Mine üle audioraamatule
Мика размышляла о прошлом Земли, прокладывая свой путь через высокую траву. Одно столетие – а столько всего произошло. Людям казалось, что они развиваются поступательно. Философы, писатели и ученые мечтали о будущем, глядя в ночное небо. Представляли себе могучую цивилизацию, осваивающую Солнечную систему, побеждающую старость и смерть. Последнюю действительно удалось победить, но с некоторыми оговорками…
Так что же привело Мику в Свихнувшиеся Земли?
Ей было шесть, когда начали проявляться сверхспособности. Поначалу – изменение температуры среды на расстоянии. Мика была выраженным пирокинетиком и в моменты ярости поджигала всё, на что обращала взгляд. Позже обнаружился еще один редкий дар – криокинез. Катализатором выступала депрессия, но вскоре малышка научилась контролировать приобретенные навыки. Родители в ту пору были еще живы. Мать работала диспетчером в железнодорожном депо, отец – рейдером. Мика редко видела папу – тот неделями пропадал в экспедициях, разыскивающих утраченные артефакты. Насколько она слышала, отряд охотился за книгами из научных библиотек. Нудное и неблагодарное занятие, учитывая тот факт, что большинство книжных носителей испорчены влажностью в обесточенных хранилищах. В одном из таких рейдов отец и погиб. Мама говорила, что отряд столкнулся с кочевниками, но в ее голосе звучало сомнение. В ту пору рейдеры из разных Анклавов конкурировали между собой, добывая утраченные знания. Регион, в котором работал отец, считался спорной территорией – там происходили частые столкновения между людьми Хаузера и Мостовыми Перешейками.
Вскоре умерла бабушка.
К этому моменту девочка уже знала, что не все мертвецы обращаются. Бабушку удалось похоронить достойно, без обязательной транспортировки в зомботорий.
А в четырнадцать Мика узнала, что такое Система. Мать успела смириться с мыслью, что растит паранорма. Будущее Мики казалось очевидным – после базовой школы ее переведут на спецобучение, интегрируют в сообщество постлюдей и закрепят в определенной иерархической нише. Пирокинетиков готовили к внешней обороне и переводили на периметр. Так что вариантов у Мики было немного. Стать рейдером, повторив отцовскую судьбу. Или застрять на одной из башен, обеспечивая безопасность Анклава от зомби и вторжений диких племен. При некоторой доле везения можно было влезть в сопроводительную бригаду бронепоезда и покататься по миру. Иллюзия свободы…
При любых раскладах Система благоволила таким, как она. Если ты рожден паранормом, то автоматически обретаешь элитарный статус. Вне зависимости от внутренней иерархии Мика стояла бы над обычными людьми и правилами, которым те вынуждены подчиняться.
Блистательное будущее перечеркнула третья способность.
В четырнадцать Мика стала провидцем. Девушка не сразу поняла, что случилось. Ее начали преследовать дежавю и странные сны, которые сбывались на следующий день. Учителя-телепаты быстро вычислили талантливую воспитанницу и перевели из пирокинетического класса в школу закрытого типа. С матерью запретили общаться – Мика видела ее раз в месяц по каналу защищенной видеосвязи. Под жестким надзором кураторов, фильтрующих каждое слово.
Будущее – не для простых людей.
Так ей сказали.
Система перекраивала сознание паранормов. Идея была в том, чтобы приобщить ребенка к «более продвинутой культуре». Родители, семья – всё это должно остаться в прошлом. Если ты постчеловек, то должен понимать, что выламываешься из людского сообщества. Раньше таких как ты истребляли – вот что нужно усвоить. Держись своего вида, своей стаи. А обычными гражданами нужно управлять. Это и есть Система.
Мика любила мать.
И дважды сбегала из закрытой школы.
Всякий раз ее находили, возвращали обратно и ужесточали внутренний режим. Тогда девушка впервые задумалась о природе и методах Системы. Такое ли это благо для людей и паранормов, как утверждает официальная пропаганда? Если ты высшее существо, то откуда взялись ограничения в правах и свободах? Получается, что тоталитаризм, о котором говорят подпольщики, затрагивает и правящую расу.
Страшные чудеса на этом не закончились.
Однажды Мика поняла, что ее разум свободно путешествует в хронопотоке, не ограничиваясь векторами и однодневным ограничением. Девушка перемещалась в прошлое и наблюдала за давно свершившимися событиями. Или прыгала на несколько дней вперед. Она научилась предсказывать будущее на отрезке в несколько недель. Вот только рассказывать об этом наставникам не хотелось. Поначалу сработало умение выставлять блоки, но потом ее вычислили. Кто-то очень сильный сумел пробить защиту, вторгнуться в воспоминания Мики и получить нужную информацию. Ей было семнадцать, когда это произошло.
Умерла мать.
Куратор группы провидцев вызвал Мику в свой кабинет – чистая формальность, учитывая его телепатические способности. Разговор выдался тяжелым. Мике сообщили, что мать восстала из мертвых и была отправлена в зомботорий. Причина смерти? Сердечный приступ. Мика знала, что это невозможно – мать обладала отменным здоровьем. Я хочу увидеть мать, сказала Мика, мне можно попасть в зомботорий? Нельзя, слишком опасно. Посещения умерших запрещены, это стандартное правило Системы.
Мика прорыдала полночи, затем на нее накатила апатия. Еще через пару недель куратор сообщил «радостное» известие – Мику переводят в пансионат для особо одаренных детей. Тебе суждено подняться на высшие иерархические ступеньки, девочка. Ты – провидец небывалой мощи.
Конечно, она ведь сумела обойти Принцип Одного Дня.
Не поэтому ли умерла мать?
В свои семнадцать Мика была замкнутой и резкой на язык девушкой. Знание будущего и тоска по прошлому не очень-то способствуют сближению с окружающими. Сверстники боялись злить одноклассницу – она ведь была пирокинетиком. Что же касается внешности… Мика считала себя симпатичной, но не более того. Стройное, даже спортивное телосложение. Низкий рост и пепельно-серые волосы. Короткие стрижки, выбривание висков, пирсинг и татуировки – весь этот эпатаж граничил с отчаянными попытками отыскать своё место в мире. Мика лишилась всех, кого любила в прежней жизни. И это произошло буквально за несколько лет.
А что взамен?
Странные способности, которые не делают человека счастливым.
До сих пор остается загадкой, как с ней сумели связаться подпольщики из «Рассвета». Связались – и всё. Оставили бумажную записку в комнате интерната, под подушкой. Слова из записки намертво врезались в память девушки.
Твою мать перевели в зомботорий не случайно. Она жива, но ей запрещено с тобой общаться. Не пытайся встретиться – сейчас это не даст результатов.
Беги.
Завтра тебя отвезут в другое место, из которого не будет выхода. Мы не сможем помочь. Спустись ночью в подвал и открой коммуникационную шахту. Мы отключили камеры по маршруту твоего следования. Технический люк перенастроен на отпечаток твоего пальца. Запомни схему тоннелей и уничтожь записку. Куратора и службу охраны мы берем на себя.
Дальше шла нарисованная от руки схема поворотов и перекрестков коммуникационного лабиринта, упрятанного под закрытой школой. С точкой выхода у мрачной громады крематория. И перечень номеров машин, которые следует менять на парковках по дороге к периметру.
Записку Мика разорвала на клочки и спустила в унитаз.
Пересечение периметра и путешествие на бронепоезде – отдельная песня. Даже не верилось, что всё это удалось провернуть неподготовленному семнадцатилетнему паранорму.
Мика заглянула в будущее.
И увидела себя бредущей по степи в неизвестном направлении. Как сейчас. Поэтому она знала, что всё получится, и мертвая хватка Системы ослабнет. Вопрос лишь в том, будут ли ее искать. Пустят ли устранителя по следу…
Для этого нужно было заглянуть еще дальше.
На годы вперед.
Улыбнувшись, Мика побрела дальше. По телу разливалась приятная усталость. Новые запахи захлестнули ее разум, а теплый ветер развеял тревоги. Даже не верится, что эти территории признаны непригодными для проживания.
Остановившись, она сняла с плеч рюкзак.
И достала флягу с холодной водой.
Пулей промчавшись сквозь Третий Дистрикт, Туэйн в очередной раз перестроил себя. И сел на поезд, направляющийся к границам Анклава. На сей раз беглец не пользовался брошенными электромобилями и общественным транспортом. Схема изменилась. Пристегнутые в разных местах города велосипеды – их вообще нереально отследить.
Пять точек.
Пять ключей.
Неприметные места на задворках мегаполиса. Унылые трущобы с проржавевшими беседками в запущенных двориках. Ограждение моста через упакованную в гранит речушку. Нижняя секция пожарной лестницы, пристроившейся к задней стене обшарпанной пятиэтажки. Фонарный столб с разбитым матовым шаром и выкрученной лампочкой… Приметы упадка, заштрихованные главными улицами и деловыми кварталами. Словно желтеющие листья в последнюю декаду августа.
Ему нравилось крутить педали.
Бездумная механическая работа, позволявшая слиться с миром. Не с тем миром, который пугал первобытных предков раскатами грома и выходящими из берегов реками, а с урбанистическим, выверенным до последней заклепочки и вписанным в Систему. Вместо заводей – канализационные решетки. Вместо звериных троп – велотреки. Всему своё место, всему своё время.
Туэйн действовал согласно инструкциям.
Не спешил, не привлекал к себе внимание прохожих. Постоянно менял обличья, держался подальше от деловых кварталов и административных зданий. К этому моменту дознаватели должны обнаружить труп и вызвать убийцу номер два. Он будет сильным, он поймет, с чем столкнулся. Колпак слежки накроет Третий Дистрикт, но следует сохранять выдержку. Устранитель не заблокирует Перешейки – это за гранью его компетенции. А вот телепатические бригады на пропускных пунктах усилятся.
Изначальный план рухнул.
Система вышла на ячейки, причастные к миссии, а провидцы что-то рассмотрели в грядущем дне. Поэтому за Туэйном и началась охота. Задача сильно упростилась бы, не сядь ему на хвост устранитель. Теперь надо попасть в Первый Дистрикт, добыть себе оружие и пересечь периметр.
Туэйн приковал последний велосипед к одному из тренажеров под пластиковым навесом у набережной. Днем тут никто не занимался, так что действия беглеца остались незамеченными.
Остаток пути он намеревался проделать пешком.
Здание КПП с отростком трубы высилось неподалеку. Туэйн понимал, что эта близость обманчива – объект был слишком масштабным. Впрочем, прогулка доставила ему удовольствие. Слева громоздились многоквартирные кондоминиумы, вписанные в рекреационную зону. Справа простирался песчаный пляж, а еще дальше – море. Мерный рокот преследовал путника в любой точке пространства.
Шум успокаивал.
Туэйн настроился на позитивный лад. Казалось, пройдет еще немного времени, и посланник «Рассвета» достигнет дзена. Мир пытался достучаться до Туэйна, сообщить ему что-то мудрое и всеобъемлющее. Чувство нахлынуло подобно морской волне и уже не отпускало до самого КПП.
Порталы, ведущие внутрь пересадочного кластера, выглядели зловеще. Беглец не сразу понял, что именно ему не по душе.
Безлюдность.
Три часа дня – не то время, когда можно говорить о пиковой загруженности. Но даже сейчас пассажиров должно быть больше. Не пара-тройка мутных типов с овощными лицами, а приличный ручеек пассажиров, текущий от одной платформы к другой.
Станция была узловой. Отсюда под прямым углом выходили сразу две трубы, заполняющие реальность гулом скоростных поездов. Левый Перешеек протянулся к девятому острову Анклава, застроенному промышленными комплексами, складами, доками и секретными лабораториями. Этот район Туэйна не интересовал. Второй Перешеек власти перебросили на материк, к Первому Дистрикту. Именно оттуда Анклав начал разрастаться, протягивая щупальца к близлежащему архипелагу. Подобная география давала ряд преимуществ, главное из которых – снижение расходов на оборону. Разумеется, известны случаи, когда зомби топали по дну океана и атаковали живых на прибрежных территориях. Но подобные вещи происходили нечасто. Мертвецы должны знать, куда идут. А для этого им надо чуять добычу. Водные преграды сбивают нежить с толку, не позволяют ориентироваться в «охотничьих угодьях». На пляжи Анклава забредали единицы восставших – их молниеносно отстреливали сотрудники береговой охраны.
Затишье – на узловой станции.
Туэйн выставил блокировку на максимум и добрых сорок минут «бесцельно» бродил по окрестностям КПП, присматриваясь к мелочам. Вроде бы, всё в норме. Поезда курсировали по своим линиям, военных кордонов и спецтехники не видно.
Паранойя?
Бросив гадать на кофейной гуще, посланник двинулся в сторону шестого гейта. Фоном – привычное телепатическое зондирование. Настойчивости чуть больше, да и бригада явно усилена. Но этого следовало ожидать в свете текущих событий.
Коридоры медленно наполнялись людьми.
Возможно, Туэйн поспешил с выводами. Сейчас начнут прибывать рейсы с Девятки, выпуская на платформы толпы заводских рабочих. Не стоит забывать о пересменках…
Так и случилось.
Электричка с Девятого заполнила платформу усталыми мужчинами и женщинами в серых робах, спешащими в свои жилые клетки. Ко второму пути прибыл экспресс Туэйна – тот, что должен доставить его на материк. Туэйн начал проталкиваться к четвертому вагону. Коммуникационная вставка позволила ему подключиться к навигатору экспресса, вывести на сетчатку схему свободных посадочных мест и произвести оплату в онлайн-режиме. А в следующее мгновение на Туэйна обрушилась мощная телепатическая волна. Он едва успел активировать дополнительные охранные механизмы – бригада ментальных сканеров едва не прорвалась внутрь.
Секунды паники.
Тело посланника продолжало двигаться к поезду, лавируя в людском потоке. Разум на пределе возможностей, физических и технологических, сдерживал внешнюю агрессию. Время растянулось, по краю реальности росли столбики проницаемости – некоторые из них начали вползать в красную часть спектра.
Туэйн ускорился.
Еще немного – и телепаты прорвут плотину. Похоже, в диспетчерской сидят крутые эмпаты, улавливающие остаточные эмоциональные оттенки. Туэйн выдал себя беспокойством и привлек внимание. Теперь ментальные псы хотели большего.
Он влетел в вагон.
Напряжение росло. Диспетчер что-то почуял, стал принюхиваться к подозрительным слепкам. Туэйн уселся в пустое кресло, закрыл глаза и сосредоточился на внешних настройках. Выставить ложный фон, излучать спокойствие с налетом усталости. Укрепить покрасневшую блокировку, подключив дополнительные ресурсы. Так, теперь сонливость. Иллюзия уставшего мозга. Слабеющие биоритмы. Человек отработал смену, утомлен и намеревается вздремнуть полчаса.
Поезд тронулся.
Давление ослабло и свелось к нулю.
Туэйн перевел себя в режим восстановления. Пришлось прибегнуть к медитации, чтобы снизить пороги тревожности, купировать стресс и чувство преследования.
Путь через Перешеек занял двадцать пять минут. За это время удалось привести себя в норму и подготовиться к очередной ментальной атаке… которой не последовало. Материковый КПП работал в штатном режиме и проблем с его прохождением не возникло. Туэйн всё еще опережает своих преследователей на полшага, это хорошо. Но бесконечно так продолжаться не может.
Первый Дистрикт был самым старым районом Анклава. Когда-то он и был Анклавом, но со временем произошло функциональное разделение. Сейчас материковые кварталы представляли собой военный городок, перевалочный пункт для бронепоездов и склад в одном флаконе. Стена окружала Дистрикт со всех четырех сторон – это позволяло защититься от зомби, мигрирующих по мелководью. Труба Перешейка врастала в бронированную серую поверхность, возвышавшуюся над кромкой прибоя неприступной громадой. Справа и слева высились башни береговой охраны, служившие по совместительству маяками. Туэйн поискал глазами арки раздвижных ворот, из которых по особому распоряжению правительства могли выдвигаться корабли паранормов. Поезд уже сбрасывал скорость, но рассмотреть прямоугольные секции посланнику не удалось. Стена казалась монолитной.
Покинув здание КПП, Туэйн отредактировал внешность, снял куртку и упаковал в рюкзак. Хотелось тепла и солнца. Только здесь, в первом Дистрикте, вдалеке от штормового предупреждения и серой реальности дальних островов, Туэйн осознал, что живет. Он еще не выбрался из Анклава, не нашел безопасное место, не избавился от преследования Системы, но уже ощутил мимолетное дыхание свободы. Здесь, на границе цивилизованного и дикого миров, воздух был чуточку иным.
Вокруг посланника вновь развернулся город.
Самый большой Дистрикт Анклава. Море приземистых зданий, складов, казарм и закрытых исследовательских комплексов. Справа виднелись корпуса военных и торговых судов, набившиеся в изолированную гавань. Над портом деловито сновали краны, во все стороны разлетались дроны оперативной доставки. Если провести условную диагональ к противоположной части крепостной стены, можно увидеть безликие кубы и двойной охранный периметр зомботория. Там же, насколько было известно Туэйну, располагался испытательный полигон с воротами в Свихнувшиеся Земли. Мертвяки, конечно же, не выпускались в естественную среду обитания. Вместо этого ходячих перемещали в загоны, служившие дополнительной линией обороны. Сетчатые сектора простреливались со всех городских башен, там не было мертвых зон и потенциальных укрытий. Если что-то пойдет не по плану, ходячих сожгут пирокинетики. Даже патронов никто не будет тратить понапрасну.
Прямо по курсу располагалась станция поездов дальнего следования. По факту – место, в котором строили, ремонтировали и модернизировали бронированные локомотивы, курсировавшие между Анклавами. Там же осуществлялись погрузка-выгрузка, досмотр багажа редких пассажиров, обучение рейдеров и комплектование «исследовательских отрядов». Выезд за периметр – строго по пропускам. А получить такой пропуск, как утверждала молва, даже не всем паранормам удается. Лидеры «Рассвета» подумывали над тем, чтобы подделать проездной жетон Системы ради ускорения миссии, но отказались от своей затеи. Слишком сложно и никаких гарантий успеха. В Анклаве Хаузера справлялись с подобными задачами, но не в Перешейках. Высшие функционеры применили технологии, недоступные даже подпольным торговцам «железом» и лучшим взломщикам людей. К счастью, имелись более простые решения.
Сообщение между Анклавами нельзя было назвать интенсивным. Экипажи бронепоездов состояли из проверенных людей и паранормов, обладающих рядом привилегий, мотивированных на честное выполнение своих обязанностей. Торговцы имели пропуска и путешествовали исключительно с одной целью – договориться о поставках. Товары в пути охранялись теми же экипажами, что доставляли рейдеров к объектам исследований. Что же касается функционеров и силовиков, то они не нуждались в транспорте. Зачем тратить недели своей жизни на сомнительную экспедицию, если можно прыгнуть из точки А в пункт Б. Проще простого.
Туэйн собрался с духом и начал действовать.
Прежде всего, он должен раздобыть себе подходящее снаряжение. И собрать оружие. Точнее – элементы оружия, которые по отдельности ничего из себя не представляют. Датчики и порталы не реагируют на подобные вещи, поэтому Туэйн сможет протащить сборку через стену, не вызывая подозрений. За пределами Анклава оружие сконструирует себя, и Туэйн сможет им воспользоваться.
Схроны были отмечены на карте, развернувшейся перед мысленным взором подпольщика.
Он начал со снаряжения.
Жидкостный генератор и трубка гидратора обнаружились на крыше недостроенного супермаркета в западной части Дистрикта. Новый рюкзак с кучей кармашков, вставок и расширений – в мусорном контейнере за пустующим складом. Палатка с карематом и спальником – под корнями вывернутого ураганом дерева в заброшенном парке. Универсальный охотничий нож – в проржавевшем почтовом ящике обшарпанной девятиэтажки, подлежащей сносу. Леска, грузило и крючок для рыбной ловли – в картонной коробке, засунутой в бойлерную провонявшего кошками подвала. Влагостойкие спички – под канализационной решеткой, что символично.
С оружейными элементами всё оказалось сложнее.
Туэйн не представлял, как выглядит ствол, собранный для него инженерами «Рассвета». Иными словами, параметры и внешний вид модели отсутствовали. Поэтому детали, которые посланник находил в разных частях города, выглядели бессмысленными кусками железа. Впрочем, и железом эти штуки нельзя было назвать. Композит? Неизвестный сплав? Легкие и прочные гаджеты, напичканные под завязку неведомо чем.
Деталей было много.
Инструкция предписывала хранить компоненты оружия в отдельных мешочках, сшитых из специальной ткани, непроницаемой для сканирующих порталов стены. Туэйн носился по всему Дистрикту на чужих велосипедах, извлекая из самых неожиданных мест цилиндры, пружинки, фрагменты прицела, магазина, ствола и чего-то совершенно невообразимого. Большая часть деталей не превышала по своим габаритам спичечный коробок. Туэйн расстегивал застежки-молнии на мешочках, проверял содержимое, сверялся с перечнем по выбитым номерам и двигался дальше.
Когда рюкзак был полностью укомплектован, солнце начало клониться к закату. Туэйн осмотрелся и понял, что находится в окрестностях защищенного стеной порта. Последовательно вскрытые тайники выполняли роль хлебных крошек, подводя беглеца к финальной точке городского квеста. Оставалось найти человека, который вывезет подпольщика за пределы Анклава.
Человек не был частью «Рассвета».
Прелесть замысла в том, что провал миссии не ударит по ядру сопротивления. Лидеры «Рассвета» заключили взаимовыгодную сделку с контрабандистами, и теперь посланник должен был встретиться с одной из стальных крыс, шныряющих по коммуникациям Системы.
Всё, что ему нужно было сделать, это явиться в условленное место без четверти девять, сесть на лавочку в тени старой липы и дождаться своего проводника. Тот должен заговорить первым. Пустой треп, состоящий из кодовых фраз. Никаких расчетов – деньги уже перечислены кому надо.
Туэйн приковал последний велосипед к шарообразному стальному монументу с накладками, похожими на земные материки. Памятник рухнувшему миру? Когда-то Туэйн жил в этом районе и часто проходил мимо сферической несуразицы, направляясь домой из школы. Памятник имел название, но никто из одноклассников Туэйна его не знал. Учителя недоуменно пожимали плечами. Дескать, стоит и стоит. Мало ли что сохранилось с далеких времен, теперь эти осколки утратили смысл…
Отсчитав сотню шагов, Туэйн уперся в лавочку, на которой однажды целовался с девочкой из соседнего двора. Воспоминания поблекли, от них не осталось даже тихой грусти. Эпизод, каких предостаточно в биографии каждого человека. Деревянные части лавочки полностью заменили и перекрасили. Заплеванную урну убрали, а вместо нее смонтировали модный утилизатор, превращающий стаканчики, окурки и скомканные коробки в чистую энергию.
Присев на краю своего детства, Туэйн прислушался к голосу прошлого. Внутри что-то всколыхнулось и тут же улеглось. Словно возвращаешься на пепелище из дальнего странствия. Или обнаруживаешь в квартире вместо отца и матери семью незнакомцев, которых сюда заселила Система…
Неприступная стена возвышалась перед Туэйном, загромождая океан, Перешеек и часть неба. С внутренней стороны хорошо просматривались лестничные пролеты, выпуклые артерии лифтовых шахт, смотровые площадки и технические люки. А еще – башни маяков, раскрашенные белыми и красными полосами.
– Когда переступаешь порог невидимого, не знаешь мотивы и причины своих действий, – раздался тихий мужской голос за спиной.
Реплика вывела Туэйна из оцепенения.
– А на улице идут дождь и время, – бросил он через плечо.
Собеседник хмыкнул:
– Поторапливайся. Времени у нас почти не осталось.