К тому времени, как они добрались до столовой, Жонкиль немного приободрилась. Она благополучно отлепилась от мусорного ведра и оставила его на тележке рабочего в одной из верхних комнат.
В столовой было шумно. Слышались гомон голосов, звон посуды, стук ложек и вилок. Жонкиль пришлось повысить голос:
– Прогулка пошла мне на пользу. Я всегда чувствую себя лучше после пробежки.
– Супер! – Циан встал на цыпочки, рассматривая очередь у стойки с едой. Потом он окинул взглядом ряды столов. – Ага! Нам повезло. Похоже, Сиз и Руби с нами в одной смене.
Жонкиль замедлила шаги, оглядывая столовую и рассматривая мозаики на стенах.
– Эти узоры – они изображают волны, да? – Её зрачки расширились. – И эти фонари на верёвках… И как будто старинные корабли…
– Не привыкай к ним. Завтра там будет что-нибудь другое. Нам лучше встать в очередь, пока всё вкусное не кончилось.
Вскоре на их подносах стояли тарелки с гратеном из макарон и ревеневым крамблом. Они уже отходили от стойки, когда Циан услышал, как кто-то окликнул его по имени. Он обернулся и увидел доктора Хейвена за столом для персонала. По бокам от него сидели мисс Ферримен и профессор Вадаш. Хейвен дружеским жестом подозвал Циана. Направляясь к столу, он одними губами прошептал Жонкиль:
– Видишь того всклокоченного старикана в лабораторном халате? Это профессор Вадаш.
– Вадаш? – Жонкиль, прищурившись, глянула на профессора. – Не очень-то эта фамилия ему подходит. Она звучит… ну, по-европейски, а он вроде как азиат или типа того.
– Вряд ли персонал здесь использует настоящие имена.
– Почему нет?
– Трудно сказать. – Циан немного замедлил шаг. – Вообще-то я никогда об этом толком не задумывался.
Он нахмурился и снова пошёл быстрее.
– В любом случае, расскажи ему, как тебя впечатлила перетасовка. Он всегда бесится, когда жители так её называют.
– М-м, – задумчиво протянула Жонкиль. – Не уверена, что хочу его задирать.
– Ничего он тебе не сделает. Ты новенькая и ещё только осваиваешься.
Жонкиль это не воодушевило.
– Конечно, можешь ничего такого не говорить, – прошептал Циан, ухмыляясь, – но ты много потеряешь.
Они подошли к столу. Нож и вилка доктора Хейвена идеально симметрично лежали по сторонам от стейка, нарезанного аккуратными ровными кусочками. Хейвен промокнул губы салфеткой.
– Жонкиль, как прошёл твой первый день?
Серые глаза уставились на девушку. Доктор пристально наблюдал за выражением её лица.
Жонкиль коротко кивнула.
– Хорошо… наверное. Циан был отличным гидом.
– Неужели?
Приподняв седую бровь, доктор перевёл взгляд на Циана. Тот открыл рот в преувеличенном изумлении.
– Кажется, мне удалось удивить вас, доктор Хейвен?
Хейвен лукаво улыбнулся.
– Не дождёшься. Итак, Жонкиль, с мисс Ферримен ты уже знакома…
Мисс Ферримен оторвалась от еды и коротко кивнула.
– Да, – сказала Жонкиль. – Мы встречались.
– А как насчёт профессора?
Мужчина, сидевший рядом с доктором, вскочил и энергично пожал Жонкиль руку. Его движения были стремительными, а слова вылетали изо рта с невероятной скоростью.
– Рад познакомиться, Жонкиль Я профессор Вадаш. Присматриваю за технической стороной здешних дел – механизмами, инженерами, программистами и т. д.
Циан легонько пнул Жонкиль по лодыжке. Она на мгновение встретилась с ним взглядом, сглотнула и с улыбкой ответила:
– Я недавно видела… перетасовку. Это действительно нечто.
Профессор застыл. Пару секунд он стоял неподвижно как статуя – только веки подрагивали. Циан изо всех сил старался скрыть ухмылку, но невольно съёжился под взглядом мисс Ферримен. Она неодобрительно покачала головой.
Вадаш наконец обрёл дар речи.
– Перетасовка! – повторил он, словно выплюнув это слово.
Профессор выпрямился, выпятив хилую грудь.
– Жонкиль, здесь, в Убежище в Нигде, мы используем термин «реконфигурация». Ре-кон-фигу-ра-ция, – раздельно повторил он, тщательно выговаривая каждый слог. – То, что происходит, когда Убежище реконфигурируется, перетасовкой назвать нельзя никоим образом. Слово «перетасовка» предполагает элемент случайности, а в этом процессе – уверяю тебя – случайность не допускается ни в малейшей степени. Требуются невероятно точные расчёты, чтобы комнаты и стены перемещались подобным образом, не только избегая столкновений, но и позволяя зданию оставаться функциональным. Требуется очень продвинутый компьютерный алгоритм, который обеспечивает эквивалент управления дорожным движением в городе. Ты это понимаешь, Жонкиль?
Мгновение девушка смотрела на него, потом заморгала и кивнула.
– Да, профессор.
Вадаш снова заулыбался.
– Тогда больше никаких разговоров о перетасовках.
Мисс Ферримен прочистила горло. Её тёмные губы и лоб неодобрительно сморщились.
– Циан, думаю, тебе лучше отвести Жонкиль за столик. Должно быть, вы оба голодны.
Циан жизнерадостно улыбнулся и хлопнул себя по животу.
– Как волки, мисс Ферримен. Когда-нибудь где-нибудь!
Приподняв несуществующую фуражку, он развернулся и повёл Жонкиль через зал – к столику, где обедали Руби и Сиз.
– Ахой! Не возражаете, если мы присядем?
Веснушки Руби – почти чёрные на фоне её смуглой кожи – съехались к переносице, когда она сморщила нос.
– Сделайте милость.
Циан поставил поднос на стол и жестом предложил Жонкиль последовать его примеру.
– Жонкиль, познакомься с Сизом и Руби. Сиз и Руби, это Жонкиль.
– Ахой, Жонкиль, – хором отозвались они.
Циан открыл рот, охваченный желанием рассказать друзьям о находке в китовых костях – и спросить Руби и Сиза, что они об этом думают. «Между красным и зелёным. С-7072…». Однако он тут же спохватился и недовольно взглянул на стол доктора Хейвена. Ему невероятно хотелось снять камень с души. Почему-то кости по-прежнему беспокоили его. «Нужно обмануть Стирателей памяти… Не забывай…»
– Итак, Жонкиль… – Сиз поправил очки в проволочной оправе, а вилкой, зажатой в другой руке, указал на девушку. – Мы видели, как вы разговаривали с профессором Вадашем. Ты произнесла это слово, да?
– Перетасовка?
Сиз и Руби застыли и задёргали веками, пародируя профессора, а потом захихикали. Циан смеялся вместе с ними. Теперь он чувствовал себя намного лучше. Он увидел, что Жонкиль тоже улыбается, принявшись за еду.
Руби провела рукой по своим медно-каштановым кудрям.
– И как тебе Убежище, Жонкиль?
Жонкиль задумчиво жевала.
– Ну… ко многому нужно привыкнуть. Я хочу сказать: очень ко многому.
– Ты освоишься. Даже скучно станет.
Руби не глядя взяла со своего подноса стаканчик с таблетками, закинула содержимое в рот и запила глотком сока. Циан и Сиз последовали её примеру, выжидающе глядя на Жонкиль.
Девушка заглянула в бумажный стаканчик на своём подносе. Некоторое время она рассматривала таблетки – все пастельных тонов, но разнообразных форм. Потом, прикусив нижнюю губу, Жонкиль отправила их в рот и глотнула немного воды.
Руби подцепила на вилку немного макарон с сыром.
– Кстати, здесь довольно круто. Можно делать кучу интересных вещей. – Она отправила макароны в рот и заговорила, не отрываясь от еды: – Как тебе понравилась перетасовка?
Жонкиль неторопливо прожевала и проглотила.
– Это было… довольно напряжённо.
– Просто сиди в своём гнезде, что бы ни случилось. – Руби глянула на Циана и Сиза. – Помните, что произошло с Изумрудом?
Ребята синхронно кивнули.
– Бедный Изумруд, – прошептал Сиз, резко вздрогнув.
Жонкиль склонила голову набок.
– Изумруд?
Циан вытер рот тыльной стороной ладони.
– Он был одним из первых жителей Убежища. Предположительно выпал из своего гнезда во время перетасовки. Оказался между стеной и полом, и от него остался фарш.
Нож и вилка Жонкиль со звоном упали на тарелку. Руби выковыривала из зубов остатки макарон.
– Покойся с миром, Изумруд. Все твои части.
– Хотя я не уверен, что это правда, – заметил Циан. – Изумруд, возможно, просто страшилка для других жителей – чтобы не вылезали из гнёзд.
Сиз расстегнул воротник и энергично почесал шею.
– А я думаю, так оно и было. Эти комнаты движутся слишком быстро.
Циан заметил в тарелке комок чёрных подгоревших макарон. Он отодвинул их вилкой и спрятал под листом салата.
– Боже, Сиз! – сказала Руби, – Может, хватит так чесаться? Ты мне портишь аппетит.
– Это всё Циан виноват. Наш гонщик засыпал меня песком, когда катался на квадроцикле.
Циан заулыбался.
– И чуть не сбил с ног! – продолжал Сиз. – Ты вообще открываешь глаза, когда ездишь на этих штуках?
Циан расхохотался. Он чувствовал, как таблетки из бумажного стаканчика начинают действовать. Онемение и лёгкое покалывание распространялись от лба до тыльных сторон ладоней. Теперь Циан удивился: почему ещё недавно его так беспокоили китовые кости? Он улыбнулся и потёр шею, наслаждаясь этим ощущением покалывания. Доктор Хейвен был прав: то, что он видел, – просто чьи-то каракули. Бессмысленная чушь.
Сиз, меж тем, продолжал возмущаться:
– Даже Нефрит водит лучше тебя, а ему лет восемь или около того.
Циан закатил глаза и улыбнулся Жонкиль.
– Вот что тебе надо знать о Сизе: он обожает переживать буквально из-за всего.
Сиз всплеснул руками.
– Ничего подобного!
– Именно так. Ты всегда ищешь повод побеспокоиться. Я как-то спросил об этом доктора Хейвена.
Сиз скрестил руки на груди.
– Спорим, ничего ты не спрашивал?
– Спрашивал.
Теперь руки Сиза напряглись.
– Серьёзно? – Он наклонился к Циану. Его глаза за стёклами очков стали ещё больше. – И что он сказал?
– Это просто черта характера. Вряд ли об этом стоит беспокоиться.
– Вряд ли? Что он имел в виду?
– Ну, я не помню его слова в точности… – Циан увидел, как в глазах Сиза нарастает паника. – На самом деле я почти уверен, что он не считал это поводом для тревоги.
– Нет! Ты сказал «вряд ли»! То есть это всё-таки может быть поводом, так? Иными словами, есть шанс, что моя тревожность – это что-то, о чём… стоит тревожиться. А если…
Он осёкся и уставился в свою тарелку.
Руби расхохоталась и игриво хлопнула его по руке.
– Поверить не могу, Сиз! Ты беспокоишься о том, что ты беспокоишься? Это невероятно даже для тебя.
Сиз выпрямился на стуле.
– Да? Ну, если так уж невероятно, что я волнуюсь о разных вещах… в отличие от некоторых, – он многозначительно посмотрел на Циана, – тогда да, я невероятный.
Руби снова похлопала его по руке, а потом коснулась предплечья Жонкиль рукояткой своего ножа.
– Итак, Жонкиль, далеко ли отсюда море?
– Море?
Руби нетерпеливо подпрыгнула на стуле.
– Да. Ты не заметила, где оно, пока летела на вертолёте?
– Не могу сказать. Пилот завязал мне глаза перед вылетом. Но море должно быть рядом, верно? Я видела гавань. И маяк.
– Конечно, – отозвалась Руби. – Только вот маяк заколочен досками. И моря не видно даже с вертолётной площадки.
– Ой. – Жонкиль задумалась. – Похоже, ты права. Я думала, просто отлив…
– Далековато для отлива, тебе не кажется?
Циан гонял салат по своей тарелке.
– Прилива никогда не бывает, Жонкиль. Море ушло и больше не вернулось.
Жонкиль нахмурила брови и потёрла переносицу.
– Как такое может быть?
Циан пожал плечами.
– Не знаю. Однажды я слышал, как это обсуждали сотрудники. Возможно, промышленное орошение. Или химикаты и загрязнение окружающей среды. Но это не точно. Они сами ничего толком не знают, как и мы. Неизвестно, где находится остров и почему вода отступила, но да, приливов больше нет. Я даже не помню, когда последний раз видел море. Никто из нас не помнит. И со всех сторон только песок.
Нож и вилка Жонкиль по-прежнему лежали на тарелке. Она слегка приоткрыла рот.
– Получается, даже персонал не знает, где именно мы находимся? И в каком месте этот остров?
– Ну, думаю, пилот вертолёта должен иметь какое-то представление. И водители судов на воздушной подушке тоже. Но мисс Ферримен говорила мне, что новым сотрудникам завязывают глаза, когда везут их сюда. Доктор Хейвен очень тщательно следит, чтобы мы были отрезаны от всего остального мира. Для нашего же блага.
– Отрезаны… – пробормотала Жонкиль. – И весь остальной мир… наши прежние жизни… – Она опустила взгляд, уставившись на собственные руки.
– Но ведь для того ты сюда и приехала, верно? Сбежать и забыть. – Циан нахмурился. – Эй! Всё в порядке?
Он наклонился ближе к Жонкиль. Сиз и Руби последовали его примеру. И все трое с изумлением увидели, что на её глаза навернулись слёзы.
Жонкиль отодвинулась, морщась и утирая лицо.
– Хватит! Пялиться невежливо, неужто не знаете?
Все отвернулись. Сиз съёжился.
– Прости, Жонкиль. Просто… Я давно уже не видел, как кто-то плачет.
Карие глаза Руби широко распахнулись.
– Да! На что это похоже?
– На что похоже?.. – Ярость Жонкиль испарилась, сменившись недоумением. – Ты имеешь в виду плакать?
Все трое энергично кивнули. Девушка пошевелила губами, подбирая слова. Она приложила руку ко лбу.
– Я… не знаю. Это… – Жонкиль покачала головой. – Это вроде как больно, но не так, как обычно. Нечто вроде боли. Это как… выпустить что-то наружу.
Некоторое время трое друзей молча обдумывали ответ. Циан потёр подбородок. Улыбка тронула уголки его губ.
– То есть вроде как боль, версия два?
– Нет! – Жонкиль скривилась. – Какая гадость!
Циан перестал хихикать – Руби с такой силой толкнула его в плечо, что он едва не свалился со стула.
– Не обращай внимания на Циана, Жонкиль. Он идиот, который страдает маниакальным пристрастием к дурацким шуткам.
Циан потёр плечо.
– Эй! Это ты всё время надо мной смеёшься!
– Да. Над тобой. – Руби обернулась к Жонкиль. – В любом случае, ты тоже скоро забудешь, как плакать. А пока, я бы сказала, тебе нужно немного взбодриться. Завтра мы отвезём тебя на «Серенити».
– Что такое «Серенити»? – спросила Жонкиль.
– Большая развлекуха. Скоро увидишь.
Циан побарабанил ладонями по столу. Потом хлопнул Сиза по руке и указал на его поднос.
– Ты должен мне пудинг.
Сиз вскинул бровь.
– С чего бы?
– Не прикидывайся дурачком. Ты проиграл пари. – Циан ткнул большим пальцем в сторону Жонкиль. – Сегодняшний вертолёт привёз новую жительницу. Я был прав, а ты ошибался. Так что давай-ка сюда пудинг.
Сиз заёрзал на стуле.
– Но сегодня ревеневый крамбл! Неужели не можешь подождать до завтра? Ты же знаешь, что это моё любимое блюдо!
– Ещё бы! Ревеневый крамбл – король всех крамблов. Герцог десертов. Поэтому он и моё любимое блюдо. Давай его сюда.
Скорчив угрюмую мину, Сиз пододвинул тарелку к Циану, и тот немедленно принялся за еду.
– Если тебя это утешит, – сказал он, ухмыльнувшись, – ты получишь другой десерт.
– Да?
– Фигу с маслом.
Сиз со вздохом покачал головой.
– Шутишь ты так же хреново, как водишь.
Циан принялся за второй крамбл. Он ткнул в сторону Жонкиль ложкой, измазанной заварным кремом.
– С тобой всё в порядке? Ты опять делаешь эту фиготу со своими пальцами.
Жонкиль стиснула руки.
– Сегодня вечером мы покажем тебе игровую комнату и гостиную. Может, ты развеселишься. А если нет, завтра будет «Серенити». «Серенити» – это нечто!
На следующее утро Циан проглотил завтрак, бросил упакованный ланч в сумку и выбежал из столовой в фойе. Он уже шёл к выходу из Убежища, когда запищал медальон. Циан запустил руку в карман, вынул медальон и открыл его. «Кабинет доктора Хейвена. Срочно».
Циан вздохнул.
Вскоре он уже стучал в дверь доктора.
– Вы хотели меня видеть?
Доктор Хейвен оторвал взгляд от бумаг на столе, встал и жестом предложил Циану подойти.
– Я это сделал.
Прежде чем Циан успел сесть, доктор протянул ему несколько таблеток и стакан с водой. Затем отошёл и отодвинул занавеску в углу. Циан проглотил лекарство и кивнул в сторону кресла.
– Сегодня строботерапия?
Хейвен криво улыбнулся и постучал по пульту возле кресла.
– Ты как всегда проницателен.
Пожав плечами, Циан пересёк кабинет. Он уже устраивался в кресле, когда ему в голову пришла неожиданная мысль.
– Доктор?..
– Хм-м?
– Это как-то связано с тем, что я видел вчера? – Он похлопал ладонями по кожаной обивке. – Ну, знаете… на китовых костях.
Хейвен хмыкнул.
– Странный вопрос, Циан. Ты же отлично знаешь, что мы работаем только с воспоминаниями, которые были у жителей до приезда на остров. У нас есть этический…
– …кодекс. Ну да. Точно. – Циан смущённо рассмеялся. – Простите, я не подумал. – Он пожал плечами. – Просто строботерапии у меня вроде как не было давным-давно. А тут – она сразу же после истории с китовыми костями. Вот я и решил, что это как-то связано.
Циан почувствовал лёгкий озноб, когда Хейвен приложил пластины к его вискам.
Доктор насмешливо фыркнул.
– Есть такая штука – совпадение. Уверен, ты о ней слышал. – Он хрустнул пальцами. – Но раз уж зашла речь, скажу ещё раз: забудь, что ты видел в китовых костях. Не надо это обсуждать.
– Даже с вами?
– Даже со мной. Ты кому-нибудь об этом рассказывал?
Циан уставился на вогнутый монитор возле кресла, который доктор Хейвен придвинул почти вплотную к его лицу.
– Нет, никому.
– Хорошо. Ты, разумеется, помнишь, что я говорил о последствиях.
Циан повернул голову к доктору.
– Да. Но что…
– Смотри на экран.
Кресло зажужжало. Его непрерывная вибрация была мягкой и успокаивающей. Неумолчное гудение эхом отдавалось у Циана в ушах. Голос доктора доносился словно откуда-то издалека.
– Итак, скажи мне, какие у тебя планы на сегодня?
Циану пришлось сосредоточиться, чтобы ответить.
– Мы едем на «Серенити». – Слова казались какими-то липкими, срывались с губ медленно и неохотно. – Хочу показать её Жонкиль…
– Превосходно, – сказал Хейвен. – Я уверен, она будет очень рада посмотреееееть наааааа…
Слова доктора слились в ровный монотонный гул. Дыхание Циана замедлилось, и весь мир стал сверкающим белым светом.
Некоторое время спустя Циан обнаружил, что моргает, глядя на облака. Он стоял на мраморной лестнице у входа в Убежище. Сиз и Жонкиль сидели на ступеньках, а Руби расхаживала взад-вперёд внизу лестницы.
Циан махнул им и крикнул:
– Ахой! Все готовы?
Спускаясь по ступенькам, он похлопал ладонями по полам своего блейзера и скорчил гримасу.
– Сегодня красная униформа. Мой самый нелюбимый цвет. Я выгляжу как малина-переросток.
Жонкиль накручивала на палец длинную чёрную прядь.
– А я думаю, тебе идёт…
Она внезапно залилась краской и уставилась на свои туфли.
– Нет, не идёт, – возразил Циан.
Руби кивнула с серьёзным видом.
– Согласна. Ты выглядишь отвратительно.
Сиз вздохнул.
– А на мне все цвета смотрятся одинаково плохо. И ещё эти рубашки… – Он почесал затылок. – Они ужасно колючие.
Циан ткнул большим пальцем в сторону ангара.
– Пошли уже! Хватаем квадроциклы, пока Сиз не начал снова надевать зудящие рубашки.
Сиз склонил голову набок, глядя на него.
– Только постарайся ни в кого не врезаться, ладно?
Вскоре они, надев защитные очки, выкатились из ангара на трёх квадроциклах. Жонкиль сидела за спиной у Циана.
– Ты уверена, что не хочешь собственную машину? – спросил он. – Последний шанс.
– Не сейчас.
– Как знаешь. Тогда держись крепче, эти штуки очень быстрые.
Циан и Руби пронеслись по мощёному пандусу и скатились на песок. Сиз мчался следом.
Они миновали группу совсем юных жителей, которые с энтузиазмом копались в песке. Используя ведёрки, совки и ракушки, малыши творили неуклюжие песчаные скульптуры. Дети помахали Циану и компании. После обмена радостными возгласами Циан опять завёл мотор, и квадроциклы набрали скорость.
Вдруг послышалось низкое гудение, и Циан огляделся по сторонам. Улыбнувшись, он снова заглушил двигатель. Руби тоже притормозила.
– Что ты замер, балда?
– Угадай, кто вышел поиграть!
Обернувшись, Циан увидел судно на воздушной подушке, спускающееся по пандусу гавани. Юные жители отвернулись от гигантской машины; их блейзеры развевались на ветру, поднятом гигантскими сдвоенными пропеллерами.
Судно хлопнулось на песок и стало набирать скорость. Руби и Сиз наблюдали, как оно приближается.
– У нас фора! – проорал Циан, перекрикивая нарастающий шум. – На старт! Внимание…
Руби рванула с места, её каштановые кудри разлетелись в стороны. Циан до упора вдавил педаль газа, и квадроцикл помчался по песку. Жонкиль взвизгнула, изо всех сил обхватив Циана руками за талию.
Руби неслась впереди; Сиз и Циан поспевали за ней, держась рядом. Три квадроцикла проскочили между волноломами. Подпрыгивая, они летели по дюнам; три мотора пели в унисон. И всё же исполинское судно не отставало. Циан слышал, как оно рокочет за спиной – словно их догоняла песчаная буря.
Циан почувствовал сильную щекочущую вибрацию, которая сотрясала воздух. Жонкиль ахнула, когда чёрная платформа воздушной подушки поравнялась с квадроциклами. В ушах Циана стоял рёв турбин и пропеллеров. Песчинки градом застучали по стёклам защитных очков, когда Циан повернул голову, пытаясь понять, насколько быстро движется судно. Он увидел несколько контейнеров, стоявших двумя рядами по обе стороны погрузочной площадки, и двух пилотов в оранжевой кабине. Они помахали ребятам из-за стекла, а потом судно ускорило бег, обогнав квадроциклы. Рокот стих.
Руби возмущённо завопила. Циан насмешливо улыбнулся ей. Жонкиль издала какой-то тихий звук, прижавшись лицом к спине Циана.
– Ты в порядке? – спросил он.
Жонкиль подняла голову, и Циан понял, что она смеётся.
– Да! Это было… было…
– О, да! Я знаю.
Циан тоже рассмеялся и махнул Руби и Сизу. По его сигналу все три квадроцикла повернули на восток. Бухта Убежища осталась позади, становясь всё меньше. Теперь они ехали по земле, которая некогда была морским дном.
Жонкиль немного помолчала, а потом наклонилась к уху Циана.
– Это просто невероятное место. Песок повсюду…
– Ага.
– И мы только что проехали мимо какого-то… Кажется, это был… скелет кита?
Скелет кита? Циан оглянулся через плечо, на торчащие из песка изогнутые рёбра, и почему-то подумал о цветах. Не просто о каких-то цветах, а конкретно о зелёном и красном. Эта мысль была столь же яркой, сколь и неожиданной. Зелёный и красный. Красный и зелёный… Ещё на ум пришла буква «С». И несколько цифр. Семь, два… семь, ноль?
Циан сощурил глаза под защитными очками. Откуда взялись эти мысли? И при чём тут китовые кости? Почему они вызвали такие странные воспоминания? Кости – это всего лишь кости. Тихое место для чтения, не более того. Может быть, так оно и есть?.. Может, он читал там какую-то книгу, где упоминались эти цвета и цифры? Хотя это казалось странным. Циан чувствовал, что тут нечто большее. Что-то нечёткое и расплывчатое шевелилось на задворках памяти. И это «что-то» тревожило его.
Циан на мгновение зажмурился, силясь понять, что именно он пытается вспомнить. Но всё, что пришло на ум, – пустая сияющая белизна.
Квадроцикл налетел на колдобину, и Циан открыл глаза.
– Так вот, значит, они какие… – проговорила Жонкиль. – Это настоящие кости кита?
Циан кивнул.
– Да. Тут есть несколько скелетов.
– И ещё вон то? – Жонкиль указала вперёд, на проржавевший корабль, уткнувшийся носом в дюну.
– Таких здесь много.
Жонкиль обозрела пустынный пейзаж.
– Значит, это правда. Море не вернётся.
– Похоже на то.
Девушка помолчала. Она вытерла очки, а потом снова заговорила:
– Здесь много соли. Я чувствую её в воздухе.
Циан поднял взгляд, посмотрев на курчавое облако.
– К этому привыкаешь. У соли есть свои достоинства.
– Да?
– Просто подожди немного.
Они продолжали путь, пробираясь по впадинам между дюнами и огибая участки жёсткой травы. Циан снова посмотрел вверх.
– Вот оно. Начинается.
Облака разошлись, дав дорогу солнечным лучам. Выбеленные кости и ржавые корпуса кораблей засверкали. До Циана донёсся тихий вздох. Руби оглянулась и, должно быть, заметила выражение лица Жонкиль. Она притормозила, подъехала ближе и крикнула:
– Мы называем это соляными искрами!
Жонкиль кивнула и указала на восток, где возвышался утёс.
– А почему здесь вроде как горы? Разве мы едем не по морскому дну?
Желтые камни утёса были испещрены горизонтальными канавками, в которых мерцали и переливались под ярким светом соляные кристаллы.
– Не горы! Раньше это были острова! Вон там отличные пещеры и потрясный вид сверху. Туда тоже съездим, но сегодня наша главная цель – «Серенити».
– Да что это за Серенити в конце концов?
Руби указала вперёд. Там над землёй вздымался гигантский белый остов – словно исполинская колонна, тянущаяся к солнцу. Циан оглянулся и расхохотался, увидев, как у Жонкиль отвисла челюсть. Теперь, вблизи, невероятные размеры «Серенити» воистину потрясали. Циан видел это много раз, но не удержался и уважительно присвистнул сквозь зубы.
Он наблюдал, как Жонкиль разглядывает огромный круизный лайнер. Его корма засела в глубокой расщелине в скале. Днище покраснело от ржавчины. Стальные листы обшивки были смяты и разорваны в тех местах, где борта соприкасались с краями глубокого разлома.
– Вот, – сказал Циан, – это и есть «Серенити».
Он указал в сторону борта, где выцветшими синими буквами было написано полное название лайнера – «Регал Серенити».
Три квадроцикла остановились у края провала. Сняв защитные очки и вытряхнув песок из волос, четверо ребят вгляделись в темноту разлома. Далеко внизу нос «Серенити» уткнулся в дно пропасти. Циан предвидел следующий вопрос Жонкиль, а потому махнул рукой в сторону провала.
– Раньше здесь был более глубокий участок моря.
Руби уже направлялась к краю.
– Пошли! Залезем внутрь!
Жонкиль уставилась на неё, разинув рот.
– Внутрь?
Сиз тронул её за локоть и указал на большую пробоину в киле. Жонкиль стиснула руки.
– О!
Tasuta katkend on lõppenud.