Mine üle audioraamatule
– Ай, ай, не то говоришь. Ай, не то! – Причитал старик, но тут заметил Ульфа, стоящего в дверях. – Ась, малец? Поди прочь, покуда взрослые беседуют.
– Не гони его, Старик. Ученик это мой. – Прервал старика Таликс и обратился уже к мальчишке. – А ты чего язык проглотил? Представься.
– Я… Ульф…
– Ульф, значится…? А и чего тебе надобно, Ульф?
– Ученик это мой, говорю же!
– Ученик значится…? УЧЕНИК?! Как-то ученик? Когда-то ты поспел ученика себе назначить?
– Свела нас Судьба уж второй день как… – Таликс хотел еще что-то добавить, но распорядитель уже не слушал его.
– Поди сюда, внучок. Дай-ка разглядеть себя. Да поди, поди, не бойся. У меня и зубов-то уж нет чтобы кусаться. Хе-хе-хе.
Совершенно не представляя, как себя вести, Ульф подошел и слегка поклонился.
– Ему бы комнату выделить… – Предложил Таликс, но старик напрочь его игнорировал.
– А расскажи о себе, милок. Кто такой, откуда будешь?
– Я из Макофки.
– А годков сколько тебе?
– Не знаю… Мама говорила, что двенадцать, а Освальд, что семнадцать.
– А маму как зовут?
– Глашой зовут. Живет она в Макофке… Её там все знают.
– Ну уж на семнадцать ты точно не выглядишь. – Вмешался Таликс. – Кстати… Старик, а что там по тому заданию, про «напавших затемно, коли зга сокрытая…»? – Процитировал наемник слова из запроса. – Оно ведь как раз из Макофки. У меня там дело появилось.
Уши Ульфа покраснели, а сам он потупил взор. Он очень надеялся, чтобы это «дело» учителя никак его не касалось.
– Ась? Да тихо все… – Когда речь зашла о задании, старик снова обратил внимание на наемника. – Уж шестой день его никто не взял. Завтра, стало быть, гвардии отойдет. У вас там как с подготовкой?
– Не знаю… Меня три дня в городе не было. Сейчас пойду в цитадель.
Услышав, что снова пора в путь, Ульф встрепенулся, но учитель осадил его.
– А ты останешься здесь. Старик покажет твою комнату. Разгрузи телегу, а коня в стойло я сам заведу.
С этими словами Таликс вышел из комнаты. Старик оказался не так легок на подъем. Он поохал, покряхтел, но, все же поднявшись, подобрал посох и поковылял к выходу. Ульф пошел за ним. Снова галдящая толпа. Снова массивная дверь, словно отсекла звук в главном зале. Старик вывел Ульфа во внутренний двор гильдии. Здесь, под открытым небом, находилось все необходимое (как казалось деревенскому мальчишке) для упорных тренировок. Но, невзирая на большой выбор всевозможных манекенов, наемники предпочитали спарринги, а потому чучела разных монстров простаивали. Здесь были и чучела грусов, которых малец узнал сразу. Еще он мог догадаться, как выглядят гоблины, а потому определил и их. Снова коридор. Судя по запахам, Ульф догадался, что рядом кухня. Поднявшись по лестнице, они оказались на жилом этаже.
– Вот, внучек… Все-то тут лишь пара комнат обжита. А в остальные уж лет пятнадцать никому не пущалось. – Старик говорил медленно, запыхавшись от подъема, а в его голосе мелькала грусть. – Учитель твой, случается, заходит пыль стряхнуть, да и всё… А вот и его комната, кстати… Заперта, конечно… Ну, располагайся по соседству. Ты уж прости, заходить не буду. Горько мне… Ну, да обживай…
И старик, развернувшись, поковылял обратно, оставив Ульфа в одиночестве в его новой комнате. Кровать, комод, стул и письменный стол у окна – все деревянное и ветхое, но солома на кровати свежая и чистая. «Жить можно».
***
Когда Таликс, наконец, явился в цитадель – там уже вовсю шла тренировка гвардейцев. «Отслужи в гвардии пятнадцать лет и навсегда получи милость князя и место в его дружине». – гласило правило. Именно ради этого «места в дружине», ополченцы и вступали в гвардию. Ведь только так любая деревенщина могла выбиться в знать, получив фамилию, поместье и жалование.
Тренировки здесь шли каждый день с утра и до вечера. Их посещение было исключительно добровольным – каждый сам решал, насколько он готов к следующему заданию. Иногда на тренировке появлялся князь Рассел, он много упражнялся с воеводой Хорриганом в фехтовании, но сегодня, дела не позволяли ему покинуть терем.
Хорриган же, как глава гвардии, лично проводил тренировки бойцов. Он был уже довольно стар и прошел немало битв, о чем свидетельствует огромное количество шрамов на его обнаженном торсе. Седые волосы, усы и борода, морщины по всему лицу и большой красный нос. Кажется, что только его тяжелый, острый взгляд не поддался времени. Сейчас он обходил группы тренирующихся и раздавал советы, поправлял стойки и подбадривал новичков.
В гвардии состояло около шести сотен бойцов, но сейчас на тренировку пришла всего сотня. Как и всегда, все надели кожаные доспехи и вооружились деревянным оружием, разбились на группы по десять человек и оттачивали навыки под руководством десятников.
Хорриган лично назначал всех десятников и сотников в гвардейском полку и Таликса он заприметил уже давно за его навыки фехтования, командирский голос и смекалку в бою. Проходя мимо его группы, он не мог не поздороваться:
– Негоже десятнику пропадать на целую неделю, юнец. А ну, дай-ка я проверю, не растерял ли ты навыков. – Хорриган жестом позвал Таликса за собой и тот пошел на свободную площадку.
Он не очень любил тренироваться с Хорриганом, потому как за десять лет тренировок ни разу не смог победить его в бою. Сейчас он был физически сильнее, быстрее и, возможно, хитрее своего учителя, но что-то не давало Таликсу выйти победителем. Хорриган точно не был магом, но, словно предвидел каждые удары оппонента, разгадывал все обманные движения, и готовился к ним даже до их начала. Неосторожная мимика, случайный взгляд, едва заметное сокращение мышц – все это выдавало в бойце его намерения, а многолетний опыт старого витязя помогал ему эти намерения «читать».
Весьма забавно было наблюдать как однажды, когда в город приехал Князь из Дефира – тоже весьма пожилой мужчина – он и Хорриган сразились в тренировочном бою. Два старика, посапывая себе под нос и едва пыхтя, шуршали ногами по земле не атакуя, а лишь кружили в медленном, очень медленном и осторожном танце, периодически меняя боевые стойки. Так продолжалось около восьми минут, а потом один из них сдался, признав свое поражение. Многие зрители, успевшие изрядно заскучать, тогда решили, что проигравшему просто надоело, но Таликс понимал, что в их поединке все решалось на уровне, который ему еще предстоит постичь. «Сначала нужно победить врага, а лишь потом нанести удар. И лишь один!» – часто говорил Хорриган юнцам, что начинали лихорадочно лупить друг друга деревянными мечами. «Просто бить палками людей – это не фехтование. Сначала вам нужно создать ситуацию, в который ваше положение будет выгоднее, чем у противника, а лишь потом разить его».
Следуя за учителем, Таликс вспоминал все его уроки. Он не любил проигрывать, и даже в ситуациях, где победить, кажется, невозможно он выкладывался на полную. Так он собирался поступить и сейчас. Он уже обдумал пару уловок и обрисовал в голове примерный ход боя.
Оппоненты проверили свои доспехи и щиты, а затем наставили деревянные мечи друг на друга, сигнализируя о готовности. Между ними было примерно шесть шагов и первым это расстояние стал сокращать Таликс. Он подбирался медленно, согнувшись и прикрывшись круглым щитом. За ним он прятал и острее своего меча. Он смотрел, не моргая, прямо в грудь учителю, охватывая весь его силуэт своим взглядом, надеясь заметить даже малейшее смещение его ног или рук. Расстояние все сокращалось, а Хорриган так и стоял, опустив руки. Он лишь исподлобья глядел на Таликса, изучая его, с выгодой используя каждый миг, замечая каждое его движение, каждое смещение его глаз. Вскоре ему надоело ждать, и он сделал шаг вперед – неосторожный, словно на прогулке. Он даже не встал в стойку, оставаясь полностью открытым для удара. С любым другим противником Таликс уже бы давно победоносно закончил бой после такого шага, но давящий и гнетущий взгляд учителя явно говорил ему, что открыт вовсе не воевода и остужал все порывы ученика к атаке. Это взгляд опытного воина, который разрубал пополам наивных смельчаков, стоило им только замахнуться на «открытого» Хорригана. Много раз Таликс залечивал бока, следуя по их стопам.
Расстояние сократилось до критического, настала пора атаковать. Наемник сделал угрожающие движение щитом, словно хотел ударить им, но это нужно было, лишь чтобы прикрыть замах меча. От правого уха он устремил клинок по касательной, к шее учителя. Он не ожидал, что с первого же удара завершит поединок, рассчитывая только изучить реакцию учителя на его движения. Как и всегда, Хорриган легко «прочитал» своего оппонента и раскусил замах Таликса.
Он приподнял щит, защищая шею, а свой меч увел влево. Когда клинок ученика ударил по щиту, учитель приподнял свой клинок так, что его острие уперлось в гарду меча Таликса на дальней стороне. Таким образом, меч ученика оказался зажат между щитом и мечом учителя, в следующие мгновение Хорриган дернул свой меч, а щит подал вперед и клинок Таликса выпал на землю, к ногам ветерана. Унизительное поражение. Лишиться своего оружия на поле боя – это позор воина, а Таликс был так легко обезоружен.
– Подбери-ка меч, юнец. И атакуй меня поувереннее.
Теперь уже Таликс не стал ничего выдумывать и действовал по наитию. Он начал бой с нескольких быстрых, колющих ударов, опасаясь очередного обезоруживания, но все они оказались заблокированы щитом. Хорриган всегда наставлял искать слабое место в стойке врага, но как быть, когда вся его стойка – слабое место? Сейчас учитель стоял, вольно опустив руки, однако вовремя блокировал любые удары, словно предугадывая их. Учитель атаковал быстро и твердо, но и Таликс ловко уворачивался. Сейчас уже их бой походил на сражение опытных воинов намного больше, чем раньше. В конце концов Таликс отбросил щит, решив, что тот ему только мешает, чем до возгласа удивил учителя. Однако это было ради очередной хитрости наемника. Он начал обходить воеводу справа, с его защищенной стороны и когда тот переступил с ноги на ногу, чтобы не терять врага из виду – приступил к действиям.
Рывком влево он сократил расстояние и присел, пытаясь провести удар под щитом наставника. Тот среагировал и уже вел свой меч для удара, но Таликс этого и ждал, а потому, находясь достаточно близко, смог свободной рукой схватить запястье учителя. Теперь он полностью контролировал ситуацию… До тех пор, пока не получил удар ноги в живот и не отшатнулся. Хорриган обрушил на ученика шквал ударов, а наемник, лишенный щита, принялся отступать в попытках защититься. Когда стало совсем тяжко, Таликс рывком разорвал дистанцию, чтобы перевести дух. Но Хорриган, почувствовав вкус сражения, вновь наступал. Ученик перехватил меч в левую руку и, отразив им очередной удар, схватил правой рукой учителя за пояс с левого боку, тут же он завел свою правую ногу за спину оппонента и, используя ее как подсечку, попытался повалить учителя. Но Хорриган был готов и к такому – он лишь ударил Таликса обухом щита по голове. Не сильно, чтобы не навредить, но достаточно, чтобы закончить поединок.
– Достаточно на сегодня. Ты хорошо сражаешься… Но эти твои авантюры в бою, никогда не помогут против опытных воинов! Если будешь полагаться на них – умрешь, как только наткнешься на такого. Развивай фехтование. Возможно, тебе стоит тренироваться с парными мечами, если считаешь, что щит – это не твое. Однако для строевого боя щит необходим… Что ж, вернись к группе и продолжи упражнения.
– Благодарю за тренировку, учитель. – Запыхаясь, ответил наемник. Он проводил взглядом уходящего наставника. Сейчас в его мыслях появлялось множество способов победить в бою. Так было каждый раз после поражений, но ни один из этих способов он так и не смог реализовать.
Бои в группе разительно отличались от боя с наставником. После такой «разминки» Таликс с легкостью побеждал одного противника за другим. Его замахи были чуточку меньше, чем у остальных. Удары – чуть сильнее, а реакция – чуть быстрее. В итоге все это вылилось в победы над каждым из участников группы. Даже напрягаться особо не пришлось.
– Что ты гладишь его как шлюху? Бей в полную силу! Если он пропустил удар – это его проблемы! Бей не жалея! – Поправлял гвардейцев Хорриган где-то на другом конце площадки.
Уже начало темнеть, на безоблачном небе прорезалось несколько звезд. Таликс только что начал упражнения с парным оружием, как звук горна прервал его, оповестив о завершении тренировки. Гвардейский полк выстроился на внутренней площади в пять рядов, ожидая дальнейших команд. Хорриган ходил перед строем, хваля бойцов и указывая им на их ошибки. Вскоре он своим могучим голосом обратился ко всем:
– Все сегодня отлично поработали! Вы станете достойными защитниками великого Альгарда в час нужды, и я буду горд сражаться с вами в одном строю! – Похожие слова он говорил в конце каждого дня. – Но позвольте задержать вас еще ненадолго. – Подождав пару секунд, словно ожидая возражений, он громогласно отдал приказ. – БОЙЦЫ! К БОЮ! ЩИТЫ ВПЕРЕД!
Строй пришел в движение, ряды сжались, выставив вперед щиты один над другим так, что сотня полностью скрылась за длинной «трехэтажной» стеной из щитов.
– Это построение защитит вас от стрел и от многих заклинаний, будь они неладны. Это построение является основой любого боя. И именно оно отличает бой от мясорубки! То, как вы держите строй… То, как держат его ваши товарищи, определяет исход сражения. Сегодня мы будем отрабатывать его пока вы можете стоять на ногах, а потом еще немного!
Путь к гильдии наемников шел вниз по холму. Но ночь была теплой, Таликс уставшим, а трава под стенами цитадели уютной.
***
– Уважаемые магистры! – В озаренном серебряным светом зале, окруженный многоэтажными трибунами высказывался человек в одеяниях мага. – Очередная находка собрала нас здесь в столь поздний час. Прошу простить меня за такую неожиданность. К счастью, нас собралось достаточно для презентации и обсуждений – я предлагаю начать… Итак… Если возражений нет… В наши руки попал артефакт ныне неизвестный. Его первичное изучение показало нестабильный уровень энергии. Как все мы с вами прекрасно знаем – зачарованные предметы в отличие от рунических «питаются» вмещенной в них чаротворцем энергией. С течением времени эта энергия лишь расходуется и тем быстрее, чем интенсивнее действуют чары. В свою очередь, рунические предметы «питаются» энергией текущего владельца и являются не вместилищем оной, а лишь проводником и преобразователем. Это позволяет руническим предметам сохранять свою актуальность, теоретически, бесконечно. Что же до данной находки? – Маг обратил внимание зрителей на яйцеобразный серебряный камень на постаменте в центре зала. – Он проявляет оба этих признака. Прежде такое казалось немыслимым, а ныне опровергает целый ряд теорий чаротворения и рунописи. Сам факт наличия в этом артефакте энергии говорит о его ёмкостных свойствах. Факт того, что энергия временами расходуется – свидетельствует об активных наложенных чарах. Но ныне первооткрыт факт возобновления энергии! Временами уровень энергии необъяснимо растет. – С трибун донеслись перешептывания и выступающий сделал недолгую паузу, дожидаясь тишины. – Теоретически это может говорить о рунической природе артефакта, однако, как мы знаем, такого рода артефакты требуют внешний источник энергии, а сами вовсе не имеют такой характеристики, как энергоемкость. Совершенно ясно, что наша гильдия столкнулась с чем-то новым и неизученным…
– Секундочку! – Поднялся на ноги один из зрителей. Седая борода, сгорбленная осанка в белой рясе… Все магистры выглядели похоже… – Первое начало магии гласит: «Ничто не может создать энергию». Это значит, что энергия может лишь высвобождаться из физических оков. Вполне вероятно, что в этой находке нет ничего удивительного и ее материя просто медленно, особым образом разрушается, высвобождая магическую энергию.
По трибунам пронеслось одобрительное перешептывание.
– Иначе! – Поднялся другой магистр. – Быть может, что, подобно руническим артефактам, данный преобразует окружающую энергию немагического плана в магическую, а запасенную энергию расходует на питание этих самых рун. Этот замкнутый цикл открывает новые необозримые горизонты развития технологий и нашего общества в целом!
Выступающий поднял руки в успокаивающем жесте, пытаясь унять новую волну перешептываний на трибунах:
– Господа! Господа! Каким бы ни был ответ – нам неизвестен ни тот самый «особый образ разрушения», ни «замкнутый цикл». В любом случае – изучение этого артефакта первостепенная задача всей гильдии, но объявить это должен один из членов Верховного Совета! Магистр Эрик Иоланд Арасский сейчас ближе всех к нам – всего четыре дня пути. До его прибытия я предлагаю наложить вето на изучение данного артефакта, дабы почтить правило бережного и неспешного познания. А также снарядить экспедицию под руководством магистра Фиделя в новооткрытые руины, где и был найден данный артефакт. Об этом и проголосуем!
«Больно… Есть хочется… Грустно… Горько… Невыносимо… Одиноко… Одиноко…»
Верховная жрица Тиалин Светоносная. Каждый год. Каждый час. Каждый миг 2-ой эпохи.
***
– Нет, неверно! – Поправлял Таликс тренирующегося Ульфа. Они находились на опушке у ручья, впадающего в Альгу. Городские стены еще виднелись на юге, но это место оставалось весьма уединенным, тихим и живописным. Всего за день Ульф обшил куртку кольчугой, собрал щит и копье, приладил бармицу к шлему и закончил прочие приготовления, весьма удивив учителя своей поспешностью. Сейчас Ульф получал то, о чем просил – Таликс тренировал его.
Мальчишка, облаченный в тяжелые и неудобные доспехи, едва мог долго удержать щит перед собой, но Таликс настаивал:
– Выше! Выше щит! Копье держи у самого наконечника, а древко упри в землю за собой… Нет, не положи на землю, а упри в землю! Вот так! Щит выше! Щит должен закрывать тебя от колена до глаз. Присядь, чтобы спрятаться за ним.
– Это тяжело, учитель…
– Не жалуйся. Только после того, как ты устанешь, начинается тренировка. Ты должен прятать за щитом свое оружие до тех пор, пока чудовище не решит, что ты весьма легкая добыча и не бросится на тебя. Только в этот момент ты открываешься, убрав щит в сторону, делаешь шаг назад и направляешь наконечник копья в сердце прыгнувшей на тебя твари. Ты понял?
– Д… Да! – Голос Ульфа дрожал от напряжения, как и его щит.
– Вот мы и проверим. – Таликс поднял мешок с песком и встал перед учеником.
– Теперь представь, что этот мешок хочет тебя сожрать. Сейчас я брошу его в тебя, а ты должен сделать то, что понял. Готов?
Не дожидаясь ответа, Таликс бросил мешок в Ульфа, но мальчишка, машинально закрылся щитом и от удара повалился с ног. Тот краткий миг, что он лежал на земле он пытался отдохнуть. Дать руке снова налиться кровью и восстановить силы. Таликс позволил ему всего лишь краткий миг.
– Ну… Вот ты и умер.
– Я просто… Не ожидал, учитель.
– Пха… Не ожидал он… Ладно, вставай, давай еще раз.
На этот раз Ульф сделал все как надо. Ему так казалось.
– Нет! Ты должен не колоть копьем, а уперев его древко в землю, позволить чудовищному мешку самому напороться на наконечник. Просто направь копье в последний момент, не отрывая от земли.
Ульф поправил сползающий шлем.
– Я постараюсь.
И Таликс продолжал бросать мешки в мальчишку, пока реакция ученика его не удовлетворила. Потом он придумывал новые упражнения, не требующие особых навыков, но весьма тяжелые. И вот под вечер они сидели на берегу ручья, оба изрядно уставшие.
– Можно мне снять доспехи? – Спросил Ульф. С него сошло семь потов и все тело жутко зудело под кожаной курткой, а льняная рубаха, наверняка, насквозь промокла.
– Да. На сегодня все. Иди, искупайся перед ужином.
С облегчением мальчишка вскочил и умчался вдоль ручья, в поисках подходящей заводи. Таликс некоторое время продолжал любоваться мерцанием воды и гармоничными звуками вечера. Но рыба сама себя не пожарит и, нехотя, но он пошел собирать хворост для костра.
Потратив полчаса на то, чтобы изловить несчастного зайца, Ульф все же оставил эту идею. Ему хотелось впечатлить учителя своим уловом, но мальчишка решил, что в будущем у него еще будет шанс. Он вернулся к ручью и побрел дальше искать заводь. Ручей не был таким уж узким или мелким, но плавать в нем казалось неудобным и Ульфа это не устраивало.
Вот, наконец, на повороте, он нашел достаточный водоем. Собравшись нырнуть в него прямо в потной рубахе и прилипающих к коже штанах, он вдруг заметил, что в воде уже кто-то находился. Уже смеркалось и тяжело было разглядеть силуэт. Ульф начал подкрадываться через камыши, чтобы изучить его. Что-то не позволяло ему убедиться, что в воде находился человек. Что-то странное…
По плавным движениям можно было сказать, что в воде купается девушка. Но волосы едва доставали до плеч, а приглядевшись, Ульф так и вовсе ужаснулся.
– Кикимора… Ей, ей кикимора! – Прошептал он себе под нос, выглядывая из камыша.
Тело по пояс скрывалось в воде, руки были весьма человеческие, а вот грудь… Словно скульптор неуклюжим движением замазал ошибку на глиняной кукле – так можно было описать шрамы на ее груди. А лицо, лишенное носа и губ, вовсе, казалось, лишь черепом.
Ульф уже собирался отправиться за учителем, но осекся, решив, что именно сейчас ему представился второй шанс проявить себя. Он пригляделся к существу – клыков или когтей не было, да и фигура не внушала страха. Проверив кинжалы на поясе, он решил действовать. Как вдруг что-то схватило его за волосы и рывком отбросило от воды. В последний миг Ульф заметил, как женский силуэт исчезает под водой, оставляя после себя лишь круги на водной глади.
Больно шлепнувшись задницей на камни, Ульф наконец увидел перед собой учителя.
– Ты чего это удумал?! За девицей подглядываешь?! – Выражение лица Таликса переполняла ярость. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не поколотить паренька. Ульф не мог понять причин такого гнева.
– Нет, учитель! Это была кикимора! Я хотел…
– Кикимора?! – Таликс занес руку для оплеухи, но остановился одумавшись. – Это НЕ была кикимора! Знать не хочу, что ты там хотел, но представь, какого было бы девушке, соверши ты задуманное.
– Нет! Я точно видел! Волосы, и лицо, и грудь…
Взгляд Таликса наполнился такой яростью, что Ульф чуть было не проглотил свои слова.
– Возвращаемся. Ужин уже готов. – Удивительно спокойно сказал учитель.
Ульф так и не искупался…
***
В таверне гильдии наемников все оставалось неизменным. Шум, вонь, драки… В конце концов наемники – всего лишь самоорганизованная банда головорезов, отмечающая каждый прожитый день как последний.
– Таликс! Рада тебя видеть! – У прилавка стояла женщина в кухонной одежде. Все местные хорошо знали и уважали ее – дочь местного распределителя.
– Грида. Доброй ночи. Отец уже спит?
– Спит. А как же? С трудом его отправила… Все тебя ждал. Видите ли, дал он обещание лично передать тебе письмо… А вот и оно. Гвардейский лейтенант приходил, для тебя принес.
Таликс взял сверток из рук женщины и, пожелав ей доброй ночи, отправился в жилые помещения. Ульф угрюмый шел за ним. Он так и не решился заговорить с учителем, осознав свою ошибку.
В письме говорилось, что гвардия получила задание на истребление гнезда чудовищ в южных окрестностях и указывалось на необходимость явиться в цитадель наутро второго дня. А потому весь следующий день Таликс провел за приготовлениями: ладил снаряжение, готовил оружие, закупался зельями. Ульф же был поручен Вирису. Одноглазый наемник не сильно обрадовался, узнав, что на несколько дней придется оторваться от попоек и приглядывать за пареньком, а потому перепоручил Ульфа старику, а тот, в привычной для себя манере, подобрал ему несколько «неопасных» заданий для гильдии: вроде работы в порту, убийства крыс или помощи по хозяйству на предместных фермах.
В полдень следующего дня сотня гвардейцев конным маршем вышла из цитадели, собирая толпы зевак на свои проводы. Выйдя из города, колонна свернула с большака и, дойдя до кладбища, остановилась возле каменной кучи в человеческий рост. Каждый солдат достал из своей сумки ничем не примечательную гальку и положил ее у подножья, сформировав кучку поменьше. Каждый выживший заберет свой камень, а камни падших станут частью этого вечно растущего памятника. Как и всегда, Таликс задумался о том, сколько же гвардейцев погибло, не отслужив положенные пятнадцать лет.
– Лейтенант, командуй. – Наконец сказал сотник, надевая шлем.
– СОТНЯ! ПО КОНЯМ! – Выкрикнул лейтенант.
– По коням! – Вторили ему десятники.
– ОТПРАВЛЯЕМСЯ!
Таликс скакал во главе вверенной ему десятки бойцов. В сотне таких десяток было девять плюс девять десятников и лейтенант. Из всех этих людей Таликс знал лишь семерых, кто прослужил в гвардии дольше пяти лет. Хорриган говорил, что до дружинника может дослужиться лишь один из сотни. Лишь один из сотни, по его словам, способен выжить в гвардии пятнадцать лет. Но каждый боец считал себя тем самым «единственным» и что «уж на этом задании я точно не помру». Однако Таликса сейчас окружало столько неизвестных лиц…
За все эти годы, он уже по выражению лица научился определять вернется гвардеец с задания или нет. Первыми всегда погибают «герои». Не считающиеся с приказами и стремящаяся проявить себя, они долго не живут. Вторыми погибают «трусы», поддавшиеся панике, и показавшие врагу спину. Но, как бы там не было, Таликс не оплакивал никого. «Ведь быть гвардейцем – дело исключительно добровольное. Этот выбор человек делает сам, а потому и жалеть его не стоит.» – считал он.
День пути по большаку вдоль реки на юг, затем, свернув на запад, гвардия прошла еще полдня по сырому весеннему лесу. Пройди они дальше и зашли бы в Альгардский лес – один из древних лесов, полный монстров, которых и представить себе страшно. Часто монстры выходят из лесу и докучают селянам – те и бегут в город за помощью гильдии. Однако, если желающих получить награду за задание не найдется, задание переходит гвардии, как случилось и в этом случае.
Выйдя на просторное поле, сотник приказал разбить лагерь. Разведчики отправились прочесывать окрестные леса в поисках угрожающих их стоянке монстров, а если повезет, то и того гнезда, о котором говорилось в задании. Одну из групп повел Таликс.
Следы монстров находились повсюду: растерзанные оннисами трупы зверей, искорёженное магией игбора дерево, клочки шерсти на ветвях, особым образом примятая мурава… Для опытных следопытов лес – словно открытая книга, готовая рассказать о своих жителях любую мелочь.
Все разведчики вернулись в лагерь примерно одновременно – когда сгустившаяся тьма укрыла окрестности. Гнездо так и оставалось ненайденным. Лейтенант указал Таликсу на расставленные для его десятки палатки и разведенный костер. Смутило лишь то, что дров на ночь явно не хватит, а покидать ночью лагерь опасно – уж слишком близко он расположился к Альгардскому лесу. И не успел Таликс подумать об этом, как из леса донесся вой. Необычный, громкий, жуткий. Кровь стыла, а волосы по всему телу вставали дыбом от этих звуков. Все разговоры в лагере мигом прекратились, гвардейцы отложили дела. В голове каждого текли мысли лишь о том, что за тварь способна так выть.
Это была неспокойная ночь. Гвардейцы не могли уснуть, чувствуя на себе сотни взглядов из леса. Слыша, как плотоядные твари облизываются от запаха еды, так удачно зашедшей в их владения. Звездный свет отражался от глаз монстров и блистал меж деревьями, да и сами звезды, казалось, следили за людьми.
«Ну и что бы ты сказал сейчас про эту ночь, Норик?» – подумал наемник, когда оголодавший костер, наконец, потух.
Мерзкое чувство чужих взглядов пропало лишь с первыми лучами солнца. Позволяя, наконец вздремнуть тем, кого не назначали на утреннюю разведку. Поиски логова продолжались весь день. Группы гвардейцев сменяли друг друга. До вечера случилось несколько стычек с монстрами, но то были лишь одиночки. Совсем не те, о ком говорилось в задании.
«А и напавши затемно, коли зга сокрытая, а и несчетно их, а и невидимо вовсе. Убиенных три дюжены опосля оставили, да все разодраны, да все истерзаны. А пришли они с северо-западу, а и ушли восвояси лишь второй кочет запел.»
Ох и икалось, небось, старосте Макофки, когда сотник его рукописи разобрать пытался. Ох и поносил его сотник за бесполезные описания.
– Глухая это деревня. – Ответил ему Таликс, сидя у центрального костра, укутанный в походный плащ. – Хоть и у большака стоит, а город далеко, древний лес близко. Вот и получается, что монстры в деревне более частые гости, чем грамотные офени. Со всей деревни трое наберется читающих – уже хорошо, так что не ругай ты старосту почем зря. Он и так описал что смог понять.
– Вот уж немного, немного он описал. Ночные твари жертв не забирают, а едят на месте, достаточно сильные чтобы разорвать человека… Да много кто на ум приходит. Игборы, упыри…
– Игборы не ночные. – Поправил командира лейтенант.
– Да что гадать – ночные, не ночные… Все одно, хоть кто это мог быть. Жаль сами трупы осмотреть не можем… Вот и приходится искать не пойми кого, не пойми где.
– Думается мне… – Сказал Таликс. – Они и сами нас найти не против. Будь мы сколь-нибудь близко к их логову, позовем – так они и явятся. А если твари и впрямь ночные, то и звать надо ночью.
– Ночью из лагеря никто не выйдет. – Настоял сотник.
– А может, и не придется выходить. – Предложил лейтенант. – Давайте пару лошадей под вечер зарежем, выпотрошим, да кровью окрестности окропим. Мы так лет девять назад на упырей охотились. Весьма успешно, хочу напомнить.
– Вот твою первой и зарежем. – Пригрозил сотник. – Нечего лошадей переводить – вон, полные леса монстров всяких. Разведчики принесут туши, их и пустим.
– Не годятся монстры. – Возразил лейтенант. – Эффект будет обратный. Монстры только на то охочи, что природа породила. А родню свою они жрать не будут, покуда выбор есть.
На том и порешили и, зарезав пару вьючных лошадей подальше от лагеря, гвардия выпотрошила животных. Окружив их трупы плотным кольцевым строем, люди приготовились встречать врага щитами, копьями и наспех выструганным частоколом. Сторожевые костры и факелы, расставленные вокруг, с трудом разгоняли тьму, а уродливые силуэты, мелькающие между ними, до костной дрожи наводили страх на неопытных солдат.
По ту сторону света, в ночной тьме, кипела жизнь. Извращенная древней магией ее форма. Лязг клыков, вой и шум возни доносились все ближе. И вот, когда первые факелы начали гаснуть, а костры тускнеть – они напали. Подгоняемые кровавым безумством, монстры с визгами и воплями насаживались на копья, но продолжали идти дальше, словно не замечая сквозной дыры в своем животе. Тут же сотник использовал свиток и над кольцом людей засияло малое солнце.