Mine üle audioraamatule
Глава 6
Покончив с заказом, Антон, как ни в чем не бывало, вернулся к прерванному разговору.
–Давай дальше, на этот вопрос пока ответить не могу.
– Дальше так же отвечать будешь?
– Это уж как тебе повезет.
Бармен поставил перед друзьями покрытую инеем бутылку. Скрутил пробку, слегка навернул её обратно. Подал тарелочку украшенную четырьмя бутербродами, с маслом красной икрой, соблазнительно прикрытые сверху зелеными веточками молодого укропа и петрушки. После чего, коротко оглядев зал и убедившись, что пока никому больше не нужен, удалился на кухню.
– А кто такая Игида, богиня?
– Ты наверно сильно удивишься, если я тебе скажу, что ты про неё много раз слышал, особенно в детстве.
– Я не удивлюсь, я просто не поверю.
–Тем не менее, это так. Игида – полное имя. Сокращенно Ига, со временем превращенное, не очень грамотными людьми, в Яга.
Захмелевшее, было, лицо Андрея мгновенно протрезвело:
– Яга? Баба Яга?!
Эта фраза, в пустынном зале прозвучала неожиданно резко. Осекшись, Андрей пристыжено обернулся, заметил удивленные взгляды немногочисленных посетителей, угрожающе подавшись в сторону Антона зло, сквозь зубы прошипел:
– Ты что издеваешься?
– А что тебя смущает? То, что реально существовавшая личность… Кстати, для наших дремучих предков она действительно была богиней. После своего исчезновения постепенно превратилась в мифический сказочный персонаж? Так ведь это закономерность. Все сказочные существа: тролли, гоблины и прочая дребедень имели свои вполне реальные прототипы. Конечно, со временем людская молва приукрашает их. Чаще всего, добавляя, почему-то, именно зловещие подробности. Но, тем не менее, дыма без огня не бывает.
Ты никогда не задумывался, почему герой китайского фольклора дракон, так подозрительно смахивает на стегозавра с головой от тирекса, и крыльями от птеродакля? Может потому что кладбища этих тварей раньше всего были обнаружены на территории Китая? А домыслить, что такая гадина имела огненную отрыжку и некоторые магические способности, уже сам бог велел. Наш родной Горыныч вообще сиамским тройняшкой уродился. Правда не знаю, находили наши предки кости динозавров сами, или у братского китайского народа переняли, но это уже не суть.
– Значит Игида, отличается от бабы Яги так же, как динозавр от Горыныча?
– Хм. В принципе да, разница большая, но только совсем в другую сторону. Динозавр, по сути, огромная ящерица с интеллектом уровня табуретки. А у тех же китайцев, если не ошибаюсь, дракон, наоборот, символ мудрости. С Игидой, как раз все по-другому. Вот что ты знаешь про бабу Ягу?
Андрей задумался. Этот разговор звучал настолько нелепо, что даже при всей очевидной искренности друга, принимать его всерьез было трудно, практически невозможно.
– Ну хорошо, что я знаю про бабу Ягу. Древняя уродливая старуха, с крючковатым носом, и костяной ногой. Кстати, почему именно с костяной? Протез из бивня мамонта? – Не дождавшись одобрительной улыбки Антона, Андрей смущенно хмыкнул и продолжил: – Живет в избушке на курьих ножках. Передвигается в ступе, чего-то там помелом заметает. Постоянно сидит дома, поджидает Иванов царевичей, чтобы напоить их накормить, спать уложить… Ах, нет. Напоить, накормить, в баньке помыть, спать уложить, а на утро уж тогда и выспрашивать. Потому что утро вечера мудренее. Если не ошибаюсь, на утро она подсказывала, где кладенец достать. Как утку с кощеевой смертью найти. В общем, не такая уж зловредная старушка. Хотя опять же в сказке про Ховрошечку…
Андрей задумчиво сдвинул брови:
– Ховрошечка? Крошечка-Ховрошечка… Ага, точно про Ховрошечку. Вот там баба Яга была личностью не такой приятной. Людей что цыплят жрала, только косточки хрустели. Вот, почти процитировал. И что здесь от Игиды?
– В принципе я бы не удивился, узнав, что данные байки фактический пересказ реальных событий, но это совсем не значит, что Игида такая и есть. Тем более в людоедстве её не обвинишь. Протеином и белком она, конечно, питается, но скорее так, для развлечения. Просто в тот момент ей, вероятно, было выгодно, чтобы её увидели именно такой. А на самом деле… О размерах её «избушки» я уже говорил. Обстановка тронного зала наверно не дешевле золотого запаса какой-нибудь средней европейской страны. То, что Игида древняя, тут не поспоришь. Не каждый бессмертный столько проживет. Но на счет уродливой, об этом говорить просто неуместно. Для нее вообще нет проблемы внешности. Знаешь, когда я впервые увидел её, сидящую на троне, первое что пришло мне в голову – врал тот, кто сказал, что красота спасет мир. Мир спасет доброта, милосердие, лампочка Ильича, не знаю что там еще, но только не красота. Красота очень легко может стать оружием, и если что и использует её в таком качестве, то, как раз, именно зло. Я не говорю, что Игида абсолютное зло, все гораздо сложнее. Но в момент знакомства она предстала передо мной в таком потрясающем виде, что мама дорогая. Причем думаю совсем не для того, чтобы доставить мне эстетическое наслаждение.
– Нет?
–Нет.
– А для чего?
– Ну не знаю. Может, для того чтобы ошеломить, психологически обезоружить меня. Тут с земной то красавицей, бывает, начинаешь чувствовать себя сковано. Чего уж говорить, если окажешься посреди сумасшедших размеров зала, заваленного золотом и прозрачными булыжниками. Да еще перед высоченным троном, стоимостью в пол авианосца. На котором, с едва прикрытыми, длиннющими, в пределах человеческой физиологии ногами восседает шикарнейшая фотомодель. Одним только своим небрежным взглядом ясно дающая тебе понять – что ты здесь совершенно никто, и звать тебя совсем никак. Причем с маленькой буквы. Поверь, было от чего оробеть.
Антон протянул руку к бутылке, снял пробку, налил себе и Андрею.
– Ну что, давай за встречу.
Они с легким звоном соединили бокалы, выпили, взялись за бутерброды.
– Знаешь, – задумчиво произнес Андрей, – сначала я с тихой злостью ждал, когда же ты, наконец, рассмеешься и скажешь, что это всего лишь шутка. Теперь я тоскливо и безнадежно об этом мечтаю.
– Не мечтай, – утешил его Антон. – Я бы вообще с радостью проснулся сейчас в своей постели, в холодном поту, пусть, даже не допив этой бутылки, но, к сожалению, столь реалистичные сны бывают только в книжках. Так что отбрось пустые иллюзии и готовься осилить этот пузырь раньше, чем потеряешь сознание. Хотя нет, сознание терять тебе сегодня никак нельзя. У нас все еще остается одна большая проблема, а я пока не знаю, как ее решить. А времени совсем не вагон.
– Что за проблема?
– Не-а, не поймал. Не хитри, узнаешь в свое время.
– Тебя поймаешь, – проворчал Андрей. – А что она от тебя хотела? Не просто же так взяла и предстала перед тобой во всем своем великолепии.
– Да ни чего она не хотела. Больно ей надо. Она там у себя почти абсолютная царица и властелина. Просто популярно дала мне понять, какую социальную нишу я буду занимать среди ее подданных.
Прикрыв ладонью губы, будто опасаясь посторонних ушей, Антон наклонился к Андрею и заговорщицким голосом сообщил: – Тебе как родному: совсем не высокая ниша.
После чего выпрямился, облокотился на стойку и, подперев кулаками подбородок, уже не паясничая, добавил:
– По нашим понятиям, где-то между швейцаром и полотером.
– Тоже не плохо.
– Меня ободряет твое сочувствие.
Было заметно, что выпитый алкоголь начал действовать на парней уже основательно.
На какое-то время разговор оборвался. Друзья молча смотрели в телевизор, не вникая в суть происходящего. Бармен принимал заказ от трех молодых, слегка подвыпивших посетителей. Между столиками порхали симпатичные официантки, наличие которых определяло вполне похвальное стремление данного заведения к повышению собственного престижа.
Глава 7
– А что произошло тогда, – прервал Андрей затянувшуюся паузу, – в древние времена, когда она, как ты говоришь, исчезла. Куда она девалась? То есть нет, это более-менее понятно. Почему она исчезла, её кто-то выгнал?
– В общем да. В двух словах не объяснишь. Начать наверно нужно с того, что наивные мы создания, если возомнили себя венцом эволюции. Как можно было додуматься до такого полуслепой, полуглухой, имеющей всего пять способов мироощущения твари, использующей свой, далеко не идеальный мозг всего на… Сколько там, на десять что-ли? Всего на десять процентов.
– Хочешь сказать Игида и умней и совершенней?
– Ценю твой юмор. Самый заурядный из ее ларонов, при некоторых обстоятельствах, мог бы стать богом на земле даже сейчас. В век кибер-супер-пупер компьютеризации, биоинженерии и освоения нанотехнологии.
– А кто такой «ларон»?
– Что-то вроде стражника. Не заостряйся на мелочах.
– А при каких обстоятельствах он бы мог стать богом?
– Если бы ему разрешила Игида, и, если бы они оба сумели наплевать на Равновесие.
– Равновесие?
– Ну да, Равновесие. Должен же быть во вселенной кто-то самый главный, главнее некуда, выше которого уже не прыгнешь? Скорее всего, Равновесие это он и есть. Или придуманное им правило. В принципе какая разница: восстать против правила, или того, кто его придумал, результат один. Игида, по крайней мере, не дергается.
– Получается Равновесие это Бог? – уточнил Андрей.
Ему вспомнился вдруг отец Михаил с его глубокими и тяжелыми размышлениями. Оказалось, не так уж все и сложно.
Криво усмехнувшись, Антон ногтем мизинца провел по заиндевелому боку бутылки. Почти идеально прямая черта тут же превратилась в тоненький, прозрачный ручеек, побежавший вниз бриллиантово сверкающей капелькой дистиллированной воды.
– А что ты подразумеваешь под словом «бог»? Я же говорю, богом может стать далеко не самая, в масштабах вселенной, выдающаяся личность. Вот только смотря для кого. Ты или я могли бы запросто превратиться в богов для каких-нибудь бедных пигмеев среднеамазонской сельвы, имей мы при себе видеокамеру, моноблок на батарейках, зажигалку, пару гранат и пулемет Калашникова с десятком магазинов.
– Ладно, я согласен, – кивнул Андрей. – При определенном техническом перевесе можно провозгласить себя богом. Правда мы не пигмеи и я даже не представляю, какими игрушками можно заставить меня поверить в чудо.
– Вот именно такими игрушками, которые ты себе даже не представляешь. Впрочем, про тебя, великого скептика, я молчу. Ты можешь просто из принципа упереться и орать как Станиславский «Не верю!», даже если мертвецы вдруг начнут вылезать из могил.
– А что и такое возможно?
– У-у, это далеко не самое удивительное. Правда и не такое страшное, как стараются представить в ужастиках.
Пословица: «Нужно бояться живых, а не мертвых», имеет более глубокий смысл, чем кажется на первый взгляд.
Андрей вздрогнул от пробежавшего по спине озноба, взял в руку бокал.
– В принципе ты прав, тот, кто способен оживлять мертвецов, вполне может прокатить за бога даже сейчас.
– Хотя на самом деле, – усмехнулся Антон, – в этом нет ничего сверхъестественного. Всего лишь умелое использование энергии. Человечеству еще шагать и шагать до понимания истинного смысла энергии. Распад атомов, электричество, радиоволны – пока что лишь блуждание в темноте. Хотя конечно полезное блуждание. Вот ты знаешь, что такое информация?
– На конкретном примере то, чем ты меня грузишь последние пятнадцать минут.
– Информация составная часть энергии и вечный двигатель возможен. В мире вообще нет ничего сверхъестественного. Даже самого этого слова не должно быть. Его придумали люди, чтобы описать процессы не доступные их пониманию А теперь скажи, далеко ли с точки зрения Игиды, мы ушли от братьев наших пигмеев?
– Лично я да, а ты не знаю. И вообще, лично мне на точку зрения твоей Игиды, глубочайше наплевать.
Антон грустно вздохнул
– Было бы легче, если бы она действительно была моей. На самом деле это я принадлежу ей со всеми потрохами.
– И ничего нельзя сделать?
– Нет. Равновесие нарушено. Нарушено мной, мне его и восстанавливать. Для нашей планеты Равновесие было установлено не так уж и давно – две тысячи лет назад и началось с того самого распятия.
– Христос был реальной личностью?
– Он еще удивляется! Баба Яга реальная личность, а ты про Иисуса спрашиваешь.
До Равновесия, таких как Игида, на земле было чуть ли не столько же сколько и простых смертных. Самое маленькое и забитое племя молилось на несколько божков сразу. Да и, относительно, продвинутые народы без идолов не обходились. Вспомнить хотя бы Грецию с ее олимпийцами. Не в смысле спортсменами, жителями горы Олимп. Или древний Египет, чья цивилизация вызывает уважение даже сейчас. Можно задуматься: не от полной же своей дремучести они покланялись всем этим Зевсам, Аресам и прочим умникам с шакальими головами, чьих имен я даже не знаю.
– А кто они такие?
– Вообще, их раса называется прозэрпи. Но это наверно тебе ни о чем не говорит.
С кухни появилась красивая молодая девушка в белом кружевном переднике, поверх голубого удачно подчеркивающего точеную фигурку платья. Обесцвеченные волосы официантки украшало некоторое подобие диадемы, являющееся, по всей видимости, деталью униформы.
Изящно, одной рукой держа поднос, на котором стояли две тарелки, накрытые, запотевшими изнутри стеклянными крышками, она прошла вдоль стойки и остановилась напротив друзей.
– Ну, молодые люди, быстро признавайтесь, где будете устраиваться.
Пожалуй, впервые за вечер Антон улыбнулся так расковано. Окинув девушку быстрым, немного хулиганским взглядом обращаясь к приятелю, заметил:
– Как, оказывается много прекрасного в этом мире. А я даже и не замечал.
– Было тебе, когда, – хмыкнул Андрей, покосившись на слегка покрасневшую, молодую работницу общепита.
– Так мальчики, – не смотря на охватившее её смущение, парировала девушка, – дама я не легкомысленная…
Дурашливо изобразив кокетство, она пальчиками свободной руки прикоснулась к своим идеально уложенным волосам, якобы поправляя прическу.
– К тому же занятая, в смысле работой. Так что давайте без домагиваний: где будете сидеть, здесь или за столиком?
– Если не помешаем, то здесь.
– Не помешаете.
Сняв тарелки с подноса, она уточнила:
– Что-нибудь еще?
– Вообще-то мы заказали еще два салата,– подсказал Антон, убирая крышку со своей порции.
– Правда? – девушка достала из кармана передника блокнот, – Ах да, точно, два зимних. Извините.
– Извиняем, но по моему оливье.
Антон уже не улыбался, глядя на официантку, был серьезен, сосредоточен, будто внимательно, даже сосредоточено к чему-то прислушивался.
– Да, а что есть разница? Стоят, вообще-то одинаково.
Андрей заметил вдруг, что улыбка дается девушке с трудом. Виня в этом друга, толкнул того локтем в бок. Антон смягчился. Улыбнувшись девушке одними глазами, снисходительно согласился:
– Действительно, какая на фиг разница, несите, что под руку попадется.
– Хорошо, – девушка повернулась, чтобы уйти.
– Лена!
– Да?
– Все будет хорошо. Это тебе мой друг обещает. Правда, Андрей?
– Да, – машинально кивнул тот. – Если Антон сказал, то я обещаю. Можешь ничего не бояться.
Грустно улыбнувшись, принимая обещание друзей за попытку флирта, девушка кивнула и ушла.
Глава 8
– Чего ты к девчонке привязался, – проворчал Андрей, подцепляя ложечкой горчицу. – Чуть до слез не довел.
– Дурак ты, я твою личную жизнь устраиваю, а ты не ценишь. Не благодарный.
– Не надо мою личную жизнь устраивать, я сам как-нибудь.
– Сам! – передразнил Антон. – Сам ты еще тридцать лет будешь нюхаться, какая из твоих пассий менее блядлива. А такими девчонками как эта, разбрасываться нельзя. Дай горчицу. У Лены сейчас большие неприятности и ты ей поможешь.
– Помогу?
– Конечно, ты же обещал.
– Ага, значит, я один обещал?
Рука Антона, держащая вилку с нацепленным пельменем, замерла над тарелкой.
– Слушай друг, неужели ты сейчас, как чмо последнее, начнешь отказываться от собственных слов? Не пугай меня так.
– Сам ты чмо, – огрызнулся Андрей. – С чего ты взял, что у нее проблема?
– У девочки мать исчезла. С утра ушла на работу, а вечером не вернулась. Живут они вдвоем уже пятнадцать лет, почему без отца и мужа – нас не касается. Прошло уже больше суток, а Екатерина Сергеевна, в смысле мать, не появилась и не позвонила. Естественно, Лена волнуется и уже в серьез собирается завтра начать обзванивать все больницы и морги. Она права, волноваться есть из-за чего, хотя не так уж все и страшно. Произошло следующее… Не чавкай, запоминай.
– Умеешь ты кусок поперек горла поставить. – хмуро заметил Андрей потянувшись к стакану с соком.
– Вчера вечером, когда Екатерина Сергеевна возвращалась с работы, её сбила машина. Водителя, при желании можно вычислить, но не знаю, стоит ли? Машина зацепила её по касательной, основная травма получилась от удара головой о бордюр. В результате сотрясение, потеря сознания и амнезия. Но это не страшно, через пару дней память вернется. Конечно, после сотрясения голова будет иногда побаливать, особенно перед непогодой, но в целом, могло быть и хуже.
– А что, документов у нее с собой не было?
– Были. Но тут уже происки судьбы, или фиг его знает, чего еще, сумочка отлетела и упала в приоткрытый люк канализационного колодца, находящегося у обочины. Самое интересное, щель от не до конца закрытого люка, размером только-только, захочешь не попадешь. А эта зараза, сумочка, с пяти метров, в полной темноте и точно в цель. Короче болтается сейчас, зацепившись за обломок скобы в двадцати сантиметрах от того, что течет по стокам нашего города и ждет, когда ты придешь и совершишь подвиг во имя прекрасной дамы. Ты когда-нибудь совершал подвиг во имя прекрасной дамы? Ах да, помню, совершал.
Андрей пристально посмотрел на Антона.
– Ты все это серьезно?
– Знаешь, что, прекращай уже задавать мне этот идиотский вопрос. Сегодня я серьезен как никогда.
– Но откуда ты все это знаешь?
– Я тебе говорил, что человек существо полуслепое и полуглухое? Так вот, теперь я подданный Игиды, а ей слепые слуги не нужны. Ты слышал про третий глаз?
– Что-то связанное с гипнозом?
– Точнее с гипофизом. Этот орган находится где-то между полушариями мозга у каждого человека, но к счастью пользоваться им почти ни кто не умеет. Я же таким талантом награжден. Или наказан, пока не понял.
– И что ты этим «глазом» видишь?
– Многое, очень многое. Единственное, чего не могу, заглядывать в будущее. Да и не хочу. А теперь, я тебя умоляю, давай просто поедим.
Ребята подняли бокалы, молча кивнули друг другу, вместо тоста, выпили и принялись за еду.
Решив на время отстраниться от всех проблем, Антон кушал с явным наслаждением. Размеренно и деловито подцеплял вилкой в меру проваренные, разносящие по кафе приятный аромат, пельмени. Запивал их соком, безмятежно поглядывая на метлесящий цветными картинками экран.
Андрей же, не смотря на голод, жевал без особого энтузиазма, совершенно не чувствуя вкуса, изредка бросая косые взгляды на друга. Он уже не сомневался, что тот говорит правду. Или то, что принимает за правду? Андрей даже замер от внезапно озарившей его мысли: Игида, Равновесие, параллельные миры, все это до такой степени нереально, что логичнее предположить …
– Ха, я бы пол жизни отдал, чтобы это оказалось всего лишь моим бредом, – будто ни к кому не обращаясь, хмыкнул Антон.
Андрей помнил о данном самому себе обещании ничему больше не удивляться. Но вилка этого не знала. Выскользнув из оцепеневших пальцев, она весело брякнула о край стойки. Спрыгнула на выложенную в полу мраморную полоску, звоном своего падения заставила вздрогнуть и обернуться почти всех посетителей бара.
– Сейчас какая-то женщина войдет, – прокомментировал Антон, невозмутимо тыча очередной пельмень в пятно горчицы на краю тарелки.
Нагибающийся за подлой представительницей кухонной утвари Андрей, машинально бросил взгляд на входную дверь и тут же услышал пояснение друга:
– Не так буквально, примета такая. Андрюха, сделай одолжение, расслабься и наслаждайся ужином. А то сидишь тут, думаешь всякую ерунду прямо в ухо. Весь кайф ломаешь, честное слово.
– У тебя что, еще и третье ухо есть?
Антон изобразил многозначительную улыбку.
– Так закрой его, не знаю, какой-нибудь виртуальной ваткой, что-ли, и не лезь в мои интимные размышления, экстрасенс хренов.
– Фу, как грубо! Ты еще материться начни… Вообще-то это была ирония, а не просьба. Тебе присутствующих дам не стыдно?
– Нет, – проворчал Андрей, глядя на приближающуюся Лену, с двумя тарелочками салата на подносе. – У них, слава богу, со зрением и слухом все в порядке.
– Мальчики ваши салаты, – с усталой улыбкой сообщила девушка. – Что-нибудь еще?
– Да нет, спасибо, – ответил Андрей и, покосившись на Антона, добавил: – Лена, ты действительно не переживай, все правда будет хорошо.
– Не знаю почему, но я вам верю, – вздохнула она, – приятного аппетита.
– Славная девочка, – подытожил Антон, глядя ей в след, – переживает не на шутку, но держится молодцом. Твое неумелое утешение почему-то подействовало на нее ободряюще. Хотя она, конечно же, понятия не имеет что ты в курсе ее проблемы.
– В какой больнице ее мать?
– Во второй городской. Ты пока не говори. Сейчас она спит и все равно ничего не помнит. Скажешь потом, когда привезешь сумочку. Кстати, ты еще не забыл, кто полезет в люк?
Не дождавшись ответа вслух, Антон вернулся к приостановленному ужину.
Глава 9
Рассеяно повертев вилку в руках, Андрей положил ее на край стойки и потянулся к бутылке.
– Вот это правильно, а то чего-то не шумит.
– Так кто они такие, все-таки эти… прозерпи да? Что они из себя представляют?
– Если сказать просто, энергетические вампиры. Вся раса прозерпи – энергетические вампиры. Но все не так примитивно, как кажется на первый взгляд. Они не убивают жертву, высасывая всю её жизненную силу. Они питаются той частью нашей энергии, которую мы называем эмоциями: страх, гнев, любовь, даже просто обожание. До установления Равновесия им здесь жилось более чем привольно. Чем больше смертных сумеет подчинить себе прозерпи, соблазнить или запугать, тем могущественнее он становился в сравнении со своими сородичами. В принципе между ними происходит та же конкуренция что и между людьми. Кто богаче и сильнее, у того больше и прав с возможностями. Правда деньги и золото значение, для них, имеет очень второстепенное. Главное сила. А у кого больше сила? У кого больше подпитка, то есть больше энергетических доноров. Можно представить разницу между прозерпи вчетвером подрабатывающими божками в маленьком, на сто ртов, племени и тем же, допустим, Зевсом, у которого потенциала хватало на ежедневные грозы с ураганами. Правда такие фейерверки каждый день он не устраивал, вытаптывать собственные грядки все-таки глупо и не практично.
– Но, в конце концов, какие они – плохие или хорошие?
Антон усмехнулся:
– Вот ты загнул! А люди, какие, плохие или хорошие?
– Разные.
– Вот именно. Среди прозерпи тоже есть всякие и злые, и добрые. Тоесть не совсем так. Злые есть, а однозначно добрые, я бы не сказал. По крайней мере, по отношению к нам. Вот ты: злой или добрый?
– По настроению, конечно, но думаю что не очень злой.
– Ага, а на охоту, когда ездил, невинных птичек стрелял, совесть не мучила?
– Ну-у… Потом, когда на убитых уток смотрел, что-то, где-то, немного было.
– Вот видишь. Ты не злой, казалось бы, человек, а «что-то», «где-то» и «вроде». А кем ты был с точки зрения этих уток? Попробуй представь себя на их месте.
–Я, по крайней мере, существо разумное.
– А утки, значит, не разумные? Нет, я не спорю, таблицу умножения они не знают. Но страх, злость боль и привязанность способны испытывать ни чуть ни меньше чем мы с тобой, уж поверь. Конечно, прозерпи не считают нас за совершенно безмозглых тварей. Но если одному из них захочется, вдруг, повесить засушенную голову гомо сапиенса над камином в гостиной, вряд ли найдется другой, который плюнет ему в морду.
Не глядя на Антона, Андрей выпил, взял бутерброд и прежде чем зажевать, уточнил:
– Их сила, это магия, я правильно понял?
– Угу.
– А какая сильней, белая или черная?
– Магия одна. Белой или черной она становится в зависимости от того, в каких целях её используют. А сильнее соответственно тот, у кого больше силы.
– То место, где прозерпи находятся сейчас, там все такие?
– В основном да.
– Что значит – в основном?
– Это значит, что есть и такие как я. В прямом смысле. Те, кто точно также вляпался.
– И много их там таких как ты?
– Не то, чтобы много, но есть.
– По сколько на одного прозерпи?
– Нет, наоборот, на одного человека примерно тысяча бессмертных.
– И что им хватает?
– Чего?
– На тысячу прозерпи хватает эмоций одного человека?
– Ах ты об этом! Нет конечно. Для поддержания одного прозерпи в нормальном самочувствии требуется человек десять, как минимум.
– Как же они тогда выживают?
– Ты хочешь сказать, на земле стало меньше эмоций?
– Но ведь прозерпи там, а мы здесь.
– Я тоже был там, теперь снова здесь. Всего лишь вопрос транспортировки. В данном случае транспортировка энергии.
– Прозерпи, – продолжил Андрей, – паслись на Земле очень давно, может со времен каменного века. А может вообще с невообразимой древности. К моменту наступления Новой Эры, стало ясно, что все их междоусобные дрязги, хотя и не видимые, вроде бы обычным смертным, на самом деле пользу человечеству не приносят. Подстегиваемые соперничеством энергососы старались выкачать из людей как можно больше подпитки, за возможно короткое время. А знаешь, когда психоэнергии выделяется больше? Нет, ну конечно войны и эпидемии само собой. Но жертвоприношения, человеческие жертвоприношения, тем более массовые, с этим не сравнится уже ни что.
Естественно доноров при этом становилось меньше, но думать об этом было особенно некогда – энергия требовалась прямо сейчас и много. Честно говоря, продолжайся такая свистопляска еще лет пятьсот, что в масштабах вселенной не тянет и на пять минут, не известно кто вымер бы раньше мы или они. Впрочем, пример все-таки был. Индейцы майя. Их потребители в отношении Равновесия провели хитрый финт под названием «моя твоя не понимай». Еще лет семьсот веселились, если не ошибаюсь. Где теперь те майя, не говоря уже об их нахлебниках? К счастью у того, про которого ты спрашивал бог ли это… Извини я тебе так и не ответил, просто я хотел сказать что слово «бог» не характеризует Его. Правильнее, наверно сказать Всевышний, но не спрашивай меня кто он, или что, не знаю. Так вот, у Него, на наш свет, очевидно, были другие планы, тогда то и появился то ли сын Его, то ли просто эмиссар, которого мы знаем под именем Христос. Что нам известно о финале той командировки? Иисуса распяли, три дня и три ночи он был в коме, потом воскрес и оставив последние наставления вознесся на небо. Просто человечество тогда было маленькое и глупое, ему и сыграли все по детски. С прозерпи же Иисус общался именно в те самые трое суток, когда и объяснил им все прямо и популярно: «бессмертные» покидают Землю и пользуются только тем, что человечество вырабатывает в процессе своей жизнедеятельности. Чтобы прозерпи не грызлись между собой, вся планета была поделена на зоны влияния-потребления. Каждый вампир получал энергию строго со своего участка. Между нами говоря, Игида сама должна молиться на Христоса. Территория теперешней России в те времена была не очень заселена. Площадь огромная, а энергии только-только, да и не одна она здесь паслась. Разберись южные идолы между собой и обрати свой взор на север, показали бы нашим энергососам кузькину мать. Но наступило Равновесие, одним из условий которого – не влезать силой на чужую территорию. Игиде и нескольким лопухам досталась самая гнилая, на тот момент область, правда и самая обширная от Урала, до Тихого океана. То что Игиду спихнули в Тмутаракань, не говорит о её низком интеллекте, просто она была еще молода и слаба. Зато тот факт что в компаньонах у нее оказались почти полные идиоты, только сыграло ей на руку. Очень скоро, благодаря ее хитрости и дару убеждения, сибирские и дальневосточные леса с буераками наполнились всякими лешими, кикиморами и прочими недоумками, питающимися исключительно подачками диких животных. Что по условиям Равновесия совсем не возбранялось. А сама она стала единым потребителем этой, пусть пустынной, но все же огромной территории. С миру по нитке, как известно, можно и на сарафан наскрести. По прошествии, не знаю скольки веков, эта стерва амбициозно подросла и стала всерьез посматривать на запад. Знаешь, кто был самым главным ее соперником, захватившим на тот момент почти всю Восточную Европу?
– Кощей Бессмертный, – обреченно вздохнул Андрей, переваривая эту информацию уже совершенно без каких либо эмоций.
– Точно. Правда не такой уж он и бессмертный. Как, впрочем, и все они. Конечно, если их не трогать, проживут черт знает сколько. Да только у каждого, пусть не буквально, но своя «игла» со смертью имеется. Прозерпи знают слабые места своих сородичей, но в условиях Равновесия сами, напрямую, воспользоваться ими не могут. Отсюда напрашивается логический вывод: уж не так ли все и было, как в той сказке, которую ты вспомнил? Заманивала Игида Иванов-царевичей, а точнее Иванушек–дурачков в свою избушку. Возможно совращала, самый верный способ приручить нашего брата мужика. А потом науськивала его на конкурента, давая точные инструкции как с ним справиться. Не с первого раза, но это получилось. Вот только бедным рыцарям я не завидую. Включая последнего, оказавшегося победителем. НИКОГДА и НИКОМУ из смертных нельзя убить прозерпи безнаказанно. Это вызов всей расе. Каждый бессмертный, пусть даже он был заклятым врагом убитого, будет считать себя обязанным добраться до убийцы, чтобы порвать его как «Пионерскую правду», прочувствовано и по возможности жестоко. И этому уже ничто не помешает. Такие дела, – подытожил Антон, поймав себя на том, что уже почти использует вилку в качестве зубочистки. Виновато хмыкнув, осторожно положил ее на край тарелочки с салатом.
– Значит победив Кощея, она, там у себя стала абсолютной властелиной?
– М-м… вообще то его имя звучит немного по-другому, но пусть будет Кощей. Нет, абсолютной, единственной властелиной она там не стала. Таких как она, в ее мире еще штук пять, и между собой они сейчас предпочитают не ссориться.
Став главной на Руси потребительницей, а точнее распорядительницей энергии, потому как у нее уже появились подчиненные соплеменники, которых тоже нужно было кормить, Игида на время успокоилась. Достигнутого ей и ее самолюбию на тот момент хватало. Но дальше произошло то, что произошло – Россия вылезла из полной дремучести и, можно сказать внезапно, стала едва ли не самой мощной страной на планете. Это я уже о Советском Союзе. А если вспомнить еще и весь тянущийся за ним соцлагерь времен железного занавеса, так вообще едва ли не полмира. Правда здесь уже обошлось без интриг и заговоров, все на взаимовыгодных условиях. Ну, как тебе карьера, впечатляет?