встречи одетое в праздничный разноцветный наряд, протянуло ему навстречу свои руки, помогая выбраться из крепких океанских объятий.
– Это божественно. Он был прав. Этим можно любоваться вечно, – восхищенно прошептала Она.
Солнце поднялось высоко над водой. Небо утратило яркость окраски, вернув себе привычное голубое одеяние. И на пляже начали появляться люди. Рыбаки тянули лодки на берег, закидывали в них сети и снасти. Шумные веселые дети выбегали будто бы отовсюду один за другим. Ленивые расслабленные отдыхающие неспешно расстилали на мягком песке пляжные полотенца.
– Становится слишком оживленно, – констатировала Она. – Где люди, неизменно что-то случается. Не хочу стать свидетелем еще какого-нибудь несчастного случая. Не дай Бог, кто-то поранится, утонет, ребенок заплачет. Любая мелочь мне сейчас покажется катастрофой. Пойдем куда-нибудь еще.
*
Они стремительно взмыли в воздух. Их исчезновения никто и не заметил.
Птицы шарахались от них в разные стороны, испуганно вскрикивая. Не каждый день им приходилось сталкиваться с непонятными летающими сущностями. В облаках было уютно и тепло. Они ласково и бережно окутывали Ее мягким, легким одеялом, заботливо укрывая о внешнего мира. В этот момент Она испытывала благодарность к небу за его понимание и чуткость. Оно, как любящая мать, защищало и прятало ее ото всего, что могло бы навредить.
Но потом они спустились чуть ниже. Облака стали прозрачнее и вскоре рассеялись.
Внизу было что-то невероятное. Разноцветные горы чередовались с полосками песка. Марсианские, неземные пейзажи привлекли ее внимание. Когда Она заметила вырезанные в скалах барельефы и колонны, вырубленные из камня, то поняла, что это за место.
– Это же Петра и Вади-Рам!
– Верно, – согласился хранитель.
– Давай остановимся. Здесь необыкновенно красиво!
Это было абсолютной правдой. Причудливые горы поднимались и опускались, соединялись и трескались, образуя темные узкие проходы, манящие и пугающие. Ущелья и каньоны извивались между скал бесконечными лабиринтами. Краскам и оттенкам не было конца. Ни один художник не мог сравниться разноцветьем своих картин с пейзажем, что нарисовала здесь природа. Многовековой союз песка и камня, дружный и нерушимый, породил нечто потрясающее, кусочек другого мира, другой планеты. А может быть, это так и было. Кто-то подглядел за иными вселенными, позаимствовал сюжет, и впечатлившись и вдохновившись им, решил создать что-то подобное на земле?
Они нашли живописное местечко на одной горной вершине и опустились.
– Мне так и не удалось побывать здесь, хотя я очень хотела. Не успела. Проезжала как-то мимо, но сюда в сердце пустыни так и не попала.
– Ну вот, – обвел он рукой окрестности, – наслаждайся.
– Пустыня всегда манила меня, притягивала. Поистине магическое место. Что-то есть в нем особенное. Как будто попадаешь в другой мир.
Она на минуту замолчала, о чем-то задумавшись, потом сказала:
– Знаешь, мне сейчас пришла в голову мысль, что мир похож на матрешку. Вселенная, внутри нее спрятана земля, а внутри земли тоже есть свои отдельные миры. Вот, например, как этот. Или океан… Там ведь тоже целый мир. Неизвестный, загадочный. Пустыня и океан вызывают у меня трепет и восхищение. Я каждой клеточкой, каждой молекулой, или из чего я там сейчас состою, чувствую их мощь, силу, слышу дыхание и биение сердец. Интересно, у всех так?
– Не знаю, – хранитель пожал плечами.
И тут вдалеке между двух холмов они увидели людей. Парень с девушкой растерянно озирались по сторонам. Лица их были испуганными и расстроенными. Казалось, они не знают куда идти и что делать. Молодой человек взял свою подругу за руку и, видимо, пытался успокоить, потому что та готова была расплакаться.
– Они-то что здесь делают, вдвоем, без машины, без сопровождения? – удивилась Она.
– Наверное потерялись, – предположил хранитель. – Скорее всего туристы, отбились от группы.
Они подлетели поближе и убедились, что их догадки верны. Ребята были не только расстроены, но и обижены друг на друга, каждый обвинял партнера в случившемся.
– Мы должны им помочь. Я сейчас поднимусь повыше и посмотрю, где их группа. Скорее всего где-то поблизости.
– Нет, – остановил он Ее. – Мы не должны вмешиваться.
– Но почему? – удивленно спросила Она. – Они ведь могут окончательно заблудиться, погибнуть даже.
– Потому что у всех своя судьба. И мы с тобой не участники событий, а всего лишь наблюдатели. К тому же за нарушение правил нас могут наказать.
– Это как же? Не отправят же нас за это за черную стену? – Ее голос звучал возмущенно.
– Нет, конечно. Но есть и другие наказания.
– Что же, например?
– Нас могут разлучить. Тебе дадут другого хранителя, а мне – другого подопечного. А я очень бы этого не хотел, потому что люблю тебя.
– Я тоже, – грустно вздохнула Она. – Но вот видишь, даже в пустыне не укрыться от неприятностей.
– Не переживай. Их, наверняка, ищут. И к тому же о них есть кому позаботиться. Присмотрись.
Она взглянула повнимательней и различила рядом с парнем и девушкой две прозрачные фигуры, которые в этот момент казались совершенно беспомощными. Они вились вокруг, махали руками, что-то шептали на ухо, дергали подопечных за рукава, но все было бесполезно. Молодые люди были слепы и глухи к их призывам.
– Ничего, ничего, они справятся. Я же справлялся, – улыбнулся хранитель и обнял Ее за плечи. – Все будет хорошо. Я хотел бы показать тебе еще одно местечко. Уверен, тебе понравится.
– Ладно, поверю тебе на слово. Буду думать, что все закончится благополучно. Иначе с ума сойдешь. Ну, веди меня, мой капитан, – решительно настроилась Она на веселый лад.
*
– Ну, как тебе? – спросил он с довольным видом, когда они приземлились.
На первый взгляд это была обычная деревушка, где-то в российской глубинке, затерянная среди лесов и полей. Но Она сразу поняла, почему он привел ее именно сюда. Это было местечко из ее фантазий.
Она тут же вспомнила, как часто ловила себя на мысли, что хочет сбежать куда-нибудь от вездесущей, бессмысленной городской суеты, от шума машин, от гула людских голосов. Как хотелось порой забраться в самую глушь, найти затерянный островок спокойствия. И в мечтах он представлялся ей именно таким. То, что сейчас предстало Ее взору, и было точной и полной копией картинки из ее грез.
Вроде бы ничего особенного. Простые, небогатые, обычные домики, кирпичные и деревянные, без претензий и без прикрас. Но было в них что-то манящее, притягательное, то, что понимаешь не разумом, а сердцем. Веяло от них теплом и уютом. Пестрые занавесочки на маленьких окошках, цветочек в горшке на подоконнике, палисадник с ухоженными клумбами, кошка на крылечке, намывающая гостей, незапертая, приоткрытая дверь… Все будто ожидало твоего прихода, приглашало зайти и порождало уверенность, что тебе там будут рады и встретят как родного.
Сама ли по себе деревенька была милой и доброй или живописные пейзажи, среди которых она нашла себе приют, придавали этому месту особую привлекательность, сказать было сложно. Потому что не представлялось возможным отделить одно от другого, настолько все здесь было целостно и гармонично.
Домики кучковались на небольшой возвышенности, с которой открывался восхитительный вид на реку, с густыми кустистыми берегами, поросшими камышом, с желто-белыми островками кувшинок и лилий. Вода была спокойной и темной и плавно и размеренно текла по своему пути, огибая холмы и пригорки, то исчезая за поворотом, то появляясь вновь. Находка для художников и поэтов.
– Да, ты угадал. Я всегда мечтала уехать в какое-нибудь подобное место. Казалось, окажусь я здесь, и все проблемы исчезнут, улетучатся, не найдут меня, пойдут по моим следам и потеряются в глухих лесах или развеются ветром в поле.
– В этом есть доля истины, – согласился хранитель, – все здесь дышит покоем и умиротворением.
Они побрели в сторону леса по широкому пестрому лугу, источающему пряные ароматы трав и полевых цветов. Она на ходу срывала стебельки и плела себе венок.
– Смотри, – радостно воскликнула Она, примерив свое изделие.
– Тебе очень идет. Красиво, – улыбнулся он.
– А какой воздух, какой запах! – Она широко раскинула руки, закружилась, закрыв глаза и подставив лицо солнцу.
– Побудем здесь еще немного, – Она опустилась на траву и похлопала по земле, приглашая его присоединиться.
Они лежали в поле, разглядывая проплывающие над ними облака, слушая пение птиц, стрекот кузнечиков и шуршание мышей. Они молчали и не двигались, боясь нарушить окружающую их гармонию. Бабочки, осмелев, присаживались на Ее венок, жуки неторопливо проползали по ним, совсем рядом над ухом чирикал воробей.
– А что если остаться, не возвращаться? – вдруг сказала Она.
– Так нельзя. Нам не позволят, – серьезно ответил хранитель.
– Но как, как нам не позволят? Мы просто не вернемся и все? Да если захотим, нас даже не найдут. Сейчас мы здесь, а завтра там, – развивала Она свою мысль. – Признаться, такое существование нравится мне куда больше обычной жизни.
– Это временно, это исключение из правил. Тебе оказали доверие. Ты должна ценить это, – в его голосе слышалось осуждение.
– Ну а что будет, если я не вернусь? Вот позовут меня, а я не пойду! Не пойду и все!
– Тебе на позволят здесь остаться, – покачал он головой и сел. – Ты ведь слышала про призраков и привидений?
– Ну и что? А точно! – осенила Ее догадка. – Ведь если они существуют, то это значит, что остаться здесь все-таки можно!
– Можно, но вспомни, как еще их называют.
– Как? – не поняла она.
– Неупокоенные души. А почему, не задумывалась? – Она пожала плечами.
– Это те, кто по каким-то причинам задержался здесь, не захотел уйти. Но участь их незавидна. Они лишены всего. Им нет места ни там и ни здесь, болтаются неприкаянные где-то между. Может быть, они и рады бы вернуться, да только сделать это очень трудно.
– Но мы же тоже сейчас в некотором роде как они, – возразила Она.
– Нет, поверь, это совершенно другое. Ты все поймешь, когда тебя позовут.
– Как всегда, – разочарованно произнесла Она. – Ты не понимаешь, так надо… Почему? А потому что! Вот и весь ответ. Почему я сама не могу решать, что мне делать?
– Тебе не угодишь, – немного обиженно сказал он. – Какие люди все-таки неблагодарные существа. Стараешься, стараешься… А никто этого и не замечает…
– Эй, ты чего? – спохватилась Она. – Не обижайся, пожалуйста! Я все замечаю, ценю! Ну! – обняла его за плечи и погладила по руке.
Хранитель в ответ улыбнулся.
– Не могу на тебя злиться. Люблю сильно.
– А все такие как ты? – полюбопытствовала Она. – Все так же любят своих подопечных?
– Не знаю, наверное, нет. Некоторых сложно любить. Наша задача прежде всего состоит в том, чтобы оберегать и направлять. А любить в общем-то мы не обязаны, – рассуждал он.
– Да и хранители разные бывают. Есть и безответственные, невнимательные. Им и клиенты достаются соответствующие. Некоторым и помогать не захочешь.
– Ну если так, тогда я тебя никуда не отпущу, – засмеялась Она. – Я тебя тоже люблю.
– Рад это слышать.
– Пойдем в деревню. Будем заглядывать в окна. Так интересно, как там люди живут, – предложила Она.
– Это не очень хорошая идея. Там почти в каждом дворе – собака, в доме – кошка. Животные чувствуют такие вещи. Мы можем всех напугать.
– Ну вот опять ты ворчишь, – Ее голос стал капризным. – Мы же тихонечко, незаметно.
И не дожидаясь одобрения, Она встала и потянула его за собой. Он лишь обреченно вздохнул и позволил впутать себя в авантюру.
Собаки, и правда, почуяв что-то странное и неизвестное, залаяли, заскулили, кто-то даже завыл.
– Ну что я тебе говорил. Всю деревню переполошили.
– Да ладно, – отмахнулась Она. – сейчас попривыкнут, поймут, что мы безопасны, и успокоятся. Звери в некоторых вопросах разбираются лучше, чем люди. Я животных люблю. Они это почувствуют.
Она подошла к забору. Сидящий на цепи пес, зарычал, но попятился.
– Не бойся, маленький, – ласково проворковала Она. – Мы не сделаем ничего плохого. Тише, мой хороший, тише.
Собака, и правда, замолчала, но особой радости незваным гостям не выказала, а, поджав хвост, скрылась в будке.
– Ну, что я говорила, – победоносно воскликнула Она.
Кое-кто из людей тоже успел к тому времени успокоить своих охранников, и вскоре на улице воцарился привычный для этого времени суток покой.
А вот кошки вели себя совсем не так, как собаки, не шумели и не привлекали внимания. Некоторые злобно шипели, изогнув спину, другие, окинув их неприветливым, презрительным взглядом, продолжали заниматься своими делами, посчитав, видимо, что непрошеные гости их интереса не заслуживают. А два игривых котенка-подростка и вовсе увязались за непонятной парочкой, с любопытством, но и с опаской наблюдая за необычным явлением.
– Ну прямо как дети, – с умилением сказал хранитель. – И страшно, и интересно, и нельзя, и хочется.
– А я говорила, что никакой катастрофы не случится, если мы тут немного погуляем. А ты – собаки, кошки, все напугаются! А видишь, некоторые даже не прочь познакомиться поближе.
– Ну ладно, ладно. Сдаюсь, – шутливо поднял он вверх руки. – Права, права.
Они засмеялись, повеселели. И приступили к намеченному занятию. И стали очень похожи на своих усатых сопровождающих.
Они перемещались от одного дома к другому, заглядывая в окна и прислушиваясь к звукам и голосам человеческого жилища. Жизнь шла своим чередом. Женщины готовили ужин, хлопотали на кухне, старушка, нацепив на нос толстые очки, вязала что-то длинное и бесконечное, что-то вещал из своего угла старый телевизор, мужчина читал газету, девочка тыкала пальцами в телефон… Муж сидел в ожидании, когда жена накроет на стол. Все как у всех, все как обычно, тихо, ровно, размеренно… И была в этом какая-то особая прелесть. Да, здесь веяло покоем, умиротворением.
– Стоп! – вдруг сказала Она, когда они уже собирались переместиться к следующему домику.
– Здесь что-то не так, – ее взгляд стал более внимательным и настороженным.
– Что не так? – удивился он. – Обычная семья, ужинать собираются.
– Нет, – помотала Она головой. – Присмотрись. У нее руки дрожат. А лицо какое!
Он вынужден был согласиться. Женщина выглядела странно, сосредоточенной и отстраненной одновременно. Какой-то затравленный взгляд, сжатые губы. Она была напряжена и то ли испугана, то ли расстроена. Лица мужчины видно не было, он сидел к ним спиной, время от времени нервно передергивая широкими плечами.
– Зайдем, – предложила Она. – Я хочу понять в чем тут дело.
– Не стоит, – попытался он ее отговорить. – Пойдем, ну мало ли что тут произошло, поссорились или неприятности какие. Зачем нам об этом знать?
– Нет, что-то не так.
Она крепко схватила его за руку и потянула за собой. Они, просочившись сквозь стены, в одно мгновение оказались внутри помещения.
Мужчина быстро опрокинул рюмку водки, крякнул, занюхал рукавом и рявкнул:
– Где закуска? Я что просить должен?!
– Ой, сейчас, сейчас, несу уже, – залепетала женщина.
– Дура безмозглая! – кинул он вслед. – Долго я буду ждать? – через секунду еще громче заорал он, хотя видел, что жена уже ставит на стол банку селедки и тарелку с овощами.
Он выпил еще, громко хрустнул огурцом и придвинул к себе тарелку борща. А женщина осталась стоять возле стола, застыв в покорной позе прислуги.
Прихлебывая и причмокивая, он отправил в рот несколько ложек супа. А потом вдруг резко отшвырнул от себя тарелку, отчего ее содержимое разлетелось в разные стороны.
Женщина вздрогнула, сжалась, сгорбилась.
– Борщ уже остыл! – гаркнул он. – Дура! Не знаешь разве, сначала закуску подавать надо, потом горячее. Чего застыла? Убирать это кто будет? Я что ли?
– Так ты же и не поел, – испуганно пролепетала она. – Давай я подогрею.
– Не надо. Накормила уже, – ехидно и зло ответил он.
Женщина принялась собирать с пола осколки посуды. Плечи ее задрожали, из глаз полились слезы.
– Ты что? – заорал он. – Реветь вздумала?! Обиженную из себя строить?! Как будто я не прав!
За дверью, стиснув кулачки, стоял мальчик лет шести-семи. Он часто заморгал, стараясь не расплакаться, потом резко сорвался с места и подбежал к отцу.
– Не обижай маму, – крикнул он ему в лицо.
– Это еще что такое? – удивленно возмутился мужик. – А ну пошел отсюда! Не вмешивайся во взрослые разговоры!
Он несильно толкнул мальчика здоровенной пятерней в грудь, но тому этого оказалось достаточно, чтобы потерять равновесие. Ребенок зашатался, попятился и упал.
– Не смей трогать ребенка! – крикнула мать и замахнулась на мужа полотенцем.
– Ах ты, дрянь! – разъярился тот. – Ну я тебе щас! Щас я вам дам!
Он занес вверх руку и с размаху ударил жену по лицу.
– Нет, папа, не надо, – сквозь слезы закричал мальчик. Женщина, схватившись за покрасневшую щеку, тихо заскулила.
– Да идите вы, – мужик сорвался с места и выскочил из дома.
Женщина тут же вытерла слезы и кинулась к ребенку.
– Тише, сыночек, не плачь. Ну-ну, не сильно ударился. Где болит? – обеспокоенно осматривала она свое чадо.
– Я не ударился. Тут болит, – он стукнул себя маленьким кулачком в грудь. – Почему он такой? – он обхватил шею матери руками. – Он нас не любит! Почему?
– Ничего, сынок. Не плачь только. Он устает сильно на работе, вот и нервничает, – гладила она мальчика по голове.
Они сидели в обнимку, слегка раскачиваясь, убаюкивая и успокаивая друг друга.
Хранитель схватил Ее за руку и силой вытащил из дома.
– Это ужасно! – охрипшим голосом сказала она и смахнула с лица слезу.
– А я говорил, что ничего хорошего из этого не выйдет.
– Ну сейчас я ему покажу! – грозно сказала Она. – Будет знать, как женщин и детей обижать!
– Эй, не смей! – схватил он ее за руку, но не удержал.
Она в один миг догнала пошатывающуюся мужскую фигуру и, отвесив ей хорошего пинка, злобно прошипела прямо в ухо:
– Не смей жену обижать!
– А-а-а! – заорал мужик, испуганно озираясь по сторонам. – Вот черт! Что это было?!
Не обнаружив поблизости человеческого присутствия, он затрясся, забормотал что-то нечленораздельное и, вытерев холодный пот со лба, рванул с места, только пятки сверкали.
– Так-то, будешь знать! – погрозила Она ему вслед кулачком.
Но тут в темноте Она различила какое-то черное облако, движущееся прямо на нее. Пятно стремительно приближалось, принимая очертания мужской фигуры.
– А ты что здесь делаешь? – усмехнулся незнакомец и схватил ее за руку.
Его прикосновение было ледяным, обжигающим. И в этот момент Ее накрыло волной необъяснимого ужаса. Она хотела что-то сказать, но не могла. Но на помощь ей уже пришел хранитель.
– Отпусти ее, – строго приказал он.
– А, понял, и ты здесь. Рад встречи, – шутливо поклонился он, но руку отпустил.
– Ты, кажется, шел за ним. Вот и иди. А Ее не трожь.
– Да что мне он. Не он, так другого найду. Таких подлецов полно. А вот такую красавицу заполучить куда приятней! – незнакомец улыбнулся, но от этого Ей стало жутко.
Холодок пробежал по спине. Несмотря на то, что улыбка была ослепительной, белоснежной, походила она больше на звериный хищный оскал.
– Даже не мечтай, – хранитель вышел вперед, заслонив ее собой. – Иди по своим делам. Мы же не будем ссориться?
– Все, все, – засмеялся незнакомец, – ухожу. Да я просто пошутил, – поднял он вверх руки и отступил в темноту.
– Кто это был? – спросила Она.
– А ты разве не догадалась.
– Да? – Она на секунду о чем-то задумалась. – Постой здесь. Я сейчас. Только спрошу у него кое-что, – бросила она на ходу и поспешила догнать удаляющееся черное пятно.
– Да куда же ты? Вот неугомонная! – крикнул вслед хранитель. – Не связывайся с ним, – и последовал за подопечной.
Она между тем уже оказалась возле незнакомца.
– Постой. Ты ведь оттуда? Из-за черной стены? – он кивнул.
– Скажи, а что там? Что за черной стеной?
– Что, любопытно? Пойдем со мной, сама посмотришь, – засмеялся он и опять схватил Ее за запястье.
Она вновь испытала неподдающийся объяснению ужас, но только на этот раз он был во сто крат сильнее. В глазах незнакомца зажглись красные огоньки, он перестал улыбаться и серьезно сказал:
– Конец. Там конец.
– Конец чего? – с трудом смогла произнести Она.
– Всего.
Он отпустил ее руку и отвел взгляд в сторону.
– Лучше тебе об этом не знать. Несмотря на то, что я оттуда, я бы не хотел тебя там видеть. Это было бы очень печально и грустно даже для меня. Иди, дружок твой тебя заждался, – кивнул он в сторону стоящего поодаль хранителя, готового в любую секунду прийти на помощь. Потом опять жутко засмеялся и растворился в ночи.
*
Они спустились к реке и побрели вдоль берега. Хранитель был не доволен Ее поведением и не скрывал этого.
– Хватит делать всякие глупости! Я же объяснял, мы не должны ни во что вмешиваться.
– Ну ладно, не бурчи. Мужика этого надо было проучить. Может быть, ему пойдет это на пользу. И этот из-за черной стены потеряет к нему интерес.
– А к нему-то ты зачем полезла?! Это уж вообще верх безумия! – продолжал негодовать он.
– Я просто спросила. Что здесь такого?
– Поражаюсь я твоему безрассудству! – всплеснул он руками.
– Что значит конец? Он сказал, там конец всего.
– А то и значит. Когда преступника приговаривают к смерти, у него все же остается надежда на помилование, на смягчение наказания, даже когда его ведут на казнь, он все же может утешать себя мыслью, что это не конец, что душа его не умрет. Так вот, там такой надежды нет.
Они шли какое-то время молча. Ночь была тихой, безлунной. Ветер о чем-то шептался с камышами, река, натянув на себя одеяло тумана, погрузилась в сон.
– Ну что, понравилось тебе здесь? – спросил хранитель.
Она ответила не сразу. Огляделась по сторонам, тяжело вздохнула.
– Как гнилое яблоко.
– Что? – не понял он.
– Мир, говорю, как яблоко, снаружи сочное, румяное, так и хочется съесть, а откусишь, а там червяк. За прекрасной безупречной картинкой непременно обнаружится какая-то червоточина. Смотришь, тишина, красота, покой… А отдернешь занавесочку, заглянешь в щелку, а оттуда гнилью и плесенью на тебя повеет…
– Ты драматизируешь. Не стоит из-за одного пьяницы делать такие выводы.
– Да так везде, – отмахнулась Она. – Нет на земле места, не знающего слез. Ошибся Он, полагая, что я примирюсь с порядком вещей. Хоть я и благодарна Ему за отпуск, все же на этот раз Он был не прав.
Возразить на это ему было нечего. Оба вздохнули и продолжили путь. Пройдя немного, Она вдруг остановилась.
– Давай вернемся. Погуляли и хватит. Здесь надо быть слепым и глухим, чтобы не замечать слез и горя. Трудно любоваться красотой, когда рядом боль и страдание.
– Ты что правда хочешь вернуться? – Ее решение было очень неожиданным.
– Да.
– Но мы не можем. Нас позовут, когда будет нужно.
– Когда?
– Когда Он решит. Он редко ошибается. Зря ты ему не доверяешь.
– Так давно уже гуляем. Может, Он вообще про нас забыл? – невесело предположила Она.
– Нет, – решительно отверг он такую мысль. – Будь уверена, нас позовут. А пока не думай о плохом и несмотря ни на что наслаждайся отдыхом. Это приказ! – приняв притворно строгий вид погрозил он ей. – Это не обсуждается! Так что покоритесь, сударыня, и следуйте за мной.
Выражение его лица при этом было очень комичным. Ему удалось ее развеселить.
– Слушаюсь командир, – с трудом сдерживая смех, встала Она по стойке смирно. – Приказывайте!
*
– Ух ты! – воскликнула Она. – Класс! Аж дух захватывает!
Они стояли на обрывистом скалистом берегу. Внизу морские волны яростно и безрассудно бросались на камни то ли в порыве гнева и злости, то ли в остром приступе горячей безудержной страсти. Сложно было понять, что там происходит, что между ними, между двумя неукротимыми стихиями, между водой и сушей, любовь ли, борьба? Но этот вечный диалог, эта нерушимая связь у стороннего наблюдателя неизменно вызывали трепет и восторг.
– Ты чувствуешь? – зажмурившись, подставив лицо соленым брызгам, спросила Она.
– Что именно?
– Запах. Чувствуешь, чем пахнет?
– Морем, – ответил он, но Она покачала головой.
– Свободой. Это запах свободы. Если и есть на земле место, где человек может ощутить это пьянящее, пусть и иллюзорное чувство, то оно здесь.
Внезапный сильный порыв ветра чуть не сбил их с ног.
– Да, да! – прокричала она, раскинув руки, распугав при этом дремавших на берегу нахохлившихся чаек.
Она не стала сопротивляться, расслабилась и отдалась подхватившему Ее воздушному потоку. Его объятия были крепкими и страстными. Он закружил ее в своем неистовом танце, подбрасывал и ловил, отпускал и притягивал вновь. Горячее танго, фламенко, вот на что это было похоже.
– Эй, – донесся до Нее голос с земли. – Не улетай слишком далеко.
Замученная, зацелованная, заласканная неукротимым, порывистым морским ветром, накружившись, наплясавшись с ним допьяна, Она, наконец, вернулась на сушу.
– Вижу, ты насытилась, – окинув ее оценивающим взглядом, удовлетворенно сказал хранитель.
– Да, – слегка уставшим голосом ответила Она. – Глоток свободы… Что может быть лучше?!
– А взгляни-ка вокруг. Разве это не достойно твоего внимания?
– О Боже, – всплеснула Она руками. – Это же маяк!
Маяк возвышался на крутом берегу, мысом врезающимся в море. Будто суша стремилась проложить себе здесь дорогу сквозь водные просторы, смело шагая навстречу волнам и ветрам.
Землю застилал мягкий пушистый ковер из цветов и травы, чьи краски были так сочны и ярки, как будто художник только что положил их на холст, и они, не успев высохнуть, еще не утратили своей первозданной свежести.
Пара низкорослых деревьев в окружении кустарников пригнулась к почве, пытаясь укрыться от вездесущего ветра. Небольшой домик, выкрашенный в тон маяка белым и красным, огородик с ухоженными грядками и клумбами, двор с беседкой и качелями.