Loe raamatut: «Сёрфер. Вкус холода», lehekülg 2

Font:

Вскидываю хмурый взгляд на его отражение в зеркале. Я как будто в мгновение ока перенеслась обратно к морскому побережью, словно это всё было только вчера. А ведь прошло столько времени и я, наконец, уже почти забыла.

Твою мать! Отойди же от меня, наконец!

Словно прочитав мои мысли, он отступает на два шага назад.

– Пойду пока выпью кофе.

Расслабленно разворачивается и выходит из студии.

– Так значит, раздражает, говорите? – кидает лукавый взгляд на Максима Аня и красноречиво переводит его на меня.

Тот добродушно усмехается, переглядывается с Артёмом и качает головой.

– Знакомьтесь – это Кирилл.

Я молчу, хмуро перебирая пальцами кисти, совершенно не понимая, что мне делать и как себя вести дальше. Сердце гулко стучит в груди. Я ведь не могу просто закончить образы моих моделей и уйти. Мне надо сопровождать съёмку до конца.

Господи! Только этого мне не хватало! Вот откуда он тут взялся спустя три года? Неужели мир настолько тесен?

Два

Ты здесь, но я не вижу тебя

Пуст твой трон!

Открыл окно и впустил меня

Ворон

Слепой!

За право лишь быть с тобой.

Он ослеплён.

Твоё дыханье ближе, но я тебя не вижу…

Сон… глупый сон.

Я иду…

(Nova «Я иду»)

***

Максим вместе с только что отработавшей фотосет брюнеткой ушёл обедать в ближайшее кафе, и в его взгляде на неё явно читалось, что он совсем не прочь перейти с ней ближе на «ты».

Вот тебе и счастливый семьянин!

Усилием воли мне удаётся взять себя в руки и сосредоточиться на работе.

Как же давно я так не волновалась!

Как хорошо, что Кира нет сейчас в зале, и, тем более, в пределах видимости, пока я заканчиваю макияж. Иначе у меня бы, наверное, тряслись от волнения руки.

И почему мы женщины такие эмоциональные! И чего я вообще так разволновалась? Ведь это было давно, столько «воды утекло» с тех пор, у меня есть муж, и я его люблю.

Закончив с тенями и ресницами, принимаюсь за морозный узор на правом виске и щеке Ани.

Да, вот, муж!

Я цепляюсь за образ Вадима, за его нежную улыбку и любящие глаза.

Ну, встретились, случайно. И что? Мало ли что было когда-то. Сейчас это только работа. Мы её закончим и разойдёмся в разные стороны. И продолжим каждый жить своей жизнью дальше.

От этой мысли, почему-то, становится тоскливо.

– Этот Кирилл, он такой интересный! – вдруг, тихо говорит Аня и мечтательно вздыхает.

О боже! Аня! Ты меньше часа назад нежно ворковала с Артёмом.

Я кидаю на парня мимолётный взгляд и замечаю, что он прислушивается к нашему разговору, продолжая играть во что-то в смартфоне.

– Интересный? – иронично приподнимаю одну бровь.

– Ну, да. Скажи, а ты его знаешь?

– С чего ты взяла?

– Ну, просто ты была такая спокойная и весёлая, пока он к нам не подошёл. И это, конечно, не моё дело. Просто мне, гм … интересно, что он за человек?

Наношу последний штрих на щёку девушки, наклоняюсь к ней и шепчу на ушко.

– Мой тебе совет, Анюта – не связывайся с ним! Лучше снова обрати внимание на Артёма. Мне кажется, он хороший парень.

Кир возвращается ровно в тот момент, когда я заканчиваю с губами моей милой блондинки. Останавливается в дверях, окидывает нас обеих мимолётным взглядом, облокачивается о дверь и утыкается в экран своего телефона. Настенные часы говорят мне о том, что прошло двадцать пять минут.

Отлично! Успеваю.

Я уже почти совсем успокоилась и решила воспринимать нашу встречу просто как данность, некий знак, который должен окончательно показать мне: я – счастлива и у меня всё в жизни хорошо.

Теперь, когда я пришла в себя, могу рассмотреть его внимательней. Он почти не изменился. Только волосы стали значительно короче на затылке и висках, но в верхней части головы царит всё тот же художественный беспорядок. На нём рубашка глубокого синего цвета, облегающие джинсы цвета деним, талию опоясывает широкий коричневый ремень из мягкой кожи, на ногах ботинки в тон ремню. Лицо с налётом загара, на фоне которого всё так же ярко горят голубые глаза. Рубашка расстегнута на груди на две верхние пуговицы, закатанные к локтям рукава, открывают загорелую кожу рук.

Руки. Эти руки … Нет, я не пришла в себя!

Готова поспорить, что рукава не были закатаны до его ухода. И как ему удаётся быть загорелым посреди зимы? Ах, да он же приехал из Америки. Наверное, зависал где-нибудь у океана, катался по волнам на своём виндсёрфе и трахал восхищённых американских девушек. Славянин, твою мать! Местная экзотика.

– Модель готова, – одариваю его профессиональной вежливой улыбкой.

Аня спрыгивает с высокого стула. Артём сразу встаёт, глядя на неё.

Да! Она ему точно нравится! Он так на неё смотрит!

Девушка тепло ему улыбается и делает несколько шагов в сторону Кира.

– Мне надеть туфли? Они за ширмой, – в её голосе слышно лёгкое волнение и я только сейчас замечаю, что она стоит босиком.

Он окидывает её оценивающим взглядом.

– Нет, не надо. Если тебе нужно в туалет, то лучше сходи сейчас.

– Мне не нужно, – немного смущается она, – Куда идти?

– К окну. Пеньюар пока не снимай. Как скоро будет готов Артём? – интересуется, переводя на меня бесстрастный взгляд.

– Думаю минут через сорок.

– Отлично! – кивком головы приглашает Аню следовать за ним, и они вместе уходят к окну.

Пока я тонирую Артёма, слышу, как Кир командует ассистенту, которого я пока не видела.

– Костя, приготовь зону напротив гримёрки и переставь туда свет. Я пока поснимаю при естественном освещении.

Появляется молодой невзрачный парнишка. Расстилает на полу зоны с серыми, объёмными, геометричными стенами, стилизованно имитирующими горы, прозрачную клеёнку, достаёт из-за угла один за другим большие мешки, и рассыпает на полу зоны искусственный снег.

– У тебя когда-нибудь была эротическая фотосессия в заснеженных горах? – лукаво улыбаюсь в зеркало красивому молодому блондину, укладывая его светлые волосы. Его стрижка напоминает стрижку Кира, и я чувствую такие же непослушные густые пряди под моими пальцами.

Вот, о чём ты думаешь? Перестань!

– Нет, никогда. Это же не эротическая, а бельевая.

– Ну, знаешь, от бельевой до эротической … Вы же парой будете позировать.

– У меня вообще ещё не было эротической фотосессии. Только бельевая и без девушек.

– Правда? Ну, вчера на показе ты справился отлично!

– Спасибо! – он смущенно улыбается.

Какой он милый, этот Артём! И такой же молодой, как Аня. Ему едва ли больше двадцати. Но он совершенно не выглядит испорченным своей внешностью и вниманием женщин. Ведь, уверена – этого внимания у него достаточно. Было бы здорово, если бы они с Аней сошлись.

Чёрт! На их фоне я чувствую себя умудрённой опытом женщиной средних лет. Хотя, если посмотреть на нас обоих в зеркало (кидаю в зеркало взгляд) я выгляжу почти как его ровесница. Да и чувствую себя иногда как юная, озорная девчонка. А ведь мне уже почти тридцать. Как быстро летит время!

***

Костя устанавливает тяжёлые стойки с двумя большими софтбоксами13, подключает их к удлинителям. Я, тем временем, заканчиваю укладывать волосы Артёма и принимаюсь его «морозить».

Как только зона готова, фотограф и модель перемещаются туда. Музыка замолкает.

– Что мне делать? – спрашивает Аня.

– Пока ничего, – отвечает Кир, – Сними пеньюар, надень вчерашний серебристый плащ. Он висит за ширмой.

Она идет переодеваться. Он направляется в нашу сторону. Подходит к столу, не глядя на нас, подключает к музыкальной колонке смартфон.

– Вы готовы? – интересуется нетерпеливо, не отрываясь от экрана.

– Почти. Еще минут десять.

Раздражает!

Девушка присоединяется к нам, останавливается рядом с Артёмом, с другой стороны, от меня. Облокачивается на высокий стол, разглядывает его загримированное лицо и обнажённый торс. Они улыбаются друг другу.

– Что будем слушать? Какую музыку предпочитаете? – миролюбиво интересуется Кир.

– Что-нибудь танцевальное, электронное. Согласна? – отвечает Артём и вопросительно смотрит на Аню.

– Да, или рок. Та музыка, которая была до этого, тоже подойдет. Она классная!

– Moderat? Отлично!

Кир производит несколько манипуляций в телефоне, снова включает одну из композиций Moderat.

Ну, надо же! Не думала, что он будет интересоваться чьим-то мнением на счёт фоновой музыки, кроме своего собственного. Достаточно вспомнить, как он выбирал музыку на свой вкус, когда мы катались по горному серпантину на внедорожнике, и ни разу не спросил меня, что бы хотела послушать я. Правда, я и не возражала – мне эта музыка нравилась. Это были Motorhead, Metallica, Ozzy Osborn. В общем, классика мирового рока.

– Ладно. Пойдём, настроим на тебе свет.

Фотограф и модель возвращаются в зону «снежных гор» и пока делают тестовые снимки, я заканчиваю работать над моим «замороженным» блондином.

– Ну, вот, готово. Уверена, у вас получится отличная фотосессия! – окидываю внимательным взглядом результат моих усилий, и тихо добавляю, – Мне кажется ты ей тоже нравишься. Не упусти шанс!

Он встаёт, смотрит на меня с удивлением, но при этом тепло улыбается, кивает и идёт к Ане, а я чувствую себя сводней.

И чего лезу? Просто они оба мне так симпатичны! Так хорошо смотрятся вместе! И есть ощущение, что очень друг другу подходят, на интуитивном уровне, а интуиция обычно меня не подводит.

С улыбкой качаю головой и устало усаживаюсь на стул. Начинаю протирать использованные кисти очистителем, с интересом наблюдая начало съёмки.

Я видела много профессиональных фотографов в процессе фотосессии, и мне всегда интересно как они позируют моделей, как входят с ними в контакт, добиваясь нужного результата. Это очень непростая работа: нужно быть коммуникабельным, спокойным, уверенным в своих действиях, располагать к себе, чтобы модель доверяла, чувствовала себя расслабленно.

И сейчас мне очень любопытно посмотреть, как себя покажет Кир. Зная его характер, я никогда бы не подумала, что он работает в этой сфере.

Три года назад в Крыму он мне рассказывал, что руководил автосалоном, но как раз уволился, решил сменить профессию и увлекается фотографией. Но чем именно решил заняться, так и не поведал тогда.

Что ж, теперь понятно в какую сферу его притянуло. Фотограф – одна из самых лучших профессий для визуала-кинестетика вроде него. Как и стилист-визажист – для меня.

Но психотипа и таланта недостаточно, чтобы преуспеть в любом деле. А в успешной работе фотографа многое строится на общении, умении располагать к себе, завязывать и поддерживать нужные контакты.

Как странно! Может быть, я успела увидеть только небольшую часть того, как он себя проявляет? Возможно, в работе он совсем другой? Ведь и Максим сказал, что он резковат, но как только начинает съёмку – это исчезает.

– Так, ребятки. Ваша пара меня очень впечатлила вчера! Давайте сегодня поработаем в духе показа и немного разовьём то, что вы делали на подиуме, – даёт небольшую вступительную речь Кир.

Что ж, начало хорошее: похвалил, дал вводные данные.

– Встаньте рядом, чтобы ваши узоры на лицах были обращены ко мне. … Чуть ближе. Да, так хорошо.

Он делает несколько тестовых кадров, проверяет на экране камеры, что получилось.

– Костя, подвинь левую стойку чуть правее.

Проверяет снова.

– Да вот так.

Отходит назад, пропадает из моего поля зрения за стеной гримёрки. То, что я слышу дальше, заставляет меня широко раскрыть от удивления глаза.

– А теперь, представьте, что, вы – Герда и Кай. Только взрослые. Вы оба в стране вечных снегов и ваши сердца холодны как лёд. Вы как две льдинки. Но, вот, вы встретились, она смотрит на тебя, и ты чувствуешь идущий от неё импульс, зов. Смотри на неё. … Так – хорошо! – он делает несколько дублей.

Осветительное оборудование моргает после каждого нажатия кнопки спуска. И это напоминает мне мерцание стробоскопа на вчерашнем показе.

Взрослые Кай и Герда. Интересно, это его собственные ассоциации, или ему Макс вчера на показе озвучил?

– И такой же зов просыпается в тебе. И ты хочешь прикоснуться к ней. Протяни руку и коснись её плеча. А ты, Аня, немного отвернись от него, как будто отстраняешься и хочешь уйти. Да-да. Вот так. Замерли!

Ещё несколько кадров.

– Артём, встань позади, прижмись к ней бёдрами, развяжи ей пояс на плаще. Положи ладони ей на плечи и медленно стягивай его, скользи вниз по её рукам. Аня, поверни к нему голову, смотри вниз.

Кир руководит моделями мягким и спокойным голосом, продолжая без перерыва снимать. Но мне не видно его за стеной, а так хочется посмотреть, как он выглядит за работой! Я некоторое время сомневаюсь, но любопытство пересиливает. Оставляю в покое кисти, выхожу из зоны гримерки, скрещиваю руки на груди и прислоняюсь спиной к стене.

Он стоит в паре метров от меня, наклонившись вперед, с прижатым к правому глазу видоискателем камеры, и ему так идёт эта мощная зеркалка с большим объективом!

Кир задерживает на мне взгляд. Это первый долгий взгляд после того, как он неожиданно возник за моей спиной и поймал мою падающую палетку. Всё это время он практически меня не замечал. Взгляд пронизывающий, горячий. У меня перехватывает дыхание. Серебристый плащ падает к Аниным ногам.

Поспешно отвожу глаза и окидываю взглядом студию. Я здесь уже была раньше. За прошедшее время ничего не изменилось. Зал назван именем одного из созвездий не просто так. Здесь царит атмосфера изысканного космического холода. Всё те же обитые широкими серыми панелями стены. Те же зоны с геометрическими угловатыми фонами. Та же двуспальная кровать с чёрным бельем и стилизованным «космическим» изголовьем. Те же серебристые чемоданы, исполняющие роль мебели. Те же космические кресла в стиле хай-тек. Три цвета: чёрный, серый, серебристый.

– А теперь, покажите мне ту сцену с поцелуем в шею, как вчера. Аня смотри в камеру. А теперь закрой глаза.

Он определенно задумал целый сюжет. И этот сюжет явно перекликается с тем, что было на показе.

Я перемещаю взгляд с него на мою «снежную» пару. Обратно. Он такой сосредоточенный! Такой увлечённый! Медленно становится на одно колено, не переставая снимать.

– Нет-нет – рано, Аня! – вдруг, восклицает Кир, – Ты сразу начинаешь показывать страсть. А ты покажи холод. Ты – холодна. Он тебе нравится, но ты – льдинка, в тебе ещё нет чувств. Они только-только просыпаются. Постепенно, от его прикосновений.

Ого! Какое тонкое замечание! Как уверенно он ведёт съёмку!

– Я, конечно, понимаю, когда такой парень целует тебя в шею сдержать эмоции сложно, – вдруг, шутит с улыбкой и добродушно добавляет, – Но, ты уж постарайся!

Он шутит? Обалдеть!

– Ладно. А теперь просто покажите мне развитие, переходящее в страсть. Не забываем, что демонстрируем бельё, и не слишком увлекаемся, – усмехается.

Но дальше Артём теряется, двигается скованно, не понимает, что делать со своими руками. На лице Ани проскальзывает скучающее выражение.

– Расслабься, парень! Просто расслабься! Она тебя волнует. Ты хочешь её, – подбадривает Кир.

Но это не помогает.

– Да, господи боже! Ты что никогда не трогал женщину, которую хочешь? – он начинает кипятиться.

Артём напряжённо косится на нас обоих. Вздыхаю. Всё-таки отсутствие опыта в подобного рода съёмках сказалось. Да ещё парень явно смущается.

Что же, интересно, предпримет Мастер?

А Мастер поступает кардинальным и, пожалуй, единственно разумным образом – решает продемонстрировать пример.

– Давай я тебе покажу, как надо!

Снова переводит на меня свой пронизывающий взгляд и направляется в мою сторону. Я вся внутренне подбираюсь.

Эй, ты что удумал? Не смей ко мне прикасаться!

Но он не прикасается. Видимо, пока шёл ко мне, понял, что я не позволю демонстрировать на себе «как надо» или решил, что не стоит этого делать.

– Подержи, пожалуйста.

Вешает тяжёлую фотокамеру за ремень мне на шею, проходит к столику гримёрки, выбирает другую музыкальную композицию, немного прибавляя громкость.

По залу разносятся первые аккорды песни «I just want you» Осборна.

Интересное начало! И что же дальше?

– Встань на моё место, Артём, и смотри внимательно, что я буду делать.

Подходит к Ане. Останавливается за её спиной, прижимается к ней бёдрами. И дальше происходит чудо. Такое, что хочется немедленно взять камеру и начать снимать самой.

Это выглядит как очень красивый видео ряд для клипа к этой песни Оззи: магия пластики тел, колдовство чувственных и уверенных движений пальцев мужчины, на волнующих изгибах тела женщины, ворожба его дыхания на её шее. При этом Кир постоянно что-то поясняет Артёму, скользя ладонями по плечам, шее, животу и бёдрам девушки, но я его не слышу. Я как завороженная смотрю на его руки и Анину реакцию.

Она томно выгибается под его прикосновениями, при этом немного сконфуженно поглядывает на Артёма, и я вижу, как учащённо и глубоко вздымается её грудь.

О, да! Это рок, детка! Вернее, – это Кир, детка!

Не бывает невыполнимых грёз,

Не бывает невидимых шрамов.

Каждую ночь, когда заканчивается день,

Я не прошу многого -

Я просто хочу тебя! 14 – поёт Оззи на английском.

Артём – очень красивый мужчина, но Этот по сравнению с ним – просто белокурый Бог. Его синяя рубашка и джинсы подходят к съёмке и серебристому купальнику модели, а брутальные ботинки и ремень смотрятся на контрасте с босыми ногами и тонкими линиями бандажных лент на теле девушки очень стильно.

Ситуация начинает меня забавлять.

А почему бы не поснимать?

Я беру в руки фотоаппарат, сдвигаюсь туда, где фотографировал Мастер, рядом с Артёмом, выстраиваю кадр, фокусируюсь и нажимаю кнопку спуска. Световое оборудование моргает, издавая жалобный стон звукового сигнала. Кир вскидывают на меня взгляд. Я делаю ещё один кадр. Он еле заметно ухмыляется, и продолжает уверенно позировать на камеру.

Ого! У него явно есть профессиональный модельный опыт!

Я продолжаю снимать.

Моё внимание снова привлекают его руки. Эти сильные руки с объёмными венами, тянущимися от закатанных рукавов рубашки к запястьям и от них по внешней стороне ладоней к длинным музыкальным пальцам. На загорелой коже выделяются светлые волоски, и я чувствую физически, как эти волоски щекочут Анину кожу.

Он сдвигается относительно девушки немного в сторону, снова прижимается бёдрами, чуть поводит ими из стороны в сторону. Моё дыхание тяжелеет. Наклоняет голову – фирменный штормящий взгляд на меня и камеру.

Я просто хочу тебя! – хриплым голосом повторяет Оззи снова, снова и снова …

Кир великолепен, а она похожа на меня. Я вспоминаю, как девицы постоянно кидали на него заинтересованные взгляды, когда мы были вместе в Крыму, а также какое шикарное тело скрывается под этой одеждой, и судорожно сглатываю.

Брутален и чертовски красив!

Хочется, чтобы он расстегнул рубашку и обнажил свою рельефную грудь.

Чёрт! О чём я опять думаю?

Кажется, модель думает о том же, потому что девушка закусывает губу и с глубоким вдохом запрокидывает голову Мастеру на плечо, закрывая глаза. Я готова поспорить, что с её губ срывается невольный стон, который просто не слышно из-за музыки.

А вот это уже не хорошо. Не думаю, что Артёму поможет такая демонстрация, потому что он явно напрягается ещё больше, чем до «мастер-класса». Я вижу, как обозначаются желваки на его скулах и крепко сжимаются кулаки.

Что-то сейчас будет!

Кир явно замечает реакцию парня, но не останавливается.

Нет, вы только посмотрите, каков сукин сын!

Я продолжаю увлечённо снимать происходящее. И хотя Кир не делает ничего слишком интимного и «выходящего за рамки», начинает складываться впечатление, что ещё мгновение, и он начнёт медленно и эротично снимать с Ани бельё на камеру, а она будет совершенно не против.

– Ладно, хватит! Я понял! – наконец, мрачно восклицает Артём и торопливо направляется обратно.

– Отлично! – совершенно спокойно соглашается Мастер, немедленно выпускает девушку из объятий, чему она кажется слегка разочарованной, и стремительной походкой направляется ко мне. Забрать свой рабочий инструмент.

– Ты что, правда, думаешь, что это поможет? – с усмешкой протягиваю ему камеру.

– Не сомневаюсь! – усмехается в ответ, и, понизив голос, добавляет, – Парень очень разозлился. Теперь это вопрос его профессиональной чести – не слить съёмку. А также мужской – не ударить в грязь лицом перед девушкой, которая ему так нравится.

Ого! Он и это успел заметить. Какая наблюдательность! И какие специфические методы психологического воздействия!

Он оказывается прав. Удивительно, но бодрящий эффект Мастера подействовал. Следующие минут пятнадцать я восхищенно наблюдаю, как Артём моментально вжился в роль. Злость и досада придали ему уверенности и агрессии, позволили проявиться чувственности. Кир не делает абсолютно никаких замечаний, только немного направляет словами позы и воодушевлённо восклицает: «Да! То, что нужно! Замерли! Молодцы! Двигаемся дальше! Отлично! Супер!»

***

Так, кажется, у меня есть как минимум пятнадцать свободных минут.

Я решаю использовать это время, чтобы переодеться для ужина с мужем, поскольку собиралась поехать в ресторан сразу после фотосессии. Возвращаюсь в гримёрку, достаю из чемодана пакет с вечерним платьем, перемещаюсь за ширму. Под одеждой на мне чёрное кружевное бельё. Снимаю высокие, облегающие, чёрные сапоги на каблуках, блузку кремового цвета коричневые брюки и капроновые колготы, натягиваю чёрные чулки, надеваю пояс для чулок и пристегиваю к ним застежки.

Скрытая боевая готовность – да. Это же романтичный ужин по поводу второй годовщины свадьбы с любимым мужем, после которого последует продолжение дома.

Надеваю платье и сапоги, иду к зеркалу, освежаю макияж, добавляя акцент на глаза и немного румян на скулы, припудриваюсь, расчесываю волосы. Если останется время, я их подкручу плойкой. Критически оглядываю своё отражение и остаюсь довольной. Не смотря на длинный и насыщенный рабочий день, вид свежий, глаза горят. Облегающее тёмно-синее платье-футляр, с глубоким, но не вызывающим декольте, длинными кружевными рукавами и юбкой чуть выше колена. Тонкий пояс на талии подчеркивает стройную фигуру. Мой муж сторонник сдержанной чувственной классики. То, что одето под платьем его порадует позже.

Кир прекращает снимать.

– Стоп! Снято! У меня есть одна идея, но сначала посмотрим, что получилось.

Перемещается в гримёрку. Мой обновлённый вид заставляет его приподнять брови и тихо присвистнуть.

Я надеюсь, ты не подумал, что я метнулась принарядиться специально для тебя?

– Ого! Ожидается интересный вечер? – ухмыляется краем губ.

– Да, ужин в честь годовщины свадьбы с любимым мужем, – делаю защитный выпад я.

– Поняяятно… – с неясным выражением лица тянет он, – Я заметил кольцо на твоём безымянном пальце. Он счастливчик! Твой муж.

Да, счастливчик! И на его месте мог быть ты, если бы всё-таки не свалил и не разбил мне сердце вдребезги три года назад! – с мрачным удовлетворением думаю я.

***

Все вместе просматриваем результат на ноуте Кира. Всё это время фотографии передавались туда напрямую в программу обработки через специальный шнур. Поэтому ждать пока тяжёлые кадры формата Raw скопируются не нужно. Мастер остаётся доволен.

– Молодцы, ребятки, справились! – остаётся доволен Мастер.

– Так что за идея? – уточняю я.

– Да, идея. Ты можешь намочить им волосы и обрызгать тела водой так, чтобы было похоже на тающий снег? И этот иней – его можно соскребать пальцами без ущерба для кожи? – смотрит вопросительно.

– Соскребать пальцами? Зачем? – округляю удивлённо глаза.

– Я хочу, чтобы теперь модели «таяли» от страсти и чувства близости. Им больше не по душе вечные снега и холод. Они хотят тепла и любви. И отдирают этот иней пальцами друг с друга! – сдержанно поясняет он, сделав эмоциональное ударение на последнем предложении.

Тают от чувства близости? Хотят тепла и любви? И отдирают иней пальцами друг от друга?

У меня ещё больше округляются глаза, и едва не отвисает челюсть. Я просто не верю своим ушам!

Это он только что сказал?

– Эээээ…. Ну, иней – это кристаллы морской соли. Они на клее, но он растворяется водой. Косметика водостойкая. Поэтому – да, можно попробовать. Обрызгать можно из пульверизатора. У меня есть с собой. Вот с ресницами и бровями сложнее. Там …

– Фиг с ними, с ресницами! – нетерпеливо перебивает он, – Меня интересуют только волосы и тело.

– А ты думаешь, это всё будет в рамках кампейна?

– Там посмотрим. Основная часть съёмки готова. А это уже творческий эксперимент. Если получится круто, позже придумаем с Максимом, где это можно применить, – он выглядит очень вдохновлённым своей идеей.

– Ну, давай попробуем!

У меня остаются сомнения, как это всё получится. Но, в конце концов, это его съёмка и он здесь главный, а его нестандартное предложение и спокойная уверенность в своих действиях, как и раньше, придают мне смелости и азарта.

***

Мы вчетвером увлечённо принимаемся за воплощение идеи. Артём и Аня немного мочат волосы в раковине туалета, я спрыскиваю их лица и тела из пульверизатора, добиваясь эффекта множества мелких капель воды на коже, которая очень похожа на растаявший снег или капельки пота, обильно выступающие на теле в жару.

Кир включает другую песню.

Люби меня вечно или вообще никак!

Конец наших пут упирается в стену. … – вступает на английском женский вокал.

Я страстная поклонница рока, поэтому с первых нот узнаю песню, и по моей спине проходит возбуждённая дрожь. Это любовная драма в исполнении Doro и Lemmy*!

И снова начинается магия – очень чувственная, будоражащая фантазию. Ребята вошли в раж, тонко поймали идею и выдают результат так искусно и эротично, что невозможно оторвать глаз. Кир только и успевает нажимать на кнопку спуска камеры, попутно достраивая вербально позы и давая команды замереть или двигаться дальше. Громко, чтобы было слышно на фоне музыки.

Дай мне руку и никогда не спрашивай почему.

Ничего мне не обещай! Живи, пока мы не умрём! …

Он становится на одно колено, продолжая фотографировать с более низкой точки. Я постепенно и незаметно для себя оказываюсь рядом с ним и замираю, в полном восторге наблюдая за нашей «снежной» парой. Когда дело доходит до взаимного «отдирания» инея под припев рок-композиции, еле сдерживаюсь, чтобы не начать с восторженными воплями аплодировать.

Всё меняется, всё остаётся по-прежнему.

Каждый виновен, обвинять некого. …

Каждый выход вновь возвращает тебя на старт.

Каждый умирает, чтобы разбить чьё-то сердце.

О, моя потерянная любовь,

вернись ко мне!15

Это завораживает. Так красиво! Так чувственно и одновременно агрессивно! Какое преображение! Великолепно!

Вступает пронзительное и мощное соло электрогитары, а в моём сердце эхом повторяются эти последние слова припева: «О, моя потерянная любовь, вернись ко мне!»

– Отлично! А теперь я хочу, чтобы вы повторили финальную позу вчерашнего показа.

Под мерцание софт боксов и последние аккорды песни наша теперь уже не «снежная», а основательно «растаявшая» от страсти пара, опускает головы и замирает в любовном объятии перекрещенных рук.

– Готово! – восклицает фотограф и устало опускает камеру на колено.

– Браво! Браво! Вы такие молодцы! – эмоционально восклицаю я, хлопая в ладоши и подпрыгивая на месте, как маленькая девочка.

Только сейчас мы замечаем, стоящего в дверях, Максима, который переводит заинтересованный взгляд с моделей на нас с Киром.

– Я смотрю у вас тут горячо! Хард рок и всё такое? – посмеивается он.

– И всё такое, – довольно улыбается Кир, – Мы как раз закончили.

– Уже? Так быстро? Прошло только около часа с начала съёмки!

Мастер встаёт рядом со мной и пожимает плечами, мол «ну и что»? Я тут же отступаю на шаг в сторону, подальше.

– Можно взглянуть, что получилось? – недоверчиво интересуется у него Макс.

– Конечно! – бесстрастно откликается тот.

***

– Вот это да! Я, конечно, знал, на что шёл, когда приглашал тебя фотографом для кампейна этой коллекции, Кирилл, но такого не ожидал! И это ещё сырые кадры без ретуши!

– Благодарю! Но это не только моя заслуга. Ребята отлично отработали и визажист. – без тени хвастовства, просто констатируя факт отзывается Кир.

Скромняга какой! Вы только посмотрите на него!

– Да-да! Вы все отлично поработали! С нетерпением жду готовых фото! Ну, ладно, я поехал. Мой ассистент уже ждёт на ресепшене забрать одежду. Сейчас пришлю его к вам.

С этими словами Максим целует меня и Аню в щечку, обменивается рукопожатиями с мужчинами и покидает нас. Несколько минут спустя в зал входит ассистент. Все начинают собираться.

Пока фотограф и его помощник убирают искусственный снег с пола, я помогаю моим моделям избавиться от морозного узора на лицах и снять макияж. Аня быстро подкрашивает ресницы своей тушью и уходит за ширму переодеваться. Принимаюсь быстрыми привычными движениями убирать в чемодан косметику. Настроение приподнятое и удовлетворённое, как обычно после плодотворной творческой работы.

А у нас четверых получился классный творческий альянс! – размышляю я, наблюдая в зеркало, как Аня подходит к уже одетому Артёму, улыбается ему, и он приобнимает её за талию, улыбаясь в ответ, – И, возможно, сегодня у этих двоих сложится не менее интересное продолжение вечера.

– Ой! А давайте сделаем все вчетвером селфи на память? – восклицает девушка и вопросительно смотрит на Кира, – Можно?

То, что я ей не откажу моя белокурая «сестрёнка» уже знает.

– Почему нет? Давай, – откликается тот и идет к нам.

Я встаю рядом с Аней. Кир – прямо за мной. Чуть приобнимает меня рукой поверх локтя, немедленно вызывая мурашки по всему телу. Девушка передает свой мобильник Артёму.

– Сфоткаешь?

Он вытягивает руку в поисках удачного ракурса.

– Улыбаемся! Снимаю, – делает несколько кадров.

Все вместе просматриваем, что получилось.

– Как здорово! Спасииибо! – тянет довольно Аня, – Вы же не будете против, если я выложу фото на свою страничку в соц.сетях?

Она вопросительно смотрит на нас обоих. Мы с Киром синхронно качаем головами.

Сразу после селфи молодые люди уходят, тепло попрощавшись. Вслед за ними откланиваются ассистенты фотографа и дизайнера. Мы остаёмся в студии вдвоём, и этот факт меня нервирует, потому что в помещении моментально разливается напряжение.

На часах половина пятого. Я складываю в чемодан последние тюбики и палитры. На столе остаётся только чехол с разбросанными использованными кистями, которые я так и не почистила. Всё это время Кир стоит, прислонившись спиной к стене, рядом с зеркалом, со скрещенными на груди руками. Молча наблюдает за моими действиями. И это нервирует ещё больше.

Наконец, я не выдерживаю и, резкими движениями вставляя в чехол кисти одну за другой, раздражённо цежу сквозь зубы, не глядя на него.

– Ты уже всё собрал?

– Посмотри на меня, – не обращая никакого внимания на мои слова и интонацию, просит он, и я слышу такие знакомые, еле уловимые властные нотки.

Я игнорирую эти слова. Не глядя на него, беру в руки последнюю пушистую кисть для пудры, убираю её, сворачиваю чехол.

13.Софтбокс – насадка на источник света, предназначенная для создания мягкого рассеянного освещения без резких бликов. Используется в студийной фотосъёмке. Разновидностью софтбокса являются стрип и октобокс.
14.Отрывок из песни Ozzy Osbourne «I just want you»
15.Отрывки и припев текста песни Motorhead «Love Me Forever» в исполнении Doro and Lemmy Kilmister.
  Love me forever, or not at all!
  End of our tether backs to the wall. …
  Give me your hand, don't you ever ask why.
  Promise me nothing! Live 'til we die! …
  Everything changes, it all stays the same.
  Everyone guilty, no one to blame.
  Every way out, brings you back to the start.
  Everyone dies to break somebody's heart.
  Oh, my lost love, come on back to me!