Mine üle audioraamatule
Родители Алины достаток имели довольно скудный, но по мере возможности баловали единственного ребёнка, посылали небольшие деньги на жизнь ежемесячно.
Этих средств на всё не хватало, но бедствовать не приходилось. Девушка, как большинство сверстниц, любила яркую одежду, развлечения и сладкое.
Она не отказывала себе в воскресных вечеринках, походах в кино и на танцы. С мальчиками тоже общалась охотно, но была разборчива в связях.
Может быть, потому её выбор и пал на Лёньку, что с любой стороны тот выглядел позитивно. Во всяком случае, его глаза не горели похотью, стремления волочиться за каждой юбкой тоже не наблюдалось.
Было ли этого девочке достаточно, она и сама не знала, но возрастные особенности диктовали неодолимое желание общаться с мальчиками. Да и подружки начинали насмехаться над её девственной скромностью.
Алина сама была девочкой характерной, но в Лёнькином лице столкнулась с ещё большей проблемой. Парень был явно напуган любовью, категорически не хотел знакомиться.
Девушка поначалу отчаялась, когда юноша сам нечаянно подсказал правильный ход. Сначала это была просто игра, развлечение. Со временем правила забавы менялись, выигрыш перестал интересовать, поскольку взамен появился более значимый бонус – яркие эмоции и невероятной силы приятные ощущения.
Когда в уши полился поток сладких речей и нежностей, сердце Алины затрепетало, выдав подсказку, что это и есть любовь. А если так, необходимо её принять и ответить тем же.
Дальше экспресс с чувствами полетел без остановок, разве что временами выскакивали как чёрт из табакерки некие сомнения, да и те исчезли, как только отношения перешли во взрослую плоскость.
Алина намеренно отрицала перед любимым желание выйти замуж. Обычная женская тактика: хочешь иметь – завоюй. Всё, что даётся даром, не ценится.
Это правило девочка усвоила на пятёрку. А ещё заманчиво-пленительный вкус манипуляций, позволяющих выдавать личные желания за его собственные стремления.
Лёнька со временем до такой степени впал в зависимость от улыбки и одобрения девушки, что испытывал от них поистине волшебное наслаждение. Плевать ему было на то, что свой эгоизм подружка даже не камуфлировала, выдавая для реализации нескончаемые желания открытым текстом.
Что с того, что ему приходится работать и учиться в то время, когда подружка развлекается на вечеринке. Зато ему почти ни в чём нет отказа. Ведь Алина уже без пяти минут его жена.
Кстати, девочка умеет быстро и вкусно приготовить, если есть из чего. Для ребят, живущих в общежитии на малую копеечку, это очень ценное качество.
Для неё не проблема подшить, ушить или починить одежду. Алина умеет вязать тёплые вещи на спицах, всякие салфеточки и фенечки, вроде ажурных манжет и воротничков.
Однажды девушка удивила Лёньку, связав себе за два вечера театральную сумочку, которую украсила разноцветным блестящим бисером, когда он пригласил её в театр.
Выглядела Алина в тот день бесподобно, хотя практически не воспользовалась косметикой. Лёнька не столько смотрел спектакль, сколько наблюдал за её счастливой реакцией. И не он один, кстати.
Конечно, сидели они на галёрке, зато ужинали в кафе "Прага", где ели цыплёнка табака и пили марочное красное вино.
Алина не стеснялась предложить Лёньке свои услуги, чтобы простирнуть что-либо по-быстрому, могла погладить рубашки и даже брюки. Лёнька обычно стеснялся, отказывался, но девочка умела настоять на своём.
Единственное, что Лёньку расстраивало, упрямое нежелание знакомить его с родителями. Объяснять свой отказ, девочка не желала, предпочитая гасить вопросы поцелуями, нежными взглядами и хлопками ресниц.
Юноша не настаивал. В конце концов, это личное дело каждого.
Лёньку вполне устраивал формат отношений. Даже обидные слова и претензии Алина умела подать без эмоций, не используя для этого силу голоса или агрессивную тональность.
В конце концов, любые контакты имеют иногда негативный оттенок, что с того! Даже его родители порой беседуют на повышенных тонах, хотя имеют за плечами многолетний опыт общения.
Не может и не хочет юноша обижаться на свою маленькую девочку, такую беззащитную и хрупкую. Когда Лёнька привлекает её к груди за голову, губами Алина едва дотягивается до его шеи. Чтобы поцеловать в губы встаёт на носочки.
Когда влюблённые остаются одни, юноша берёт девочку на руки и кружит, кружит, пока не начнут мельтешить искорки в глазах. Тогда отпускает, удерживая едва стоящую на ногах Алину, и целует, целует.
Слаще её губ наверно нет ничего на свете. Впрочем, отдать предпочтение отдельной черте лица Лёнька не может, день и ночь мечтает обо всём, что связано с ней.
Однажды у них было несколько часов уединения в комнате студенческого общежития, когда Алина расхаживала в его рубашке. Теперь мальчишка кладёт эту реликвию ночью на свою подушку, чтобы вдыхать божественный запах.
Кстати, Алина до сих пор спит с мягкими игрушками, предпочитая маленьких плюшевых медвежат. Несмотря на созревшее тело, тренированный ум и развитую чувственность, она так и осталась ребёнком, способным заплакать, если чего-то не понимает, не может, например, сдать зачёт.
Лёнька сам ненамного опередил подружку в развитии зрелых качеств, но безоговорочно взял на себя ответственность за её благополучие.
Глядя со стороны, кажется, что он относится к ней, как к своей дочке. Алина, напротив, поступает, как сварливая жена, постоянно поучая и требуя подчинения. То ли тренируется командовать, то ли заранее резервирует за собой право безоговорочно властвовать.
Лёньку замашки её лидерства нисколько не раздражают.
Появилась Алина в Лёнькиной жизни на одной из студенческих вечеринок, в первом семестре на втором курсе.
Юноша, как обычно, устроился подальше от веселящихся товарищей, удовлетворяясь шумным фоном мероприятия с интересной книгой в руках. Ему достаточно было общего настроения вечеринки.
Шум нисколько не мешал читать. Напротив, музыка позволяла сбросить напряжение.
Первое время парня тормошили, предлагали выпить, курнуть или потанцевать, то со временем привыкли не обращать внимания на непонятного ботаника, которого не волнуют танцы, вино и девушки.
Алина уверенно подошла к нему и уселась рядом. Долго сосредоточенно смотрела на Лёньку.
– Довольно яркая девочка, как золотая осень, но что с того, – отметил Лёнька на автомате и уставился в книгу.
Он намеренно делал вид, что углублён в захватывающее повествование, не поднимая глаз. Видел лишь мельком, что она не знает, как приступить к штурму, но явно готовится перейти в наступление.
– Ты всегда так общаешься с девушками?
– Как?
– Не замечаешь, словно я пустое место?
– И с мальчиками тоже. С некоторых пор не люблю праздность и близкие контакты. Одному спокойнее.
– Тогда, зачем ты здесь?
– Слушаю музыку, пытаюсь избавиться от эмоциональной усталости, расслабиться.
– Получается?
– Как посмотреть, мне здесь нравится.
– Ещё бы. Но пойми, невозможно снять утомление от интенсивной учёбы чтением. Необходима перезагрузка, смена вида деятельности, или положительные эмоции. Например, любовь, танцы.
– На кого я должен эти эмоции положить, – пустил в ход иронию Лёнька.
– Допустим на меня, что – не нравлюсь! Подними глаза, улыбнись, расслабься. Я детишек не ем. Просто поговори со мной.
– Ну, поднял. Дальше что?
– Я красивая, скажи! Меня, между прочим, Алина зовут.
– Не берусь судить о степени вашей привлекательности, мадам, у меня нет на этот счёт буквально никакого опыта. По-моему, все девчонки одинаковы. К тому же у многих вздорный характер.
– А мальчишки! У вас, конечно, с характером и прочим всё в порядке!
– Зависит от интеллекта… и темперамента.
– Получается, ты, тебя ведь Леонидом зовут, ничем не интересуешься. Надо же, какой неразговорчивый. Разочаровался в любви, или тебя кто-то здорово обидел?
– Просто устал, не хочу ни в чём принимать участие. Наблюдаю, слушаю, читаю. Берегу эмоции.
– А злишься почему, тем более на всех, в том числе на меня?
– Чего тебе от меня нужно! Сижу – никого не трогаю. Веселись!
– Поговорить хочу. Как мне к тебе обращаться, как звать?
– Зачем меня звать, я не собираюсь знакомиться. Вы мне мешаете читать. Если не сложно, поищите другой объект для подобного рода экспериментов.
– Я тебе не понравилась?
– Не имеет значения. Сейчас вы пойдёте танцевать и забудете о моём существовании. Это же так очевидно. Со мной неинтересно. Мне с вами, если быть до конца честным, тоже.
– А мне, между прочим, напротив, очень даже хочется познакомиться. Ещё на прошлой вечеринке приметила одинокого отшельника, не обращающего внимание на мелькание юбок и танцевальные ритмы.
В тебе чувствуется мужественность. Наблюдала, как ты ходишь, сидишь, думаешь, читаешь. У тебя широкие плечи, развитые руки, пружинистый шаг. Ты очень привлекателен… как мужчина. Иначе, зачем бы я к тебе подошла? Не верю, что ты на самом деле невежа. Хочется верить, что это напускное. Уверена, причина в девушке. Скорее всего, безответная любовь. Угадала? Впрочем, я не прорицательница. Ну что, поговорим?
– Блажь. Ни вам, ни мне это не доставит удовольствия. В моих жизненных планах, во всяком случае, на ближайшие десять лет, контакты с женщинами исключены. Влюблённость, вожделение, страсть – тоже не предусмотрены личными планами. Меня интересует профессия, сумма знаний, практические навыки.
– Позволь не поверить. Двадцать лет – возраст любви. Все мальчишки сгорают в пламени чувств. Ты что, особенный?
– С чего вы взяли, что все мужчины – жертвы банальной похоти, богатый жизненный опыт?
– Фу, как вульгарно. Разве можно ставить рядом любовь и похоть? Тебе непременно хочется меня оскорбить, зачем! Неужели я выгляжу дешёвой девочкой, которая напрашивается на ночь в постели?
– Как вы думаете, что может чувствовать мужчина к настырной незнакомке, которая пытается залезть к нему в душу, если он этого совсем не хочет? Открытым тестом говорю, мне неприятно ваше внимание.
– Ах, вот, значит, как! Наглая, вульгарная, настырная вертихвостка пытается навязать своё общество интеллигентному мужчине, продолжай!
– Я так не говорил. Мне неизвестны, ни положительные, ни отрицательные ваши качества. Больше того, знать мне всё это незачем. Не ин-те-рес-но. Расслышали? Вы для меня просто надоедливая прохожая. Вот и проходите. Мимо.
– Даже так! Да ты действительно грубиян. Девушка вежливо просит, не об услуге, просто поговорить, и что слышит в ответ… проходи мимо! Неужели тебя во мне ничего не зацепило? Я ведь хорошенькая, молодая, стройная. У тебя глаза есть?
– И уши тоже. Они утомились. Нет у меня желания, разглядывать первую встречную, даже прехорошенькую. Скажите, Алина, если я внимательно посмотрю на вашу внешность и предельно честно выражу своё мнение, вы от меня отстанете?
– Смотря, какое мнение.
– Положительное. Я вижу превосходно сложенную, физически развитую, опрятную, ухоженную, вполне подходящую для воспроизводства потомства самку человека. Если отдельно рассматривать экстрерьер, например, по пятибалльной шкале, то передо мной достойный представитель вида хомо сапиенс с оценкой в четыре балла. Ещё мне бросилось в глаза, что объект половозрелый, активно стремящийся к реализации инстинкта размножения. Что-нибудь ещё хотите узнать или этого достаточно? Тогда разрешите откланяться. Я вас больше не задерживаю.
– Как самку ты меня оценил достойно. Четыре балла. Надо же, как щедро, ничего не скажешь! Забавно, даже немного весело. Сколько всего интересного я о себе узнала. Может быть, ты боишься, что я способна тебя съесть, как это делает после акта любви самка богомола?
– Похоже, самка человека отъедает мозг мужчине задолго до того, как он решится с ней познакомиться. Почему вы такая настырная?
– Ничуть. Мы же на вечеринке. Если ты не приглашаешь меня танцевать, должна же я чем-то заняться. Продолжаем знакомиться. Судя по твоей реплике, как сексуальный объект я тебя вполне устраиваю. А как девушка?
– Алина, что вы можете сказать о стуле, на котором я сижу?
– Он деревянный. Лакированный. С мягким сиденьем.
– Вот именно. А ваш стул?
– Они одинаковые.
– Вы забыли сказать, что они не очень удобные. Спина устаёт. Так вот, для меня все девушки похожи, как эти стулья. Не вижу разницы.
– Ни фига себе, теория. Ходят, значит, вокруг него одинаковые, очень неудобные самки, мечтающие об оплодотворении, да ещё имеют наглость приставать к мужчине, который нисколько не самец. Но кто же ты тогда!
– Приблизительно так. Нивелировать неточности не стану. Чем меньше понравлюсь, тем быстрее от вас отделаюсь.
– Но чем-то мы, женщины, всё же, друг от друга отличаемся? Я уже не говорю о том, что нас, меня например, не стамеской делали. Например, запах, причёска, фигура, интеллект, характер… мы совсем не похожи.
– Извините, я к вам не принюхивался. Запах розы, сирени, ночной фиалки, знаю. Способен отличить один от другого, даже в темноте. А женщин, увы. Не вполне уверен, что мне ваш запах понравится. Ноги, попа, грудь, длинные волосы – то, что на виду, как под копирку. Чуть больше, меньше, различной формы, размера, цвета, только и всего.
– Ты что – девственник!
– И что в этом такого!
– Просто интересно. Я тоже не имею постельного опыта. Однако испытываю определённые эмоции от общения с юношами. Могу уверенно сказать, симпатичны они мне или нет, и чем именно. Честно говоря, удивляюсь, почему до сих пор с тобой разговариваю. Ты какой-то дикий. Но вполне симпатичный. Люблю интригу. Интуиция подсказывает, что мы поладим. Что касается самца и самки – мы неплохая пара. Тоже могу поставить тебе оценку четыре. У нас могли бы получиться красивые детки. Если не хочешь танцевать, давай прогуляемся.
– Иначе вы не отстанете?
– Определенно нет.
– О чём мы будем разговаривать, ведь мы настолько разные? Вас, кроме любви и собственной привлекательности что-нибудь интересует?
– Для начала, хочу просветить, чем отличается одна самка от другой, кроме тех внешних признаков, которые ты озвучил.
– Интересная тема. И чем же?
– Воспитанием, интеллектом, развитием, здоровьем, духовностью, внешним видом. Этого достаточно? Могу продолжить.
– Убедили. Я и не утверждал, что природа ваяла женщин по одному лекалу. Однако, отличия минимальны. Разве что в размерах и форме. Те критерии, что вы обозначили, невозможно оценить визуально. Но на уме у вас только любовь, деньги и шмотки.
– У твоей матери тоже?
– Моя мама особенная. У неё тяжелая судьба. Ей было не до этого.
– Выходит, не все женщины одинаковы? Одно исключение мы уже имеем. Она красивая?
– Если судить по фотографии в молодости – да. Для меня она лучшая. Независимо от её внешней привлекательности.
– Значит, ты достаточно хорошо знаком с прочими её качествами?
– Естественно. Я ведь знаю её всю жизнь.
– Чем она отличается от других женщин, за что ты её любишь?
– Она добрая, нежная, умная, щедрая. Ещё, замечательная мама, хорошая хозяйка, рукодельница. От неё всегда вкусно пахнет. Умеет привлекательно выглядеть.
– Выходит, её ты сможешь отличить по запаху?
– Ну, да. Она же моя мать.
– Тем не менее, она тоже женщина. Но для тебя она совсем другая. Не походит на всех нас, одинаковых, как деревянные стулья. А для меня моя мама особенная. И подруги у меня все разные. По внешнему виду, по привычкам, характеру. Я даже со спины многих узнаю. И по голосу.
– Ну, ладно. Просто мне хотелось быстрее от тебя отделаться. Если присмотреться внимательно, ты вполне симпатичная. Глаза, например, у тебя… просто… да не знаю. Вот привязалась. Глаза, как глаза.
– Ага, уже на ты, это прогресс. Глаза заметил. Опиши, какими ты их видишь: маленькие, тусклые, косые?
– Красивые, глубокие, серые, большие. Зачем ты меня пытаешь, не всё ли равно, какие у человека глаза? Каким внешним видом природа наделила, с таким и живём.
– Вот видишь, Лёня, мы уже научились договариваться. Ты признал, что и я не такая, как все, а очень даже ничего, вполне себе симпатичная. И глаза мои тебе понравились. А ты говоришь, самка. Прежде всего я милая девушка. Посмотри, какая стройная. Моей фигуре многие девчонки завидуют. Попробуй обхватить талию. Руками. Не стесняйся. Ты же биолог, исследователь. Изучай, трогай. Крепче бери, не отломишь. Правда, приятно? Да не убирай так быстро. Неужели ничего не чувствуешь! Мне, например, понравилось ощущение от прикосновения, а тебе? Ты такой мужественный, такой сильный, а руки нежные.
– Ты со всеми так?
– Как?
– Похвали, потрогай, обними. Всех так приручаешь? Я же не подопытный кролик.
– Не смущайся так, глупенький. Зачем так упорно сопротивляться? Понравился ты мне. Да и я тебе тоже. Если скажу, что всю жизнь такого искала, поверишь? Другие парни ужом вокруг меня вьются, а я тебя словно ребёночка малого уговариваю. Посмотри на меня добрый молодец. Оцени красу ненаглядную. Что мне ещё сделать, чтобы твоё спящее либидо расшевелить? Хочешь, станцую, или спою, а может стриптиз?
– Лучше займись чем-нибудь полезным. Иди танцевать, а я подремлю.
– Тогда и я с тобой.
– Ну, вот, начинается. Я тебя приглашать в свой сон не намерен.
– Я не имела в виду, что хочу лечь с тобой. Просто, тоже пойду спать. Раз тебе со мной неинтересно.
– Я этого не говорил.
– Так скажи. Так, мол, и так, можно я тебя поцелую, долго тебя ещё уговаривать? Вижу ведь, как тебя моя талия возбудила. А ведь у меня и кроме полно сюрпризов.
– Прямо так сразу возбудила, дай поцелую… а если ещё чего-нибудь попрошу, тоже не откажешь?
– Если не прямо сразу, ты реально спать уляжешься. Потом всю процедуру уговоров повторять придётся. Прикажешь мне за тобой до последнего курса бегать? Насчёт остальных просьб: за спрос, не бьют. Откажу или нет, узнаешь, когда вопрос задашь.
– Ну, что ты за человек, нечего мной манипулировать, неинтересно. Да и не умею я целоваться.
– Верится с трудом. Впрочем, если так, ещё интереснее. Не боги горшки обжигают. Чего сложного-то, губки слоником и чмок-чмок. Я даже глазки закрою, чтобы ты не стеснялся. Выдохни и вперёд.
Лёнька решил уступить, чтобы отделаться. Чмокнул в щёчку.
– Ну, вот. А то, не умею. Ох, и шельмец же ты, братец. Очень даже не плохо у тебя получается. Теперь я просто уверена, что у тебя с любовью не сложилось. Понравилось целоваться? Мне тоже. Правда, у меня кожа бархатная, нежная? Что за мальчишки пошли? Три часа уговаривать пришлось, чтобы он решился удовольствие получить. Мычал, мычал, теперь присосался. Сам сказал, инстинкт размножения не дремлет. Раз так, значит, природа всему обучила нас ещё до того, как мы родились. Теперь на меня смотри. Внимательно. Ну, как я тебе?
– Я же уже сказал, симпатичная.
– Как стул?
– Нет. Как девушка.
– Надо же! Признал. А приглянулось-то во мне что?
– Глаза понравились.
– Смелее. Я не кусаюсь. Смотри внимательнее, это даром.
– У тебя губы жаркие. Такие… дай ещё попробую.
– Сначала скажи.
– Запах… аромат. Не знаю почему, для меня самая важная информация в ароматах кроется. Домашний такой, уютный. Сенокосом пахнешь, земляникой. Лесной фиалкой.
– Значит, теперь ты и меня в темноте по запаху узнаешь? Выходит, разглядел.
– Конечно, узнаю. И на вкус, тоже.
– Оказывается, настырная незнакомая самка очень даже ничего. Завтра-то тебя ждать, или уже до одури нанюхался?
– Чего завтра-то, можно и сегодня, – встрепенулся Лёнька, – что-то мне спать совсем расхотелось. Давай лучше целоваться.
– Ну, блин, разогнался. Теперь не остановить будет. Тогда давай признавайся.
– В чём?
– Ну, вот/ опять, двадцать пять, в любви, конечно. Не всё же мне одной за тебя делать.
– Может, в другой раз? Я ещё не готов.
– Целоваться, значит, готов, а признаваться, нет? Ладно! Когда дозреешь, тогда и продолжим. А пока спать пойдём.
Как ни сопротивлялся Лёнька, Алина шаг за шагом завоёвывала пространство общения, навязывала ему нить и содержание диалога. Он сам не заметил, как в голове появились другие мысли и иные желания.
–Алина, ну чего ты, правда, – начал оправдываться юноша, не желая прерывать разговор, – я же не знаю, люблю тебя или нет. Мы практически не знакомы. Мне никогда не приходилось беседовать с девушками на подобную тему.
– Ах, так! Считай, что ничего у нас с тобой не было. Ты совсем непробиваемый. Не было, так не было.
– Было. Точно было. Сейчас. Минуточку. Значит, так, Алина, ты самая красивая девчонка на этой вечеринке. Я тебя обожаю.
– Ладно, зачёт принят, но тему, как следует, не раскрыл. Обожают конфетки, мороженое, землянику. Вторая попытка. Время пошло. Что-то меня в сон клонит.
– Ну не могу я так запросто сказать слово люблю. Я не уверен.
– Не расслышала. Чего мнёшься, как нашкодивший первоклашка? Разве ты не рад со мной познакомиться? Ты же понимаешь, что сладкое нужно заработать.
– Сам не ожидал, что захочу с тобой разговаривать. Ты меня гипнотизируешь? Возможно, ну, правда, я даже не знаю, возможно, я тебя люблю, – осипшим голосом прошептал Лёнька.
– Шёпотом любишь… или вообще не понимаешь, о чём речь? Я, конечно, не Станиславский, но скажу, как он – "не верю". Эмоций не вижу. Таким тоном обычно говорят – "ну, я пошёл". А любовь, это… когда голова кружится, когда сердце поёт. Когда скакать хочется от радости, весь мир обнимать, когда нет на свете ничего важнее и дороже. Вот! Если есть желание с кем-то или чем-то сравнивать, то это не любовь, а так – желание. Может быть, даже похоть. А это ненадолго.
– Так я и говорю, что вроде как люблю. И голова кружится. Крикнуть, что ли… я тебя люблю! Люблю, люблю, люблю, – не понимая сути того, что говорит, заводился юноша.
– Надо же, какой шустрый. С первого взгляда, что ли влюбился! Ладно, ёщё немножко потренируешься и поверю. Уговорил. Теперь целуй. Пока авансом. Завтра после занятий в кино пойдём.
– А уроки?
– Ого! Ты, Лёнечка, хочешь рыбку съесть и косточкой не подавиться. Как знаешь. Можешь заниматься, сколько угодно. Одна посмотрю.
– Что ты со мной делаешь, Алина? Я же учёным хочу стать. Путешествовать, животный мир изучать.
– Сам сказал, что я самка. У меня чрезвычайно выраженный инстинкт размножения. Представь себе, что я интереснейший биологический объект. Во мне столько всего сокрыто, жизни не хватит подробно исследовать. Вот и изучай, сколько угодно, пока я добрая. Хоть всю жизнь. Женщина, юноша, ещё та загадка, можно сказать сокровенная тайна, сокровище, которое не каждому дано отыскать. Лишь избранным. Сколько не исследуют нас, а раскрыть до конца не могут. И тебе не дано. Потому, что двух одинаковых женщин не бывает. У каждой своя изюминка. А я изменять себе не позволю. Уяснил? Или любовь навсегда, или адью. Со мной тебе скучно не будет. Обещаю. Можешь сразу журнал регистрации опытов завести. Каждый день по открытию гарантирую.
Девушка смотрела на Леонида как-то странно, пристально вглядывалась прямо в глаза, словно пыталась узнать его потаённые мысли, которые выплывали неизвестно откуда и роились в голове, отодвинув далеко в сторону всё остальное.
Никогда прежде подобного с ним не происходило.
Лёнька выдержал пристальный девичий взгляд, силясь понять, что происходит, почему ему стало настолько любопытно проникнуть в глубину её дивных очей?
Алина излучала какую-то загадочную, весьма сильную энергетику. Его трясло мелкой дрожью, а в голове гудел усиливающий трансформатор.
Это состояние ошеломило, напугало парня. Что за странный интерес в нём проснулся, откуда это неожиданное любопытство? Отчего ему взбрело в голову восхищаться, давать лестную характеристику и размышлять, используя исключительно возвышенные эпитеты: дивная, чарующая, загадочная, восхитительная, милая?
Неужели, правда, влюбился. практически с первого взгляда?
В голове гудело, вибрировало, шум не давал сосредоточиться, понять, чего же девушка от него хочет, но было понятно, что сам Лёнька увяз в желаниях, связанных с ней по уши.
Это было мучительно, хотелось как можно быстрее прекратить ненужный диалог, тяжелый процесс, выворачивающий мозг наизнанку.
Лёнька отвечал, словно под действием гипноза. Казалось, что ответы кто-то настойчиво, безапелляционно выуживает из его сознания. Даже свой голос казался ему чужим и далёким.
Алина просила ответить, насколько красивой Лёнька её находит, что может сказать о глазах, губах, талии? Требовала признаться в любви. Он всё делал, как девушка просила, сам не понимая, почему поступает именно так, хотя ни разу не остановил надолго на её лице взгляд, краснел и потел лишь от одной мысли, что может внимательно его разглядывать.
У Лёньки перехватывало дыхание, напрягались до спазмов мышцы, в глазах рябило и расплывалось. Если бы во время разговора или после его заставили составить словесный портрет Алины под страхом смерти, он ничего не сумел бы ответить.
Различить юноша мог лишь размытый силуэт и сгусток светящейся энергии, расплывающийся и тающий, наподобие марева над раскалённым асфальтом.
Когда он сказал девушке “люблю”, сам себе не мог поверить. Поклялся же не иметь с женщинами дел, а тут такое.
Буквально через несколько минут картинка изменилась. Колеблющаяся пелена начала терять прозрачность и бесплотность, приобретала знакомые очертания девичьего стройного силуэта. Юноша начал успокаиваться.
Лёнька поднял взгляд на лицо Алины и увидел объёмное изображение прекрасной девочки, сфокусированное, чёткое, несколько смущённое или просто раскрасневшееся в натопленном помещении.
Добрая улыбка, внимательные глаза с хитринкой, пытающиеся уловить его настроение, чувственно приоткрытые губы, сверкающий влагой ряд белоснежных зубов. Что-то необычно тёплое прокатилось волной по телу, вызвало озноб, следом сдавило грудь, появилась слабость в ногах и желание до неё дотронуться.
Отчего-то вспомнилось жаркое лето, когда он с родителями долго бродил по лесу, собирая душистую землянику. Его руки тогда пропахли раздавленными ягодами, воздух вокруг пропитался настоявшимся духом цветов и трав, при лёгком дуновении ветерка долетал сладковато-терпкий запах разомлевших от зноя листьев берёзы.
Лёнька всегда вспоминал этот удивительный день, когда со всех сторон их окружало восхитительное великолепие живой природы. Чего только не довелось увидеть и услышать в тот знаменательный день: зов кукушки, перестук дятлов, соловьиные звонкие трели.
Там были стрекозы и бабочки, изумительной красоты разноцветные мушки, зависающие над раскрытыми лицами цветов, гудящие тучные шмели, замирающие в неподвижности ящерки, трудолюбивые муравьи. Да разве всё можно перечислить?
Тогда папа расстелил на земле покрывало, а мама разложила припасённую для такого случая еду. Всё было такое вкусное. Потом отец лежал с закрытыми глазами, а Лёнька удобно устроился у мамы на коленках.
Она запела, одной рукой перебирала его вихры, другой гладила по голове отца. Наверно, это был самый счастливый день в его жизни.
Румяное лицо Алины, её чарующая улыбка, да вообще вся обстановка сегодняшнего вечера, вызвали в его душе непонятный, но весьма направленный отклик. Руки сами собой потянулись навстречу девушке. Она сделала шаг вперёд и оказалась в его объятиях, прижав к груди руки.
Лёнька обхватил Алину за плечи, зарылся носом в пушистые кудряшки, закрыл глаза и осторожно принюхался, почувствовав вдруг необъяснимое состояние, похожее на парение.
Живое, тёплое и упругое тело девушки вибрировало. Когда Лёнька случайно захватил губами мочку её уха, она сжалась, задрожала, запустила ладонь в его волосы, совсем как тогда мамка.
Ощущение бескрайнего счастья захлестнуло юношу с головой. Лёнька держал в своих руках трепетность и нежность, боясь отпустить.
Не видение ли это?
Алина начала медленно перебирать ногами в танцевальных па, увлекая за собой юношу. Он никогда не танцевал, считая это развлечением бездельников, однако невольно повторял за ней шаги, подчиняющиеся ей и музыкальному ритму.
Неловкие движения постепенно обретали размах и уверенность. Девушка закружилась, он вместе с ней. В какой-то момент Ленька уловил темп шагов, услышал мелодию, включился в сам танец, увлёкся. Настолько, что не заметил, когда мелодия закончилась.
Они кружились и кружились. Ленька так и не открывал глаз, стесняясь саму девушку, которую крепко обнимал, веселящихся студентов, нечаянно посетившего его восторженного состояния, своего отношения к происходящему.
Это было прекрасно, но совсем некстати. Неужели и он попался в ловушку непредсказуемых женских чар?
Такой вопрос проскальзывал мельком, пугал и тут же растворялся в разноцветных эмоциях, заставляя вновь сосредоточиться на податливом теле подружки, позволяющей ему больше, чем когда-либо Лёнька мог себе представить в отношениях с противоположным полом.
Неожиданно громкие аплодисменты заставили оглянуться вокруг. Юноши и девушки кричали нечто одобряющее и хлопали в ладоши. Лёнька с Алиной стояли в самом центре, это указывало на то, что овация, вероятно, предназначена им.
Лёнька покраснел до кончиков волос, смутился, не зная, как реагировать. Зато Алина откликнулась на внимание публики моментально.
Она приложила руку к груди, несколько раз наклонила голову, благодарно глядя партнёру в глаза. Потом взяла юношу за ладонь, другой рукой приподняла подол лёгкого платья и троекратно раскланялась во все стороны, приседая.
Шум и рукоплескания только усилились.
– Браво! Алина, как тебе удалось расшевелить этого отшельника? Всё парень, ты попал. Теперь, как порядочному мужчине, тебе придётся жениться.
Лёнька сделал попытку вырвать у девушки руку, чтобы покинуть вечеринку. Ему хотелось заплакать. Алина держала его крепко, видно предвидела такую реакцию.
– Ну, и что тут такого? Разве это странно, что большой взрослый мальчик танцует с понравившейся ему девочкой? И нечего на нас так глазеть. Не завидую тому, кто попытается над нами шутить. Можно мы ещё потанцуем, на этот раз без аплодисментов?
Тут же заиграла музыка. Алина внимательно посмотрела на потрясённого Лёньку, улыбнулась ободряюще, затем прижалась к нему всем телом, отыскала губы, поцеловала.
– Ты сейчас выглядишь маленьким мальчиком с уязвлённым самолюбием. Нельзя так реагировать на невинные шутки. Никто не хотел нас обидеть. Продолжай танцевать, не обращай ни на кого внимания. Всё когда-то бывает в первый раз. Я тебя, кажется, реально люблю, Лёнька, разве этого недостаточно? Честное слово, мне с тобой так хорошо. Ты такой… такой необычный. В твоём возрасте парни уже разводятся, испробовав всё на свете, а ты до сих пор девственник. Я так счастлива, что ты такой недотёпа.
Ребята снова закружились, с интересом разглядывали в танце друг друга, словно только что впервые встретились.
Немного погодя о них забыли. Алина дотянулась до Лёнькиного уха и прошептала, – давай смоемся? Должен же ты когда-нибудь пригласить меня на первое свидание, почему не сейчас?