Loe raamatut: «Следуй за белым котиком», lehekülg 2

Глава 2
Ушки и усики

Все стало кристально ясно, когда Тимур устроил Алисе свидание на помойке.

В кафе девушку может отвести всякий. Или в кино, на романтическую комедию: отчего-то предполагается, что все поголовно барышни любят «разлюли-малину», как говаривала Алисина бабушка, и будут томно млеть, стоит трепещущей ладони кавалера коснуться девичьей коленки. Нищие студенты воспевают нежность прогулок в парке, где приличного ресторана днем с огнем не сыщешь. Креативные придумывают заезды на велосипедах, наскребают денег на пейнтбол или же, ужасаясь собственной смелости, дарят прыжок с парашютом в тандеме. Познавшие жизнь и по этому поводу облачившиеся в черное ведут своих таких же познавших жизнь спутниц на Тихвинское кладбище, скорбно помолчать над могилой Достоевского.

Тимур превзошел их всех.

Своей даме он сказал, что ее ждет сюрприз, и велел захватить вместительную сумку. Алиса взяла клетчатую, одну из тех, с которыми бабушка в лихие девяностые каталась «челноком» в Турцию. Сумку Алиса запихнула в рюкзак, собственноручно украшенный россыпью ярких заплаток, и отважно явилась на платформу, где ожидал Тимур.

Ехали долго, вышли на станции, название которой Алиса тут же забыла, и углубились в лес. Подлесок поредел, юные осинки сбрасывали листья, лучи заходящего солнца протыкали кроны сосен, словно копья. Смеркалось, птицы устраивались на ночлег, возились и вскрикивали. Дорога, покрытая растрескавшимся асфальтом (сквозь щели отчаянно лезли ошалевшие одуванчики), уводила в тишь, лился из мха грибной запах, и деловитые опята облепляли пни.

Все это выглядело настолько подозрительно, что Алиса испытывала ничем не объяснимое чувство полной безмятежности. К тому же Тимур взял девушку за руку, и прикосновение его пальцев волновало Алису гораздо больше, чем возможные маньячные наклонности.

Минут через пятнадцать вышли к бетонной стене, хитро повернули и оказались у боковой калитки. Тимур кому-то позвонил, калитку открыли. Алиса заметила, как в лапе могучего охранника исчезла ценная бумажка. Потом забыла обо всем: перед нею простиралась… свалка.

– Ты говорила, что тебе тканей на костюмы не хватает, покупать дорого, – сказал Тимур, глядя на нее невинными глазами. – Тут есть сектор, куда свозят текстиль, там много годного, я заезжал, проверял. Может, ты себе что-то найдешь. У нас два часа, потом охрана сменится.

Алиса посмотрела на него и поняла, что выйдет за него замуж. Вот прямо тут, на свалке, если гориллоподобный охранник согласится немедленно их обвенчать. Тимур подарил ей больше, чем оригинальное свидание. Оказалось, он все это время внимательно слушал Алису, щебетавшую о своих увлечениях, застенчиво показавшую ему то настоящее, из чего она состоит. Тимур услышал, сделал выводы и придумал, как порадовать ее.

«Текстильный отдел» оказался огромным. Здесь громоздились картонные ящики, которые изобиловали лезущими из них тряпками, стлалась барханами ненужная одежда, а встрепанная ворона сидела на дырявом сапоге и периодически каркала. Алиса же знала точно: это не тряпки, а россыпь сокровищ, и сейчас она, как Аладдин, заберет себе самое ценное.

Тимур с легкой усмешкой ходил за ней, наблюдая, как Алиса кидается от одной кучи к другой, как извлекает на свет немыслимые в своей вычурности находки, как, отбросив явно дизайнерское платье, вдруг замирает над ничем не примечательной клетчатой рубашкой и запихивает ее в сумку. Алиса никогда и никому не смогла бы объяснить, почему с ней все происходит именно так, но Тимуру, кажется, и не нужны были объяснения.

А потом Алиса, копавшаяся в очередной многообещающей куче, извлекла шерстяной комок размером с ладонь. Комок – уши, усы и хвост – открыл пасть и отчаянно заорал.

– Развестись, – повторила она.

Слово вроде бы знакомое, но значение ускользает. Разводят мосты – ненадолго, чтобы пропустить суда, которые не могут иначе зайти в реку. Ты временно застреваешь на том или ином берегу, беспокоишься, возможно, даже куда-то опаздываешь и при этом знаешь: ровно в назначенное время мост соединится вновь. Никто даже не заметит, что некоторое время он был разделен надвое.

Когда Алиса с Тимуром встретились – оба были на последнем курсе, – то мост соединился и с тех пор не разводил их никогда. Правда, в последний год Алисе казалось, что она видит щель. Не щель – трещину. Алиса поспешно замазывала ее чем-нибудь и отворачивалась, специально забывала. Под их мостом, украшенным разноцветными шарами и развевающимися флагами, лодки и так пройдут.

Какая-то, видимо, не втиснулась.

– Присядь, пожалуйста, – Тимур похлопал по дивану рядом с собой. – Давай поговорим.

Алиса забралась на диван с ногами. Она теперь часто так дома сидела – уютней. Сжимаешься в комочек, маленькую бусинку, и никто не сможет тебя задеть, потому что не увидит. Раньше Алиса не умела так делать, всегда оставалась распахнута миру. Но за последние пару лет многое изменилось: сожмешься – точно выживешь.

– Мы уже долгое время живем практически как чужие, – начал Тимур, и Алиса поняла: он готовил эту речь, внутренне репетировал ее. – У тебя свои интересы, у меня свои. Не разговариваем нормально. И вроде все хорошо, а на самом деле…

– Что же на самом деле? – спросила Алиса ровным голосом.

– Мы стали чужими. Пора признать, что чувства, которые были когда-то между нами, давно прошли. – Он будто читал вслух книжку, и в этом тоже было что-то ненастоящее. Вроде сидит настоящий – ее, Алисин, мужчина: темные волосы, глаза голубые, фигура спортивная – не зря же ходит в зал! – а говорит словно на выдуманном языке. – Надо посмотреть правде в глаза, Алиса. Мы больше не можем жить так, как живем.

– Я могу, – возразила она.

– Хорошо, я не могу. Я очень устал от того, что есть – или чего нет – между нами. Студенческие браки… – Тимур невесело усмехнулся. – Немногие выдерживают больше года. Наш еще долго продержался.

– Ты считаешь, у нас студенческий брак? Основанный только на чувствах, которые были тогда?

Если бы Тимур сказал «да», Алиса окончательно и бесповоротно перестала бы понимать, что не так с этим миром. Однако муж качнул головой:

– Нет. Мы были чем-то гораздо большим, Алиса. Проблема в том, что, кажется, «нас» больше нет.

– Почему ты так думаешь?

– Я это чувствую, – он потер ладонями щеки с пробивающейся темной щетиной. – Мы сильно отдалились друг от друга. Мы… изменились. И я устал от того, что не понимаю, как и зачем.

– Скорее, почему.

Тимур промолчал. Конечно, что он может на это ответить? Оба знали, почему, но произнести это вслух было невозможно – разверзнутся бездны, обрушатся города… Или все уже давно рассыпалось в прах, а они бродят в этом прахе по колено?..

Алиса усмехнулась, пружиной распрямилась и встала. Удобно быть маленьким незаметным комочком, прятаться в уголке дивана от всех бед. Только вот она – не комочек. Она привыкла падать в кроличью нору, брать склянки, не задумываясь, и откусывать от грибов. Алиса не прячется, она движется вперед, даже когда попадает в неприятности.

– Хорошо, – сказала она самым безмятежным тоном, на который была сейчас способна.

Тимур, наверное, не этого ожидал: его лицо приняло удивленное выражение. Алиса его не жалела.

– Ты хочешь развестись. Хорошо.

– Вот так просто? – нахмурился он.

– А зачем усложнять? – пожала плечами Алиса. Внутри растекалось отупение. – Если для тебя все выглядит так, будто мы не сможем жить вместе, давай разводиться. Зачем мучить друг друга?

– И ты не хочешь ничего… сказать? Возразить?

Алиса отвернулась.

В ночном окне были видны огоньки города и отражалась она сама. Квартира располагалась на тринадцатом этаже нового жилого комплекса; когда ее выбирали, риелтор с опаской смотрел на молодую пару, так боялся их отказа из-за несчастливого числа, что аж трясся. Алиса, как сейчас, помнила: на ней было солнечное платье и сережки в виде жирных гусениц. Где тот день? Может, в уголках ее души удастся найти немного оставшейся от него золотистой пыли?

Квартиру, наверное, придется делить. Чешир останется Алисе, это понятно, машина у каждого своя. Если муж решил разводиться, хорошо бы это случилось побыстрее. Так, наверное, будет меньше болеть. Вот бы заснуть, а проснуться уже со свидетельством о разводе в руках. Это инфантильность или нет?..

– И вот опять ты ушла в свои мысли и забыла о том, что мы вообще-то разговариваем, – раздался недовольный голос Тимура. – Так всегда, Алиса! Ты витаешь где-то в облаках и не слышишь меня.

– Я тебя услышала.

Она отвернулась от окна, потерла веки. Очень хотелось спать, и шею свело. Муж казался очень далеким, хотя сидел совсем рядом. Даже позу не поменял с начала разговора. Алиса подумала: это потому, что в нем не осталось чувств даже для простых движений, или потому, что чувств слишком много, и он сдерживает их, лишь бы не сорваться?

Хотелось бы верить во второе. Но… Последний год действительно выдался странным. Тимур находился рядом – и при том расстояние между ним и Алисой увеличивалось, словно кто-то невидимый отодвигал их друг от друга. Алиса, которую периодически заваливало горой дел, дедлайнами и сумасшедшими клиентами, изо всех сил старалась не упустить то, что было между ними. Придумывала для них совместный досуг, настояла, что нужно ходить на премьеры громких фильмов, даже на поход согласилась. Но лето выдалось дождливым, и поход все откладывался, пока о нем не забыли.

Значит, не зря Алисе казалось, что Тимур словно за плотной пленкой: вроде и виден, а положишь руку – пружинит, не пускает. Он тоже очень много работал, получил долгожданное повышение, став замдиректора банка, и пропадал на бесконечных совещаниях, которые в сердцах называл «времяжорками». «Ты не представляешь, сколько полезных дел я мог бы сделать, если бы не протирал там штаны! Если бы знал, что к должности начальника прилагается столько слитого в унитаз времени, триста раз бы подумал».– «Стань дауншифтером» ⁶, – предлагала Алиса. Тимур качал головой: а кредит, а машина? А отпуск в Новой Зеландии, о котором мечтали?

В отпуск они тоже не поехали. Зимой, когда на том краю Земли начиналось лето, у Алисы был завал заказов. Корпоративы, костюмированные вечеринки, прокат – все как взбесились. В январе же Тимуров банк вздумал расширяться, и муж на всякий случай перевез в офис спальник. Переработки стали привычным делом.

«Мы перерабатываем потому, что дома невыносимо находиться? Или действительно хотим улучшить жизнь?»

– Алиса!!!

– Да. – Она вернулась в реальность. – Извини. Сегодня все навалилось. Значит, разводимся. Наверное, нам нужны адвокаты? Или так, у нотариуса, разберемся?

– Адвокаты, – скрипнул зубами Тимур.

– Ладно. – Алиса пожала плечами. Смотреть на мужа – уже почти бывшего – стало невыносимо, и она кивнула зачем-то еще раз и вышла.

Чешир так и улегся у миски на кухне. Там еще оставался корм, и кот, судя по его виду, лениво размышлял: съесть пару кусочков или оставить? А вдруг потом украдут? Иногда Алисе казалось, что помоечное прошлое в кота вросло намертво, а сытая жизнь всегда вызывала подозрения. Пусть Чеширу и было месяца три, когда его нашли, он явно успел хлебнуть лиха и запомнил: еда конечна. По большей части ее вообще нет. А значит, надо есть впрок и караулить.

Алиса подхватила кота под наетое пузо и отправилась в спальню. Чешир не сопротивлялся: привык спать рядом с хозяйкой, Алиса его специально приучала. Как и команде «сидеть», и лапу давать, и на шлейке ходить. Если бы она была ведьмой, Чешир стал бы ее фамильяром, без вариантов.

Она улеглась на кровать прямо в платье, потянула на себя плед. Кот устроился под боком, замурлыкал. Алиса крепко прижала его к себе.

– Представляешь, Чешир, – прошептала она, – Тимур хочет развода. После всего… После всего он решил, что я ему не нужна. Что мы будем делать, Чешир?

И, уткнувшись в белоснежную шерсть кота, наконец заплакала.