MenuraamatMüügihitt

Мир Аматорио. Соблазн

Tekst
210
Arvustused
Loe katkendit
Märgi loetuks
Kuidas lugeda raamatut pärast ostmist
Kas teil pole raamatute lugemiseks aega?
Lõigu kuulamine
Мир Аматорио. Соблазн
Мир Аматорио. Соблазн
− 20%
Ostke elektroonilisi raamatuid ja audioraamatuid 20% allahindlusega
Ostke komplekt hinnaga 5 4
Мир Аматорио. Соблазн
Audio
Мир Аматорио. Соблазн
Audioraamat
Loeb Алисия Май, Михаил Золкин
2,50
Sünkroonitud tekstiga
Lisateave
Мир Аматорио. Соблазн
Šrift:Väiksem АаSuurem Aa

Глава 1

Кристиана

– Красотка, я хочу видеть, как ты раздеваешься.

Я смеюсь, надеясь, что это не звучит фальшиво, и украдкой смотрю на часы, висевшие позади него на стене с золотистыми завитками.

Осталось три минуты.

– Сперва ты, – я улыбаюсь так сильно, что сводит челюсть.

Медленно усевшись на гостиничную кровать, я соблазнительно скрещиваю перед собой ноги. Его взгляд путешествует по моему телу и останавливается на бедрах, которые я намеренно оголила, задрав юбку. От этого его зрачки расширяются, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

Очередное похотливое животное в шкуре мужчины.

Мерзко хмыкнув, он стягивает с себя пиджак и непослушными пальцами пытается справиться с пуговицами на рубашке. Когда ему удается это сделать, он отбрасывает ее в сторону. Я вновь гляжу на циферблат.

Две минуты.

Он цепляется в пряжку ремня и слегка пошатывается – в его Лонг Айленде смешаны водка и убойное калифорнийское вино. Последнее по моей просьбе добавил знакомый бармен Лео из «Сладкой вишенки».

Раздается звук расстегнутой молнии, и мужские брюки падают на пол. Я одобрительно киваю, хотя все, что мне сейчас хочется – это проблеваться от того, что перед собой вижу.

Еще минута.

– Ты обхватишь его своими клубничными губками, красотка?

Он подходит ближе, и я в шаге от того, чтобы не двинуть ему между ног. Мое терпение на исходе, и именно в этот момент дверь мотеля раскрывается с такой силой, что с грохотом ударяется об стену. На пороге номера застывает высокий загорелый парень со шрамом на щеке и в байкерской куртке.

– Какого черта тут происходит? – его рык похож на волчий.

– Что ты тут делаешь, Брентли? – я кричу не меньше его.

Брентли заходит внутрь, и ковролин заглушает звук его тяжелых армейских ботинок.

– Ты в курсе, что ей нет восемнадцати, старый козел?

Не дожидаясь ответа, он заносит кулак и бьет в ошарашенное лицо мужчины. От удара тот падает на пол, из его носа течет кровь. Я тут же начинаю вопить во все горло.

– Скорее уходи отсюда! Это мой старший брат, и у него проблемы с головой!

Пока я кричу, Брентли вытаскивает из-за пояса пистолет и приставляет дуло ко лбу мужчины.

– Я… Я не знал, что ей нет в-восемнадцати, – заикается он и за долю секунды бледнеет.

– Я вышибу твои мозги, – Брентли краснеет от злости.

– Клянусь, я ее и п-пальцем не тронул.

– Тогда какого хрена я вижу твой никчемный, сморщенный член, – Брентли опускает пистолет и целится в пах. – Я сделаю его еще короче.

– Отпусти его! – визжу я. – Тебя же только что досрочно освободили!

– Нет, нет, не с-стреляйте! – верещит мужик. – Отпустите меня. У меня д-двое детей!

Продолжая целиться одной рукой, другой Брентли достает из кармана куртки телефон и делает несколько снимков.

– Говори адрес, я отправлю фотки твоей семье вместе с твоим отстреленным концом.

– Нет, только не это, – жалобно скулит мужчина. – Что вы хотите? У меня с собой есть двести долларов…

– Двести долларов? – Брентли не сдерживается и пинает его в бок. – Ты совратил мою сестру, а теперь думаешь, что мне нужны какие-то две сотни баксов?

Его палец ложится на курок, и мужчина визжит от страха.

– Клянусь, я не знал! Она же выглядит минимум на девятнадцать!

– И поэтому ты решил ее трахнуть, жалкий кусок дерьма?

– П-пожалуйста, отпустите меня! Я приехал в этот город во время отпуска, и мне просто хотелось развлечься. Что вы хотите? У меня с собой карточка, на ней почти тысяча…

Я равнодушно поднимаюсь с кровати, больше не вслушиваясь в их разговор. Дальше будет происходить то, что повторяется из раза в раз последние три года: Брентли заставит мужчину в спешке одеться и снять всю наличку в ближайшем терминале рядом с мотелем. Брентли оставит его без цента в кармане и напоследок пригрозит, если тот сунется к копам, то его снимки со сморщенным членом разлетятся по всему интернету.

И вот спустя десять минут я сижу на капоте старого Chevrolet, припаркованного на ночной улице Портсмута. Я болтаю ногами в воздухе, стуча пятидюймовыми каблуками по решетке радиатора и смотрю на стеклянную прозрачную стену. За ней Брентли нетерпеливо толкает мужчину к банкомату, и я жду, когда он вернется вместе с деньгами.

Вокруг меня то и дело шныряют туристы. Им нравится наш маленький городок, и с каждым годом их становится все больше и больше. А Брентли, Лео и я этим пользуемся. У нас есть своя отработанная схема, как развести на деньги похотливых придурков.

Сначала в игру вступает Лео – бармен из «Сладкой вишенки». У него есть дар подыскивать подходящих «клиентов». Всяких обеспеченных женатиков, желающих девочку на одну ночь. Лео забалтывает клиента и поит коктейлями, где алкоголь выше положенной нормы. Однажды он перестарался, и клиент уснул у него под носом.

Дальше наступает мой выход. Оказываясь на соседнем барном стуле, я громко сокрушаюсь о том, что мне изменил парень. И я очень сильно хочу ему отомстить. Прямо сейчас и с первым попавшимся мужчиной в этом баре. Конечно, есть вероятность, что какой-нибудь принципиальный и гордый осел откажется от статуса «первого встречного». Но мне такие еще не попадались.

После этого клиент щедро оплачивает выпивку и тащит меня совершать акт возмездия в ближайший мотель. Затем приходит очередь Брентли (на самом деле его зовут Кевин). Он вламывается в номер тогда, когда клиент уже раздет, и разыгрывает спектакль под названием «Бешеный старший брат с пистолетом».

Испуганные бедолаги добровольно предлагают откупиться деньгами, и вся вырученная сумма делится на четыре доли: по сорок процентов мне и Кевину, десять – Лео, и еще десять забирает Большой Джонни – тот, кто держит в кулаке туристические улицы Портсмута.

– Ты классно придумала с досрочным освобождением, – рядом со мной на капот присаживается Кевин. – Этот козел от страха чуть в штаны не наделал.

С его нижней губы свисает сигарета, темные волосы растрепаны, а на лице ухмылка психопата. Кевин знает, что выглядит, как ходячая реклама мужских трусов Calvin Klein, и пользуется этим. По привычке он бесцеремонно кладет руку на мое плечо, и по привычке я смахиваю ее. Мне никогда не нравились самовлюбленные наглые придурки, уверенные в своей неотразимости.

– Кевин, давай мою долю, – устало произношу я. – Мне пора домой. У меня горит задание по биологии.

– Я бы мог предложить…

– Я знаю, что ты хочешь предложить выполнить задание по биологии вдвоем, – пресекаю его. – Но домашняя работа подразумевает слово «дом», а не "заднее сиденье твоей тачки".

– Мы можем поехать ко мне.

– Ты же знаешь, что я не мешаю работу и отношения, – я пихаю в его бок локтем. – Где мои деньги?

– Здесь только триста. У этого придурка на карте было меньше тысячи.

Спрятав купюры в лифчике, я спрыгиваю с капота. Кевин предлагает подвезти меня, и я соглашаюсь – не хочется разгуливать по ночным улицам Портсмута в одиночестве. Поездка длится недолгих пять минут, и Кевин тормозит рядом с закусочной. Я прощаюсь и выхожу из машины, после чего тяну на себя стеклянную дверь кафе.

Здесь многолюдно, и из-за гула голосов не слышно мелодичную трель колокольчика над входом. Я иду вдоль нескольких бильярдных столов, где игра идет полным ходом, и останавливаюсь у барной стойки.

– Привет, Кристи. Как дела? – интересуется Мигель, не отвлекаясь от протирания до блеска бокалов.

– Как ты узнал, что это я? Ты даже не поднял взгляд.

– Бармен должен иметь обостренный нюх, а ты до сих пор не меняла духи.

– Мне нравятся мои духи.

– Мне тоже, – Мигель убирает стакан и смотрит на меня. – Тебе, как обычно?

– Ага, – я киваю. – Самое свежее и горячее.

– И долго ты еще будешь обманывать Даниэля?

– Сколько понадобится. Давай без нравоучений.

Мигель замолкает. Он никогда не оказывался на моем месте. Его отцу принадлежит это кафе, оплачен семестр в колледже, и каждый месяц ему не нужно беспокоиться, где взять денег на аренду квартиры. Мигель не в праве меня осуждать.

Через несколько минут я забираю два теплых сэндвича и оказываюсь в женском туалете. Прошмыгиваю в кабинку и достаю из рюкзака обувь на плоской подошве и немного измятый фартук, который завязываю на талии. Под громкий нетрезвый смех, доносившийся из соседней кабинки, я переобуваюсь и выхожу из туалета. Иду по служебному коридору и, толкнув плечом скрипучую металлическую дверь, покидаю закусочную.

Свежий ночной воздух наполняет мои легкие, и я делаю глубокий вдох. Как же я устала от всего этого. Но жалеть себя несчастную долго не приходится. Меня окликает мужской голос.

– Кристи!

Я поворачиваюсь и тут же жмурюсь от горящих фар. За рулем белой Toyota Corolla сидит мой старший брат – Даниэль.

Я обхожу машину со стороны капота и открываю пассажирскую дверь, падая на переднее сиденье.

– Сегодня бешеная смена. Даже фартук забыла снять.

Даниэль сочувственно меня обнимает, и я стараюсь прогнать остатки своей совести. Кто-то скажет, что врать близким нехорошо. Но я не обманываю. Я просто недоговариваю.

Я ведь раньше действительно работала в этой забегаловке и получала за смену около тридцати долларов. Но меня достали шлепки по заднице и ничтожные чаевые. Поэтому, когда Кевин предложил мне подработку, я сразу же отсюда уволилась.

Даниэль до сих пор думает, что я работаю официанткой. И я делаю все, чтобы он продолжал так думать. Иначе я не смогу объяснить, почему каждую пятницу и субботу меня не бывает дома по вечерам.

– Я принесла тебе ужин. Еще теплый, – я достаю из рюкзака сэндвич, и брат тут же распаковывает его.

– У меня для тебя две новости. Хорошая и плохая, – с набитым ртом говорит Даниэль, трогаясь с места. – С какой начать?

 

– Давай с плохой, – я внутренне напрягаюсь.

– Сегодня ты работала в этом кафе в последний раз.

От волнения мои ладони потеют. Неужели Даниэль узнал что-то о моем настоящем заработке?

– В смысле «в последний»? – я настороженно переспрашиваю.

– Ты больше не будешь работать официанткой. Мы переезжаем, – радостно сообщает брат, но я все равно ничего не понимаю.

– Переезжаем? Зачем?

– А теперь хорошая новость, – Даниэль выбивает барабанную дробь по рулю. – Помнишь, я говорил, что отправлял резюме в одну крупную строительную компанию и не надеялся, что мне ответят. Но меня приняли!

– Ты серьезно?

– Такими вещами не шутят. Официальная зарплата, полный пакет страховки и проживание за счет компании. Есть только один минус – придется переехать в Бостон.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не подпрыгнуть от радости и обнять брата, но он не должен отвлекаться от дороги.

– И еще кое-что, – глаза Даниэля сверкают, как рождественский фейерверк. – Компания оплачивает обучение детей своим сотрудникам. А так как я твой опекун, то твое обучение будет за их счет. Отгадай, где ты теперь будешь учиться? В элитной академии Дирфилд!

Даниэль рассказывает о том, каким крутым будет новый двухэтажный дом, но я не слушаю его. Я думаю только о том, в каком месте мне предстоит учиться.

Я прекрасно знаю, что академия Дирфилд суперпрестижное заведение. А еще это рассадник детишек миллионеров и миллиардеров. И вряд ли они будут рады новенькой из Портсмута, три года разводящей туристов на деньги.

Что из этого выйдет? Определенно ничего хорошего.

Глава 2

Кристиана

Я выхожу из машины и поднимаю голову, чтобы получше рассмотреть двухэтажный таунхаус из красного кирпича. До сих пор не могу поверить, что теперь это мое новое жилище.

Прямоугольные окна по размеру напоминают двери и заканчиваются почти у самого пола. Узкая дорожка из диких камней ведет к трехступенчатому крыльцу. Именно по ней я направляюсь к дому, предварительно достав из багажника подписанную коробку. Еще несколько таких коробок уже дожидаются меня в гостиной.

На самом деле у нас с Даниэлем оказалось не так много вещей. Все наше добро уместилось в багажнике и на заднем сиденье. И нам с братом хватило десять минут, чтобы перетаскать все вещи из машины.

– Ну вот и закончили, – Даниэль глядит на часы. – Мне пора на работу, а ты закажи пиццу и отдыхай. Завтра у тебя первый день в новой школе. Сегодня должны доставить твою форму.

Насвистывая какую-то попсовую песню, он уходит, а я обвожу взглядом гостиную. Все выглядит достаточно просто и без излишеств, но я рада и этому. На потолке несколько точечных светильников, стены покрыты обоями сдержанного светло-серого оттенка, на полу паркет. Он приветствует меня едва слышным скрипом, когда я снимаю кроссовки и ступаю дальше.

Еще несколько минут я обхожу дом, отмечая современную кухню с техникой из нержавеющей стали и выходом на террасу, вместительную кладовую и туалет. На втором этаже находятся наши с братом комнаты и общая ванная.

– Ничего себе, – шепчу я, когда оказываюсь в одной из спален.

Первым делом мой взгляд останавливается на огромном окне, из которого виден дворик с зеленой лужайкой, огороженной белым забором. А за ним разворачивается то, что заставило меня замереть на пороге – темный завораживающий сосновый лес.

Деревья величественные и высокие, наверняка им несколько десятков лет, и они хранят множество тайн. Но одну их тайну я уже знаю – Даниэль говорил, что по другую сторону леса располагается поместье его нового директора. Его зовут Маркос Аматорио, и вместе с ним живет его молодая супруга и двое взрослых сыновей с дочерью.

Я не видела вживую особняк Аматорио и вряд ли увижу, но брат шутил, что только один его гараж с машинами напоминает выставочный зал в автосалоне.

Пускай это звучит эгоистично, но я решаю, что именно эта комната будет моей спальней. Мне нравится, что здесь все большое – большая кровать, больший рабочий стол, большой шкаф… И даже пушистый ковер песочного цвета тоже большой. Поэтому я без промедлений начинаю заселять пространство своими вещами: на стол ставлю ноутбук; из чемодана достаю одежду, развешиваю на плечики и отправляю в шкаф; выставляю в ряды книги и учебники на полках.

Когда передо мной остается последняя не разобранная коробка, мое горло сжимается от боли. Я знаю, что в ней лежит и борюсь с подступающими слезами, вытаскивая на свет семейный фотоальбом.

Прошло больше трех лет, как мои родители погибли в автомобильной аварии. Но та рана, что осталась внутри, до сих пор не затянулась ни на один дюйм. Эту пустоту невозможно заполнить. Она не стала меньше, и мне предстояло учиться жить заново. Хотя это далеко не просто. Это чертовски сложно.

Когда человек умирает от болезни, то его близким отведено время, чтобы попрощаться. У меня и Даниэля не было такой возможности. И уже никогда не будет.

Я так измотана, что не могу дальше разбирать вещи. В попытке снять усталость я иду в душ, но он не помогает. Я обессилено падаю на кровать вместе с телефоном, решая отвлечься от грустных мыслей и погуглить про «Дирфилд».

«Академия «Дирфилд» входит в топ десять старинных школ США. Среди ее выпускников немало авторитетных персон: принцы, нобелевские лауреаты, сенаторы. Школьники, окончившие Дирфилд, с высокой вероятностью становятся студентами университетов Лиги Плюща…»

Я читаю еще несколько статей, и в целом мне становится ясно, что это престижное учебное заведение, в котором не место таким, как я. В Дирфилде учатся очень богатые и очень умные. А я… У меня хорошо обстоят дела с учебой, но нет трастового фонда. Мне никогда не стать «своей» среди золотых обеспеченных детишек.

Конечно, я могу выбрать другое учебное заведение. Например, обычную государственную школу, находящуюся на другом конце пригорода Бостона. Но почему я должна отказываться от возможности получить качественное и хорошее образование?

Я закрываю все вкладки браузера, пока не остается самая последняя с кричащим заголовком «Пропала ученица Академии «Дирфилд». Затаив дыхание, я читаю статью до конца.

«Прошло три месяца с тех пор, как в мае этого года пропала пятнадцатилетняя Кимберли Эванс. Из дома ее родителей поступил короткий звонок на 911. Диспетчер пыталась соединить связь со звонившим, но никто не отвечал. После этого на адрес прибыли полицейские, но в доме Эвансов никого не было обнаружено.

На следующий день в полицию обратился отец Кимберли, обеспокоенный исчезновением дочери. Поиски девочки продолжались три месяца. Были задействованы беспилотники с инфракрасным видением, подразделение К-9 и специальные поисковые группы, работающие в соседних округах. Найти юную мисс Эванс так и не удалось».

Под текстом прикреплена фотография самой Кимберли – веснушчатой девочки со светлыми волнистыми волосами и в темно-зеленой форме. Статья двухлетней давности и датирована от начала сентября. Получается, что Кимберли моя ровесница. Интересно, эту девочку все-таки нашли или нет? И что произошло с ней на самом деле? Ее кто-то похитил? Или она сбежала из дома? Тогда почему в службу спасения поступил вызов?

С этой кучей вопросов я проваливаюсь в сон.

* * *

Я просыпаюсь от того, что в мою комнату стучит Даниэль, приглашая на ужин. Похоже, я спала несколько часов подряд, раз брат уже вернулся с работы. Просунув ноги в тапочки с мордочками собаки, я шаркаю по полу и спускаюсь на первый этаж.

На кухне меня поджидает пицца «Четыре сыра» и довольный Даниэль. Он открывает бутылку красного вина и наливает его в чайную кружку, потому что я еще не успела достать всю посуду из коробок.

– Мне стоило догадаться, что ты так и не пообедаешь, – осуждающе говорит брат, отхлебывая из кружки.

– Я разбирала вещи, а потом уснула, – я усаживаюсь на высокий стул и принимаюсь уплетать еще теплую пиццу.

– Завтра перед занятиями тебе нужно зайти к секретарю. Она отдаст тебе расписание и карту академии.

Из-за набитого рта я лишь киваю в ответ, и Даниэль дальше меня инструктирует:

– Кристи, это академия Дирфилд с большой буквы «А». У них собственный устав и все строго. Поэтому не опаздывай, веди себя сдержанно и приветливо…

Нравоучительная лекция от брата продолжается, и я делаю вид, что его слушаю. В принципе Даниэль не такой зануда, каким хочет казаться.

– Поверить не могу, что завтра у тебя будет первый день в новой школе, – неожиданно говорит он, и его голос становится тоскливым. – Если бы мама и папа сейчас были с нами, они были бы счастливы за нас.

У меня в горле застревает горестный ком. Не думаю, что родители одобрили бы то, чем я занималась в Портсмуте.

Даниэль пристально глядит на меня и накрывает своей теплой ладонью мою.

– Ты становишься все больше похожа на маму.

Отчасти брат прав. От мамы мне достались волнистые темные волосы, карие глаза и плавно очерченные губы. В свою очередь Даниэль взял от отца густую каштановую шевелюру, зеленые глаза и волевой подбородок.

Несколько минут мы молчим и смотрим друг на друга. В кухне стоит тишина, окутавшая нас троих: меня, брата и нашу общую боль. Поэтому, когда раздается телефонный звонок, я вздрагиваю.

Даниэль уходит в гостиную, чтобы ответить на вызов, а я задумчиво смотрю в тарелку. Мой аппетит пропал, и я поднимаюсь со стула и выхожу из кухни, сталкиваясь по пути с братом.

– Кристи, – немного озадаченно говорит он. – Нужно, чтобы ты сегодня отвезла документы моему боссу.

– Я? Сегодня? – тараторю я. – Зачем?

– Я по ошибке перепутал наши папки и отдал ему не те документы, а сам не могу сесть за руль. Я же выпил, – виновато произносит Даниэль.

– А эти документы не могут подождать до завтра?

– Нет, – категорично заявляет брат. – Документы нужны мистеру Аматорио сегодня.

– Отлично, – саркастично говорю я. – Я как раз не знала, как мне провести этот вечер. У меня же нет никаких планов.

– Поездка туда и обратно займет не больше часа, и твой вечер свободен. У тебя на сборы десять минут.

Поднявшись в свою комнату, я вынимаю из шкафа белую объемную толстовку с изображением зайчихи и лиса из мультфильма «Зверополис». Я надеваю ее поверх домашнего топика и джинсовых шорт. Последнее, что я собираюсь делать этим вечером – это доставать свои лучшую одежду из-за того, что мой брат имеет проблемы с внимательностью. На ноги я натягиваю белые чаксы и спускаюсь на первый этаж. Даниэль уже ждет меня, чтобы отдать коричневую кожаную папку и ключи от машины.

Я выхожу на крыльцо дома и первым делом замечаю легкую дымку тумана, опустившегося на город. Воздух прохладный и влажный после дождя, и по моим неприкрытым ногам дует холодный ветер.

В Портсмуте всегда было оживленно по вечерам, а здесь не видно ни одного прогуливающегося пешехода или проезжающей машины. Я иду к белой Toyota, припаркованной у обочины, и слышу звук моих резиновых подошв по камням – единственное доказательство чего-то живого на пустынной улице.

Падаю в водительское сиденье и завожу машину, предварительно поставив телефон в держатель. Согласно моему GPS поместье Аматорио находится в двадцати минутах езды. Я трогаюсь с места и через некоторое время включаю противотуманные фары – кажется дымка стала еще гуще.

Вскоре асфальтовое покрытие сменяется темной дорогой из гравия, по обе стороны которой выстроились непроглядные стены из сосен. За окном мелькают их мерцающие стволы и дорожная разметка. Я вхожу в поворот и спускаюсь по подъездной частной дороге к высоким воротам.

– Вы прибыли к месту назначения.

Я останавливаюсь, и вскоре рядом с моей машиной появляется охранник в типичном черном строгом костюме.

– Мне нужно передать документы, – говорю я, когда опускаю окно. Я протягиваю свои водительские права, затем указываю на папку. – Вас должны были предупредить. Я от Даниэля Лазарро.

– Кристиана, – охранник кивает, прочитав мое имя. – Вход для персонала с другой стороны.

Он объясняет, как подъехать к крылу для работников, и я въезжаю внутрь территории. Передо мной возникает белый двухэтажный особняк, и мой взгляд не может охватить все великолепие полностью. Сперва я смотрю на вытянутые арочные окна с утонченными рамами, затем на просторные балконы в форме полукруга. На их ограде на изящной подставке из белого мрамора возвышаются статуи ангелов.

Я сворачиваю с круговой дороги и объезжаю дом. Наверняка, вся его просторная территория по периметру окружена забором, но границ не видно из-за сосен. Через несколько минут я притормаживаю у крыла для персонала рядом с поддержанным пикапом и парой неприметных седанов.

Если у центрального входа, украшенного колоннами, было ослепительно ярко, как днем, то здесь горят только несколько уличных фонарей. Но даже они представляют собой произведение искусства.

 

Прижимая папку к груди, я выхожу из машины и слышу мужской голос:

– Мисс, стойте!

Я оборачиваюсь, наблюдая, как из тени пикапа появляется высокий силуэт. Он движется в мою сторону, и на него падает свет от фонаря. Нахмурившись, я собираюсь усесться обратно в машину и достать из багажника шокер, потому что этот мужчина не вызывает доверия. На нем бежевый длинный плащ и объемная кепка, скрывающая половину лица.

– Мисс, не пугайтесь! Я репортер журнала «Автоспорт Бостон». Меня зовут Роберт Спейс.

– Что вам нужно?

– Вы бы не могли мне помочь? – он с опаской оглядывается по сторонам. – Сегодня в Бостон вернулся Десмонд, и я хотел взять у него интервью. Но меня не впустили в дом. От надежных источников мне известно, что этим вечером здесь устраивается вечеринка в честь возвращения Десмонда. Вы можете сделать с ним несколько снимков? Я заплачу сто долларов.

Мужчина говорит достаточно быстро, и мой мозг лихорадочно перебирает его слова: вечеринка – снимки – сто долларов.

– Кто такой этот ваш… Десмонд?

Услышав мой вопрос, репортер тут же меняет тон с вежливого и заискивающего на раздражающий.

– Вы здесь не работаете?

Я не собираюсь оправдываться перед ним: работаю я тут или нет. Честно говоря, мне хочется послать репортера к черту. Но, с другой стороны, сто долларов за фотки явно не будут лишними.

– Я здесь по одному важному делу, – расплывчато отвечаю я.

Кивнув, мужчина показывает на своем телефоне того, кого мне нужно сфотографировать. Я смотрю на снимок и не могу отвести взгляд.

Этот Десмонд чертовски хорош собой.

Ему около двадцати лет на вид, и он словно снялся в фильме в роли молодого Джеймса Бонда, который спас мир и теперь отдыхает на яхте. На нем белая рубашка с несколькими расстегнутыми верхними пуговицами. Черные волосы немного не достают до поджарых плеч и находятся в идеальном беспорядке, если его прическу можно так назвать. На выточенном лице выразительные скулы оттенены легкой щетиной. Добавьте к этому темные брови и порочные губы…

– Сейчас Десмонд сменил прическу. Его волосы гораздо короче, – мужской басистый голос возвращает меня в реальность.

Репортер убирает телефон и вновь напряженно смотрит по сторонам.

– Ближе к делу. Вы сможете достать для меня фото или видео с Десмондом?

– Думаю, что смогу, – задумчиво отвечаю я.

– Но мне не нужны обычные фотографии. Мне нужны провокационные скандальные снимки.

– Провокационные снимки? – переспрашиваю я. – Что это значит?

– Любые моменты, где Десмонд пьет, ругается или дерется. Учитывая его вспыльчивый характер и то, что его недавно сняли с участия в гонках, поймать удачный кадр не составит труда.

– А если Десмонд будет вести себя спокойно?

– Значит, вам нужно будет его спровоцировать на скандал, – мужчина протягивает согнутую пополам купюру. – Здесь пятьдесят долларов за десять фотографий или за видео. Еще пятьдесят вы получите после.

– То есть, мне нужно вывести из себя Десмонда и незаметно снять с ним видео или сфоткать? – уточняю я.

– Именно так. Вы согласны?

Я делаю вид, что обдумываю предложение, хотя уже все решила. Вывести из себя избалованного вспыльчивого красавчика гонщика и получить за это сто долларов?

Я уверена, что это будут самые легкие деньги в моей жизни.

– Я согласна, – после недолгого молчания произношу я и беру деньги.

Olete lõpetanud tasuta lõigu lugemise. Kas soovite edasi lugeda?