Mine üle audioraamatule
– Я их отвлеку, а вы прорывайтесь обратно на поля! – приказал он, но тот лишь с недоумением поднял на мага испуганный взгляд. – Мы уже в ловушке и погибнем все, если вы не поспешите!
Он видел движение Волков в тени деревьев, как вдруг один из магов начал падать. Он почти не удивился, заместив всполохи серой мантии, летящей камнем вниз. Волк медленно спускался следом. Отряд въехал на опушку. Игонор лежал навзничь и не двигался, его лицо закрыла ткань. Маг в черном Волчьем одеянии медленно наступал, держа в руках посох из изломанной сучковатой ветви. Это был Сари. Мерион узнал его по посоху. До них оставалось всего несколько метров, когда из-за деревьев по обе стороны опушки выскочили Волки.
Мерион выпрыгнул из седла и вскинул посох, алая вспышка ударила по Волкам, но те ровным строем подняли щиты. Мерион безумным усилием растолкал Бассов и Волков, прорвав брешь. Он измученным взглядом умолял десятника скакать прочь, но всадники альянса остановились в нерешимости среди магов, кони ржали и рвались, чуя погибель, но умелые наездники держали их на месте. Маг быстро обессилил под натиском Волков. Он опёр посох о землю и опустился на колено. Молодые ребята испугано озирались, а Волки уже поднимали свои кривые ветвистые посохи.
Лошадей и всадников рассекло воздухом, они в страхе смотрели друг на друга, но видели лишь безболезненные полосы, медленно наполняющиеся кровью. Каждый успел испугаться, когда их лошади начали разваливаться под собственным весом. Всадники падали и разбивались о землю кровавыми останками. Тела ещё двигались, ведомые рефлексами. Глаза испуганно озирались, но никто уже не мог им помочь.
Отряд пал, но нужно было двигаться дальше, маг поднялся с колена и направился к Игонору, чья жизнь могла вот-вот прерваться. Сари потянул его за белые волосы, испачканные кровью из разбитого виска, тот был жив, но остался совершенно без сил.
– Как твое имя, смерд! – басовитым голосом задал роковой вопрос Сари Меднес, вновь подчиняясь своему принципу.
Игонор молчал, не желая признавать поражения или не имея сил, чтобы промолвить хоть слово.
На Мериона выскочило двое Бассов с устрашающем воплем и безумными глазами. Оба замахнулись топорами, но Мерион успел произнести заклинание. Сотни молний вспышками пронеслись по округе. Маг не хотел жертв из армии альянса, но теперь мог не сдерживаться. Все Бассы поблизости повалились замертво, и только Волки вновь закрылись щитами. Он почти видел радость на их лицах.
Мерион поднял увесистый посох в и тотчас выпустил заклинание. Вспышка света разделила Игонора и Волка, опалив их одежды. Сари отступил лишь на шаг и, с устрашающей, почти безумной улыбкой, посмотрел на Мериона.
– Кто тут у нас? – Сари уверенно прошёлся по опушке, наблюдая, за Мерионом. – Мой старый друг, Гильдарион Мерион. – Его радости не было предела. В сердце Мериона оборвалась болезненная нить, а глаза заполнила туманная дымка. – Вижу, ты восстановил посох. И кто, интересно помог тебе?
– Сегодня я готов победить, – заявил Мерион, давая Игонору время прийти в себя.
– Но к чему нам драться, Гильдарион? – Сари раскованно развёл руками. Он смотрел с улыбкой и совершенно не боялся, легко ступал по траве, обходя мага по кругу. – Эта пустая вражда не приведёт тебя к правде, – Сари подал ему руку. – Истина в том, что ты сам захочешь стать одним из нас, носить Волчьи одеяния. Хватит мыслить узко, Гильдарион. Мир намного больше, чем тебе кажется!
Мерион смог подойти к Игонору, и они незаметно встретились взглядами, пока Сари произносил вдохновляющую, но совершенно бессмысленную речь.
– Есть вещи, не подвластные никому из нас! Разве ты не видишь всюду закономерностей, условностей? Не замечаешь над всеми длань создателя?
Мерион резко вскинул посох. Вспышка алого света ударила Сари в грудь, и даже щит не смог остановить разряд. Его отбросило за деревья, меж которыми на востоке багровело зарево, готовое родить новое солнце. Волки все разом начали двигаться, но Мериона интересовал только Игонор. Впервые за десятилетия они подали друг другу руки.
– Готов к последней битве? – с мимолётной улыбкой спросил Мерион. – Не думал, что встречу свою смерть плечом к плечу с тобой.
– Я тоже… – тяжело ответил Алларион, поднимая посох обеими руками, и бойкая струйка крови добралась уже с его виска до бороды, окрасив седые локоны алым.
Мерион не стал дожидаться, когда Сари поднимется. Он выпрыгнул над землёй, ударил посохом воздух и выпустил в Волков ворох молний. Разряды покрыли округу, пронеслись меж деревьев, разбились о непреступные щиты и с треском ушли в землю.
Волки медленно наступали, не снимая масок. Восемь, не считая Сари, чьи лица Мерион так хотел и так боялся увидеть.
«Что если они – предатели Ордена?» – мелькнуло в его сознании.
Мерион сосредоточился, и, закрыв глаза, увидел могущественные источники силы в людях перед ним. Лишь великие маги обладали такой мощью. Он крепче сжал посох. Игонор напал из-за его спины. Вспышка алого цвета разрезала воздух, и в этот самый момент солнце озарило округу. Лес встряхнуло, поломанные ветви полетели с деревьев, но Волки устояли. Их щиты рассыпались исчезающими осколками, но те тотчас подняли их вновь.
Серые шкуры и волчьи маски. Мало кто верил в сказки про Волков, и даже Мерион считал их лишь вымыслом.
«Волки придут – на север заберут» – в детстве его пугали Волками, но теперь он видел их своими глазами.
Вспышка света вырвала его из раздумий. Сгусток силы пронёсся меж деревьев, разбивая стволы в щепки. Но ветви не упали на землю – Волк отправил их в магов.
Мерион отпрыгнул, а Игонор уже не имел столько прыти и его щит оказался не так хорош. Удар пришелся в плечо. Из раны тотчас пустилась струйка крови. Волк навалился всем телом, пытаясь задавить мага ветвью. Мерион одним взмахом разбил её в щепки, но крупный осколок остался в плече Игонора Фраила, пронзив его тело насквозь.
– Вот же я встрял… – Игонор видел осколок, но даже не пытался его достать. Посох выпал из его ослабшей руки, и сам маг осел на землю.
– Всё будет хорошо! – пообещал Мерион, но уже и сам едва сдерживал атаки Волков. – Восемь на одного! – выкрикнул он. – Раз суждено мне умереть здесь, я заберу кого смогу с собой за Пелену!
Он выпрямился и отбросил Волков нестерпимо яркой вспышкой. По земле потянулись резкие причудливые тени, даже на фоне восходящего солнца его свет оказался много ярче. Мерион выбрал цель среди теней и ударил в Волка лучом. Тот небрежным взмахом ладони отклонил луч в сторону, разрубив им несколько крупных сосен.
Мерион отбросил ещё одного Волка ударом силы, но теперь не упускал из виду того, кто отклонил его сильнейший удар одной лишь ладонью.
– Кто ты? – выкрикнул Мерион, но другие Волки навалились на него со всех сторон.
Молния прошлась по ногам, заставив его отступить. Маг отпрыгнул и снова попытался отбросить врагов силой, но на этот раз все устояли. Щиты мерцали, и за их светом мир перестал выглядеть реальным. Маг видел Волков повсюду, их глаза преследовали Мериона, горели алым в темноте, и даже солнце светило уже не так ярко. Огромное чудище – кровожадный волк больше человеческого роста запрыгнул на него и прижал лапами к земле, вонзив когти в плечи. Чудовищный волк мог порвать в клочья, вцепиться в горло своей окровавленной пастью с огромными клыками, но не спешил убивать, а смотрел прямо в глаза.
– Ты ещё не готов узреть правду – страх переполняет тебя, – говорил волк голосом Сари Меднеса. – Отринь все пагубные эмоции!
Другие чудовищные волки обступили Игонора, один из них собирался вгрызться в его беззащитную плоть, когда синяя ветвистая молния ударила его в спину, опалив шкуру. Мерион лишь на миг вновь узнал в чудище человека в волчьей маске. Он всё осознал, погрузился на мгновение за Пелену и заново увидел мир.
Морок развеялся, Волки хаотично двигались, сражаясь с десятком магов. Он видел лишь ярчайшие вспышки, слышал грохот и треск обречённого леса, и не смог сдержать улыбку. Он встретился взглядом с Грионом Фаедра, и оба кивнули друг другу.
Сам Магистр Ордена, Оксифур Савский, вступил в бой. Он твёрдо стоял, опёршись о посох, высокий и статный, тёмным силуэтом на фоне восхода. Руны в оголовье горели солнечным светом, а длинные волосы и седую бороду разбивало ветром, словно они опять молодые. Мерион хорошо помнил его взгляд, улыбку, он знал, что Оксифур не отступит перед страхом.
Чудовищный волк метался меж ними, постепенно превращаясь обратно в человека. Его взгляд, скрытый под маской, больше никого не мог испугать.
Мьёрн Хагорд, по обыкновению, больше полагался на грубую силу, чем на магию, и его удары достигали цели. Он раскидал Волков от Игонора и принялся оказывать первую помощь.
Макстора Сантори, никогда не жаловал Мериона, но тоже кивнул, встретившись взглядом. Остальные маги, поглощённые битвой, метались по стволам упавших деревьев. Волки дрались насмерть, словно действительно дикие звери.
– Гильдарион Миртувор Мерион? – с удивлением обратился Оксифур. – Отрадно видеть тебя среди живых!
Но Волки не позволили им переговорить. Сари Меднес вызвал огромный шар огня и направил в магов. Оксифур рассёк древком воздух, и вместе с ним огненный шар напополам. Лес загорелся, повсюду мерцали вспышки, солнце поднялось над деревьями, но светило в полсилы.
Волки отступили под натиском мастеров Ордена. Ни один из них, кроме Сари, не желал показать лица, а Мериону очень хотелось увидеть взгляд того, кто сражался без посоха. Он выследил его среди толпы – Волк кинулся на мастера Сантори с ворохом лезвий, тот защитился щитом, и всё же пара клинков угодила ему в грудь. Мерион спас мастера от смертельного удара.
– Кто ты? – выкрикнул он, когда они с Волком остались наедине посреди битвы. – Покажись! – Мерион выпустил ворох молний, но Волк лишь отступил, а не ударил в ответ.
Он поднял кулак к небу, и битва мгновенно прекратилась, а все Волки собрались вокруг него. Он смотрел Меририону в глаза, маг видел прежде этот взгляд, но не помнил, кому он принадлежал.
– Покажись! – выкрикнул Мерион.
Вокруг собрались остальные маги, и все следили за Волками. Две силы были равны, Вожак тоже это понял, он кратко махнул, и Волки растворились в деревьях. Серые шкуры помогли им скрыться, Вожак ещё с минуту не спускал взгляда с магов, а затем тоже отступил с поля боя, так и не ответив на вопрос Мериона.
Среди искореженных, поломанных деревьев, в огне, пепле и грязи, маги остались одни. Ветер разносил запах гари и свежести, словно от недавней грозы. Солнце светило всё ярче, но больше не грело.
Мерион устал как никогда прежде. Теперь он понимал, насколько мощь посоха избыточна – он вымотался, произнеся всего пару заклинаний. Ощущал, что посох может ударить сильнее, он сам не имел больше сил. Он обернулся к остальным.
– Пора уходить, – тяжело произнёс Мерион, когда его сознание начало улетучиваться. Он лишь заметил, что не может удержать равновесие, и падает навзничь. Маги подскочили к нему, попытались привезти в чувства. Он слышал их, но не разбирал слова. Ему нужен был отдых. Мерион погрузился в поле цветных огней, одновременно говорили сотни голосов, маг видел силуэты, но ни единого лица. Само его тело ощущалось чужим. Весь мир казался нереальным.
Он очнулся ещё в пути. Отряд всадников пересекал скорбное поле, окропленное кровью тысяч воинов. Повсюду по-прежнему валялись трупы, догорающие костры коптили небо, разгромленные ящики с провизией и оружием мешались на пути, и, переваливаясь через них, повозка крепко ударялась о размякшую землю. Он лежал и едва мог повернуть голову, но посоха в руках или поблизости не оказалось, и Мерион обеспокоенно встрепенулся.
– Не волнуйся, он у меня, – заговорил знакомый голос. Мерион с трудом узнал Оксифура. – Изящная работа, – отметил Магистр, разглядывая в руках посох. – Стальные скрепы искусно выкованы…
Но Мерион не ответил и лишь отвернулся к скорбным полям, залитым кровью. С востока грело бледное весеннее солнце, цветы Мелании, истоптанные людьми и лошадьми уже не блестели лунным светом. Их белизна, осквернённая кровью, больше не грела сердце, а впивалась в него когтями. Они пересекали скорбные поля так быстро, как могли, и всё же повозка ехала нестерпимо медленно. Лишь вороньё радостно слетелось помянуть усопших их собственной плотью.
– Мьёрн заботится об Игоноре, – вновь заговорил Оксифур. – Ему крепко досталось, но очень повезло, что ты оказался рядом. Ты спас его…
Вид крови вернул воспоминания дня, когда он тоже ничего не мог изменить. Ему многое пришлось пережить за долгие годы блужданий по миру. Он видел войны, смерти и моры, людей в страхе и отчаянии. Гибель его хороших знакомых, друзей, учеников и любимой. Но только сейчас, окинув взглядом смрадное чумное поле, Мерион осознал свою никчёмность, и эта мысль проникала всё глубже, разъедала плоть.
Слёзы потекли из глаз, размывая пыль на щеках старика. Мерион боялся этого момента долгие годы. Когда он окажется бессилен. Он вспомнил самые ужасные утраты его жизни и, осознал, что этот момент настал давным-давно.
– … сегодня мы победили… – продолжал Оксифур, но Мерион уж потерял суть.
– Но какой ценой? – возразил он, заговорив впервые после пробуждения, отчего слова оказались едва слышны на фоне скрипа колёс.
– Тысячи погибли, – согласился Оксифур. – Армии севера и юга разбиты, – он вновь обратил взор к полям. – Это место всегда вдохновляло людей. Паломники прибывали, дабы насладиться цветением Мелании, а теперь все эти поля изуродованы, осквернены кровью, – на его глазах также проступили слёзы.
– Ты видел их? – Мерион хотел убедиться, что всё произошедшее – реальность. – видел Волков?
– Я всегда считал их вымыслом, – высказал его же страхи Оксифур. – Сказками для непокорных детей.
– Шесть лет назад я бился лишь с одним из них, и потерпел поражение, – Мерион видел во взгляде Оксифура только страх. – Я не знал, что есть в мире другие мастера, способные так хорошо обучить магии.
– Мне страшно думать об этом, – признал Оксифур. – Волки так и не сбросили маски, не показали своих лиц…
Мерион насторожился, ожидая продолжения, но Магистр отвернулся к полям.
– Прошу… – взмолился Мерион.
– Теперь я не знаю, кому можно доверять, – произнёс Оксифур, и магу от его слов стало действительно страшно.
– Мы знакомы с тобой сотню лет, с самого детства! – но взгляд Главы Ордена был непреклонен.
Оксифур спрыгнул с повозки, и Мерион не смог последовать за ним, он видел разбитого горем старика, бредущего по скорбному полю, а не могущественного Главу Ордена.
Лагерь стал огромным полевым госпиталем. Повсюду расположили раненых под открытым небом. Но лекари и Сёстры Луны многим были не в силах помочь. От криков и стонов нигде не было спасения, но магов не оставили там, среди искалеченных или доживающих свои последние часы солдат.
Их повезли на холм в основной лагерь, откуда место побоища выглядело ещё ужаснее: бесконечные выжженные пожарами, отравленные серой, кровью и трупами поля. Бассы обосновались в лесах, а с севера всё новые отряды подходили по тракту.
В шатре стояло две кровати, и горела небольшая лампадка под сводом. Игонора осторожно перенесли солдаты, а Мерион смог подняться и пройти несколько шагов сам. Тишина и спокойствие этого места оказали благотворное влияние. Маг слишком долго не отдыхал, и теперь ему хотелось выспаться. Он лег на кровать, закинул руки за голову и удалился в себя. Безмятежность захлестнула. Мерион закрыл глаза и мгновенно уснул, забыв обо всех ужасах.
Но тяжёлые сны не давали покоя. Его сдерживали путы, и хоть он вновь стал молодым – не мог избавиться от них. Это место было совершенно иным, непохожим ни на что. Там он был беспомощен. Люди говорили на незнакомом языке, и он не видел лиц – только силуэты, а затем спокойствие нахлынуло по венам словно яд, тревожный сон растворился в белой дымке, и больше ему ничего не снилось.
Маг проснулся, когда у Игонора из плеча извлекали обломки сосны. Он сжимал в зубах плотно свёрнутое полотенце, но боль оказалась сильней, и глухие крики вырывались на свободу. Сёстры Луны держали его, пока Мьёрн орудовал щипцами, скальпелем и пинцетом, а окровавленные щепки складывал в таз.
Лишь чудом осколки не пробили лёгкое, рана изливалась плотной, смолистой кровью, а Сёстры Луны только успевали менять тампоны. Мьёрн сам взялся зашивать, и всем своим огромным весом навалился на щуплого побледневшего от малокровия старика. Затем рану обильно покрыли смесью целебных трав, а Мьёрн взял свой посох из белого дерева с алыми прожилками, руны вспыхнули нежно-голубым. Мерион ещё никогда не видел его настолько сосредоточенным. Он начал читать заклинание, а тусклый свет рун разгорался всё ярче.
Магия способна спасти жизнь, но многие её использовали лишь для убийства, и только Мьёрн всецело посвятил себя исцелению. Мерион вспомнил об Александре Стирле и войне, в которой потерял так много учеников.
Его одолевали тяжёлые и спутанные мысли о Бассах, Волках и о предателях, которые, могли оказаться очень близко. За всю жизнь он никогда не встречал магов, так искусно обученных не в Ордене. Волки вновь смотрели на него из глубин сознания. Он видел их маски и горящие алым глаза, и ему стало жутко от их взглядов.
Войны с Бассами никогда не были такими кровопролитными и долгими. Лишь однажды они продвинулись на юг достаточно далеко, чтобы Владыки обеспокоились и собрали армию. Тогда северян быстро отбросили обратно за Изилу.
Он считал себя хорошим учителем, но войны доказали, что ему никогда не стать Мастером Азари: его ученики не смогли себя защитить.
Воспоминания нахлынули, на глазах проступили слезы. Маг не хотел бередить старые раны, но война вновь напомнила о былых утратах, о временах, когда мир казался простым и спокойным, и моменте, который всё изменил. Мерион знал то место, теперь забытое в чаще леса. Молнии били в дуб, словно проклятия, снова и снова. Он стоял под дождём один, глядя во тьму, и никто не видел его слёз на ещё бурой спутанной бороде. Он остался один в озлобленном мире.
Она ждала его там, за Пеленой, ждала до сих пор. Он всегда боялся взглянуть ей в глаза, но много раз видел силуэт с рассыпавшимися по плечам волосами. Мерион знал, что она будет ждать его вечно, и однажды ему придётся подойти и встретить её взгляд.
Весь следующий день он провёл в болезненной дремоте. К Игонору часто приходили Сёстры Луны, ему же лишь принесли чашку супа и краюху хлеба. Маги больше не приходили, а солдаты опять сновали вокруг палатки, словно собирались отражать очередную атаку Бассов. Лишь вечером Мериону удалось победить тоску и выйти в лагерь.
Раненых увозили на юг, а оттуда, в свою очередь, приходили повозки полные провизией, оружием и свежими бойцами. Внизу, в долине начали строить заграждения. Бассы закреплялись на склонах холмов и в лесах. Столбы дыма на севере коптили небо, и в воздухе стоял нестерпимый запах гари, а на зубах скрипел пепел.
На полях сжигали тела, ещё сильнее вытаптывая Меланию. Эти белоснежные цветы росли здесь издревле, он любил их за стойкость и белизну, но после все будут видеть в их лунном сиянии лишь скорбь. Маг прошёлся по лагерю в поисках братьев, но не встретил ни одного.
Ранним утром третьего дня Игонора перенесли в повозку. Мериону лично в руки передали оба посоха и отправили вместе с извозчиком и Сестрой Луны. И единственное, что их выделяло: их сопровождал вооруженный конвой.
Они обгоняли повозки с ранеными и группы беженцев, что брели на юг пешком. Многие не желали участвовать в войне. Люди больше не хотели сражаться за север, который так и не стал им родным.
Пейзаж постепенно менялся. Поначалу всюду встречались оборонительные сооружения – стены из кольев, ямы, тросы с острыми стальными пластинами, натянутые меж деревьев. К полудню ничего не напоминало о войне, будто во всём остальном мире царила безмятежность, и только Белые поля поразила смерть. Тихие и уютные равнины чередовались с глухими полесьями. Снова щебетали птицы. Солнце грело теперь уже по-настоящему, а Мериону показалось, что пару часов назад его и вовсе не было.
– Спасибо, – заговорил Игонор лишь спустя два часа пути, когда их обогрело настоящее солнце, – ты спас мою жизнь…
– Я сделал, что должен был, – Мерион не мог взглянуть ему в глаза, даже через много лет.
– Ты рисковал ради меня…
– Это совершенно не важно. Если война будет выиграна, каждый получит по заслугам, – сурово ответил Мерион, давая понять, что не желает продолжать разговор.
– Считаешь, в Ордене есть предатели?
Мерион действительно так думал.
– Да, это правда, – Мерион посмотрел на Игонора. – Я повстречал Волков шесть лет назад, один из них, Сари Меднесс, победил и сломил мой посох, а ведь на вид ему не больше сорока! – маг вдруг осознал в груди тревогу, сердце билось всё сильней, заставляя его дышать глубже и чаще. Мысли роились, но не желали складываться в слова.
– Считаешь, они неспроста носят маски? – Игонор оказался как всегда проницателен. – Боишься, что под ними скрываются наши товарищи, погибшие на войне.
– Мне не хочется в это верить. – маг боялся, что Волками могли оказаться и его ученики.
– Надеюсь, ты не прав, – заключил Игонор, но момент был утерян безвозвратно. Мерион отвернулся на север, вновь увязнув в страшных воспоминаниях.
Оксифур по просьбе Владык отправил его на север. Путь домой, тяжёлый и тревожный, длился почти шесть лет, но вскоре он снова ступит на родные земли. Маг вздохнул, припомнив угрюмое выражение лица Оксифура, с которым он встретил его в тот вечер, мог ли он знать, куда посылает Мериона? Мог ли знать, к чему приведёт их бездействие? Эти вопросы не давали ему покоя весь путь до форта Орнел.
Жаркое лето только набирало силу, когда они вернулись в Алькадию. Оксифур затеял провести Совет на этот раз до Дня Памяти.
Столица, как и всегда, привлекала множество людей: заезжие купцы, торговцы разнообразными товарами, фермеры, что привезли молодые овощи и фрукты, все они спешили попасть на рынок столицы первыми, чтобы снять сливки с местных богатеев. По дороге Мериону встречались трубадуры, отряды наемников, охраняющие караваны или кареты с важными персонами, множество разного вида нищих и беженцев. Маг старался подметить всё и быть начеку.
Сама столица кипела жизнью, но Мерион не жаловал людных мест. В юности ему нравилась толкотня, постоянная спешка, спёртый воздух, вонь узких улочек, шум, не смолкающий ни днем, ни ночью, а теперь, на исходе лет, он начал ценить свежесть, размеренность и спокойствие.
Маг въехал в город на закате и сразу отправился к архипелагу Ордена, даже ночью, улицы оставались, полны людьми, на площадях и в проулках играла музыка. Мерион неспешно пересёк город и на минуту остановился перед парком, за которым высилась башня, чернее ночного неба. В шуме дубов вновь мерещились голоса Мудрейших. Он отпустил коня и прошёл под сенью деревьев до паперти, поднялся по широкой лестнице к башне и уже там огляделся, наслаждаясь свежим морским воздухом. Родные места всегда придавали ему сил, и теперь, глубоко вдохнув, Мерион обрёл небывалое спокойствие, и, лишь сполна насладившись видом, вошёл в башню.
Внутри царили прохлада и тишина, он и запомнил её такой. Каждый шаг по мрамору отдавался глухим эхом. Вокруг, по стене, вилась широкая лестница, и Мерион отправился сразу наверх.
На Втором и третьем уровнях распологались чайные, но теперь, посреди ночи, они пустовали, а лестница шла всё выше. Зал Совета занимал целых три уровня, а над ним находилась самая большая библиотека севернее Перешейка. Мерион, как один из старейших мастеров занимал крупный зал с окном, выходящим на парк перед башней.
Город виднелся вдалеке в сером мареве. До начала Совета Мерион собирался встретиться с некоторыми магами и обсудить обучение Киартаны. Он мог обучить ее и без согласия Совета, но ему хотелось, чтобы Киартана так же, как и другие ученики, выучилась в Академии и стала мастером Ордена.
Первым, кого Мерион встретил, оказался его добрый друг Грион Фаэдра. Он сидел в чайном зале и писал витиеватым почерком в обитой кожей книге.
– Отчего не спится? – спросил Мерион.
– Быть летописцем тяжелое бремя, – заметил Грион в своей ироничной манере, – теперь я понимаю, отчего все отказались. И Вы, мастер, не взялись за это скрупулёзное дело.
– Ты же знаешь, что я не настолько усидчив, – усмехнулся Мерион. Грион любил подшучивать над ним, но никогда не переступал грань. – И с каких пор ты вновь стал звать меня на Вы?
Мерион сел рядом и налил себе ароматного Бургунского чая, пока Грион выводил сложные символы в летописи.
– Мы не виделись семь лет, – учтиво ответил Грион. – многое могло измениться, но, надеюсь, наша дружба по-прежнему сильна, и вы почтите меня своим присутствием в день моего рождения. В последнюю луну года….
– Даже за сотню лет я не забуду твоих празднеств, – рассмеялся Мерион, – и да, ты всегда останешься моим лучшим другом.
– И навсегда – лишь Вашим учеником.
Мерион не стал спорить. Чай с дороги оказался чрезвычайно хорош, а лёгкая музыка в зале помогала расслабиться. Не хотелось начинать важный разговор, но Грион заметил гложущий вопрос в его взгляде.
– Мастер? – спросил Грион, отложив том. – Вас что-то беспокоит?
– Орден редеет, – произнёс вслух очевидное Мерион. – На нынешнем Совете едва заполнится половина зала, а ведь когда-то он бывал полон, – маг с надеждой посмотрел на Гриона. В его волосах прибавилось седины, а в глазах мудрости и ещё появилась усталость. Мерион видел подобный взгляд в зеркале уж довольно долго. – Ордену нужна свежая кровь.
– Твоя правда, – ответил Грион, как друг, а не как ученик. Его улыбка яркой вспышкой пробилась сквозь маску грусти, и Мериону стало спокойнее на сердце. – Сейчас самое время начать обучение. Конечно, годные маги выйдут лет за двадцать, но и перемирие, надеюсь, продлится не один год. Всем нужна передышка.
– Я должен спросить тебя, как друга, – Мерион ещё не видел Киартану, не знал, какой она выросла, но был точно уверен в её судьбе, и не мог бросить свою затею. – Я собрался обучить девочку и хочу, чтобы она продолжила учиться в Ордене и стала мастером.
Поначалу Грион не понял, что именно сказал Мерион, но спустя минуту осознал его слова.
– Почему? – уже во взгляде Мерион видел искреннее удивление. – Ты встретил девочку, способную к магии?
– И не впервые. Помнишь, я рассказывал тебе о моем походе на север… и о сожжённой деревне?
Мерион не многим поведал о случившемся, Оксифуру, глашатаям Владык на допросе в Орнеле и друзьям, Мьёрну и Гриону. Но никому он не говорил про Киартану.
– На пепелище, когда Бассы и Волки покинули деревню, я нашёл младенца, девочку. Её спрятали от Бассов, она спаслась от огня, а мне удалось вывезти её и отправить на юг, – Мерион впервые говорил о ней, и с каждым словом улыбка на его лице ширилась всё сильней. – Киартана сейчас живёт в моём доме, ей уже больше шести лет, и я собираюсь взять её в ученицы.
– Киартана? – поразился Грион. – Редкое имя… – он на минуту задумался, отвернувшись к окну, глядя, как ветер треплет ветви дубов, но Мерион ждал ответа, и Грион вернулся к их разговору. – Ещё никто не брал себе учениц. Ты же знаешь, им сложно управлять магией, их сила иного рода. – Грион кивнул на том летописи на столе. – за три тысячилетия ни одна девочка не нашла себе посох.
Мерион знал, но чувствовал её силу и верил в Киартану.
– Я обучу ее! – заявил он. – Даже без решения Совета, но хочу, чтобы она попала в Академию, как и остальные юные маги.
– Ждёшь моего одобрения? Или хочешь скрыть все от Совета?
– Я спрошу Совет, – Мерион мог скрыть от мастеров её обучение, но надеялся на благосклонность, – но прежде хотел узнать мнение друга…
– Добро, – без сомнения ответил Грион. – В твое последнее обучение, не стану отговаривать. Я поговорю с некоторыми мастерами, если хочешь.
– Не стоит, – отрезал Мерион, – я расскажу друзьям, а остальным знать не к чему.
Их ждал долгий разговор, о прошлом, их странствиях и решениях. Мерион упомянул про Гроты и о сильных людях, что живут среди гор, а Грион – о бескрайних пустынях, и «Южной хвори», поразившей земли Владык.
Пока они говорили, солнце поднялось на востоке, слепящим диском осветило город и острова. Мастера и подручные спустились на утреннее чаепитие. Совет обещал быть жарким, уже с самой зари все обсуждали сражение у Белых Полей и перемирие.
Как и всегда Совет начался сумбурно – ещё в чайном зале и на лестнице маги вели жаркие споры. Война сделала свое грязное дело, унеся множество достойных людей за Пелену. Мерион окинул взглядом пустующие места. За свою долгую жизнь он видел многое, но полупустой зал Совета ему довелось видеть впервые.
– Глашатай! – поразился он, заметив в отдалении фигуру в золотом плаще с балахоном.
– Что он тут забыл? – откликнулся Грион. – Владыки решили почтить нас личным присутствием?
– Он не Владыка, – ответил Мерион, – всего лишь говорит от их имени.
– А правда, что все Глашатаи слепы? – спросил Грион. Мерион помнил их пустые серые глаза, но не успел ответить.
Усиленный магией голос Магистра Оксифура Савского заставил всех прекратить споры и выслушать приветствие:
– Здравствуйте, братья! – обратился он с подиума. – Нынешний Совет вновь омрачён войной. Великое сражение на Белых Полях принесло Владыкам победу. Две сильнейшие армии сошлись в битве и отправились за Пелену. Само солнце скорбело о павших… – Оксифур долго описывал трагедию, и с каждым его эпитетом настроение в зале ухудшалось.
Немногие были на Белых полях, и остальные не вполне понимали всей скорби, и только твёрдые слова Магистра убедили их в тяжёлом горе, нависшем над севером.
– Мы встретили врага, равного нам по силе, – продолжил Оксифур, пока зал жадно внимал каждому его слову. – Волки вовсе не вымысел, – Мерион, как и Оксефур, заметил недоумённые взгляды. – Я видел их своими глазами. Облачённые в массивные Волчьи шкуры, и с оскалившимися волчьими головами вместо масок. Они обратились огромными чудовищными волками, мы ощутили их ярость, их безумную мошь, – по залу пошёл испуганный ропот, но Оксифур продолжил пугать всех. – Никогда прежде я не встречал бродячих магов, сравнимых с нами по силе! – он произнёс вслух мысли Мериона. – много веков о Волках ходили слухи на севере. «Лишь сказки для детей» считали мы. Люди звали их фанатиками, верили, что они забирали детей в свою крепость, в вечный хлад и там взращивали новых Волов, суровых, не способных к состраданию!
И всё же, Оксифур не высказал всех переживаний, а передал слово мастерам.
В великой битве на Белых полях Бассов остановили, но не отбросили, и северяне укрепили свои позиции. Граница прошла по самим полям, на запад, к Пеллорским холмам, куда ни одна из армий соваться не стала, и на восток по северной границе Нуреона. Но даже у Трезубца встречались конные отряды Бассов, посланные для грабежей деревень и караванов. На севере поднимались всё новые столбы чёрного дыма. Перемирие не мешало Бассам грабить и сжигать деревни.