На бумаге я прочитал его имя.
– Зачем ты здесь? – Спрашивал я.
– Ты проводник, – читал проявившийся текст.
Что такое «проводник» в его понимании, я так и не смог выяснить. Я спрашивал – давно ли он здесь. Он отвечал, что давно, но вопрос о времени остался без ответа. Рассказал, что родители его умерли, а он остался, и теперь живёт здесь один. Я спрашивал – в каком мире он живёт, и он ответил:
– Мужики, вот журнальчики ваши, спасибо, – искренне улыбался нам проводник из дверей…
В тот момент я позавидовал выдержке и спокойствию своего попутчика, потому что у меня уже чуть искры из глаз не сыпались. Но, проводник в очередной раз исчез (на долго ли), и повествование продолжилось.
Он ответил:
– Пойдём, покажу.
Я согласился, и в тот же миг очутился на большой остеклённой веранде со старыми деревянными рамами. А рядом со мной стоял ребёнок… Мальчик лет десяти, примерно.
За окнами я разглядел немощёную улицу и дворы вдоль неё со старыми деревянными заборами и неухоженными домами. Нигде ни души, ни звука. Чёрные голые деревья дополняли серый безжизненный пейзаж. Кажется, здесь поздняя осень, и от того такая мрачность, но, я подумал, что, наверное, вот так бы выглядел мир, помещенный в безвременье.
Узнать что-то сенсационное от своего нового друга я не смог, да и не сильно пытался. После первых же бесед, я понял, что он просто ребёнок, и знает, и понимает ровно столько, сколько обычный живой ребёнок. На самом деле, и бесед то было не много, был просто контакт, было его присутствие, не знаю, не могу этого в точности передать. Но, мне кажется, я смог ощутить то беспросветное одиночество и безысходность, в котором он пребывал долгие годы.
И вот, однажды… Я не услышал его, как обычно, я не ощутил его присутствие, как было раньше, я, вдруг, почувствовал его рядом, словно живого человека. Я почувствовал его детское тело рядом с собой, я явно услышал, как гулко бьётся его сердце, а в своей руке ощутил его тёплую ладошку. Это было прощание, он ушёл. В доме, в одночасье, стало пусто.
Позже я узнал, что в саду, рядом с домом похоронены трое детей, среди которых был и мальчик лет десяти. Они умерли в голодовку 30-х в один день. Почему тот мальчик не смог уйти, почему остался здесь, застряв между мирами – не знаю. Знаю лишь то, что я помог ему. Знаю ещё и то, что таких застрявших много.