– На парадах ведь должны быть знамена и штандарты?
– Должны. Но я ещё не придумал себе герб, – я развёл руками.
– По-моему, герб это первое, что нужно придумывать, – категорично заявила Ора.
– А у тебя он есть?
– У меня и страны-то нет.
Опять двадцать пять…
Мы снова сидели на трибуне, ожидая теперь уже начала гуляний. Если к программе первого акта я свою руку хоть сколько-то приложил, то второй решил полностью отдать на откуп специально для этого созданному профессионалу, которого я для себя обозначал как «герольдмейстер».
Разделительная ограда и «каньон» исчезли, теперь выделен и огорожен был только большой квадрат со стороной около пятидесяти метров, имевший в общей сложности восемь входов. Здесь планировалось основное развлечение – соревнования, в том числе с участием дружинников и гвардейцев.
Внутрь квадрата вошёл гвардеец: рыжий, среднего телосложения, с аккуратной бородкой. Парадную форму он не сменил и не надел никакой защиты, но как будто вовсе не тяготился этим; беззаботно помахивая двумя деревянными мечами, которые нёс за перевязи, он не торопясь дошёл до середины, осмотрелся и воззвал:
– Ну что, народ русский, столичный, позабавиться хотите?
Толпа оживилась.
– Прям так хотите? И силушкой, небось, помериться хотите?
– Хотим!
– А не боитесь?
– Кого, тебя что ли? – один из мужиков, стоявший прямо у ограждения, переорал общий гул.
– Зачем меня, это я вас боюсь – вас вон сколько, а я один! Задавите, поди!
Люди засмеялись. Тот же мужик крикнул:
– Не бойся, сильно лупить не будем!
– Вы меня заинтриговали, – резко сменив стилистику общения, гвардеец дал понять, что подготовительная стадия закончена. А затем, плавно крутанувшись на каблуках, возвестил: – Бои на мечах!
Толпа ответила шумом энтузиазма.
Отделив одну перевязь, он направился прямиком к хвалившемуся.
– Хоть мне и страшно, сударь, я всё же приглашаю вас стать первым участником.
– Да не вопрос, – простоватый увалень тут же перелез ограду, забыв про нормальный вход на арену. – Меч одолжишь?
– Что мне, жалко, что ли, – хмыкнул герольдмейстер. Демонстративно держась за самый кончик, протянул оружие рукоятью вперёд. – Начинайте.
Изящное оружие в лапе мужика даже без учёта материала скорее походило на дубину: фехтовать им он и не пытался, в пылу азарта засыпая противника ударами вплоть до плашмя.
Гвардеец, с весёлой ухмылкой смотревший на его старания, развлекался как мог. Сначала он просто уворачивался, затем стал делать это, театрально комментируя каждый выпад в свою сторону – это было вдвое смешнее оттого, что выпады дубиной очень условный трюк. Под конец же вовсе взялся танцевать на арене, вплетая в танцевальные движения фехтовальные и всё не позволяя попасть по себе. Народ покатывался, глядя на эту картину.
Наконец, мужик выдохся. Ведущий подошёл к нему, пожал руку и кликнул:
– Поддержите его, он хорошо и весело дрался!
Им захлопали, и понурый хвастун смущённо улыбнулся.
– Кто следующий? Не стесняйтесь, это не сложно!..
Через час желающих не осталось. Вызывавшиеся в массе своей были разгорячены и довольны, над своим поражением грустил мало кто – толку? Всё равно объективного успеха никто не добился ни до ни после них.
Каждый надеялся, что «вот, сейчас этот пойдёт, измотает его, а я пойду после и, наконец, выиграю». Но нет, ведущий выглядел таким же свежим. Даже когда один молодой парень решил брать его не силой, а ловкостью: сперва план работал, но потом гвардеец, разгадав тактику соперника, начал незаметно наращивать темп нанесения ударов. В итоге парень ушёл в состоянии выжатого лимона. А его сопернику хоть бы хны, даже дыхание не сбил, судя по голосу, такому же сильному и бодрому, как в начале.
Не то что победить, даже коснуться гвардейца на протяжении всего состязания никто не смог.
– Неужели больше нет смельчаков? – удивился он спустя какое-то время, осматривая людей, стоящих по периметру ограждения.
– Николай? – сидевший неподалёку от меня на трибуне преподаватель фехтования обернулся. Я кивнул на арену: – Покажете мастерство?
– Можно, можно, – покивал тот. – А то он порой такие ошибки делает, а указать и некому.
Войдя в квадрат, он под одобрительные хлопки навострившейся толпы – все видели, что он спустился с княжеской трибуны, – подошёл к герольдмейстеру и коротко поклонился.
– Меч? – предложил тот.
– Пожалуйста.
– Друзья! – обратился гвардеец к народу. – Давайте поприветствуем мастера обращения с холодным оружием Николая Ивановича Кумачёва! Вы уже давно хотите увидеть меня поверженным, а некоторые, я знаю, и убить. Так вот он, ваш спаситель!
Под гомон зрителей воины встали в боевые стойки. А затем – по арене пронёсся вихрь.
Скорость была убийственной, не менее ста ударов в минуту, на мой дилетантский взгляд. За время схватки бойцы успели обежать весь квадрат, и под их ногами клубилась пыль, мешая разглядывать конкретные приёмы. Минута, две, три…
– Ничего себе, – Ора смотрела не отрываясь.
– Генная инженерия творит чудеса, – усмехнулся я, тоже с азартом глядя на поле боя.
Через пять минут я готов был поставить на то, что проиграет древесина, из которой сделаны мечи. Но вдруг всё закончилось: Николай держал свой меч на вытянутой руке около шеи гвардейца, остановившегося так, как стоял, – не успев довести собственный удар, с отведённой вниз рукой. Толпа рукоплескала долгожданному победителю.
Постояв так ещё немного, противники опустили оружие и с улыбками поклонились друг другу.
Праздник получился по-настоящему весёлым. Программу подготовили хорошо, конкурсы следовали один за другим и были направлены на совершенно разные физические навыки, так что поучаствовать имел возможность практически каждый.
Сейчас все смотрели на шестерых, пересекавших квадрат, и подбадривали их криками. Смысл этого состязания заключался в том, что обычный человек, горожанин, надевал доспехи, рассчитанные на гвардейца – каждый из которых имел силу нескольких простых солдат, – и пройти в них три десятка метров. Доспехи оказались настолько тяжёлыми, что однозначного лидера не получалось выявить до самого конца: еле переставляя ноги, участники время от времени совершали рывки в надежде победить, но сила и частота этих рывков были у каждого своя. Одновременно я контролировал ситуацию с помощью энергетической подпитки, чтобы не дать никому окончательно свалиться под тяжестью ноши, хоть об этом никто и не знал.
Наконец, один из этих шести добрался до противоположного края арены. Едва держащийся от усталости на подрагивающих ногах, но довольный победитель забрал положенный жетончик, которые в ларьке неподалёку меняли на призы, и направился к выходу. Ведущий тем временем объявил:
– Вот мы и добрались до последней задачи. Объездка дикого коня!
Со стороны толпы раздался протяжный многогласый стон. Но желающие нашлись и сюда: несколько человек сразу заняли очередь на выход на арену.
Вскоре вывели скакунов. Один – вороной, весь исходивший гневом за то, что его посмели поймать и вести куда-то. Вообще-то их не ловили, а я сам их создавал для этого соревнования, но, опять же, кто об этом знал. Второй, гнедой, был точно таким же диким, но вёл себя по-другому: не расплескивал свою ярость на бесплодные попытки выбраться, а прятал её, чтобы в нужный момент выпустить всю без остатка.
– Хо-хо! – донеслось сбоку. Ора во все глаза рассматривала животных.
– Неужели нравятся? – удивился я.
– А почему они должны не нравиться?
– Не знаю. Я как-то равнодушен к лошадям.
– Каждому своё.
– Может, тогда попробуешь объездить?
Ора странно посмотрела на меня, наверное, пытаясь определить, издеваюсь я или нет. Но ничего не ответила.
– Итак, уважаемые участники! – снова заговорил гвардеец-ведущий. – Как я уже сказал, ваша задача – объездить своего коня, то есть удержаться на нём максимально долгое время. С ними можно говорить, можно пытаться успокаивать, можно пытаться подчинить – методы не ограничены. Готовы?
Пока на них забирались, кони стояли так спокойно, словно обычно только и делали что катали детей в парках.
– Держитесь!
А вот теперь – их бешенство, наконец, получило выход.
Один из рискнувших пытался говорить что-то своему зверю, второй просто орал, что это черти. Мнение толпы разделилось: часть сочувствовала наездникам, часть веселилась. Я, в свою очередь, с удвоенным вниманием следил, чтобы никто не расшибся. Впрочем, и на Ору изредка поглядывал – ни один из предыдущих конкурсов не вызвал у неё такой живой реакции.
Инферналка смотрела на зрелище с явно профессиональным интересом. Неужели занималась лошадьми? А почему скрывала? Такая хорошая основа для налаживания отношений.
Через полминуты после начала участник, оседлавший вороного, полетел на землю. Второму дали жетончик победителя, и он, покрасовавшись немного для толпы, удалился. Следующая пара была уже не так оптимистично настроена, но всё равно твёрдо вышла на арену.
– Что за идиоты! – вдруг возмутилась Ора, когда началось состязание второй пары. – Откуда они взялись?!
– А что не так?
– Лошадей нужно доверять тем, кто хотя бы знает, как с ними обращаться.
– Ну, так покажи им, как, – я пожал плечами.
– Думаешь, не покажу? – Ора с вызовом посмотрела на меня.
– Ты не рассуждай, просто покажи.
– И покажу. Ещё и медаль принесу.
– Ещё и медаль? Думаешь, сможешь победить?
– Да запросто!
Вторая пара продержалась меньше – наездник гнедого коня вылетел из седла уже через двадцать секунд.
– Ага, второй победитель! – гвардеец вручил жетон оставшемуся. – Двадцать секунд – и вы с призом! Кто следующий?
Но у входа на арену остался только один претендент, мужчина лет сорока, озирающийся по сторонам в поисках кого-нибудь в пару.
– Что же вы человека бросаете, уважаемые? Выйдите кто-нибудь, сразитесь с ним!
– Эй!
Ора быстро спускалась вниз, махая рукой ведущему.
– А, сударыня! Отлично, есть пара. Предоставим девушке выбор коня?
– Этот, – инферналка подошла к вороному и погладила его по морде. Фыркнув, тот переступил с ноги на ногу.
– Хорошо. Садитесь, и начнём.
Мужчина тем временем приблизился к своему коню, стоявшему рядом с первым. Перекинулся несколькими фразами с инферналкой, по-видимому – остался недоволен результатом общения. Терпи, мужик, не ты первый, не ты последний.
– Готовы? Держитесь!..
Наклонившись вперёд и оперев подбородок на кулаки, я напряжённо следил за разворачивающимися событиями. В принципе, бояться было нечего, моей реакции вполне хватало, чтобы никто из участников не воткнулся головой в землю и вообще не получил никаких травм. Меня больше волновало, действительно ли Ора сможет победить – и что делать, если не сможет.
Кони носились по всей арене, поднимая тучи песка. Мужчина держался спокойно, уверенно, Ора же пыталась что-то нашептать вороному на ухо.
Двадцать секунд.
Тридцать. Оба держались.
Сорок секунд.
Кони приходили во всё большее неистовство и начали закидывать такие трюки, что, казалось, на них можно держаться только намертво приклеившись.
Пятьдесят.
Минута!
Скакуны, по-видимому, собирались переходить к проламыванию ограждений – лишь бы сбросить со спин ненавистный груз.
Минута десять.
Мужчина был порядком взволнован и постоянно кидал взгляды в сторону Оры – когда же она вылетит, чтобы состязание закончилось?.. Та тоже давно бросила попытки договориться с непокорной лошадью и вцепилась в неё изо всех сил и руками и ногами. А ещё, по-моему, зажмурилась.
Минута двадцать.
Кони практически одновременно взревели, а потом каждый завернул такой вираж, что удержаться было практически невозможно…
Да!
Мужчина, всё-таки не удержавшись, взлетел в воздух, летя кувырком на землю. Победа!
Энергетически подстраховывая его, чтобы он приземлился мягко, я повёл взгляд в сторону Оры. Нет, вороного коня… Где Ора?!
Она летела в противоположную сторону, тоже не сумев удержаться.
Рефлекторно вскочив с кресла, я подстраховал и её. Время на арене словно замедлилось в несколько раз.
Зрители ахнули.
Гвардеец, пару секунд раздумывавший, к кому бежать первому, выбрал всё-таки Ору, поставив, видимо, приоритет уважения к девушке. Помог ей подняться, поинтересовался, всё ли нормально, и собрался бежать к мужчине, но тот уже встал сам – страховка сработала хорошо. Толпа, оправившись от напряжения, зааплодировала.
– …Почти полторы минуты! Больше всех, настоящие мастера!
Напротив герольдмейстера стояли одинаково насупленные участники, равнодушные к сыпавшимся со всех сторон похвалам, и пытались что-то выяснить.
– Выиграл? – переспросил ведущий. – Я считаю, что вы оба достойны звания победителя! И поэтому жетоны вручаются каждому из вас! – он с улыбкой выдал медали, и соперники, всё ещё отходя от нагрузок, разошлись к выходам с арены – разным.
Я встретил Ору на лестнице на трибуну.
– Поздравляю, ты всё-таки смогла.
Девчонка встряхнулась, словно именно мои слова позволили ей прийти в себя. Бросила на меня злой взгляд, перевела дух – а затем её прорвало:
– Смогла что? Я проиграла! И ведь оставалось всего чуть-чуть…
– Так ведь победу присудили… – попытался я вклиниться.
– Да какая, на хрен, разница, что там присудили! Она ничего не значит, ничего!
– Разве медаль не означает победу?
Поджав губы, Ора, раздражённая моей непонятливостью, процедила:
– Медаль это для толпы. Я должна была доказать, что я лучший наездник, чем этот упырь, – но не смогла.
– Тот мужик, что ли, который с тобой выходил? – догадался я. – А он тут причём?
Инферналка выдохнула сквозь зубы. Мотнула головой:
– Ни при чём. Забей.
– Ты хотела оказаться лучше него, так? Но ведь ты даже не знала о нём, когда выходила! – я тщетно пытался понять.
– Потом поговорим.
– Правда?
– Нет.
Обойдя меня, Ора направилась к заднему спуску с трибуны, собираясь, по всей видимости, вернуться во дворец.
– Церемонию завершения не будешь смотреть? – запоздало спросил я, уже в спину.
– Нет, пойду отдохну, – отозвалась она, так же не оборачиваясь.
Бесед между нами постепенно становилось всё меньше: времени на философские проблемы почти не оставалось, в первую очередь приходилось думать о приземлённом.
Княжество прожило без проблем полторы недели, если считать с момента окончательного «введения в эксплуатацию». Дальше в сложном социальном механизме начались неполадки.
В Сереброве, городе восточнее Киева, технический прогресс дал немного не те плоды, которых обычно от него ожидают. В Княжеской Академии наук – да, у меня и такая появилась – открыли какой-то метод, позволяющий производить добычу металлов немного быстрее, чем раньше. На частичную замену оборудования и доставку необходимых химических реактивов, естественно, потребовались материальные и трудовые ресурсы, которых, что тоже естественно, на всех сразу не хватило.
К спору чиновников о приоритетности модернизации одних шахт перед другими подключились горняки, у которых имелись свои собственные взгляды на то, как должен выглядеть рабочий процесс. Химию никто не знает, обучать их некому, проблем от нововведений больше, чем пользы, потому как старые методы надёжнее и безопаснее. В общем, не надо никаких реактивов, а выделенные деньги лучше на что-то толковое потратьте.
Ответственные за передовое внедрение ни разобрать вскрывшиеся противоречия, ни удержать ситуацию под контролем не смогли, губернатор и вовсе не захотел брать на себя ответственность за происходящее. В результате ком прокатился по региону, дошёл до столицы и на полной скорости врезался во дворец.
Выслушав представителей каждой группы, я пришёл к выводу, что более чем переоценил свои возможности. В одиночку князь справиться с управлением всей страной в имеющихся условиях не мог, как бы там ни казалось первоначально, и даже градоначальники нагрузку почти не снимали – хорошо ещё, что не увеличивали. К вечеру того же дня во дворце прошло первое заседание кабинета министров Русского княжества. Забавно это, пожалуй, выглядело: большой зал, в центре круглый стол, за которым восседают серьёзные взрослые люди – и в центре их внимания единственный подросток, принимающий их доклады о планируемых действиях и на ходу тасующий сферы ответственности.
Посторонних наблюдателей там, к счастью, не было, но, вспоминая после свои ощущения, я подумал, что начинаю понимать фразу Альдена о необходимости саморазвития в качестве Правителя. Останавливать людей раза в два старше себя, когда они говорят не то, что хочешь слышать? Заставлять их говорить, когда хочешь этого? Заставлять говорить о том, что интересует тебя, а не что интересует их? Непредставимо, просто непредставимо в тех условиях, в каких я жил предыдущие полтора десятка лет. Какое там обращение к народу с высоты третьего этажа, они тебя один раз увидели и через десять минут забыли, о чём ты вещал! А здесь – ты будешь сидеть час, два, три, хоть сутки, ровно столько, сколько понадобится для вникания в ситуацию и решения проблемы. Зная, что каждый всплеск застенчивости заставит тебя выслушать очередную порцию совершенно лишней в данном случае информации, никак не приближающей к конечной цели.
Первый, тестовый состав кабинета сложился из министров просвещения, металлургии, товаров и торговли, финансов, медицины, правосудия и командующих армии и гвардии. Таким образом под его контроль попали все важнейшие сферы, что обещало хотя бы на первое время разгрузить мою собственную повестку. Тем не менее, с каждым новым днём тяжесть власти становилась всё ощутимее, несмотря на средние размеры страны, монархический строй и искусственную среду, исключающую политические группировки, борьбу за власть и прочее. От мыслей, каково пришлось бы в системе, сложившейся естественным образом, бросало в лёгкую дрожь – но в то же время все наличествующие заботы отходили на второй план: справлялись же средневековые короли со своими обязанностями, а я чем хуже?
Медленно, но верно голова заполнялась необходимыми знаниями и привыкала к новым категориям мышления. Светлый образ Альдена, сумевшего наладить работу собственного государственного механизма до аналогии с часовым, стал своеобразным ориентиром, напоминавшим о том, что конечный результат окупает затраченные усилия.
От самого Альдена, впрочем, вестей не поступало. Изредка я вспоминал про неоткрытое письмо, которое до сих пор должно было лежать где-то в комнате, но всякий раз находился достаточно далеко от него, чтобы отвлечься и забыть снова. Какую-то роль в этом сыграла и мысль, что, если бы в том письме было что-то важное, со мной попытались связаться повторно – хотя бы узнать, почему не отвечаю.
Время, между тем, всё равно работало на меня. Ора успела обжиться и, по-видимому, уже считала мой Дворец своим домом, что искренне радовало. Да и вообще, медленно, но верно она менялась в лучшую сторону: становилась общительнее, дружелюбнее, интересовалась окружающим не подчёркивая дистанцию, как это имело место в первый период. Каждый день я силился заметить в ней что-то новое, положительное, чего в ней раньше не было, и, что характерно, находил…
Я должен был доказать свою правоту. Человек может меняться, а в идеальном мире можно прожить без войны.
Потому что если это не так, то до идеала здесь очень далеко.
Мы с Орой спускались по центральной дворцовой лестнице, разговаривая о возможностях Правителя. Обычно я старался полностью контролировать ход подобных разговоров, взвешивал каждое слово, оценивая, какой эффект оно может возыметь пройдя через фильтр сознания инфернала. Сложность этого усугублялась отсутствием понимания, что вообще делать с Орой дальше и, следовательно, в чём именно её стоит убеждать.
Стояло субботнее утро, около десяти часов. В связи с резким увеличением профессиональной, так сказать, нагрузки количество тренировок пришлось уменьшить, и теперь они проводились только три раза в неделю. Сегодня я планировал съездить в Бризск – западный из двух крупных городов, лежавших на побережье, южной границе княжества, – посмотреть обстановку, а заодно и чуть развеяться. Море, всё-таки.
– …А ещё раз, как этот потенциал восстанавливается?
– Не знаю. Есть какие-то факторы, но о них почти ничего не известно. Если что – делимся теориями, ага?
Ора не ответила – снова задумалась, усваивая полученную информацию.
Половину поездок теперь приходилось совершать с сопровождением – чиновники, чтоб их. В первое время это заметно снизило темп перемещения с места на место; я даже думал над тем, чтобы и их обеспечить воздушным транспортом и таким образом компенсировать издержки, но всё-таки решил, что много чести для них. Не тот круг людей, с которым мне хотелось бы рассекать по небесам. Вопрос решился созданием специальных, «эскортных» коней, с увеличенными показателями выносливости и скорости.
Отряд ждал меня у подножия лестницы. Все верхом, уже готовые. Я поднял руку, поприветствовав поклонившихся в ответ сопровождающих, и начал забираться в седло.
– Ты надолго? – очнулась от раздумий Ора.
– До вечера. А что?
– Хм… Пожалуй, я тоже поеду.
Свита украдкой переглянулась. Я удивился:
– Ты ведь хотела сегодня потренироваться?
– Успеется. Я на море хочу, – спокойно ответила девчонка.
– Ну, давай… Только я большую часть времени буду занят, тебе придётся самой себя развлекать.
– Отлично.
Подняв руку, она сделала странный жест, а затем начала формировать из возникшего перед ней облака серого тумана что-то, в чём постепенно стали угадываться контуры лошади. Эскорт терпеливо ждал, а я задумался: учил ли я её созданию живых существ? Никакого личного транспорта у Оры до сегодняшнего дня не было, она первый раз вызвалась сопровождать меня куда-то. Впрочем… А, ну да, она же в самом начале, после перехода в мир, создавала армию. Интересно, а она использует тот же подход, которому учил меня Альден, или какой-то свой?
Через пару минут перед Орой появился готовый к выезду чёрный конь с белой гривой, белыми пятнами над копытами и белым хвостом. Ловко запрыгнув в седло, инферналка вдруг подняла коня на дыбы, вызвав удивлённые возгласы со стороны чиновников. Перевела горящие азартом глаза на меня:
– Ну что, едем?
Я усмехнулся, похлопал своего серого жеребца по шее – и отряд поскакал на юг.