Mine üle audioraamatule
У всех взрослых на земном шаре, держащих домашних любимцев для своих детей, остаются непередаваемые ощущения тех жизненных ситуаций и забавных теплых отношений члена семьи, которым, с наполненным безграничной любовью сердцем, становится дружок из животных наших меньших братьев. Таким для нашей семьи стал наш песик из немецкой породы Шпицев по имени Марсель (домашняя кличка Марселька), наше пушистое рыженькое чудесное создание с меткой в виде чернеющего с правильной симметрией трезубца на рыженьком лбу, точь-в-точь того, что изображен на мифическом посохе бога морских глубин Посейдона.
Пятница, 16 августа 2013 года.
В Киеве, некогда прекрасном и богатом зелеными насаждениями и клумбами красивых цветов при СССР, и в наше время, Самостийности, старательно с какой-то сатанинской последовательностью, не забивали обширные озера Оболони песком для строительства новых жилищных массивов многоэтажными домами, не срезали толстые стволы деревьев, росших десятки лет на побережье Днепра, как и не дымили каменным углем, мазутом, бездумно засоряя атмосферу, уничтожая кристальную чистоту воздушного пространства в округе, и не гнали прочь животных и птиц; – весна, лето и осень сменяет одна пора года другой, старательно возрождая изуродованную природу города… На берегу озера, поросшего кустарником вербы, что рядом с метро «Оболонь» в Киеве, остановилось Жигули. Водитель в кепке не городской внешности, решительным шагом с пушистым песиком на руках, шерсть у собачки цвета порыжевшей осенней листвы, двинулся к густым зарослям кустарника, что рос у самой воды. Он выбрал место на берегу, подошел ближе к воде и, проверив ногой в резиновом сапоге илистое дно, осмотрелся воровато по сторонам, чтобы никого рядом не было, и вошел в воду, на сколько позволяли голенища его сапог, как можно дальше от берега; с размаху, со всей силы, бросил от себя собачку с рук в озерную гладь, оставив рыжего и пушистого песика отчаянно барахтаться в воде. Быстро повернулся и бегом, выскочив на берег, к машине; – уехал. Шпиц немецкой породы, с ужасом работал лапками, стараясь доплыть до берега. Непередаваемый ужас в его огромных глазах, и поскуливание, казалось помогали животному добраться до земли. В конце концов он доплыл и выйдя на песчаный берег отряхнул с красивой шерсти остатки воды, стал встревоженно смотреть по сторонам вокруг, скуля тоненьким голоском, звать свою хозяйку, маленькую девочку:
«Где же, ну, где же ты?! – он выкарабкался из зарослей кустарника на холмистый берег, и снова, и снова звал, но глухое пространство молчало, – Я здесь, здесь, здесь! Отзовись, отзовись, отзовись?!» – его жалобное скуление, так было похоже на детский плач брошенного родителями младенца, что огромная и черная ворона, подлетела к кустарнику, уселась на ветке и с любопытством наблюдала за стенаниями собачки. Песик вдруг со страхом понял, что у его маленькой хозяйки, которой подарили его на день рождения, что его вывез отец девочки из села в город и выбросил в озеро. Грустные мысли одолели малыша, ему стало страшно, одиноко, и он уныло побрел к густым кустам. Ворона, каркая улетела, поняв, что это не человеческий младенец плачет. А малыш вернулся в заросли кустарника и стал осматривать свой новый «дом», где было тихо и спокойно и, где теперь предстоит жить. Он решил сначала отыскать место внутри густых зарослей кустарника, где можно будет найти постель. И малыш не ошибся, он нашел в развилке толстых и крепких густо росших прутов куста много скопившейся прошлогодней и сухой листвы. Забрался туда, горестно вздохнув, прилег на шуршащий листвяной бугорок, как на коврик у недавней хозяйки. Прошло немного времени, его рыжая пушистая шерсть обсохла, захотелось есть и пить. Полежав еще немного, он с трудом протиснулся сквозь прутья куста и уныло побрел к воде, волоча свой хвост, свалявшимся бантом по земле. Добравшись до воды через заросли болотной череды и собрав изрядное количество вцепившихся колючих семян растения, стал жадно пить, утоляя жажду и голод. И снова грустно вернулся на свою природную постель. Он много раз думал о том, что, наверное, совершил непростительную ошибку, что не смог растолковать отцу девочки, чтобы он не увозил его сюда в озеро, и, что очень плохо, что нельзя было сказать об этом в слух, выходило вместо слов только жалкое попискивание, а не слова. И, чтобы унять голод, свернулся клубочком на листьях и уснул. Ему снилась хозяйка двенадцатилетняя девочка, она играла с ним, бросая мячик, а он старательно его искал в густой траве и радостно приносил ей для нового броска. Утром веселый солнечный лучик, словно играясь в листьях кустарника, прыгал там с ветки на ветку, и, как бы дразнился. Песик, зажмурив глаза, проснулся и, обнаружил себя в совсем незнакомом месте. Он вспомнил все, издал тягостный вздох полный горести, и протиснувшись сквозь прутья, уныло побрел к озеру. В валившемся животике бурчало от голода, и он снова напился воды, утоляя жажду и мучительное чувство голода. Вернувшись на свою постель, стал размышлять над своей судьбой. Выходить из кустарника ему было страшно, и он решил дождаться ночи, чтобы пустится на поиски еды. Дождавшись темноты, вылез из своего укрытия и пошатываясь от невыносимого чувства голода побрел в сторону супермаркета, где в стороне приемного двора стояли контейнеры с отбросами. Но дойти по запаху к контейнерам он не смог, так как на пути нашел немного разбросанных и обглоданных костей с недавно прошедшего пикника. На них были прилипшие остатки жилистых не жующигся кусочков, оставшихся от мяса и с жадностью стал сгрызать эти живительные частички съестного. Еда была не весть какая, но все-таки это была еда. И, подкрепившись маломальским, он вернулся в свое укрытие, погружаясь в раздумья:
«Скорей бы уснуть, и во сне снова очутиться дома с моей хозяйской девочкой и поиграть с ней в уже знакомую игру», – с такими мыслями он мало-помалу благодушно уснул…