© Владимир Конарев, 2017
ISBN 978-5-4485-0150-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ВРЕМЯ ПРОТЕКАЕТ СКВОЗЬ МЕНЯ
Ни зима, ни весна – перепутье.
Смело – вброд, в сапогах. Сгинь распутье!
И поди ж! Обомлел: Яма – диво.
Курам смех – в яму ляп! Некрасиво!
Холодна в ней вода, «не целована»:
Знай, шипит в год змеи. Наколдована!
Страх винил сапоги – растоптушки.
Гоготал даже гусь в «жирной юшке».
Ни зима, ни весна! – перепутье…
Надевай сапоги при распутье.
Воспрянем
духом созидания?
Однако —
жизнь «засеяна» тоской:
Одни – страданья жнут,
а кто – покой,
А кто горит
в костре молчания!
Не ищи Судьбу,
не трогай…
Прорастёт,
по воле Бога.
В 1985 – 1987 годах было уничтожено 216000 гектаров виноградников – под видом «Борьба с пьянством». «Труд» 4 марта 1989 год.
Виноград на склонах посадили,
Наливались ягоды в гроздях.
Тоннами в заводы увозили.
Шелестели рублики в руках.
Оглянитесь! склоны сиротливы,
Солнце жарким духом обдаёт…
Ах, судьба – сама несправедливость:
Раскорчёван радости оплот.
И сейчас, под древнею Луною,
Не вздыхают гроздья на юру,
А лоза, согретая душою,
Вброшена – на плаху – топору.
И ручей, питавший корни влагой,
Не журчит на слонах. Истреблён!
Народились злостные овраги,
Раскроили плодородный склон.
Ну, а «змий зелёный» не изжитый.
Он притих до радостной поры.
Лишь указом опозорен истым.
Корень змия жив! Судьба, смотри!
Проходит Время
мимо нас,
Сует людских,
не замечая,
А мы безделью,
вбросив час,
Его, в свой век,
не возвращаем!!
Помрачнело
небо на закате…
Неужели, поле,
я грешу?
Или я бездельник нынче
штатный?
Ах, огрех!
Вот дело в чём?
Вспашу!!!
Повседневная реальность
Смяла душу,
как яйцо!
Виновата ирреальность-
Сей политики лицо!
Не дышать,
ни пальцем трогать,
Как молекула Душа!
Потому вопрос мой Богу:
Провинилась,
что ль, Душа?
Мне вновь кузнечик, в травах сочных,
Включил известный телеграф:
«Ты позабыл прах мамин прочно…
Ты, в бренном мире… сытый граф!»
Спешу! Спешу… вслед – тень разлуки,
Туда, где крест – железа руки
Вытащить бы Душу из болота,
Беспросветной, серой суеты,
И её расправить для полёта,
Чтоб коснутся мыслью до мечты!
Иль в траве раскинуть вольно руки,
Оттолкнутся и успеть вдали,
Перенять весенние те звуки,
Что мне наслаждение несли.
Постучало в Душу вдохновенье,
Вытащило Душу и лучит.
Лишь оно, оно моё спасенье —
Жизнь увереннее длит.
Через сито века
просеваю дни.
Глупая затея?
Пусть!
Они – мои!
Сею, просеваю —
счастья собираю!
Потому что знаю:
много не бывает!
А пройтись бы в тишине,
С лирическим глаголом;
И «бинтоваться» не стрельбой —
Стерильно русским словом!
И, торжествуя в благодать,
Фото – на стол – и вспоминать:
Ту тишину, Отца и Мать!..
Минут – не экономя!!!
Не повторится
холст заката…
И танцы бликов
на стекле…
Не повторится
образ хаты —
Угрюмо клонится
к земле!
Когда проснутся фонари,
Цвета теней прольются,
Тогда и эти три сестры
Моей Душе коснутся!
Втроём присядут на кровать —
Кому они не любы?
Им есть, поверьте, что сказать,
Поверьте в это, люди.
Они поймут и страх, и боль,
Растопят лёд разлуки.
У них живой, любезный взгляд,
Надёжнейшие руки.
Они постарше, чем Луна,
Поверьте, кавалеры,
Вам их известны имена:
Любовь! Надежда! Вера!
Новостройки «лезут» в парки,
Цикламен почти исчез.
И подснежник для «приварка»
Дядя – рынку, под навес.
Средь простора, средь полыни
Плачет птаха—сирота:
«На земле родной, ранимой,
Жить опасно у куста!»
Устыдимся Красной книги!
К сердцу примем правды суд.
Или нас – на, те страницы,
Как реликты занесут!
Я жую
не мамин хлеб.
Угли – жаль —
остыли.
Печки нет —
угас отсвет.
Времена уплыли.
Память открываю —
Жажду дотянутся:
В печку, с головою,
Мне бы окунутся.
Я жую
не мамин хлеб.
Печки нет —
угас отсвет!
Неуютно мне
и душно.
В моём сердце
пустота.
И сгорает равнодушно
Синим пламенем
мечта.
Вот её совсем
не стала
Скрылась звёздочкой
во мгле.
Осветило,
отмерцало,
Наше счастье на земле.
С гор кавказских истекает-
Незаметно – с родника,
Постепенно выползает
На простор степей река.
У извилистых обрывов —
Трёт о них бока, как бык,
Омывает берег илом,
Малахитовый тростник.
Я люблю её прохладу,
Мы знакомы с ней давно!
Рядом, к берегу, присяду
На замшелое бревно.
И её поток расскажет
Бледнолицым облакам:
Как казак земельку пашет,
Где селился в бытность сам.
Как станицы были-жили,
Вдоль зеленых берегов,
Как саман, для хат, месили
Согревались кизяком,
Много что она припомнит,
Откровенно, не тая,
Ведь, всегда стремнина помнит:
Родничок земли, меня.
Искрится
душа озарения
И гаснет
волнение тоски…
Беру лист…
и с «точки кипения»,
Всплывают построчно
стихи.
А восток розовел,
словно щёки.
Он стыдился:
проспал – вышли сроки.
Он умылся росой —
ночевала;
Одевался,
спешил в росном зале.
В зорьку вышел:
точь – в – точь!
Полеводам помочь.
Подрамок свода
чёрен-чёрен.
В нём зёрна звёздные
дрожат,
И рассеваются в просторы…
Но кто трясёт?
Хочу я знать!
Сулит надежда:
и цитату,
И настроение —
светлый май…
Но никогда не виновата —
Виновны люди!
Ты – их рай!
Помрачнело
небо на закате…
Отторгая сумерки,
дышу…
Мама! Мама…
смерть не виновата.
В шарф души закутался.
Грущу!
Алмазные звёздочки – гвозди —
Подпорки, под нёбо небес.
Их «шляпки» дрожат, словно грозди…
Не это ли поле чудес?!
Я взгляд разомкнул, рассуждая,
О вечном, безмерном, живом.
Путь Млечный – проталина к раю?
Иль трасса в космический дом?
Людно до отказу.
Водрузи очки!
И ослепнут сразу
От тех цифр зрачки:
Цены круто «взмыли»,
Поэтапно ввысь!
Если ты, при силе,
Им и поклонись!
Выходя, не сетуй
О подросте цен-
Поищи ответы
В сфере перемен!
То не звезды,
блещут в небе,
То не божия роса.
Это – прошлых лет
– глаза
Стерегут судьбу планеты!
О. глаза,
златоглавого века,
Кто спасёт
миллионы людей?
Судьбы их —
многоводные реки,
И текут
они в руслах идей!
Живая,
небесная вязь
Из звёзд,
излучающих свет.
С вопросом незримая связь.
Позвонишь —
ответа, там, нет!
Чернила ночь
косынку неба
И погружалась в горизонт…
Хвалил я день
за корку хлеба,
Иной хвалы – увы!
Был не резон.
Он вбросил взгляд в мою звезду,
Пустив часы рожденью,
Вскрик пересёк судьбы черту:
Черту меж светом, тенью.
Ах, Утро!
да это искусство:
Чтоб сладко, чуток бы,
доспать.
Ударит будильник
по чувствам.
Надо, немедля,
вставать!
Прикури вопрос
кометой.
Дай своей Судьбе
покой.
Не дыши
в глаза ответу.
Он на небе,
пред тобой!
Ночь простынь неба
раскатала,
Из колючек —
спелых звёзд…
И, колыхаясь,
пожелала:
«Спи, беспокойный,
В рифмах,
гость!»
Полистаю – надо —
Свой дневник судьбы.
Вижу: дни – отрада,
И они чисты.
Каждый день всевластен,
В облике причин,
Каждый день наряден,
Сердцу господин.
Если бы пласт сложностей —
Да в линейный ряд —
Выбрал бы возможно,
Не нейтральный взгляд.
Разглядел бы четкие
Линии судьбы,
И в них годы постные —
Были б видны.
На делянках небесного поля
Засевала созвездья судьба,
Чтоб, когда колосились на Млечном,
Отдыхала спокойно земля;
Чтоб пыхтел паровоз у событий,
Увозя все погрешности дня,
А на утро, шедевры открытий,
Удивляли значением меня!
Песчинка за песчинкой —
Закон в сосуд влечёт —
Так жизнь моя, с горчинкой,
Истаивает… вот!
Осталось лет немного,
Надежды мне, любви.
Они – в посылке бога —
Песчинки. Но мои!
Стрелки часов срезают
Темень. Они не врут!
Люди им верят. Знают:
День им подарит труд.
Будет, по праву, солнце
В гору ползти, в зенит.
Лучик метать на донце.
Там где надежда спит!
Продолжусь стеблем
в поле,
Но не своей
весной…
Пока же жизнь —
застолье,
С пропискою земной!
Былую мечту
не лелеял,
Колосьев ее
не растил.
И что же, в итоге,
имею?
Хлебов, из мечты,
не вкусил!
Судьба крестьянская
«дни веет»…
Глянь – их в лукошке —
маловато!
..Уже, уже виски
седеют!
…Календари тоскуют
в хате!
Я верю: дети что – то знают.
О чём и мне, постигнуть, не дано,
О нашем, о мироустройстве,
И это свойство в них заключено!
Миропорядка тайны знают,
И всех догадок изначальный смысл…
В глазах родителей «читают» —
На четверть недосказанную мысль…
На маковке неба
не пусто:
Луна
бледнолицая – брошь,
А сердцу пригожему
грустно.
Душа,
ты её не тревожь!
Расстегнулась тучка, нараспашку,
В милом небе, только для меня.
Я впитал лучи, как промокашка,
Засиял, улыбкой звеня!
Согреваю гнёздышко любви,
Где сидят все годы-соловьи!
Когда восход ложился в запад,
Менял экватор угол дня,
В материках метался ропот,
Хребтами скальными звеня.
Во тьме крошились амплитуды,
Ломались линии луча.
И магма, красная полуда,
Стекала в горы, горяча…
И это было – лишь начало-
Дыханья матушки – земли,
Живому, зыбкие, причалы,
В которых мы себя нашли!
Порою
злоба дня,
Средь нас,
с ухмылкой бродит,
И, стрессами звеня,
Неистовство «заводит».
По накатанной дороге
Топчут обувь две ноги,
Где когда – то шли и Боги,
Миру торили пути.
А куда идут – миссия —
Две тщедушные ноги?
То идёт моя Россия.
Ты, Христос, ей помоги!
И вручи Надежду, в руки,
Веру – посох протяни!
И, конечно, не от скуки,
Путь к величью проясни!!!
Кто мне Луну занавесил?
Сумрак? – гуляка времён.
И был бы я долго невесел,
Да вспыхнул огонь в гуще крон!
Очи, смотрите: то Боже
В небе звезду потревожил.
Полуночная птица раздумий
Постучала крылом по стеклу:
«А какою владеешь ты суммой,
Чтоб прилично жилось бы… столу?»
Что сказать? – затаилась обида,
Безответно кусая губу.
Жизнь просеяла медь, через сито!
И осталось лишь выть на Луну.
В луже звёзды плавают,
С неба сметены.
Плавают и ахают,
И дрожат они.
Вызволю, вас милые,
Словом, для стиха,
Строчки легкокрылые
Огранит Душа!
В самом дальнем
отсеке Души,
Ей окошко,
в мир звёзд, продыши.
И вдали, от Любви,
пострадает;
Одиночество глубже
познает.
Любуюсь
красками заката.
Смысл слов
вплетаю ямбом в строчки.
Вслед тень за мной,
за мной – попятно.
– Отстань!
– Идём… поодиночке!
Tasuta katkend on lõppenud.