Raamatust
Евгений Замятин (1884—1937) – один из известнейших литераторов в 20-е годы прошлого века, новатор в прозе, с удивительно широким творческим диапазоном – гротескные сатирические произведения, сказки-притчи, рассказы из жизни русской провинции, фантастический роман. В советское время имя Замя тина было намеренно забыто, лишь в 1988 году роман «Мы» опуб ликовали в журнале «Знамя».
В книгу вошли роман «Мы» и повести, рассказы разных лет.
Teised versioonid
Ülevaated, 1 ülevaade1
Далёкое будущее, где всемирное государство, живущее по строгим математическим правилам, обеспечивает "счастье" своим гражданам. И тут один строитель некого "Интеграла" "заболевает" у него проявляется "душа".
Книга в виде записок этого строителя, где он приводит свою "историю болезни".
В государстве огороженном стеклянными стенами где "все идёт по плану" вспыхивает революция.
Книга зацепила, тут есть и шпионская линия, и романтическая.
Для читателя остаётся и большой пласт для размышлений - автор не раскрывает полностью все карты.
Кто такой Благодетель?
Что привело к построению стеклянной стены? Кто эти волосатые "дикари"?
Показалось странным, что предками Единого Государства называются христиан и их Бога, а тех свободных волосатых дикарей - антихристанами)
это разве не абсурд, что государство (оно смело называть себя государством!) могло оставить без всякого контроля сексуальную жизнь? Кто, когда и сколько хотел… Совершенно ненаучно, как звери. И как звери, вслепую, рожали детей. Не смешно ли: знать садоводство, куроводство, рыбоводство (у нас есть точные данные, что они знали все это) и не суметь дойти до послед
потому что это сильнее тебя, ненавидишь – потому что боишься, любишь – потому что не можешь покорить это себе. Ведь только и можно
Государства, а если так, то разве это не
Да, хорошо… – вслух сказал я себе. И потом ей: – Я ненавижу туман. Я боюсь тумана. – Значит – любишь. Боишься –
тьмой. В голове – легкий, зыбкий туман. Сквозь туман – длинные стеклянные столы; медленно, молча, в такт жующие шароголовы. Издалека, сквозь туман постукивает метроном, и под эту привычно-ласкающую музыку и машинально, вместе со всеми, считаю до пятидесяти