Mine üle audioraamatule
– Что? – виконт был изумлен. – Ты правда считаешь, что она может отказаться? От меня? – Джейсон вздернул подбородок. Его высокомерие позабавило графа. Тот знал, что своим высказыванием зацепил племянника, и теперь Джейсон будет стремиться побыстрее приехать в Валлистоун. Это будет интересная игра. – Еще ни одна женщина добровольно не покидала меня, и Изабель уж точно не станет первой.
– Всегда что-то случается в первый раз. – Графу понадобилась вся его выдержка, чтобы не рассмеяться – настолько забавным был племянник в своем негодовании. – Но я уверен в тебе, мой дорогой племянник, ты же лорд Бессердечный. – Сказав это, лорд Харткейвуд поднялся с кресла. – Пожалуй, я пойду отдыхать. Завтра у меня дела в сити[3], поужинаю я в клубе, если хочешь, присоединяйся. Доброй ночи, Джейсон, – граф вышел.
Джейсон остался сидеть в растрепанных чувствах. Это надо же было предположить, что Изабель посмеет отказать ему – ему, Джейсону Мильберну, виконту Дарби, наследнику графского титула и огромного состояния, одному из самых завидных женихов! Никто и никогда не отказывал ему, великосветские красавицы лишь мечтают, чтобы он обратил на них свое внимание. Да одно его появление на светском рауте будоражит сердца не только молодых девиц, но и зрелых дам! Даже прозвище, которым его наградили в свете, добавляло ему привлекательности. Каждая девица мечтала укротить лорда Бессердечного! А тут какая-то серая мышь вдруг посмеет отказаться от него?
Да никогда! Она должна быть благодарна ему до гробовой доски за то, что он женится на ней. Если бы не он, сидеть ей в старых девах. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что существует масса охотников за приданым, которые ради денег женятся даже на жабе, но он-то не такой. У них все будет по обоюдному согласию. У нее – положение в обществе и он в качестве приза – в ее постели, по крайней мере, до появления наследника, а у него – послушная, не требовательная жена, наследник и чувство выполненного долга. Она будет тихо сидеть в Валлистоуне, он уедет в Лондон, и все останется на своих местах.
После таких рассуждений мысль о женитьбе перестала его тревожить. Довольный собой, он со спокойной совестью направился к себе в комнату, предвкушая прекрасное лето и его не менее прекрасное окончание.
– Какое у него прозвище? – Изабель в буквальном смысле вытаращила глаза на подругу.
– «Лорд Бессердечный», – повторила Сара, не совсем понимая реакцию подруги: то ли она сейчас рассмеется, то ли расплачется. Она с облегчение выдохнула, когда заметила искорки смеха в глазах Изабель. Девушки рассмеялись.
– Но почему, почему его так называют? – сквозь смех спросила Изабель. – Хотя нет, не говори, дай я сама догадаюсь. Они думают, что у него нет сердца, потому что он ни в кого из них не влюблен, правильно?
Леди Сара Чамптон, старшая дочь маркиза Стамфорда, считала себя куда опытнее своей подруги леди Изабель Амстридж. Как-никак, за ее плечами уже три сезона. Будучи особой весьма наблюдательной, она могла бы многое рассказать Изи – так она любя ее называла, – о нравах, царивших в светском обществе. Но сейчас девушка очень тщательно подбирала слова.
Каждый раз, когда Сара возвращалась из Лондона, Изи устраивала ей целый допрос: ее интересовало все, что имеет отношение к ее жениху, виконту Дарби, и это становилось настоящей мукой для леди Сары. Глядя в широко распахнутые синие глаза, Сара не знала, что сказать: у нее язык не поворачивался передать все сплетни, касающиеся пресловутого виконта, а их было немало. Обманывать Изи она тоже не могла, поэтому почти всегда отговаривалась, что ничего толком не знает. Ведь промолчать – не значит солгать.
Но кое-что все-таки приходилось рассказывать. В этот раз она передала Изи сплетни о том, как Джейсон Мильберн участвовал в скачках на двуколках[4]. Она подробнейшим образом описала великолепную двуколку, которую виконт купил специально для этой гонки за баснословные деньги, описала его лошадь, рассказала о ставках, которые ставили на этот заезд и, конечно же, об ужасной аварии, в которую попал Дарби. Колесо его экипажа наскочило на валун и сломалось, виконта выбросило из двуколки, он не сломал себе шею лишь потому, что, пролетев несколько метров, упал прямо в маленькое озерцо, вокруг которого и была устроена трасса.
Это была чистая правда, но не вся. Сара в своем рассказе опустила некоторые детали. Во-первых, гонка состоялась на спор между виконтом Дарби и мистером Толгейтом. Победитель должен был удостоиться благосклонности некой танцовщицы. А во-вторых, хоть Дарби тогда и проиграл, говорили, что та самая танцовщица все равно из двух спорщиков выбрала виконта и весьма неплохо его утешила.
Она рассказывала Изи о балах, на которых также присутствовал Дарби, описывала, во что он был одет, с кем танцевал. Но всегда опускала часть деталей. Например, кому уделял более пристальное внимание, или с кем уехал с бала. Если она говорила о том, что видела его в театре, то ее рассказы в основном сводились к пьесе и актерам, и лишь мимолетно отмечала, что видела там виконта. К тому же она никогда не упоминала, с кем он там был и в чьей ложе. Как правило, его спутницей была какая-нибудь дама полусвета.
Ну как она могла рассказать Изи такое? Это разбило бы ей сердце! Сара всегда в первую очередь подмечала недостатки в человеке, чтобы знать, чего ожидать от него, поэтому никогда не понимала слепую веру Изи в людей, в их порядочность и доброту. У ее подруги был просто талант находить оправдание для самых дурных поступков людей. Она была уверена, что, знай Изи всю правду о виконте, и то нашла бы оправдание каждому его поступку.
Подруга как будто почувствовала нежелание Сары говорить о виконте.
– Ну а как ты провела время в Лондоне? Встретила кого-нибудь интересного? – лукаво спросила она подругу.
– О ком это ты? – с легким напряжением в голосе спросила Сара. – Если ты имеешь в виду этих светских щеголей, то ни один из них не достоин даже толики моего внимания! Они все напыщенные, зазнавшиеся и непроходимо глупые, – она фыркнула. – Только и разговоров, что о лошадях да о картах.
– Я уверена, что ты немного лукавишь. Наверняка не все они так глупы, как ты говоришь. Я, например, точно знаю, что некий мистер Браун занимает твое внимание, – как бы случайно обронила Изабель.
– С чего ты это взяла?
– В своем последнем письме ты упоминала о нем, по меньшей мере, раз пять, да и в предыдущих письмах тоже, – девушка удобнее устроилась в кресле, всем видом показывая, что готова к долгому и секретному разговору. – Ну давай, Сара, расскажи о нем поподробнее, я просто сгораю от любопытства!
– Да, собственно, и рассказывать нечего. – В голосе подруги прозвучали грустные нотки. – Он едва ли замечает мое существование, и к тому же он не посещает светские мероприятия. – Сара несколько покривила душой: следовало бы сказать, что мистера Брауна не приглашают просто потому, что он не вхож в светское общество.
– А где ты с ним познакомилась тогда?
– Моя любовь к птицам привела меня в клуб орнитологов. Там меня и представили мистеру Брауну.
– Так он орнитолог? Сара, это же великолепно! – с воодушевлением воскликнула Изи. – А какой он? Он симпатичный?
– Ну, он недурен, – с деланным безразличен ответила Сара. – Но что намного важнее: он искренне предан своему делу, – теперь в голосе девушки чувствовался неподдельный интерес. – Он постоянно публикуется в журналах, и написал книгу, в которой описал огромное количество птиц, обитающих в Англии. А в прошлом месяце мистер Браун отбыл в Америку. Он хочет изучить и рассказать о птицах, обитающих в джунглях Амазонки, – глаза подруги загорелись. – Представляешь, как это здорово: он увидит и узнает столько всего интересного! Он обещал вернуться через год или полтора и прочитать серию лекций о своей поездке. Я жду не дождусь этого. О, Изи, как все-таки несправедливо устроено все в нашей жизни! – с обидой в голосе воскликнула Сара. – Ну почему мужчинам доступно все самое интересное в этом мире, тогда как нам, женщинам, остается только сидеть дома, ждать, когда нас выдадут замуж потом ублажать собственного мужа и потакать всем его прихотям, при этом не имея права голоса. Я тоже хотела бы поехать в Америку с мистером Брауном! Мы могли бы вместе вести наблюдения, я бы нарисовала всех этих прекрасных созданий. А вместо этого я, как жалкая клуша, сижу дома и жду, пока какой-нибудь безмозглый сыночек, отпрыск знатного рода, не соизволит жениться на мне.
Закончив свою тираду, она взглянула на подругу и буквально прикусила себе язык.
– О, Изи, прости меня, я правда не имела в виду ничего плохого. Я говорила лишь о себе.
– Ну что ты Сара, я прекрасно тебя понимаю. Мы все страстно отстаиваем то, что искренне желаем. Когда ты полюбишь по-настоящему, тебе не будет казаться, что ты чем-то жертвуешь.
– Но откуда ты знаешь, что будешь счастлива с Джейсоном? Что он будет счастлив с тобой?
– Я и не знаю, но сделаю все, чтобы наш брак был счастливым. Я часто представляю себе, как мы с Джейсоном живем в Валлистоуне. Представляю, как Джейсон сидит в кабинете, занимаясь делами, а я ему помогаю. Я ведь все-все знаю про Валлистоун! – на лице Изабель появилась улыбка, а глаза мечтательно затуманились. – И конечно, устраиваем званые вечера: на них всегда весело, на столах вкусная еда и играет музыка. Потом у нас появится ребенок – конечно же, сын, ведь для мужчины очень важно иметь наследника! Ах, Сара, я буду так сильно любить своего сына, ты даже представить себе этого не можешь! Джейсон будет играть с ним по вечерам, а когда малыш подрастет, то научит его всему, что сам знает. Они будут ходить вместе на рыбалку, кататься верхом, – она замолчала, в комнате повисла тишина.
Сара искренне пыталась представить все, о чем говорила подруга, но у нее никак не вязался образ этой спокойной и провинциальной жизни с образом виконта. Изабель, будучи весьма наблюдательной, уловила, с каким недоверием смотрит на нее подруга.
– Ты думаешь, что мои мечты – это все глупости? – спросила Изабель.
– Ну что ты, конечно, нет, – Сара отчаянно пыталась подобрать нужные слова, чтобы ни в коем случае не обидеть подругу, но и попытаться немного вернуть ее в реальность. – Просто пойми меня правильно. Ты не видела Джейсона уже несколько лет, а он не видел тебя. Тебе не кажется, что вы плохо знаете друг друга? Вдруг ты помнишь его совсем не таким, каким он сейчас стал?
– Конечно, я понимаю это. Но я знаю Джейсона, знаю, какой он добрый и порядочный джентльмен. Навряд ли он изменился настолько, что превратился в негодяя. Я считаю, что люди меняются только в хорошую сторону. Хороший человек никогда не поступит гадко, что бы ни случилось, а вот плохой вполне может совершить прекрасный поступок. Я верю, что все сложится наилучшим для нас образом!
Сара удивилась такой наивности; ей даже стало страшно за свою подругу. Но кто она такая, чтобы утверждать обратное? Сара решила верить, что Изи будет счастлива, ведь она такой чудесный человек, ее нельзя не любить.
– Лорд Харткейвуд говорит, что этот сезон мы проведем в Лондоне. У Джейсона наверняка много друзей, – с хитринкой в глазах заметила Изи, – я думаю, он с удовольствием представит их тебе.
– Ну нет, – Сара выставила вперед руки, как бы защищаясь, – только не это! – Подруги рассмеялись.
– Посмотрим, как ты заговоришь, когда влюбишься.
В комнату вошел дворецкий.
– Леди Сара, леди Изабель, – с поклоном произнес он, – в зеленую гостиную подали чай, маркиза ожидает вас.
– Спасибо, Бортни, мы немедленно к ней присоединимся, к тому же мы слегка проголодались! – с этими словами девушки выпорхнули из комнаты.
Изабель сидела на мостках, свесив ноги в озеро. Оперевшись на руки, она запрокинула голову, подставив лицо солнцу. Медленно болтая ногами, она купалась еще в утренних, но уже согревающих лучах. Легкий ветерок перебирал ее распущенные волосы. Пение птиц, звуки плескающейся воды успокаивали ее.
Ее опекун, граф Харткейвуд, которого она так любила, умер. И все, что раньше она считала таким правильным и понятным, сейчас потеряло свою ясность. Мысль, что графа больше нет, до сих пор казалась ей дикой и нереальной. Прошел почти месяц, а ощущение потери никак не проходило. Без него ее будущее стало казаться ей размытым и пугающим. После смерти опекуна она находилась в доме маркиза Стамфорда, а все домочадцы сочувствовали ей и всячески пытались приободрить.
На самом деле Изабель нужно было побыть одной. Три дня назад она получила записку, что Джейсон приехал и ожидает ее в Валлистоуне. Изабель не хотели отпускать одну, но она все-таки настояла на своем. И вот теперь, вместо того, чтобы готовиться к встрече с Джейсоном, она пришла к рыбацкому домику и уже больше часа сидит тут, пытаясь привести свои мысли в порядок.
Она боялась этой встречи. Теперь, когда не было поддержки от графа, ей казалось, что все ее ожидания неоправданны. Сара была права, слишком долго они не виделись с Джейсоном. Изабель не знает, каким он стал, да и Джейсон ее теперь совсем не знает. Уверенность в своем будущем улетучилась как дым. Ей даже стало смешно от того, как смело, без тени сомнения она смотрела в свое будущее. С какой уверенностью и горячностью она говорила об отношениях, о будущем замужестве. А что если она не понравится ему? А вдруг он женится на ней только по велению долга? И теперь, когда он стал графом, у него просто нет выбора? Он настоящий джентльмен и никогда сам не разорвет помолвку, а она слишком слаба, чтобы сделать первый шаг, ведь сама она так долго ждала этого!
Она достала свернутый в несколько раз листок бумаги, который был изрядно потрепан, и аккуратно развернула его: это был ее план на жизнь, который она написала еще десять лет назад. В нем содержалось всего пять пунктов:
ПЛАН
1. Окончить школу.
2. Стать настоящей леди.
3. Вернуться в Валлистоун, заботиться о лорде Харткейвуде.
4. Выйти замуж за Джейсона.
5. Быть счастливой.
Как глупо, а ведь раньше ей так не казалось. План немного смешной, но она четко следовала ему все эти десять лет. Она, безусловно, многому научилась и стала настоящей леди. Она заботилась о графе и о поместье, полюбила Валлистоун всей душой. Так почему сейчас ее одолели сомнения?
Девушка понимала, что, просиди она здесь хоть неделю, выход не найдется. Она должна встретиться со своим будущим, больше нет смысла оттягивать эту встречу. Изабель решительно поднялась, повернувшись к берегу, и замерла от неожиданности: ее взгляд уперся прямо в лицо Джейсона Мельбурна, графа Харткейвуда.
Джейсон вот уже пару минут наблюдал за девушкой, даже не пытаясь ее окликнуть. Он был заинтригован и очарован одновременно. Она была молода – на вид ей можно было дать не больше двадцати лет; с того места, где он стоял, трудно было разглядеть ее лицо, но волосы девушки будто загипнотизировали его. Густые, длинные, совершенно невероятного цвета – как будто белое расплавленное серебро ниспадало с головы девушки, растекаясь по деревянным мосткам. Он настолько увлекся созерцанием этого волшебства, что даже вздрогнул, когда девица резко поднялась и развернулась.
Глаза ее широко распахнулись, когда она увидела его. Он подумал, что напугал ее своим присутствием, но в глазах девушки не было ни тени страха – синие, как гладь озера, они излучали невероятное тепло, которое он ощутил кожей. Она медленно направилась к нему, не отрывая от него взгляда. Джейсон стоял в оцепенении. Когда девушка подошла довольно близко, он наконец пришел в себя:
– Простите, я, должно быть, напугал вас. – «Почему у меня такой странный голос?» – подумал граф. Прочистив горло, он продолжил: – Я просто не ожидал увидеть здесь кого-то. – Девушка была довольно высокой, и это ему очень понравилось. Наверное, она была одной из самых высоких знакомых ему дам. Ее платье нежно-голубого цвета с белыми цветочками выглядело совсем простеньким: лиф и рукава были отделаны скромным кружевом. На правом манжете он заметил, что оборка слегка оторвана; похоже, что платье не раз ремонтировали.
– О нет, я не напугана. Немного растерянна – это да. Но с другой стороны, я рада, что мы встретились именно здесь. Я люблю эту часть поместья в особенности, и люблю бывать тут, – голос Изабель немного дрожал. Она не могла оторвать взгляда от Джейсона. Он, безусловно, изменился; она помнила его молодым человеком с искрящимся взглядом, пребывающим всегда в прекрасном настроении, на губах которого играла улыбка – беззаботным, добрым.
Сейчас перед ней стоял мужчина. Он излучал силу и уверенность. Смотрел прямо и открыто с неподдельным интересом. Но Изабель увидела в глубине его глаз затаенную печаль. Ведь он так же, как и она, потерял единственного родного человека. И теперь их осталось только двое. Но они есть друг у друга. Они станут поддержкой друг другу…
Она почувствовала, что только он сможет укрыть и защитить ее. И она, в свою очередь, сделает все, что от нее зависит, чтобы унять его боль. Все ее сомнения улетучились, чувства, которые она питала к нему все эти годы, показались ей сейчас ненастоящими, слишком воздушными и нереальными. То, что она ощущала сейчас, было совсем другим. Почему-то захотелось плакать, и она призвала все свои силы, чтобы не проронить ни слезинки.
– Я тоже люблю это место, у меня с ним связано много приятных воспоминаний. А вы… – он вопросительно посмотрел на Изабель.
– Я – Белль, – тихонько произнесла она. Ну конечно, какая же она дурочка: когда они виделись последний раз, она была совсем ребенком, он ее просто не узнал.
Что-то странное он услышал в том, как она произнесла свое имя, но не стал придавать этому значения. Девушка была так открыта, так красива и непосредственна! Ему захотелось прожить этот день легко, забыть о горе, о скорой свадьбе, о заботах, связанных с поместьем. Не думать о том, что будет завтра или через неделю, а жить тем, что происходит сейчас. Поддаться соблазну плыть по течению, не сопротивляться и не торопиться, наслаждаясь тем, что приготовила ему эта встреча.
– Да, ты Белль, – шепотом произнес Джейсон. Желание прикоснуться к ней было непреодолимым; он протянул руку и коснулся ее волос. Они были мягкие и шелковистые, и дрожь желания пробежала по его телу.
Аккуратно, словно по лепесткам хрупкого, нежного цветка, он провел кончиками пальцев по ее щеке. Сердце Изабель будто замерло. Все мечты, все мысленные разговоры с ним, которые она вела последние годы, сыграли с ней злую шутку. Волна нежности к нему накрыла ее. Желание разделить с ним боль потери, справиться с тем горем, что обрушилось на них, вырвалось из глубин ее души, как и стремление поскорее стереть печать горя с его лица, дать ему понять, что он может во всем положиться на нее. Девушка прижалась щекой к его ладони и прикрыла глаза, каждой своей клеточкой впитывая тепло его рук.
– Мне было так страшно, когда граф умер, – слезы навернулись на ее глаза. – Я так любила его, и очень скучаю. Не могу привыкнуть, что его больше нет.
– Мне тоже его не хватает.
Да, граф был не промах – заиметь такую молодую любовницу. Джейсон усмехнулся про себя, отдавая должное своему дяде. Эта девочка, похоже, далеко не наивная и безобидная. Как ловко она готова прыгнуть в постель к новому графу. Что ж, только дурак откажется от такого подарка. Скорее всего, дядя уже позаботился об уютном местечке для свиданий, так почему бы не принять как часть наследства и его любовницу? Джейсон тихонько придвинулся к девушке, склонил ее голову на свое плечо, медленными нежными движениями поглаживая ее волосы.
Изабель же казалось, что находиться в объятиях Джейсона – самое естественное, что может быть сейчас. Запах дорогого одеколона и сигар кружил ей голову. Она положила ладони ему на грудь и ощутила биение его сердца. Как покойно и уютно было в его объятиях! Она могла бы простоять так вечно.
– Ты больше не должна бояться, теперь я буду тебя защищать и заботиться о тебе, – он прикоснулся губами к ее голове и, вдохнув, уловил запах свежей травы и полевых цветов. Его руки скользнули по ее спине, он слегка прижал ее к своим бедрам, пытаясь хоть немного унять ноющую сладкую боль в паху.
Изабель вздрогнула, но не отстранилась. Он сказал, что будет защищать и заботиться о ней – именно это она хотела услышать сейчас. Как же хорошо и спокойно в его объятиях! Новые ощущения в момент, когда он прижался к ней, пробудили в ней волну наслаждения. Еще никогда она не испытывала ничего подобного. Ей захотелось еще раз ощутить это, и она сама подалась ему навстречу.
Легкий стон сорвался с его губ, одной рукой он крепко прижал девушку к себе, а другой приподнял ее подбородок. Изабель вздохнула, губы ее приоткрылись, и это сделало поцелуй неизбежным. Джейсон наклонился и накрыл ее губы своими. Он провел языком по ее губам, и она снова послушно приоткрыла их. Его язык ворвался в ее рот, настойчиво и смело. Поддавшись какому-то порыву, Изабель со всей страстью ответила на поцелуй. Ее мягкие податливые губы и гибкое тело буквально сводили его с ума. Еще немного, и он, похоже, потеряет над собой контроль…
Молодой граф резко оторвался от ее губ и внимательно посмотрел на Изабель. Его напугал резкий взрыв страсти к этой деревенской девушке. Он и не помнил, когда испытывал столь сильное желание. Джейсон заглянул в затуманенные страстью глаза молодой женщины.
– Позволь мне любить тебя, Белль, – голос его звучал неестественно хрипло. Руками он подхватил ее за бедра и сильно прижал к своей возбужденной плоти. Изабель ахнула, дрожь наслаждения сотрясла ее тело. Томление в груди и в низу живота требовало выхода. Она снова жаждала прикосновения его губ, его жарких объятий. Джейсон припал губами к ее шее. Тяжело дыша, он вновь завладел ее губами, осыпал поцелуями ее глаза, щеки, подбородок. – Не отказывай мне, не сегодня. Будь моей отныне и навсегда! – Страстное желание в его голосе Изабель приняла за крик отчаянья.
– Да, конечно, я буду твоей, – она готова была на все, лишь бы избавить его от страданий. Но не только это двигало ей. Новые ощущения опьяняли. – Не останавливайся! – Она все смелее прижималась к нему, руками оглаживая его спину, плечи, грудь, ощущая учащенное биение сердца под своими пальцами: оно билось часто и громко, так же как и ее собственное. Она вообще перестала воспринимать окружающий ее мир, в ее сознании был только он, она и бьющиеся в унисон сердца. – Все для тебя, все ради тебя, – горячо прошептала Изабель.
– О боже! – простонал Джейсон. Не желая больше сдерживаться, он подхватил девушку на руки и занес в рыбацкий домик. Не разжимая объятий и не переставая целовать ее, он аккуратно усадил ее на постель. Уверенными движениями спустил платье с плеч и обнажил грудь. На мгновение оторвался от ее губ, чтобы полюбоваться, и тут же снова прижался губами к ее плечам, а руками нежно и осторожно прикоснулся к холмикам, слегка сжал их и с наслаждением услышал тихий стон.
Ее кожа была сравнима с самым мягким шелком – он подумал, что еще никогда не чувствовал такого наслаждения от простого прикосновения. Девушка откинула голову назад, наслаждаясь новой игрой, а Джейсон уже осыпал поцелуями ее обнаженную грудь, обхватил губами ее сосок и начал нежно посасывать его. Изабель обхватила руками его голову, лихорадочно ероша волосы и удерживая, молча требуя продолжения. – Как ты прекрасна, ты сводишь меня с ума! – в исступлении проговорил молодой граф.
Оторвавшись от Изабель, он дрожащими руками начал снимать с нее платье. Движения были резкими и беспорядочными, он слишком резко потянул и услышал треск рвущейся ткани, но ему было уже все равно. Наконец платье было отброшено в сторону, а следом за ним – и сорочка. В попытке развязать шнурок на ее панталонах он только туже его затянул, но, помогая себе зубами, он всё-таки справился с преградой, и наконец его взгляду предстало ее обнаженное тело.
Тяжело дыша, он смотрел на нее и не мог найти ни одного изъяна. Взор ласкали идеальная белая кожа, великолепная высокая грудь с темными сосками, плоский живот, округлые бедра. Под его плотоядным взглядом Изабель почувствовала себя неуютно – она попыталась прикрыться, но Джейсон перехватил ее руки.
– Нет, не закрывайся от меня, – глаза его лихорадочно блестели, он как дикий хищник замер над своей жертвой. – Ты великолепна, не стесняйся своего тела, только не передо мной. – Медленно он положил ладони на ее бедра и так же медленно провел до самой талии большими пальцами, слегка коснувшись заветного местечка.
Изабель судорожно всхлипнула и, откинувшись на кровать, закрыла глаза. Наслаждение от его прикосновений усилилось, теперь она не видела его, а только чувствовала его руки и губы на своем теле. Это было ни с чем не сравнимое удовольствие! Он был везде, сладкое томление внизу живота усиливалось и требовало чего-то большего. Его руки гладили ее бедра, а потом он медленно, но уверенно раздвинул их. В надежде, не зная на что именно, она подалась вперед и вскрикнула от изумления и наслаждения, ощутив его губы именно там, где так хотела прикосновений.
Уже не контролируя себя, Изабель громко застонала от невероятных ощущений; ее бедра как будто жили своей жизнью, все сильнее и сильнее прижимаясь к его губам, а Джейсон все настойчивее ласкал ее своим ртом. Он положил одну руку ей на живот и слегка прижал ее, а другой рукой помогал своим губам и языку. Напряжение внизу живота достигло своего апогея; не понимая, что с ней происходит, она жаждала еще чего-то. Раскинув ноги шире, она подалась к нему всем телом: выгнула спину, откинула голову: – Пожалуйста! – и вдруг та тяжесть и напряжение, что сковывали ее, начали разливаться по телу, даря невероятное, ни с чем не сравнимое блаженство. Девушка замерла, растворившись в этом чувстве.
Джейсон оторвался от Белль и начал быстро стягивать с себя одежду. Руки дрожали, пуговицы на рубашке никак не хотели расстегиваться – да и черт с ней, он резко сдернул ее через голову, расстегнул брюки и понял, что еще не снял сапоги. Стоя на одной ноге, он попытался стянуть сапог, но потерял равновесие и упал на кровать.
– Да что же это такое, будь все проклято! – в сердцах ругнулся молодой граф. Невероятными усилиями он избавился от сапог и остатков одежды. Не останавливаясь ни на мгновение, он устроился между ног молодой женщины; приподняв ее за бедра, он одним резким толчком вошел в нее и на секунду замер от наслаждения: она была такая горячая, влажная и доступная, что страсть поглотила его целиком. Он уже не контролировал себя, не замечал ничего вокруг, кроме наслаждения, которое приносило каждое движение в ее теле.
Он не заметил, как вскрикнула Белль, пытаясь отстраниться, потому что совсем скоро оргазм настиг его, и, забыв обо всем на свете, он прижался и изверг свое семя внутрь девушки. Абсолютно обессиленный, он рухнул на Изабель.
Она лежала тихо, совсем обескураженная и придавленная тяжелым телом, была напугана и боялась пошевелиться, потому что чувствовала внутри себя что-то большое и неудобное. Джейсон тяжело дышал, обдавая ее своим горячим дыханием. Боль, которую она испытала, когда Джейсон, как обезумевший, набросился на нее, ушла, осталось лишь чувство дискомфорта.
«Странно, что женщины добровольно соглашаются на подобное», – Изабель задумалась. С детства ей было интересно наблюдать за людьми, за их поведением и поступками. Как часто она видела, как женщины и мужчины заигрывали друг с другом, отпуская сальные шуточки. Тогда она не понимала, о чем идет речь, а сейчас кое-что прояснилось. Странно, что никогда ни одна из тех женщин не отзывалась об этом с неприязнью – девочке всегда казалось, что они очень довольны и всегда не прочь предаваться подобным развлечениям.
Может, с Джейсоном все по-другому? Все-таки он образованный и родом из знатного рода. Наверное, они просто не подходят друг другу. Вряд ли Джейсону самому это понравилось, похоже, ему было очень больно – она успела заметить искажение его лица перед тем, как он рухнул на нее.
Дыхание графа постепенно пришло в норму.
«Что это сейчас произошло?» – он был в недоумении. Никогда еще Джейсон не терял над собой контроля, даже когда был совсем молод. Да и никогда он не испытывал такой мощной разрядки – ему даже показалось, что он сейчас потеряет сознание! Но еще более странным для него было то, что желание его ничуть не убавилось: он снова хотел ее и был в полной боевой готовности. Возможно, это просто из-за его вынужденного воздержания?
– Прости, я… – приподнявшись на руках, он взглянул на девушку. Наткнулся на настороженный взгляд. «Проклятье!» – выругался мужчина про себя. – Я был несдержан, извини. В свое оправдание могу сказать, что я еще никогда так не… – Черт. Черт. Черт!!! Да что это с ним такое, лепечет как незрелый юнец! Да что, собственно говоря, он пытается ей сказать? Она должна быть польщена силой его желания.
Перестав бороться с собой, он не нашёл лучшего выхода, чем впиться в ее распухшие от поцелуев губы. Он целовал и одновременно продолжал медленно двигаться в ее теле.
Изабель сначала слегка напряглась, но уже через мгновение почувствовала, как по телу начала разливаться сладкая истома. Медленные и уверенные движения Джейсона доставляли ей огромное удовольствие, его поцелуи затуманивали разум, она полностью подчинилась его ритму, а ее бедра сами собой двигались ему навстречу. Она услышала стон и поняла, что издает его сама. Теперь ей хотелось, чтобы движения стали быстрее. Джейсон догадался о желании девушки без слов – он сам сдерживался из последних сил. Объятия стали крепче, поцелуи – горячее, толчки глубже и сильнее. Он так сильно сжимал и мял ее грудь, что ей было почти больно, но никто из них не хотел останавливаться.
– Господи, Белль, да что же это такое! Скажи, что ты готова, я больше не могу ждать! – он с такой силой вонзался в ее тело, что спинка кровати билась о стену, издавая глухие удары, но они не слышали ничего – ни собственных стонов, ни тяжелого, с присвистом, дыхания.
Их сердца бились одинаково часто, тела двигались в бешеном ритме, и он сорвался. С громким протяжным стоном он замер, снова изливая горячее семя в ее лоно. На этот раз Джейсон устало скатился, лег рядом и закрыл глаза. «Да что же это со мной?» – это была последняя осознанная мысль перед тем, как он провалился в сон.
Изабель почувствовала себя пустой и покинутой; страсть еще кипела в ней, между ног приятно саднило, она хотела продолжения, но мужчина рядом с ней, похоже, уснул.
Джейсон с неохотой открыл глаза. Как же все это было странно: обычно после времени, проведенного с женщиной, он был бодр и никогда не задерживался в постели дольше, чем позволяли приличия, и уж точно никогда не засыпал. Он посмотрел на девушку, которая, уютно свернувшись возле него, мирно спала. Ее легкое дыхание щекотало ему плечо. Он едва сдержался, чтобы не разбудить ее и снова немедленно заняться любовью.