Mine üle audioraamatule
У опушки леса, на берегу быстрой реки, жили дед да баба. Никого и ничего у них не было, только одна корова. Дед ночами сказки сказывал, да песни пел. Бабушка шкуры звериные разминала, да деда слушала. И так эти сказки плавно текли, что с высоких камней чуткая кабарга прибегала слушать. Один раз кабарга и днем не удержалась. Спустилась к шалашу, а там казан с молоком стоял. Кабарга половину казана и выпила. Вернулась старуха домой: «Шестьдесят лет в этом шалаше живу, а воров не видывала». От стыда кабарга поднялась на скалы. Но молоко ей так понравилось, что она стала ходить к шалашу каждый день.
Рассердились старики, казан на колья повесили, высоко над землей. Наутро прибежала кабарга, а казан-то высоко. Стукнула кабарга копытами по казану – казан покачнулся, да и выплеснулось молоко кабарге на спину. Сколько кабарга о камни не терлась, по земле не каталась, белые пятна не стирались. Стыдясь этой отметины, кабарга и теперь к серым камням жмется. И только по ночам выходит она еду поискать. Стыдно ей днем зверям показываться. Еще воровкой обзовут. До сих пор прячется.
Есть популярная легенда о бора-кенгуру. На земле темнокожих было время, когда ночь, как черное облако, окутывала мир темнотой, закрывая свет луны и звезд. Бора-кенгуру любил ночью есть и был недоволен этой темнотой. Поэтому, будучи великим виринуном, он решил положить этому конец. Он свернул темноту, как ковер, и оставил ее лежать на краю мира. После этого звезды светили всегда, а иногда появлялась и луна.
Он был очень доволен тем, что теперь все видел ночью и мог есть и ходить куда вздумается на своих четырех ногах. В те времена Бора ходил на четырех ногах, как собака.
Однажды ночью он увидел впереди огни и услышал звуки песен. Ему было интересно узнать, что это такое. Он подкрался поближе к тому месту, где горели огни, и наконец увидел вереницу причудливо разрисованных фигур, выходящих из темноты и медленно вступающих в освещенный огнем круг. Здесь они кружились в танце, убыстряя свои шаги по мере того, как громче и громче звучали голоса, быстрее и быстрее стучали бумеранги.
Наконец, прокричав: «Ух! ух! ух!» – голоса замолкли. Звуки бумерангов замерли, танцы кончились, и люди исчезли в кустарниках. Затем в костры подбросили дров, застучали бумеранги, загремели свернутые шкуры опоссумов и запел хор женщин. Тогда из темноты снова показалась длинная цепь разрисованных мужчин, и все началось сначала.
Наблюдая все это, Бора сам почувствовал сильное желание танцевать. Он поднялся на задние лапы и, опираясь на хвост, начал прыгать позади круга людей. Пение прекратилось, женщины закричали в испуге, указывая на Бору. Мужчины оглянулись и увидели стоящего на задних лапах кенгуру, который с удивлением и ужасом смотрел на кричащих женщин.
Все говорили, казалось, одновременно. Одни кричали: «Убить его», другие: «Нет, посмотрим, как он танцует».
Женщинам велели снова бить в шкуры из опоссума и петь, а мужчины начали танцевать. За ними шел Бора, пытаясь им подражать.
Темнокожие обернулись, чтобы посмотреть на него. Он показался им таким смешным, что их гнев быстро сменился смехом. Они долго и громко смеялись, когда Бора с застенчивым видом торжественно выступал и прыгал, балансируя хвостом, оставлявшим змеевидный след. Вскоре, оставив кенгуру одного, мужчины ушли.
Прошло довольно много времени, но, наконец, мужчины вернулись. Выглядели они очень странно. Сзади к их поясам были привязаны хвосты, грубо сплетенные из травы. Они прыгали по кругу, как Бора, а их длинные хвосты покачивались сзади. Руки они держали так же, как кенгуру свои передние лапы.
Женщины едва-едва пели, когда эти странные существа танцевали перед ними.
Когда мужчины остановились, старый виринун сказал:
– Этот Бора пришел к нам на танцы непрошеным, хотя не имел права делать этого. Но мы его не убьем, так как он показал нам новый танец. Его род теперь будет ходить так, как сегодня ночью он танцевал, подражая нашим мужчинам. Его передние лапы станут как руки, а хвост будет служить ему для равновесия. Но перед тем как отпустить его, мы сделаем его одним из нас. Он и его род станут нашими братьями и будут молчать, если увидят наши священные обряды.
Уведя Бору в кусты, они выбили ему клыки. Даены говорят, что род Боры уже не имеет этих зубов.
С тех пор на священных корробори люди рода Боры привязывают фальшивые хвосты и танцуют танец кенгуру так же, как в то время, когда Бора был заколдован и шел на двух ногах. С этого времени все кенгуру должны были ходить так же.
Вот каким образом кенгуру научились прыгать так, как они делают это теперь.
Бытует легенда о том, как у кенгуру появилась сумка на животе.
Жила на свете мама-кенгуру, и был у нее шустрый сын-кенгуренок. Стоило матери отвернуться пощипать травы, как малыш убегал поиграть, и ей приходилось подолгу искать его среди зарослей.
Однажды кенгуру оставила сына в приметном месте, а сама решила полакомиться сочной зеленью. Трава была вкусная, и мать-кенгуру с удовольствием ее щипала.
Вдруг видит – через поляну бредет старый-престарый вомбат. Медленно бредет через поляну и разговаривает сам с собой – жалуется на немощь, на то, что никому теперь не нужен и что всем безразлично, жив он или умер.
Сердобольная кенгуру спросила старика вомбата, не может ли она чем-либо ему помочь.
Вомбат попросил проводить его к зарослям сочной и сладкой травы.
Кенгуру в несколько прыжков приблизилась к нему, слепой старик вомбат ухватился за ее хвост и пошел следом. Она подвела его к сочной траве и помчалась к своему детенышу. Но кенгуренка на месте не оказалось.
Много времени потратила мать-кенгуру на поиски сына, а когда, наконец, нашла его, подхватила передними лапами и поскакала на поляну, где старый вомбат крепко спал после обильной еды.
И тут мать-кенгуру заметила, что из буша крадучись выходит охотник и держит наготове копье – сейчас метнет его в спящего вомбата. Бросила кенгуру сына в кусты и поскакала еще быстрее.
Охотник заметил кенгуру и поспешно скрылся в буше – для людей его племени кенгуру была священным животным, он не смел убить ее.
Как только опасность миновала, кенгуру направилась к вомбату, но его уже не было на поляне.
Старик вомбат был вовсе не вомбатом, а духом, который принял такое обличье, чтобы узнать, кто из живых существ самое доброе и отзывчивое.
Дух был добрый и подумал, что не худо бы отблагодарить мать-кенгуру за то, что она пыталась спасти его от смерти, когда охотник намеревался метнуть в него копье. Ведь она рисковала жизнью!
И тут добрый дух увидел сумку, которая лежала неподалеку и была сплетена духами из трав. Он вспомнил о непоседливом кенгуренке и о том, сколько хлопот доставляет малыш своей заботливой матери, и тут же поручил одному из своих сыновей разыскать мать-кенгуру, отдать ей сумку и сказать, чтобы она привязала ее к животу, да покрепче.
Сын доброго духа все так и сделал. И мать-кенгуру послушно выполнила наказ духа. Она привязала сумку лианой и в тот же миг почувствовала, как сумка приросла к животу, стала частью ее тела и покрылась снаружи и изнутри шерстью.
Мать-кенгуру поняла, какой ценный подарок она получила от доброго духа, и тут же начала обучать своего детеныша пользоваться новой уютной колыбелью – спать и играть в покрытом мехом убежище.
Когда кенгуренок подрос и окреп, он научился выпрыгивать из сумки и заскакивать в нее головой вперед. А мать делала сумку то больше, то меньше. Теперь детеныш всегда был вместе с матерью.
А когда враги начинали преследовать кенгуру, она мчалась к бушу гигантскими прыжками, выхватывала передними лапами кенгуренка из сумки и бросала его в чащобу, подальше от себя. А сама мчалась дальше и уводила за собой преследователей, чтобы спасти малыша. О замечательном подарке доброго духа вскоре узнали родственники кенгуру, а потом и другие животные: воллэби, крысиные кенгуру, вомбаты, опоссумы, коалы и даже ехидны.
Кенгуру упросила доброго духа дать животным сумки, в которых они могли бы выращивать и воспитывать своих детей. А он попросил духов травы соткать сумки для всех больших и малых родственников матери-кенгуру, а потом и для других животных.
С тех пор так и повелось: когда родятся детеныши, животным женского пола их матери дарят сумки, без которых никто из них на австралийской земле обойтись уже не может.
Лошади часто являлись героями мифов и легенд различных народов мира.
В мифологии рог единорога имеет волшебные свойства – исцеляет больных, воскрешает умерших.
Единорог упоминается в Библии и Талмуде. Следы мифа о единороге находят в мифологии шумеров, в мифологиях Древнего Китая и Древней Индии.
Еще один популярный мифологический персонаж – кентавр, у которого верхняя часть туловища имеет облик мужчины, а нижняя – коня, который встречается еще в античных легендах.
Другой мифический персонаж – Посейдон, бог лошадей. Он покровительствует конному спорту.
Потомок Посейдона и Медузы, крылатый конь Пегас выскочил из тела Медузы в тот момент, когда Персей отрубил ей голову. Но в другом варианте рождения Пегаса, он появился из упавшей на землю крови Медузы. Пегас, неутомимый скакун, проносится по воздуху неуловимо, как ветер.
Кочевые народы с древнейших времен в великом множестве изображали своих самых преданных и верных друзей – коней. Придавая им различные мифологические и сказочные свойства, они считали их священными животными. Изображения коней находят на золотых изделиях скифо-сакских времен, на многочисленных рисунках (петроглифах), выбитых на скалах по всей территории Казахстана и за его далекими пределами.
Поскольку жизнь кочевников непосредственно связана с лошадьми, разумеется, не обошлось без того, чтобы они не оказались персонажами мифов, сказок, легенд и эпических поэм. Фантастический образ крылатых коней, представления о волшебных крылатых существах возникли еще в древние времена.
Казахи наивно полагали, что под лопатками аргамаков спрятаны невидимые глазам маленькие крылья. Когда рождается тулпар, чтобы не повредить ему эти самые крылья, необходимо вынуть жеребенка, вспоров брюхо кобылицы. Разумеется, кобылица умрет, но жертва эта – ради несравненной быстроты коня. Будущие крылатые кони – тулпары (в греческой мифологии – пегасы) должны были родиться именно так, как это описано в героических поэмах о знаменитых батырах и их конях. Наличие у тулпаров крыльев говорит об их принадлежности к Верхнему миру.
В некоторых сказках крылатые кони могут быть связаны с небесными пери. Как представители другого, Верхнего, а не Срединного мира, крылатые кони обладают многими волшебными свойствами. Конь дает батыру, главному герою сказки, волосок из своего хвоста или гривы и исчезает, а тот может вызвать его мгновенно, если сожжет этот волосок. Причем герой может сжечь этот волосок в нужный момент. Такое их волшебное свойство можно сравнить с волшебством птицы Самурык. Герой может поджечь небольшое перышко из ее оперения, и тогда птица примчится на помощь.
Мгновенно исчезать или мгновенно появляться из неизвестности – это их свойство говорит о том, что крылатые кони способны путешествовать из своего мира в иные миры. Человек этого сделать не может. И тут появляются его помощники.
Благодаря своей волшебной силе крылатые кони умеют менять облик, превращаясь в других животных.
В древнем эпосе волшебный конь, предназначенный для батыра, пока тот не вырастет, находится среди простых лошадей в табуне в виде невзрачного, худого и немощного конька, покрытого язвами и какой-то грязной попоной. А когда батыр наконец-то вырастает, тут и конь его преображается, показывая свой истинный облик.
Как существа Верхнего мира крылатые кони служат человеку, делают ему только добро, всячески помогают и выручают, подсказывают и советуют. Они возносят своего хозяина на небеса, погружаются вместе с ним в подземный мир, выручают из различных передряг. Как и в жизни, сказочный конь всегда рядом с кочевником, всегда готов оказать ему услугу.
У казахов есть поверье: когда рождается батыр, вместе с ним рождается его конь. А если верить мифологическим представлениям, то такой конь прилетает к батыру с небес, из Верхнего мира.
И поскольку у кочевых народов конь – главный помощник в нелегкой походной жизни, то после смерти хозяина по тенгрианскому обычаю вместе с ним хоронили и коня. Об этом свидетельствуют многочисленные захоронения, в которых рядом с телами людей находят останки лошадей. Конь, который появился на свет вместе с батыром, и на тот свет должен уйти вместе с ним.
С развитием религиозных представлений несколько изменялся и образ животных в фольклоре. У кочевых бедуинов есть миф о том, что Мухаммед пайгамбар (пророк) был доставлен на небеса к престолу Аллаха крылатым конем по имени Бурак, причем верхняя часть у этого коня была человеческой, а туловище лошадиное, но только с крыльями. Это несколько видоизмененный образ крылатого коня: знакомый нам кентавр, но уже с крыльями, и обитает он на небе. Поэтому в мусульманском варианте под лопатками у Бурака растут крылья, голова у него человека, туловище коня. Такое существо иногда изображается с раздвоенными копытами.
Если кони, живущие в Верхнем мире, обладают свойствами птиц, то кони Нижнего мира должны обладать свойствами подземных обитателей. У них тела или хвосты змеиные.
В трех загадочных мирах встречаем различных коней: в Верхнем мире – это крылатый тулпар, в Среднем – это привычный для нас степной конь, в Нижнем – конь подземного царства, половина туловища которого змеиная.
И в каждом из этих миров конь является другом и помощником человека.
Галлы чтили коня – самое благородное животное. В бою он несет на себе всадника, удесятеряя его силу. Между человеком и животным возникает теснейшая связь – они понимают и дополняют друг друга, как бы сливаясь воедино. Его стилизованное изображение, иногда увенчанное птицей, нередко встречается на монетах. А порой его изображают с человеческой головой. Такой кентавр отлично символизирует тесную связь между животным и его хозяином.
Кроме того, лошадь – мифологическое животное, везущее солнечную колесницу в дневное время суток. Таким образом, лошадь приобщается к культу Солнца, и ее изображение проносят на носилках во время некоторых праздников.
Существует легенда о «Небесных конях Ферганы». В 104 году до н. э. 60-тысячная китайская конница была отправлена в Давань по приказу императора из династии Тан Ву-Ди. Причиной для начала войны послужили аргамаки – «небесные кони Ферганы» как их называют во всех источниках. Эти кони обладали огромной мощностью и выносливостью, а так же «потели кровью», что для китайцев стало признаком их божественного происхождения. Они считали их «небесными конями», на которых можно доскакать до «страны бессмертия». Особенно жаждал получить небесных коней китайский император Ву-ди, искавший способ стать бессмертным. «Небесные кони» стали объектом поклонения в Китае, даже поэты слагали о них оды. Однако секрет необычайности аргамаков и их свойство «потеть кровью» заключалось в том, что их кожу поедали паразиты, что и вызывало столь необычный эффект.
После поражения в 104 году до н. э. китайцы вновь напали на Давань, но в этот раз ферганцам пришлось пойти на компромисс: они обязались каждый год поставлять китайскому императору по 300 коней для его армии.
По некоторым данным, на сегодняшний день, потомками тех «небесных коней» могут быть туркменские ахалтекинцы, которые по праву считаются одной из лучших пород мира.
Живы легенды о шалостях Гермеса. Едва родился Гермес в прохладном гроте Киллены, как он уже замыслил первую свою проделку. Он решил похитить коров у сребролукого Аполлона, который пас в это время стада богов в долине Пиэрии, в Македонии. Тихонько, чтобы не заметила мать, выбрался Гермес из пеленок, выпрыгнул из колыбели и прокрался к выходу из грота. У самого грота он увидал черепаху, поймал ее и из щита черепахи и трех веток сделал первую лиру, натянув на нее сладкозвучные струны. Тайком вернулся Гермес в грот, спрятал лиру в своей колыбели, а сам опять ушел и быстро, как ветер, понесся в Пиэрию. Там он похитил из стада Аполлона пятнадцать коров, привязал к их ногам тростник и ветки, чтобы замести след, и быстро погнал коров по направлению к Пелопоннесу. Когда Гермес уже поздно вечером гнал коров через Беотию, он встретил старика, работавшего в своем винограднике.
– Возьми себе одну из этих коров, – сказал ему Гермес, – только никому не рассказывай, что видел, как я прогнал здесь коров.
Старик, обрадованный щедрым подарком, дал слово Гермесу молчать и не показывать никому, куда тот погнал коров. Гермес пошел дальше. Но он отошел еще недалеко, как ему захотелось испытать старика, – сдержит ли он данное слово. Спрятав коров в лесу и изменив свой вид, вернулся он назад и спросил старика:
– Скажи-ка, не прогонял ли тут мальчик коров? Если ты мне укажешь, куда он их прогнал, я дам тебе быка и корову.
Недолго колебался старик, сказать или нет, очень уж хотелось ему получить еще быка и корову, и он показал Гермесу, куда угнал мальчик коров. Страшно рассердился Гермес на старика за то, что он не сдержал слова. И, не сдерживаясь в своем гневе, превратил его в немую скалу, чтобы вечно молчал он и помнил, что надо держать данное слово.
После этого вернулся Гермес за коровами и быстро погнал их дальше. Наконец, пригнал он их в Пилос. Двух коров принес он в жертву богам, потом уничтожил все следы жертвоприношения, а оставшихся коров спрятал в пещере, введя их в нее задом, чтобы следы коров вели не в пещеру, а из нее.
Сделав все это, Гермес спокойно вернулся в грот к матери своей Майе и лег потихоньку в колыбель, завернувшись в пеленки.
Но Майя заметила отсутствие своего сына. Она с упреком сказала ему:
– Плохое замыслил ты дело. Зачем похитил ты коров Аполлона? Разгневается он. Ведь ты знаешь, как грозен в гневе своем Аполлон. Разве ты не боишься его разящих без промаха стрел?
– Не боюсь я Аполлона, – ответил, матери Гермес, – пусть себе гневается. Если он вздумает обидеть тебя или меня, то я в отместку разграблю все его святилище в Дельфах, украду все его треножники, золото, серебро и одежды.
А Аполлон уже заметил пропажу коров и пустился их разыскивать. Он нигде не мог их найти. Наконец, вещая птица привела его в Пилос, но и там не нашел своих коров златокудрый Аполлон. В пещеру же, где были спрятаны коровы, он не вошел, – ведь следы вели не в пещеру, а из нее.
Наконец, после долгих бесплодных поисков, пришел он к гроту Майи. Заслышав приближение Аполлона, Гермес еще глубже забрался в свою колыбель и плотнее завернулся в пеленки. Разгневанный Аполлон вошел в грот Майи и увидал, что Гермес с невинным лицом лежит в своей колыбели. Он начал упрекать Гермеса за кражу коров и требовал, чтобы он вернул их ему, но Гермес от всего отрекался. Он уверял Аполлона, что и не думал красть у него коров и совершенно не знает, где они.
– Послушай, мальчик! – воскликнул в гневе Аполлон, – я свергну тебя в мрачный Тартар, и не спасут тебя ни отец, ни мать, если ты не вернешь мне моих коров.
– О, сын Латоны! – ответил Гермес. – Не видал я, не знаю и от других не слыхал о твоих коровах. Разве этим я занят – другое теперь у меня дело, другие заботы. Я забочусь лишь о сне, молоке матери да моих пеленках. Нет, клянусь, я даже не видел вора твоих коров.
Как ни сердился Аполлон, он ничего не мог добиться от хитрого, изворотливого Гермеса. Наконец, златокудрый бог вытащил из колыбели Гермеса и заставил его идти в пеленках к отцу их Зевсу, чтобы тот решил их спор. Пришли оба бога на Олимп. Как ни изворачивался Гермес, как не хитрил, все же Зевс велел ему отдать Аполлону похищенных коров.
С Олимпа повел Гермес Аполлона в Пилос, захватив по дороге сделанную им из щита черепахи лиру. В Пилосе он показал, где спрятаны коровы. Пока Аполлон выгонял коров из пещеры, Гермес сел около нее на камне и заиграл на лире. Дивные звуки огласили долину и песчаный берег моря. Изумленный Аполлон с восторгом слушал игру Гермеса. Он отдал Гермесу за его лиру похищенных коров, – так пленили его звуки лиры. А Гермес, чтобы забавляться, когда будет пасти коров, изобрел себе свирель, столь любимую пастухами Греции.
Изворотливый, ловкий, носящийся быстро, как мысль, по свету прекрасный сын Майи и Зевса, Гермес, уже в раннем детстве своем доказавший свою хитрость и ловкость, служил также и олицетворением юношеской силы. Всюду в палестрах (в античной Греции существовали, главным образом при школах, особые площадки, окруженные часто колоннами, на которых обучали физическим упражнениям, борьбе, кулачному бою, такие площадки называли палестрами) стояли его статуи. Он – бог молодых атлетов. Его призывали они перед борьбой и состязаниями в быстром беге.
Кто только не чтил Гермеса в древней Греции: и путник, и оратор, и купец, и атлет, и даже воры.
В Индии любят легенды о священных коровах. Особое место в религии и сердце каждого жителя Индии занимает священное животное – Корова-Мать. В Индии не едят говядину – это считается большим грехом. Каждая индийская корова обласкана, уважаема и почитаема всеми членами общества. По законам Индии коров запрещено бить, оскорблять, кричать на них или убивать.
Корова в Индии отождествляется с варной брахманов или священников и убийство коровы рассматривается как такое же тяжкое преступление, что и убийство брахмана. Во времена правления династии Гупта в середине I тысячелетия н. э., убийство коровы каралось смертной казнью. Мясо коров могут употреблять в пищу и использовать шкуру животного только низшие касты париев – «отверженные», «бесправные». Коровье молоко до сих пор используется в ритуалах индуизма, в обрядах и лечении. Среди жителей Индии существует поверие о том, что с утра нужно обязательно первой покормить корову – тогда день будет благоприятным во всех смыслах.
Коровье молоко помогает пробудить в человеке саттвические качества. Коровье гхи (топлёное масло) повсеместно используется при проведении религиозных ритуалов и в обряде приготовления пищи (прасада). Принято считать, что коровий помет обладает большой очистительной силой и поэтому его также используют для очищения жилища, обмазывая им стены. Дым от коровьего помёта является сильным дезинфицирующим средством. Коровья моча широко применяется в религиозных ритуалах и в медицинских целях. Панчагавья – элемент, обладающий наибольшей очистительной силой, состоит из пяти продуктов, получаемых от коровы: молока, йогурта, гхи, коровьей мочи и помёта. Во всей Индии коровам разрешено свободно бродить даже по самым занятым улицам больших городов, таких как Дели или Мумбаи. В Гоа вы можете встретить коров где угодно и когда угодно. На пляже, возле магазина, возле вашего дома или на проезжей части. Коровы могут находится везде, где им вздумается и никто не имеет права прогнать их.
Подавляющее большинство индусов придерживаются вегетарианского образа жизни. Коровье молоко – это один из основных элементов вегетарианского питания в Индии. Корова дает молоко человеку, так же как мать кормит молоком дитя. В Индии корова ассоциируется с матерью, а бык – это символ дхармы. Слово «дхарма» буквально переводится как «то, что удерживает или поддерживает» (от санскритского корня дхар – «поддерживать»). В зависимости от контекста, дхарма может означать «нравственные устои», «религиозный долг», «универсальный закон бытия».
В древнем индийском аграрном обществе социальная значимость и богатство человека измерялись количеством крупного-рогатого скота. Корова была средством платежа, приданным и даже использовалась в качестве налоговых выплат государству.