Tasuta

Последние звёзды уничтоженного мира

Tekst
Märgi loetuks
Последние звёзды уничтоженного мира
Šrift:Väiksem АаSuurem Aa

«Благими намерениями вымощена дорога в ад».

Глава I. Лолита.

1

Хотели бы вы знать своё будущее? И стали бы вы избегать всего плохого, что может с вами случится? А если после плохого должно произойти то, что изменит вашу жизнь в лучшую сторону? Каким бы ни был ответ, все прекрасно знают, что плохие времена создают сильных людей. Так и плохие события делают человека сильнее. Если бы Лолита Босстром когда-нибудь задумывалась об этом, то события, случившиеся с ней, вряд ли вызывали столько переживаний и разъедающих мыслей.

Лолита имела необыкновенные фиалковые глаза, на которые каждый смотрящий невольно обращал внимание и долго не мог вырваться из загипнотизированного состояния. Глаза – были самой яркой частью юной девушки. Сколько бы раз она не перекрашивала свои светло-русые волосы в ядерные цвета, два сияющих иолита всё равно были намного ярче. Лолита стала любительницей диет и здорового питания. Многие пророчили и скорое пополнение в рядах вегетарианцев, но девушка смеялась на подобные размышления. Но, благодаря подобному питанию и каждодневным физическим упражнениям, она смогла достигнуть необходимых параметров в фигуре, к которым она стремилась.

Двадцатитрехлетняя девушка училась в медицинском университете на четвёртом курсе в столице Норвегии. Осло был прекрасным городом, в котором она смогла познать вкус жизни во всём её разнообразии: горечь первых разочарований, сладость успехов, поперчённая бессонными ночами и зубрёжкой. И к своим годам Лолита обзавелась близкими друзьями и любящим человеком, которым доверяла как себе.

Самым близким человеком для Босстром был Пётр Павлов. Парень, приехавший из глубинки России и, благодаря собственному упорству, сумевший поступить в университет в Осло с четвёртой попытки. Его возраст уже приближался к тридцати годам, что часто было для Петра поводом для критики в собственную сторону. В его годы многие уже нашли свой жизненный путь: устроились на работу, купили дом, посадили дерево и начали воспитывать сына. Когда он приехал в Осло, его неуверенность подкреплялась лишним весом, несовершенным знанием норвежского языка, который был необходим для поступления в университет, и свежим шрамом на правой щеке, полученный в аварии около трёх лет назад. Ему в целом везло на аварии. В раннем возрасте, когда Пётр ещё даже не ходил в начальную школу, он вместе с родителями попал в жуткое ДТП. Инспекторы ГАИ ещё долго удивлялись, как пассажиры остались целы после лобового столкновения с грузовой машиной и последующим вылетом с моста. Также он дважды попадал в аварии на своём любимом мотоцикле, а на третий раз и получил свежий шрам на лице. Хоть Пётр очень трепетно относился к собственной безопасности и ни разу не оставлял шлем дома, щека была беспощадно разрезана стеклом того самого головного убора. Конечно, будь юный мужчина без него, то наверняка бы он мог спокойно получить сотрясение мозга. В лучшем случае.

Несмотря на то, что современное общество стало реагировать на подобные мужские украшения более спокойно, никто из студентов Осло не смог не заметить нового русского с отличительной чертой на половину щеки. Задирать его никто не стал, не только из-за сочувствия и большой гуманности, но и из-за больших габаритов этого парня. Лолита тоже была одной из тех, кто заметил Петра в привычных стенах университета. Они часто встречались в коридорах, и вскоре девушка выяснила, что незнакомец учится на психолога. Когда он выступал со своей работой в конце года, Лолита тоже слушала его речь. Из его слов, она поняла, что мужчина планировал работать с такими же людьми, как он – пострадавшими от аварий, пожаров и прочих непредвиденных ситуаций, чтобы вытащить их из посттравматического синдрома и депрессии. Так как ему помог только он сам, Пётр знал, как это сложно. По виду и разговорам он – типичный психолог. Это Лолита смогла понять и после того, как однажды решилась на разговор с ним. Он постоянно расспрашивал её, но сам отвечал на вопросы вскользь и многое обобщал. Девушка с необычными глазами не собиралась так оставлять это. Азарт и интерес к этому персонажу только возрастал, и Лолита сама проявила инициативу к их дальнейшему общению.

На жизнь Петра Лолита Босстром повлияла очень сильно. Сам мужчина ни раз говорил об этом своей новой подруге, которая следила за его питанием и физическим состоянием. В скором времени, юный психолог вернул себе подтянутое тело, поднял уровень норвежского языка и стал полноценным членом небольшой компании из студентов разных факультетов. Две сестры Ребекка и Селма Витте из Германии, Стефан Ковский и Габриэль Гайос из Польши не ожидали, что всегда хмурый Пётр окажется таким…

– Сладкий, – выразилась на немецком Реббека в первый день их знакомства, и в последствии это выражение она использовала, как второе имя Петра, – Долей вина, пожалуйста.

Мужчина, сидевший рядом со всем купленным алкоголем, с радостью выполнил просьбу и под шутки Стефана в жёлтой толстовке разлил красный напиток по бокалам. Они сидели во дворе дома Ребекки, который она снимала вместе с Селмой. На улице уже стемнело несколько часов назад, но летний тёплый воздух продолжал согревать и так разгорячённую компанию. Стол был завален самыми простыми закусками в виде чипсов, нарезки из овощей, сыров и колбас и остывающим мясом, приготовленным на гриле, которое манило всех соседей своим запахом. На свой день рождения Ребекка решила не скупиться и снесла добрую половину лучшего вина со всех магазинов Осло. Она была очень близко знакома с таким понятием, как отравление палёным алкоголем, поэтому дала слово, что больше не будет покупать дешёвые напитки. Селма, стоящая в тот момент над девушкой, чьё лицо размазалось по ободку унитаза, ничего не поняла из сказанного, но кивала головой. Как раз эту историю с истеричным хохотом рассказывал Стефан.

– О-о, – тянул он, – Как она потом бегала по сугробам в своей безразмерной куртке и огромным шарфом! Она выбежала на дорогу, к счастью, пустую, и начала кричать, что ей жарко, и знаешь, что?

Пётр не знал. Все остальные ждали, пока Стефан наберётся сил и расскажет продолжение, чтобы потом всем вместе посмеяться.

– Это кареглазое создание стало раздеваться, разбрасывая одежду, как камни для обратного пути. И это ещё половина беды… Мы все были тоже не трезвые, на веселе, поэтому не заметили, как сзади к нам подъехала полицейская машина. Как мы бежали с этой одеждой! Кто-то даже прочесал своим лицом по снегу, когда мы спускались с холма.

– Это был ты, – усмехнулся Габриэль, поднимая свои тонкие брови, – Нам потом пришлось тащить твою разъевшуюся кабанью тушку под руки.

– Да, да, Стеф, – закричала Ребекка под звон бокала, – И ты обронил мой «огромный» шарф где-то там! Я до сих пор не могу найти такой же…

Парень, рассказывающий историю, загадочно улыбнулся, заигрывая с Ребеккой бровями. Он потрепал свои кудрявые волосы и достал из-под стола подарочный пакет с огромным оранжевым бантом на ручках. У виновницы торжества округлились глаза, и её плотное тело замерло в немом ожидании. Стефан, как волшебник, засунул руку в пакет и начал шарить по нему, не отводя игривого взгляда с сидящей перед ним девушки. Он стал медленно вытаскивать пушистую и мягкую на вид кремовую ткань. Ребекка потянула руки к прекрасному подарку, но даривший его подвинул его к себе и показал на свою щёку.

– Ой, да иди ты! – шутливо сказала девушка, смущаясь.

– Давай! – толкнула её в бок Лолита, зная, что её подруга неровно дышит к этому кудрявому парню, – Не глупи.

Делая вид, что она не смущается и, что её руки не трясутся, Ребекка медленно подошла к Стефану и робко поцеловала его в щёку. Все думали, что прозорливый рассказчик обхитрит наивную кареглазую девушку и подставит вместо щеки свои губы, но он поступил, как настоящий рыцарь, который не меняет условия во время процесса. После милого представления Стефан всё-таки вручил подарок в руки подруги и крепко зажал её в своих объятиях.

Пётр посмотрел на Лолиту, которая не сводила глаз с счастливой пары. Так приятно иногда наблюдать за тем, как в глазах близких тебе людей зарождается что-то столь прекрасное и порой ослепительное. Лолите самой нравилось чувство беззащитной влюблённости, когда днями и ночами думаешь о предмете обожания. Влюблённость, пусть она и сводит с ума в самом начале, потом превращается в более серьёзное чувство, которое возвращает тебе мозги на место, а иногда, если человек умеет пользоваться этими самыми мозгами, выносит какие-то уроки для себя. После двух лет общения с Петром она уже чувствовала, как влюблённость постепенно уходит и уступает место спокойной любви.

Босстром представила в своём воображении, как Стефан и Ребекка пройдут точно такой же путь, и улыбка растеклась по лицу девушки. Селма подняла свой бокал и произнесла:

– За любовь!

Каждый повторил за ней, а у студента из России заиграла соответствующая этим словам песня. Он не смог сдержаться и пропел её вслух, после чего вся компания разразилась диким пьяным смехом и стала подпевать, используя несуществующие слова.

Ближе к рассвету, когда сон стал затягивать в свои мягкие объятия всю компанию, Селма предложила прокатиться до озера Согнсванн и встретить утро там, наблюдая за переливающимися лучами Солнца в синей глади. Все с энтузиазмом согласились на такую авантюру. Все, кроме Петра.

– Это плохая идея, – сразу же остановил он пьяных друзей, – Среди нас нет того, кто мог бы сесть за руль.

– В каком смысле? – засмеялся в ответ Габриэль, делая несколько жадных глотков пива из банки, – Вон, Стефан вроде самый трезвый.

– Относительно нас, да. Но он врежется в первый же столб. И поэтому будет лучше, если вы все останетесь здесь.

– Пётр, сладкий, ну, не будь таким скучным. Тебе же всего лишь тридцать, а ты уже становишься стариком. Занудным стариком.

– Мы же не будем гнать, как сумасшедшие, – продолжал успокаивать Габриэль, но Пётр только хмыкнул.

 

– Для того, чтобы попасть в аварию, не обязательно гнать. Вы должны поверить тому, кто испытывал это на себе и ни один раз.

– Я думаю, он прав, – Лолита была склонна доверять словам Петра, – Нам в этом может не повезти так, как ему.

Селма закатила зелёные глаза с пышными нарощенными ресницами и села обратно за стол рядом с сестрой. Два парня из Польши молча допивали свои напитки, разочарованно посматривая на «обломщика». Спустя несколько выпитых бутылок все забыли о поездке к озеру. Солнце лениво вставало из-за горизонта, постепенно касаясь своими сияющими ручками до лиц друзей. Когда шесть пар глаз были направлены на восток, зазвучали первые звуки просыпающейся природы. Все молчали, вслушиваясь в ноты жизни, которые они никогда раньше не замечали. Поэтому сейчас, пусть и не полностью в трезвом рассудке, собравшаяся компания медленно понимала, что сейчас проходит прекрасный период их жизни. С каждым годом они будут всё дальше от него, и ностальгия станет единственным спутником к этому времени. Лолита осмотрела всех за столом и подумала, будет ли их небольшая группа существовать и дальше? Или жизнь распределит каждого из них по разные стороны? Второй вариант ей нравился меньше. Ей хотелось бы и дальше жить так. Беззаботно и весело, собираясь с друзьями на заднем дворе чьего-нибудь дома.

Первым сдался Пётр. В голове русского студента уже перемешались все мысли, и язык не мог ясно выразить ни одну из них. Хоть у многих и было мнение о том, что если он русский, то он должен никогда не пьянеть, после общения с Петром это клише было разбито. Лолита собиралась идти следом за своим молодым человеком, но Стефан тут же её остановил.

– Так что, погнали? – шёпотом, как заговорщик спросил он оставшихся, – Я ничего почти не пил всё это время специально, чтобы быть вашим шофёром.

– Нет, ты разве не понял…

– Т-с, – парень ударил своим указательным пальцем о край губ Лолиты, и тогда она поняла, что трезвым его точно не назовёшь, – Мы вернёмся до того, как он проснётся. И никто ничего не скажет ему.

Почему-то девушка и не подумала, что пьяный Стефан может говорить какую-то чушь и лучше к ней не прислушиваться. Расслабленный мозг отказывался рационально мыслить, и Лолита поддалась искушению без предупреждения уехать к озеру Согнсванн. Если бы юный психолог не отключился сразу после соприкосновения с кроватью, то смог бы услышать, как его друзья вместе с Лолитой уезжают на машине Ребекки.

Когда Пётр проснулся, не было восьми. Жители Осло ещё не проснулись, высыпаясь за рабочие дни. Кто-то, конечно, уже бродил по пустым улочкам, но этот шум никак не мешал спящим жителям. Павлов нехотя открывал слипающиеся глаза и онемевшей рукой искал рядом Лолиту. По его предположению, она должна была уже быть рядом с ним. Но осмотрев комнату, которую им любезно предоставили Ребекка и Сэлма, мужчина убедился, что девушка ещё не была здесь. Сонным и ещё не до конца трезвым рассудком Пётр набрал номер Лолиты, но спустя десяток гудков, ответа не последовало. Это начинало настораживать. Тот разговор о пьяной спонтанной поездке всплыл мгновенно, будто кто-то щёлкнул переключатель. Электрические мурашки скользнули от макушки до пяток и странный туман застелил широко распахнутые глаза мужчины. Как он вскочил с постели и побежал во двор, Пётр уже не помнил. Только ужасающие картинки воображения. Его тело стало трястись ещё сильнее, когда он нигде не нашёл своих друзей. Он звал Лолиту, но никто не отвечал ему. Взрослый студент ощутил себя в гробу. Такая же тишина и нехватка воздуха. Несмотря на то, что он находился на открытой местности, невидимые стены сдавливали его. Знания в области психологии всё-таки пригодились ему. Он смог успокоиться и схватить сбегающий рассудок за хвост. Услышав в очередной раз пустые гудки, Пётр взял велосипед, стоящий возле него и двинулся к тому месту, где предполагалось находилась вся компания.

По дороге мужчина уверял себя, что ничего плохого произойти не могло. С кем угодно, только не с ними. Рядом с Петром всегда было что-то невидимое обычным людям, что охраняло его. И если бы в их мире существовало такое слово, как «религия», то это невидимое именовалось бы «ангелами-хранителями». Но Пётр, не зная подобного, придумал себе подобных существ, которые охраняют своих подопечных. У всех они есть. У всех! До озера оставалось недолго. Уже можно было бы спокойно выдохнуть, но последний поворот стал роковым. Как для Петра и его рассуждений, так и для всех, кто был в двух побитых машинах.

Он был первым, кто наблюдал последствия лобового столкновения двух легковых автомобилей. Чьё-то искривлённое тело живописно распласталось по потрескавшемуся стеклу чужого авто. Судя по знакомой жёлтой толстовке, водителем был Стефан. И это его тело так изощрённо разломало от столкновения. Пётр не видел его лица, но был уверен, что от него не осталось ни одного живого места. Приехавший мужчина стал оббегать остатки средств передвижения, в надежде найти кого-то живого.

– Лолита! – кричал он, дёргая за ручку заблокированной пассажирской двери, – Ребекка!

Осмотрев салон, Пётр увидел Селму, которая также, как и Стефан вылетела вперёд и, скорее всего, неплохо повредила череп о смятую панель. Тому свидетельством были пятна крови на чёрной пластмассе. Сидевшему недалеко от неё Габриэлю хотя бы пришла идея пристегнуться, и его это спасло. Парень начинал приходить в себя и от боли стал кривить лицо в гримасе, подкрепляя это тихими стонами. Пётр сразу подбежал в сторону той двери и постарался поговорить с другом.

– Габриэль, ты слышишь меня?

Парень, не поворачивая головы, медленно моргнул в знак того, что он всё слышит. Психолог достал телефон и стал звонить в службу спасения, чтобы они вывали скорую и полицию. Несколько раз он нажимал не на ту цифру, совершенно забыв про горячую клавишу специально для таких случаев.

– Сто двенадцать, что у вас случилось? – голос спокойной девушки на той стороне провода сейчас не казался Петру привлекательным.

– Авария возле озера Согнсванн, – пытался как можно чётче ответить мужчина, не отводя взгляда от Лолиты на заднем сидении, – Дорога к Осло.

– Пострадавшие есть?

– Да, пятеро в одной машине и, – протянул Пётр, подбегая ко второму забытому автомобилю, и увидев, что происходит внутри, ругнулся по-русски, – Сука… Во второй – семья из троих человек. Все без сознания.

– Ждите спасателей. Они уже выехали. Не пытайтесь вытаскивать пострадавших из машин. Ничего не трогайте и постарайтесь сохранять спокойствие. Если вам нужна поддержка, могу направить вас к специалисту.

– Нет, спасибо. Я в порядке.

Но он был не в порядке. Голова шла кругом от происходящего. Ноги сами тащили его трясущееся тело из стороны в сторону, лишь бы время ускорило свой черепаший ход. Петру казалось, что он ждёт спасателей уже несколько суток, будто вечность прошла со того момента, как он разговаривал с той неизвестной женщиной, которая по несколько раз в день выслушивает всякие тревожные новости. Возможно, она уже привыкла к подобному. Если, конечно, к такому можно было привыкнуть. Солнце встало из-за высоких деревьев вокруг места отдыха приезжих и жителей Осло, и две смятые машины ещё чётче стали отпечатываться в глазах мужчины. Сколько раз он подходил к заблокированным дверям? Сотни? Тысячи, пока эти бесполезные люди из спасательной службы приехали на место?

Павлов стоял в стороне, когда его друзей и случайную семью из второго автомобиля вытаскивали на землю. Их выложили в один ряд подальше от дороги, часть которой сразу перекрыли, как выставочные экспонаты. К Петру подошёл сотрудник полиции с подготовленным блокнотом. Его безразличное лицо не выделялось от тех, кто лежал перед ним на земле. Да и здоровым его студент не мог назвать. На стандартные вопросы о том, как Пётр оказался здесь и какие действия предпринимал после обнаружения места аварии, мужчина отвечал односложно, в тон уставшему полицейскому.

– Среди пострадавших есть ваши знакомые или родственники?

– Да, все они, – кивнул на свою компанию он.

– Можете назвать их имена?

Пётр назвал. Последней лежала Лолита и почему-то её имя назвать он не смог. Только невнятное кваканье вырвалось из его рта. Мужчина в форме не стал подгонять его и уставился на дрожащего человека в ожидании. Студент зажал рот рукой и закрыл опухшие глаза. Быстрее бы всё это кончилось.

– Лолита Босстром. Двадцать три года.

Полицейский поблагодарил мужчину и отошёл к своей машине. Медицинские работники продолжали копаться возле тел. Стоящий рядом молодой парень записывал за ними, иногда хмуря свои тонкие брови. После осмотра к Петру подошла главная бригады, пока другие загружали пострадавших в машины. Она закурила тонкие женские сигареты, дым от которых сразу обволок уставшего мужчину.

– Вы же не против? – спросила женщина, показывая на сигарету.

– Раз вы уже начали, – он подумал, что этот вопрос был уже бессмысленным, – Что с ними?

– Ну, – покосилась в сторону врач, – Парень в жёлтой толстовке, которого, как мне сказали, звали Стефан, погиб. Скорее всего от перелома носовой кости и последующей асфиксии от кровотечения. Так же очень вероятно черепно-мозговая травма. Сейчас мы точно ничего не узнаем. Покажет только вскрытие. Габриэль, который сидел на переднем пассажирском сидении отделался переломами рёбер. Спасибо за это ремням безопасности. Ребекка: черепно-мозговая, но в больнице скажут всё точнее. Селма, – врач тяжело вздохнула, – в крайне тяжёлом состоянии. После удара о панель, я не уверена, выживет она или нет. И Лолита… ей частично повезло. Она сидела за водителем и, может быть, как и Ребекка отделается небольшим сотрясением.

– Крис, мы уезжаем! – закричал кто-то из машины скорой.

Женщина бросила сигарету и размазала сгоревший табак по обуви и асфальту.

– В какую больницу их везут? – успел спросить Пётр перед тем, как врач ушла.

– В какой есть свободные места. Большего сказать пока что не могу, но ваш номер есть у наших служб. Вам позвонят.

Они уехали и звуки сирены медленно растворялись в ещё не прогретом летнем воздухе. Пётр не стал долго стоять возле места аварии и отправился домой, не помня дороги туда. Случившееся тоже размывалось в его памяти. Мозг не хотел верить в это, поэтому решил, что сегодняшнее утро – ночной кошмар. И стоит только проснуться.

2

Ему позвонили родители Лолиты на следующий день. Они сразу же направились в больницу, где находилась их дочь и пробыли там всю ночь и утро. Когда врачи вынесли неутешительный диагноз, до самого вечера семейство Босстром собиралось с силами, чтобы обзвонить близких. Пётр, узнав о местонахождении Лолиты, двинулся к ней на такси, которое обычно он позволял себе крайне редко. На зло ему по всему городу загорелись красные светофоры, а водитель, крепко вцепившийся за руль, как новичок, еле давил на педаль газа. Мужчина был готов сорваться с сидения и бежать в больницу на своих двух, уверенно предполагая, что так будет быстрее.

– Нервничаете? – спросил мужчина за водительским сидением, поглядывая на дёргающуюся ногу пассажира.

– Что? – грубо переспросил Пётр, и его бровь дёрнулась.

– Может вам дать воды? Нельзя так нервничать.

– Нет, спасибо. Я просто хочу доехать до места, как можно скорее!

Намёк был настолько прозрачным, что его не смог бы расслышать только глухой. И этот водитель. Он ехал также медленно, ещё больше раздражая Петра. Но поездка не могла длиться вечно, несмотря на ощущения мужчины, и белоснежное здание больницы уже было в его поле зрения. Наконец-то добежав до стойки регистрации, студент назвал себя и направился к палате, где разместили Лолиту. Он с таким рвением добирался до неё, что на секунду затормозил возле двери. Страх заморозил его конечности и сделать шаг было огромным испытанием. Что он узнает, когда окажется по ту сторону? В сознании ли вообще его возлюбленная? Пётр закрыл глаза и схватился за ледяную ручку. С выдохом он открыл дверь и оказался в обычной больничной палате. Хотя, чего он ещё ожидал?

Койка находилась у левой стены. Два стула стояли возле окна и ещё один, на котором сидела мать Лолиты, находился по правую руку пострадавшей. На прикроватной тумбе стоял букет из розовых камелий. Лепестки этого цветка только начали распускаться, отчего запах в пустом белом помещении играл только сильнее. Женщина, сидевшая к Петру спиной, заметила посетителя только когда он неуверенно поздоровался с ней.

Лолита лежала на койке, как кукла с нездорово-белоснежной кожей. Возле глаз и на переносице выделялись синие пятна. Её всегда розовые, как эти камелии на столе, губы сливались с простынёй. Если бы Пётр не дотронулся до неё, и не убедился в том, что она тёплая, то мог бы думать, что её кожа холодная.

– Как добрался? – спросила мать Лолиты Мэрит, не поднимая взгляда на него.

 

– Очень медленно, – ответил Пётр, и сразу перевёл тему, – Что врачи сказали?

– Компрессионный перелом позвоночника в шейном отделе. Есть шанс того, что она не сможет ходить.

Мэрит прервалась и стала облизывать потрескавшиеся губы. В её пустом взгляде была видна безысходность и усталость. После слов врачей ей не верилось в лучшие исходы. Кайо Эстебан – её муж и отчим Лолиты, тоже был очень впечатлительным и разделял состояние своей супруги.

– Пойду возьму себе стаканчик кофе, – встала женщина, и противный скрип стула заставил Петра скривиться, – Тебе что-нибудь взять?

– Спасибо, не стоит.

Юный мужчина взял стул около окна и поставил напротив места ушедшей женщины. Он был так подавлен собственными мыслями, что не слышал пищащие датчики возле уха. На месте своей Лолиты он видел себя после каждой аварии. Но он выходил без единой царапины. Как же эти существа, охраняющие людей? Почему они не спасли Лолиту и всех остальных?

«Нам в этом может не повезти так, как ему».

– Если бы ты послушала саму себя, глупая, – шептал Пётр, поглаживая исцарапанную руку девушки, – Но всё будет хорошо. Я знаю, что ты проснёшься, и всё будет так, как раньше. Я отведу тебя в парк аттракционов, как ты и хотела. Мы покатаемся везде, попробуем все сладости, которые только найдём. На один день забудем про нашу диету. Рванём во все тяжкие!

Он посмеялся, представив во всех красках этот счастливый день, которого даже не было в реальности. Когда осознание этого пришло ему в голову, улыбка растворилась в прохладном воздухе. На этот монолог никто не ответил. Лолита всё также лежала, подключенная к кардиомонитору.

– Надо было остаться с вами, – продолжил мужчина, – Я не подумал, что вы всё-таки сделаете это.

Картина с разбитыми машинами, вылетевшим Стефаном, размазанной кровью на панели и с бессознательными телами внутри двух автомобилей вновь мелькнула перед глазами. Пётр облокотился головой на руку. Такая поза обычно помогала ему собраться с мыслями. После долгой ночи, наполненной кошмарами, мысли разлетались в разные стороны, а ему ничего не оставалось, кроме как метаться из стороны в сторону.

– Хотя знаешь, нет. Устроим не один разгрузочный день, а целую неделю! Отправимся туда, куда ты только скажешь. Я не поеду домой в этом году. Хочу провести лето с тобой. Может быть, нам удастся съездить на море. Будем купаться в тёплой морской воде, пить холодные напитки, есть мороженое. Это будет самое прекрасное лето за все мои тридцать лет. Я постараюсь сделать его таким и для тебя.

Снова молчание. Тяжёлый комок поднялся от самой груди и остановился поперёк горла. Глаза застелила пелена из слёз и вскоре две большие капли скатились по лицу мужчины и упали на белые простыни. Он быстро вытер мокрые дорожки дрожащей рукой и посмотрел в окно. Чувствительные глаза резко отреагировали на дневной свет болью. Голубое чистое небо было ярким, но Пётр видел его серым. Как и всё, что было вокруг. Даже эти прекрасные камелии на тумбе ничем не отличались от неба.

Дальше Пётр сидел в палате молча. Он боялся поднимать опухшие глаза на сливающуюся со стенами этой комнаты девушку. Розовый цвет привлёк внимание мужчины, и тогда он понял, что совсем забыл купить что-то своей Лолите. Той, из-за которой он стал таким, какой есть: общительным, в хорошей форме и влюблённым. Она подарила ему столько разных эмоций, которые сжигали своей насыщенностью те, что были в прошлых неудачных отношениях. Это прекрасное создание украсило собой блеклый мир, в котором Пётр ни раз разочаровывался. Именно Лолита вывернула всё наизнанку и дала второй шанс жизни мужчины. А что он? Оступился. И так глупо. Он же знал, что они собирались ехать к озеру. Знал, что пьяные студенты непредсказуемее бури. Он мог их остановить! Но он ушёл. ОН! ОН! ОН!

Рука сама сжала тёмно-русые локоны. Ещё немного морального самобичевания, и голова Петра осталась бы без клока волос, но вовремя вернувшаяся Мэрит, остановила неизбежное. В руках женщина держала бумажный стаканчик с кофе. Садиться на место она не стала и подошла к приоткрытому окну. Пётр краем глаза взглянул на неё. Собранные в низкий хвост волосы на затылке уже седели и их белые нити блестели на солнце больше остальных. Уставшие глаза глубокого синего цвета начинали потухать. С каждым годом они становились всё более тусклыми, и мужчина иногда задавался вопросом: неужели яркие фиалковые глаза Лолиты тоже когда-нибудь потеряют свою насыщенность? Ответ, конечно, был очевидный, но Пётр даже не хотел принимать это неизбежное. Её глаза для него всегда будут самыми прекрасными.

– Как думаешь, как скоро она проснётся? – неизвестно кого спросила Мэрит, смотря сквозь всё перед ней, – И есть ли шанс…

– Не стоит думать о чём-то плохом, – сразу прервал Пётр, понимая, что мать Лолиты уже начала загонять себя в самые тёмные уголки воображения, – Люди и не из такого выпутывались. А Лолита точно не сдастся. Но мы тоже должны верить в неё. В её силу. Наша любовь…

– Ты рассказываешь мне сказку, Пётр?

– С чего бы это?

– Любовь спасает только в сказках. Как бы грубо это не звучало. Я многое видела в жизни и почему-то ни разу не встречала случаи, когда любовь спасала людей. Всё, что угодно, но не любовь.

– Мне вас жаль, – вдруг рыкнул мужчина, смотря на женщину исподлобья, – Лично я знаю много подобных историй. И этот случай, – он посмотрел на Лолиту, – будет вам показательным уроком.

Мэрит Босстром ничего не ответила самоуверенному мужчине, а только одарила его брезгливым взглядом. Ей нравился Пётр, но иногда его слова казались ей чем-то нереальным, приправленным блёстками и конфетти, и гримаса брезгливости сама возникала на её лице. То, что он учился на психолога многое объясняло, и спорить с мужчиной было слишком энергозатратным действием, что для Мэрит, что для Кайо. Сначала они пытались донести до парня своей дочери свою «правду» на некоторые вещи, но спустя несколько горячих разговоров, забросили бесполезное дело.

Вскоре пришёл отчим Лолиты, и Пётр решил оставить родителей с дочерью, договорившись о том, что они будут навещать девушку поочерёдно. Для них это было шансом отдохнуть, а для Петра побыть наедине с Лолитой, подумать о произошедшем и постараться с помощью разговоров вывести девушку из комы. Если одни сутки он находился с Лолитой, то вторые нужно было куда-то распределить. Пётр прекрасно понимал, что находится наедине с собой сейчас нельзя, иначе депрессия накроет своей вязкой волной и выбраться из неё самостоятельно будет сложно. Пусть он и проделывал это ни один раз. Поэтому мужчина решил устроится на подработку. Как раз его звали в психологический центр на полставки, пока он не закончит университет. Так он убьёт двух зайцев одним выстрелом: заработает денег на непредвиденные ситуации (о которых он боялся подумать) и отвлечётся от собственных мыслей.

– Вот оно как, – сказал директор этого самого центра, когда Пётр пришёл к нему, – Конечно, мы с радостью возьмём тебя. Мне же нужно выплатить свой долг.

Мужчина по-дружески подмигнул Пётру, сидевшему на стуле перед ним. Роберт Нильсен часто заглядывал в университет, где обучался Пётр, на факультет психологии, чтобы найти хорошие кадры в свой центр. И когда он услышал выступление Павлова, то сразу понял, что хочет видеть его своим работником. Он не стал терять времени и сразу познакомился со смышлёным студентом и рассказал всё, что думал. Пётр не стал ничего заранее говорить Роберту, но такие связи были необходимы. Ещё студентом Павлов помогал Нильсену и его сотрудникам. Ничего сверхъестественного он не делал, но его рвение к своему делу нравилось директору. И в благодарность за помощь, Роберт и согласился взять его на полставки к себе. Пётр надеялся, что не придётся работать во время учёбы, но сейчас поменял своё решение.