Mine üle audioraamatule
Ленка никак… ну, никак не могла заснуть. И время подошло позднее, и спать-то она уже давно хотела… А вот заснуть – просто никак. Не бывает такого? Это здорово, если не бывает. Хорошо, когда лёг, ладошку под щёку положил, и смотри себе сны до самого утра. А Ленке вот не засыпается.
Всё она слышит: и как у мамы на кухне гости пьют чай, как тихо смеются. Как машины за окном шинами шуршат, словно тоже спать просятся. И кошка за окном никак не успокоится, фыркает на кого-то.
Ленка так крепко зажмуривается, что глазам больно делается. А заснуть всё равно – никак!
Уже мама посуду помыла и пришла. Руки её были прохладные и ещё чуточку влажные. Девочке стало легче, когда мама провела рукой по лбу.
– Да ты горишь вся! И не спишь? Сейчас… чаю с малиной, – встревожилась мама.
– Я спать хочу, – пожаловалась Ленка. – А глазки не закрываются…
– Будь умницей, – сказала мама и дала всё-таки чаю с вареньем.
Ленка притихла. Ей не хотелось болеть, и потому она не стала рассказывать, как дразнился рыжий Толька. Это он сказал, что Ленке слабо пробежать под струей воды… из колонки. А ей и не слабо вовсе.
От чая лицо загорелось ещё больше. Звездочка в тёмном окошке мигнула и уплыла, сонно скрипнула половица под осторожным маминым шагом. «Пи-дж-жи-дззинь…» – раздалось вдруг прямо рядом с Ленкиной кроватью. То ли писк, то ли звеньк, но очень непривычный. Раньше такого она и не слышала. Ленка даже чуть приоткрыла глаза, но, конечно, ничего не увидела. «Это я сплю уже!» – обрадовалась девочка, и снова глазки поплотней закрыла.
– Пи-ли-ли-ле-зж-жикс! – опять раздался в тёмной тишине этот звук. Но теперь это вроде бы и мелодия была. А может и голосок…
Как будто кто-то притронулся к струнам маленькой скрипки. Такой маленькой и тонкой, как Ленкина рука, если через руку на солнце посмотреть. Рука тогда вся просвечивает, и видно даже, как бьются голубые жилки. Ленка представила и почуяла, как сама шевелит пальцами, хоть сейчас и у самых глаз пальцев не увидеть.
И ещё раз тоненько пропела скрипка.
– Ты из моего сна? – спросила девочка шёпотом, чтобы себя не разбудить.
– Ещё нет… но мне так хотелось тебя успокоить, – прозвенел кто-то. – Если хочешь, я буду приходить к тебе часто.
– Чтобы сон показывать?
– И сны тоже…
Голосок и вправду напоминал дрожание самой тонкой струны – вот попробуй-ка хоть и ты! Видно, и сам певец был маленьким да тоненьким.
– Ты очень тоненький? – осторожно спросила Ленка.
– Нет, не очень. Это у меня голос такой.
– Хороший голос. А кто же ты тогда? – спросила Ленка. И открыла всё же один глаз: вдруг разглядится тот голос!
– Я – Сверчок. Я понял, что ты заболеть можешь. И решил подружиться с тобой. Это хорошо, что малины выпила. К утру выздоровишь. Весной лучше не лезть под воду… закалиться сперва надо!
– Мы подружимся, – добавил ещё Сверчок, помолчав. – Я с тобой долго могу быть… если песни мои понравятся
– А ты и сказки знаешь? – спросила Ленка. И глаза широко распахнула, вдруг, мол, да и усмотрю эту зверушку говорящую!
– Я много знаю. И умею немало, – ответил Сверчок, которого она не видела. – Только ты крепче закрой глаза. И – слушай!..
Так Ленка и сделала. Он тогда и запел настоящую песню.
Утром солнце рано встанет —
Чок-Чок-Чок.
Ночь под солнышком растает —
Чоки-Чок.
Убегут болезни прочь,
Как бежит от света ночь!
По траве роса заблещет,
Смех девчоночий заплещет –
Ленка в садик побежит.
А там работа закипит:
Из песка построит дом,
Куклам жить удобно в нем;
Возле дома растёт сад —
Куклам спелый виноград.
– Чоки-Чок-Чоки-Чок,
Слушай, как поет Сверчок… —
Поливать сад созовет
Весь детсадовский народ:
Таню, Колю и Андрюшу,
И, конечно же, Катюшу,
Даже Толю позовем —
Веселее вшестером!
Лакомиться каждый рад,
Р-раз – и съеден виноград!
Ах, какая жалость:
И куклам не осталось!..
… День за днем пройдут в игре —
Не заметишь на заре,
Как ты на день подрастешь.
Ночь-день-год, – поёт Сверчок. —
Взрослой к маме подойдешь —
Вот и школе вышел срок…
Чок-Чок-Чок!
Лишь утром ляжет спать Сверчок,
Чоки-Чок.
Если вновь захочешь, к ночи
Стану скрипкой тонкой очень
Были-сказки говорить…
Сон у Леночки хранить…
Чоки-чок, чоки-чок,
Слушай, что поёт Сверчок —
Чш-чшок-ш-ш-чо-ок..,
– А-а… откуда ты знаешь, как Таню, Колю… и Катю зовут? – пробормотала Ленка.
– Я, правда, много знаю… вот и откуда ромашка твоя взялась тоже знаю. Спи, а я тебе рассказывать буду.
На подоконнике и вправду стоял цветок в горшке. Совсем простой цветок – ромашка. Но красивый, Ленка любила его белые лепестки, жёлтый весёлый венчик, окруженный теми лепестками, словно крылышками.
– Мне его дядя Витя подарил, сосед наш, – прошептала Ленка.
– А как она к нему попала? Неужели не знаешь? – спросил Сверчок. – Ну, слушай тогда.
… Жила Ромашка в густом-прегустом лесу на поляне. На самой развилке большой тропы жила.
По той тропинке бегали всякие лесные звери. Мимо Ромашки никак они пробежать не могли. Всех она знала, и её все знали. Сразу веселее в лесу становилось, как её цветки появлялись. Поэтому Ромашку обходили осторожно, чтобы не наступить, не помять случайно белых ее лепестков.
А посредине цветка в лепестках у Ромашки горело маленькое солнце. Крохотное, зато такое же золотое и ласковое, как другое – на небе. Пчёлки даже уверяли всех, что ромашкино солнышко ещё и сладкое, а они-то уж наверняка знают, если говорят. Ведь пчелам некогда попусту болтать, они торопятся работать и мёд на зиму готовить.
Уже и заснуть собралась Ромашка в тот вечер. Свои белые лепестки сложила она все вместе, чтобы не помялись во сне, головку склонила долу – задремала.
Как вдруг из чащи лесной выскочил на поляну Заяц,
– Вечер добрый, Заинька! Как твои дела? – хотела спросить Ромашка, потревоженная его прыжком.
Но не успела и слова промолвить, как серый заплакал:
– За мной Лиса гналась… а только след я запутал, только на сторону я сметку сделал – здесь и Волка разбудил. Оба теперь догоняют… а я устал…
– Ты беги по этой дорожке, – качнула Ромашка головой, понимая, как опасно сейчас долго говорить да раздумывать. – Беги… и на слезы сил не трать. Беги же!
Лишь проводила Ромашка белый круглый заячий хвост, как выскочила Лиса. Рыжая-рыжая, даже хвост такой рыжий, что рыжее уже мог быть один ваш Толик, которого ты вредным считаешь. Но была Лиса ещё и очень голодной.
– Ты, Ромашка, не видела косого? Он, вроде, недавно здесь вертелся, – и Лиса понюхала воздух.
– Видела, Лисонька. Вот чуть не наступил на меня… – специально так сказала, чтобы ей лучше Лиса поверила. – Во-он куда побежал сломя голову…
Конечно же, Ромашка совсем в другую сторону указала, ведь здесь тропа разделялась.
Лиса и побежала, куда указали, быстро-быстро понеслась, только рыжий пушистый хвост замелькал меж кустами за деревьями. Ещё бы: она давно Зайца выслеживала. А пока гонялась – вовсе проголодалась.
Убежала Лиса, здесь и Волк выскочил.
Это был очень нетерпеливый Волк, а грубиян – каких свет не видывал. Весь лес его грубостью был обижен, лишь Медведю Волк не решался грубить. Но Мишка в том лесу уже и состарился, любил много поспать, и проделок Волка не замечал. Так что Волк делал, что хотел и разговаривал, как привык.
– Всё стоишь здесь, бесполезная трава, – прорычал вместо приветствия. – Говори, куда косой девался, да побыстрее: чую, меня эта рыжая проныра опередить хочет!
Так он о Лисе сказал. Один хищник на другого всегда рычит. Боится – хищнее его другой окажется. «А вот ничего не выйдет у обоих!» – сердилась про себя Ромашка, но Волку ответила учтиво:
– Вон туда, направо на тропе за ним Лиса шмыгнула…
Волк дальше и слушать не стал, только его и видели. Побежал даже быстрее лисицы, потому что и силы больше, и ноги длиннее, и хвост не такой пушистый – не цепляется за кусты да колючки, как у рыжей красотки.
«А ведь догонит Волк Лису обязательно. Пусть уж лучше между собой подерутся, раз без драки не могут…» – так думала напоследок Ромашка, засыпая снова. Она устала, волнуясь за Зайца, да и совсем к ночи время подошло.
Над лесом уже плавала большая медная луна, небо стало бархатно-черным, и звезды на том бархате перемигивались со светлячками. Ромашка покачала-покачала головкой на их перемигивание и вовсе успокоилась, забылась.
Не тут-то было! Визг и рычание выкатились на поляну. А с ними – Волк и Лиса, продолжая теребить друг друга. У Волка повисло одно ухо. Пушистая же шубейка Лисы пошла такими клочьями, что впору теперь искать новую!
– Это я первая погналась за косым! Он моим был, а ты его спугнул! – визжала лисица.
– Молчи, ты, куриная смерть! Ты мешала догнать, под ногами путалась. Ищи теперь ветра в поле! – рычал волчина.
Ага, удалось зайчишке удрать! Хотелось Ромашке засмеяться от радости, но притаилась, как могла, пригнулась к траве. Да плохо, видно, их знала, Волка с Лисой. Злые и голодные, разве могли они простить ей неправильную дорогу.
– Это она, она во всём виновата! – заверещала Лиса.
– По её милости мы голодные остались и подрались, – хрипел Вол, трогая лапой больное ухо и слыша бурчание пустого живота.
– Мы вырвем эту глупую траву! – закричали уже в один голос.
В мыслях Ромашка уже прощалась со знакомой пчелкой, что утром обещала прилететь…
Как вдруг… Много чего вдруг происходит, вот и я возле тебя «вдруг» оказался. А потом, может, так вдруг и исчезну. – Сверчок проговорил.
– Не-а…нада-а,а-а… – вовсе сонно прошептала Ленка.
… Как вдруг на поляне ещё один голос раздался. Человеческий.
– Вот удача! Сразу и серый, и рыжая бестия! – охотник это из-за дерева вышел.
И не стало в лесу рыжей злюки Лисы. И пропал насовсем клыкастый грубиян Волк.
А когда охотник уходил, то увидел Ромашку.
– Ох, какая же ты при луне-то красивая! Подарю-ка я тебя Леночке!
И выкопал цветок. Прямо с корнями выкопал, чтобы никогда не завяла. Вот и растёт она теперь на твоем окошке…
Но Ленка уже спала.