Loe raamatut: «В пасти у двортерьера», lehekülg 2

Хотя моё прогрессивное мышление совершенно не исключает, что многие человеческие недуги, такие, как сахарный диабет и повышенное кровяное давление, теперь присутствуют и в домашних животных на основе современного малоподвижного образа жизни. Я знаю это из рассказа Ольги, которая не перестаёт удивляться обхождению с собаками за границей. Например, вчера они с мужем, возвращаясь из магазина, встретили женщину с коляской. Необычно приземистая форма коляски привлекла внимание племяшки, и той захотелось увидеть в ней краснощекого карапуза. Она радостно поприветствовала американку, и учтиво попыталась заглянуть внутрь. Сколько раз я её предупреждала, что любопытство – это наихудшая производная от любознательности. Но она до сих пор этого не поняла. Вместо нежного детского личика, Ольгины глаза обнаружили толстущую слюнявую морду бульдога, который не замедлил огрызнуться так, словно у него отобрали любимую косточку. Причём хозяйка этого мордоворота, встав на защиту своего питомца, почище него оскалила зубки.

А ещё супруг Ольги поведал нам печальную историю об одном сослуживце, который очень переживает за здоровье своего пса, жизнь коего проходит или лёжа на диване перед телевизором, или сидя на качелях во дворе. Кобель уже сейчас, в свои полтора года, страдает от ожирения, гипертонии и сахарного диабета. Поэтому хозяин решил заняться утренним бегом, в надежде, что его «nice doggy» (милая собачка) последует его примеру. Но не тут-то было – ленивая псина не собирается напрягаться даже ради своего кормильца. Вот тебе нынешние домашние любимцы – избалованные эгоисты.

И в этой связи, мне совсем не понятно: почему содержателей собак называют их владельцами и хозяевами, ведь логично предположить, что человек, кормящий, выгуливающий и ухаживающий за животным, похож на его слугу, няньку или сиделку. Хорошо бы было всё называть своими именами. Не подумайте, что я против собак вообще. Я просто педагог в полном смысле этого слова и по моему соображению: животных, как и людей, необходимо дрессировать. В противном случае они садятся тебе на голову. Хотя и это не самое главное. Всё выше сказанное было лишь небольшим вступлением к моему детективу.

Глава 2

Тоска – это опиум для бездельников. Психика расшатывается прежде всего у тех, кому нечем заняться. А что же ещё остаётся делать, как не страдать? Я никогда не страдала от нечего делать. Того и всем желаю. Всегда спешила на помощь, оттого сейчас здесь и созерцаю столичную жизнь: придумываю обеды, поддерживаю чистоту и порядок вверенной мне квартиры, прикладываю усилия к воспитанию недовоспитанного чада. И всё бы было неплохо, если б моё спокойствие не нарушил определившийся к нам вскоре на постоянное жительство дедушка Ромы, Ольгин свёкор, отец Алексея – Ковригин Старший.

Кто-то сказал, что кактус – это глубоко разочарованный в жизни огурец. Подтверждаю! Ковригин Старший, Кузьма Петрович – яркий этому пример. Разоблачив в неверности любимую супругу много лет тому назад, он выгнал её из дома, навсегда разочаровавшись в женщинах. Кстати, своего сына Алексея он тоже воспитал в одиночку, и весьма недурно, любой подтвердит. Однако язык у Кузьмы, как и характер, колючий до нельзя. Ещё с порога, увидев мною протянутую для приветствия руку, язвительно заметил:

– К сожалению, нынешним женщинам не составляет труда вести себя по-мужски, но им редко удаётся вести себя по-джентльменски.

Мне пришлось молча перенести подобный тонкий намёк на толстые обстоятельства недружелюбного содержания. Более того, у меня хватило такта не встречать гостя ответными шипами, а спрятать их про запас, до удобного случая. Но он даже мою вежливость умудрился загнать в самый тёмный угол:

– Молчание женщины – хороший признак, лучше её не перебивать. Значит скоро у неё созреет что-то сказать.

И поскольку слова прозвучали в сопровождении загадочной улыбки, до конца осталось непонятным, были ли они учтивым комплиментом или бесцеремонной насмешкой. В любом случае, Петрович выглядел достаточно довольным при виде родного внука, и эту радость от встречи не могло омрачить даже моё присутствие. Он только что вернулся с Сочинского курорта и, не заехав на свою квартиру на ВДНХ, примчался к нам.

Оказывается, Ольга и Алексей тоже попросили его поучаствовать в воспитании Ромы, поскольку дед числится у внука в главных авторитетах. Роман же с его приездом заметно на глазах повеселел, а мне забот прибавилось: как-никак лишний рот – лишний обед. Но зато походы за продуктами удалось на Ковригина перебросить. Принял без возражений и в общих чертах оказался весьма аккуратным во всём: сам за собой убирает, посуду не побрезгует помыть, да и так, по хозяйству, на все руки мастер. Одно плохо – остёр на язык и скрытен не в меру: или молчит, как партизан, или говорит загадками и афоризмами. На мой вопрос о бывшей супруге лишь ответил: «Нередко бывает, что после того, как женщина отдаст ключ от сердца, тут же меняет замок. И вообще, все женщины – мастерицы перевоплощения: женишься на фее, разводишься с ведьмой.»

Да, в многословии его не упрекнешь. Парой фраз без труда может изложить суть большого дела. Видимо, род занятий сильно сказался на формировании личности. Оказывается, Петрович был следователем по особо важным преступлениям на Петровке. И хотя сейчас он на заслуженной пенсии, манеры поведения и разговора остались прежними – неустанного агента 007, вражеского шпиона. При разговоре никогда не отводит глаз, а сверлит тебя ими до дырки. Любит задавать каверзные вопросы и докапываться до сути. Принципиален до тошноты. Внешне, как и в поведении, суховат и приземист. Настоящий прагматик. Выглядит моложе своего возраста, но лысоват. Хотя свою плешивость считает скорее достоинством, чем недостатком, подшучивая, что у умных людей слишком много умных мыслей: они давят на черепок, вытесняя волосы.

Кроме того, Ковригин надевает маленькие круглые очки на крупный нос и смотрит поверх них, исподлобья, через густые взъерошенные брови, как бы изучая тебя. Очень много недоверия к людям, особенно к женщинам. Ну, точно маринованный огурец, переросший в колючий кактус, у которого лучшей литературой считается криминальная хроника и дорожные происшествия на страницах свежей прессы.

Вот так сидим мы как-то вечерком на балконе за ужином, и Петрович, по обыкновению закинув ногу за ногу, уткнулся в газетку и бурчит себе под нос: «На Коломенской набережной в районе дома 18 молодой человек на мотоцикле иностранного производства сбил пять пешеходов. В результате три человека скончались до прибытия «скорой помощи», а водитель был отправлен в больницу с небольшим сотрясением мозга. По словам очевидца, мотоциклист не справился с управлением и вылетел на тротуар на высокой скорости. В связи с происшествием движение по Коломенской набережной было ограничено, а по факту аварии было возбуждено уголовное дело.»

– Ну, надо же, лихой мужик. Его бы в книгу Рекордов Гиннеса – одним махом троих, а сам как с гуся вода, – заметил Рома.

– Наверное, пьяный был, пьяному море по колено, – поддержала я разговор, не отрывая пристального взгляда от окна. Там в метрах двадцати от нашего дома по дороге гнал на всех парах велосипедист, преследуемый несколькими дворнягами.

– Вот волки! – невольно вырвалось у меня. – Вы только гляньте! Ведь догонят – разорвут, злодеи!

Ковригины, обеспокоенные моими странными возгласами, дружно высунули головы в окно. В это время человек уже домчался до поворота и скрылся из нашего поля зрения. Собаки же не отставали от него.

– Ох, Олимпиада Марковна, ну и воображение у Вас! – пристыдил меня Петрович. – Обычное ведь дело. Вспомните басню «Слон и Моська». Вы же учительница, знаете, что это у собак так заведено – других попугать, самим позабавиться.