Редактор Алексей Франческа
Дизайнер обложки Юлия Журавель
Иллюстратор Юлия Журавель
© Александр Василенко, 2021
© Юлия Журавель, дизайн обложки, 2021
© Юлия Журавель, иллюстрации, 2021
ISBN 978-5-0053-2872-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
когда серые витрины для окон
новостроек застыли на полуслове
за мрачно дремлющим Каменным островом
плавная Петроградка оставила записку на фасадах
но я выпил столько вина
что не могу разобрать её диалект
петербурбургского языка
таксист левитировал в радиоволнах
как узбекский бог диско из Монте-Карло
а мой пьяный язык дрых на челюсти
и я не смог провозгласить:
СМОТРИ, КАК ЧУДЕСНО!!! ДИЛШОД!!!
разве что плюнул беззвучной фразой
и все буквы рассыпались по ковролину салона
трудолюбивого зверя KIA-что-то-там
белого цвета
лень подбирать слова с пола
выковыривать их из-под ручек
наклоняться за ними под кресло
когда они ещё и убегают от меня
когда бежит по карнизам Гермес
с Дионисом на спине, летят сфинксы
и джаз-банда ангелов так близко к борту
летит, обгоняет, трубит симфоническим ветром
улыбаются —
значит, грехи мои не так уж страшны
так хочется, чтобы были крылья
и с ними взлететь
а они:
ЭЙ! ТЫ ЖЕ ЛЕТИШЬ! ВИНО – ТВОИ КРЫЛЬЯ
ПОЕХАЛИ ЖЕ НА КРЫШИ, ДИЛШОД!
таксист нажимает на красную кнопку
и мы гарцуем над Троицким Мостом
как два Чкалова.
ночь – это просто жёлтые окна
а вокруг ничего
это фонарь и замёрзшая клумба
а вокруг ничего
это фары с ворчаньем мотора
а вокруг ничего
это пар изо рта и неясная речь
а вокруг ничего
это звёзды, бегущие от метеорита
а вокруг ничего
техническая вода
с внешностью жидкого Урук-Хая
с заржавевшими зубами
с ослабленным трубами телом
то мышью крадётся в батареи
тёплых жилищ
то мечется в недрах тротуаров
как Шаи-Хулуд из Дюны
она умоляет Мороз
рвать и разрушать всё твёрдое
что разделило их
грызть тротуары и гнуть люки
колючей прозрачной палицей
он грызёт
и он бьёт
и наконец
жарким фонтаном полным любви
она вырывается наружу
расправляя крылья
для неистовых объятий
гадкой старой уродиной её делали железки
а сейчас она – парообразный лебедь
с крыльями из кипятка
смертоносно восхитительная птица
но она не по нраву
домуправу Петровичу
топающему за мерзавчиком
он поцеловал воздух коротким
«бля»
красное солнце поздних восходов
тает, как барбарис
на языке Весны
да – через час оно всё ещё будет
сладко-морозным
с отзвуком елового инея
смертоносная глушь
слушает ветхую птицу-колдунью
воздух на ощупь как гвоздь
или жестяная кружка —
жадно впивается в зубы
и язык
Мороз пока что хозяин
этой дремучей земли
древний князь бородатый
меч его ледяной ослепляет
бликами миражей
на границе когтей бурелома
и сверкающей шкуры леса
ныл под ухо вьюгой Мороз
то справа, то слева, то сзади
бегал как медведь
казался поводырём
неверный путь указал
заблудилась
и становится прозрачной
человеческая фигура
утопающая в снегу
ещё одна жизнь
цветком вплелась в косу
хохочущей в макушках сосен
Весне
подёргивались четыре трубы храпящей
фабрики-слона
зашевелилось небо над Фонтанкой
тёмно-сиреневый конь ночи бежал на запад
с комьями горизонта всходил его розовый брат
над измельчённой прошлым днём
страстной диффузией слякоти и гололёда
загорелись лампы двух тайн
у Египетского моста —
Сфинкс и Человек
деревья от этого света
крючковато заскрежетали
вовсе не от холода
многорукий чародей
спрятавшийся от обитателей
из прямоугольных нор, колдовал
сверкал символами в подкорке воздуха
чтобы остолбенело время
и слова сфинкса стали слышны
и вдруг стало слышно
как тысячи тайн
хором поют:
Я-я-я-а-а-а-я-я-я-а-а-а-я-я-я-а-а-а-я-я-я-а-а-а!
Капитан Страх, убивший моего Старика
вернулся на берег
для него я просто чайка
вопящая над грозной
океанской волной
мне кажется, все эти личности
с пиявочными присосками
вместо глаз – его отпрыски
они приходят ко мне
пожирать радость
предлагают выпить, покурить
притащили мне интернет
спрятали книги
закрыли в шкаф трёх сестёр: В, Н, Л
что ж, с ними не так уж и плохо
несмотря на то, что они меня пугают
– с ними свободно, пьяно и весело
по утрам они оставляют головную боль
и песочные часы на столе
как чёрную метку
и я их вижу спросонья, когда
последние песчинки проваливаются вниз
и чувствую в этот момент
как будто бы гнал на машине
и вот внезапно лечу с горки
прямо в чёрную бездну
– времени мало
и вот я прихожу к Нему
к моему Капитану – он состарился
почему-то привычно грозит мне
сильно ослабшей рукой
похожей на мокрую ветку
обтянутую куриной кожей
той, которой он столько лет
держал меня за горло
и я с трудом сдерживаю смех
мне очень щекотно
а он злится, грозит мне
теряя слова из обвислого рыбьего рта
– он давится сам собой
между зубов застряли волокна страха
его глаза стали мутно-серыми
Маленькими (хотя и говорят
что у страха глаза велики)
– я ухожу.
улетаю, как победившая ветер чайка
зная, что он не сможет заснуть ночью
от невидимых слёз
и я прощаю его, ведь он
так похож на моё отражение на Луне
двадцать с лишним лет назад…
он убил моего Старика
поглотил его
стал им.