Loe raamatut: «Следуй за белым котиком», lehekülg 3

Глава 3
Никогда не следует выходить из себя

Утром Чешира рядом не обнаружилось: воспользовавшись крепким Алисиным сном, он выскользнул из спальни. Кот валялся около дивана, на котором, по всей видимости, провел ночь Тимур. Мужа – уже почти бывшего – в квартире не было слышно, из чего Алиса сделала вывод, что Тимур давно на работе. Он уезжал в свой любимый банк ничтожно рано, когда нормальные люди досматривают сны и надеются, что до звонка будильника еще уйма времени. Зевая, Алиса ткнула в кофеварку, чтобы та проснулась, и набрала номер Карины.

– Привет, – отозвалась лучшая подруга. Судя по голосу, тоже только что восстала.

– Привет. Карин, Тимур со мной разводится.

В трубке повисла пауза.

– Воронцова, ты сдурела – такие новости по телефону сообщать?! – наконец ожила Карина. – Или это такой извращенный способ заставить меня проснуться? Учти, я помню, что сейчас май, а не апрель, и далеко не первое число!

– Нет, это правда. – Алиса нашарила на полке пакет с сухим кормом и потрясла. Чешир будто из воздуха возник: зеленые глаза сияют, обаятельная улыбка во весь рот… Ну, хорошо, улыбку Алиса вообразила, но радостное ожидание было отчетливо написано на кошачьей морде. – Вчера вечером мне сказал. Я приехала разбитая, как вазочка, думала, он меня пожалеет, а он взял молоток и…

– Так, стоп, – перебила Карина, – какой молоток?! Он за тобой с молотком в руках гонялся?!

– Нет, это я образно. – Она насыпала корма в миску, к которой немедленно пристроился Чешир.

– Давай без образов, Алис. Я между первой и второй чашкой кофе только узнала, что через несколько дней лечу на конференцию в Новосиб, и еще не до конца проснулась. Тимур прямо так и сказал, что хочет развестись?

– Я и мяукнуть не успела.

– А чем аргументировал?

– Наши пути разошлись, наши интересы больше не совпадают! – пояснила Алиса, постаравшись вложить в слова как можно больше пафоса. В горле подозрительно скреблось, но в трубку рыдать не хотелось, даже при лучшей подруге. – Любовь прошла, завяли помидоры.

– Так, – сказала Карина после очередной паузы, – а ты сама что думаешь?

Алиса забрала из-под краника кофеварки теплую чашку и подошла к окну. Внизу раскинулся зеленый двор, справа отражала окнами солнце многоэтажка, а слева открывался вид на город. День выдался облачный, над Питером висела дымка.

– Я не могу пока думать, – призналась Алиса. – Я в ступоре.

– Тогда думать будем вместе, – вздохнула Карина. – Давай-ка через час у памятника Нахимову, пойдем размышлять в кафе.

– Карин, я не могу, мне работать надо…

– Доработалась, – прервала ее подруга. – Звони своим и все отменяй. Я тебя, конечно, в терапию взять не могу, но чисто по-человечески поддержу. Что ты сегодня наработаешь в таком состоянии, скажи на милость? Придумаешь похоронный наряд в стиле бохо?

– А это идея!

– Нет! Никаких идей! Мы идем в «Селедку», и точка!

Алиса вздохнула.

Карина иногда напоминала ей собаку бультерьера. Если подруге что-то приходило в голову и получало гриф «достойно внимания», сдвинуть Карину с выбранного пути мог разве что «Старшип» ⁷ Илона Маска. И то не факт. Подруга вцеплялась в идею и успокаивалась, лишь когда доводила задуманное до конца. Лучше подчиниться, иначе доведет она именно Алису.

– Ладно! Только давай через полтора часа. У меня глаза, как у монгола.

– Ревела всю ночь?

– Не без этого.

Как же хорошо, что кто-то знает тебя как облупленную.

* * *

Для Чешира Алиса уже сто лет как купила рюкзак-переноску. Вначале кот протестовал, ведомый свободолюбивой натурой, а потом ничего, приспособился. Смотрел на мир сквозь окошко, притягивая восхищенные взгляды, и время от времени царственно зевал. Переноска была лимонного цвета, поэтому к ней Алиса тщательно подбирала наряды, чтобы все сочеталось. Вели́к был соблазн оставить эту привычку сегодня, однако Алиса тут же рассердилась на себя.

Да, Тимур вчера ошарашил. Разбил, почти уничтожил, и только из-за ступора осколки ее разбитого сердца еще не валяются под ногами. Но это не повод задвинуть себя на второй план, накинуть серый спортивный костюм, серое пальто и выйти в свет! Так попросту скучно. К тому же одежда – не просто тряпки. Это броня, вызов, настроение и еще множество очень важных вещей. Кому, как не Алисе, знать о таком!

Потому она надела нежно-желтый топ, малиновые брюки-клеш и кардиган жизнерадостного цвета болотной ряски. В уши вдела серьги-малинки, купленные в прошлом году на ярмарке ремесел. Тимур в тот момент еле заметно поморщился, и Алиса решила, что серьги будет носить часто. Очень.

Тогда она еще пыталась ему что-то доказать.

– Идем, Чешир! – Алиса подставила рюкзак, и кот, понимающий, что прогулка так или иначе состоится, полез внутрь. – Обещаю, тебе тоже будет вкусно, а тетя Карина тебя погладит.

Карина, к ее чести, к Алисе с душеспасительными разговорами не приставала никогда, несмотря на свое образование. Психологу нежелательно работать с друзьями. Они просто дружили – с поддержкой там, где шатается, и задушевными разговорами о сложностях бытия, и неистовым шопингом, и даже ездили вместе в отпуск, особенно по молодости. С Кариной Алиса была знакома дольше, чем с Тимуром, к чему тот на заре отношений почти незаметно ревновал. Карина – это была ее команда, каменная стена задолго до появления Тимура, а его подобные вещи задевали. Но потом у них с Алисой появился Чешир, стало ясно, что все всерьез, и незримое соперничество сошло на нет.

* * *

Пришлось снова вызывать такси – сервис молчит, значит, машина еще не готова, а топать пешком через половину Васильевского Алиса не собиралась. Хотя это и было бы хорошо в профилактических целях: ходьба всегда успокаивала ее, выбивала из головы дурные мысли. На их место тут же, копошась, наползали новые, и все же… Может, обратный путь Алиса пройдет пешком. Чеширу все равно, он приспособился спать в рюкзаке.

Памятник Нахимову, стоявший в сквере Малые Гаванцы, был, как всегда, суров и непреклонен. Адмирал держал в каменных руках подзорную трубу; свет падал так, что Алисе показалось, будто это не труба, а бита. «Как врежет мне сейчас Павел Степанович по голове, чтобы мозги на место встали, – подумала Алиса, – как погонит до Галерной гавани, как в воду макнет! Может, тогда я смогу…» Что именно сможет, Алиса не знала. Пережить то, что услышала вчера от Тимура? Принять всю ситуацию целиком, а не лоскутками? Смириться с тем, что муж за утро не позвонил, не написал и вообще как будто исчез с горизонта, хотя вещи пока на месте? Кстати, что будет с квартирой, купленной в ипотеку на двоих?..

– Алис. – Незаметно подошедшая Карина взяла подругу за руку. – Привет. Ты как? Смотрю, в своем стиле, что бы ни случилось, – усмехнулась она. – Тебя видно за километр.

– Зато не потеряюсь.

– И Чешира притащила!

– Ты же знаешь, он всегда со мной. Особенно сегодня.

– Знаю. – Карина вздохнула и крепко обняла подругу, чуть не скинув с нее рюкзак. – Пойдем. Я позвонила в «Селедку» и забронировала нам столик подальше от суеты.

Заведение «Селедка под шубой» располагалось недалеко от Галерной гавани, куда Алису так и не макнул каменный адмирал. Кафе самозародилось тут миллион лет назад, и Алиса, нищая студентка, нашла его случайно. Ей понравились три вещи: название, дешевизна и хозяин, хотя последнего к вещам мог бы отнести лишь человек крайне неосторожный. Карина уверяла, что у Олега Хейфеца тревожное расстройство, иначе чем объяснить тот факт, что за посетителей он переживал, как за родных детей, и работал, кажется, в убыток? Правда, со времен Алисиного студенчества кафе пережило уже два тотальных ремонта, обрело некий лоск отреставрированного лофта и поднарастило цены в меню. Карина считала, что «Селедке» это пошло исключительно на пользу. И польза эта, несомненно, проистекала из женитьбы Хейфеца на собственном главном бухгалтере Марте Генриховне, которая с наследственной немецкой педантичностью запретила мужу продолжать разбазаривание семейного бюджета. Проще говоря, теперь «Селедка» зарабатывала, что также вызывало у Хейфеца переживания – но уже другие.

С животными сюда пускали, летом открывали веранду. Сегодня, впрочем, было прохладно, да и разговор предстоял темный, требующий забиться в дальний угол и свернуться там поверженным разноцветным клубком. Карина, видимо, по телефону предупредила Хейфеца, чтобы не приставал (постоянных клиентов хозяин знал и всегда шел им навстречу, подробно расспрашивал о делах и восхищался), а потому он только кивнул издалека и направил к ним официантку.

Есть Алисе не хотелось – в стрессовых ситуациях аппетит у нее напрочь отключался, – но Карина, знавшая об этой особенности подруги и умевшая все преодолевать, заказала на двоих. В первую очередь целый кофейник фильтрованного кофе, чтобы мозги прочистились. Хотя на последнее Алиса могла не расчитывать: сколько себя помнила, она жила в управляемом хаосе, и это была ее стихия.

Чеширу принесли мисочку с водой и несколько креветок на блюде.

– Как ты его приучила? – в несчетный раз поинтересовалась Карина, глядя, как Чешир аккуратно берет креветку, неторопливо жует и жмурится, а потом приступает к следующей. – Это же кот-катастрофа, почему в заведениях общепита он себя так воспитанно ведет?

– Не знаю. По-моему, это врожденное.

– Ну-ну. Спасибо. – Карина кивнула официантке, поставившей на стол кофейник и толстостенные чашки. – Рассказывай.

– Я по телефону уже все рассказала. У нас с Тимуром был короткий разговор. Я ничего не поняла. Он просто сказал, что дальше так не может и хочет развестись…

Вот всегда так: запертые где-то внутри слова при виде подруги, которая просто сидит и слушает, рвутся наружу. Карине очень подходила ее профессия – осознанная, обретенная не сразу. Когда-то Карина, легкомысленное юное существо, решила, что учиться до одиннадцатого класса ей лень, закончила после девятого курсы парикмахеров и пару лет провела в салоне неподалеку от дома. Стригла клиенток, слушала их истории, болтала – и постепенно осознавала, что ей это нравится. Что проблемы других людей она может не только пропускать через себя, но и переосмысливать. Карина закончила еще два класса, прошла экзамен в один из лучших питерских вузов и обрела профессию психолога. Алиса подругой восхищалась. Карину абсолютно не волновало общественное мнение, и притом она чрезвычайно чутко относилась к людям. Когда она хотела, с ней заговаривали случайные попутчики любого возраста; когда не желала общения, даже цыгане обходили ее стороной. Мужчины ели у нее с рук. Несмотря на это, постоянного спутника жизни Карина еще не выбрала, ограничивалась легкими романами «для поддержания тонуса».

– Дивная история, – задумчиво произнесла Карина, когда Алиса закончила. – Самое интересное, что он вот так рубанул сплеча. Ты не знаешь, у него нету каких-нибудь неприятностей на работе? Грустных анализов от онколога?

– Типун тебе на язык! – Алиса даже назад подалась. – Какой онколог?!

– Я не знаю. Хотя, конечно, Тимур из тех тихих омутов, в которых маршируют батальоны чертей. В нем могло накопиться из-за всех ваших… историй. Или был какой-то другой повод.

– Какой у него может быть повод? Иногда мне кажется, что он женат не на мне, а на работе. Особенно с того момента, как его повысили.

– Он просто пытается тебе соответствовать.

– Ты о чем?

Карина вздохнула и ответила не сразу. Казалось, она напряженно размышляет о чем-то, и Алиса чувствовала ее нерешительность. Карина всегда охотно соглашалась посплетничать, обсудить свои и Алисины переживания, что-то очень ненавязчиво посоветовать и все же глубоко не лезла. Алиса догадывалась, что у Карины есть свое видение их с Тимуром брака, картинка, которую она сложила за долгие годы и видоизменяла в связи с обстоятельствами. Если бы нужно было пойти в семейную терапию, лучше Карины психолога не нашлось бы. Алиса думала, что терапия – это для других. А теперь, похоже, поздно.

Официантка поставила перед ними салаты; на свой Алиса даже не взглянула. Зато Чешир заинтересовался, но эту наглую морду Алиса отпихнула не глядя.

– Карин… если ты что-то знаешь, то говори.

– Да не то чтобы, – с досадой бросила подруга. – Черт… Ладно. – Она сложила ладони домиком, как всегда делала, когда осторожно подбирала правильные слова. – Если говорить о Тимуре, то я его, как ни странно, плохо знаю. Он со мной не откровенничал, и тем не менее я видела, как долгие годы он открывался тебе. Года полтора назад Тимур словно бы стал закрываться в раковине. Я такие вещи просто чувствую. Тогда я советовала тебе поговорить с ним, но ты сказала, что незачем, что Тимур движется к повышению. И я подумала: может, он закрывается из-за этого. Ему ведь очень важен был пост замдиректора.

– Ну, да, – пожала плечами Алиса. – Он пахал как проклятый, чтобы занять это кресло.

– Потому что ему хотелось соответствовать тебе. Я не уверена, и все же у меня такое впечатление. Ты когда-нибудь вас сравнивала?

– Зачем? – Алисе такое и в голову не приходило.

– А вот он сравнивал наверняка. С одной стороны, ты – креативная дочка известного актера и писательницы. С другой стороны, он – поднявшийся из нищеты молодой человек с отцом-алкоголиком в анамнезе и безответной мамой. Видишь контраст?

– Карин, никогда не было никаких сторон. Только наша общая.

– А со стороны твоих родителей? Когда ты вышла замуж, что они сказали?

– Поздравили. Ты же была у нас на свадьбе.

– Да, и видела выражение их лиц. «Наша доченька достойна большего», – вот что они думали.

Алиса поморщилась. Тут Карина права: идею брака с Тимуром мама с папой восприняли вначале плохо. У них уже была сложившаяся картинка Алисиной идеальной семьи, и прагматичному Тимуру в ней не было места. Но Алиса привела его и сказала, что он – любовь всей ее жизни; со временем, казалось, родители притерпелись. Они больше не рассказывали дочери, что она должна отыскать кого-нибудь себе под стать – творческого, непредсказуемого, как она сама, человека, с которым интересно бежать по жизни и изумляться ее сюрпризам. Алиса подумала, что о ее реальных проблемах за последние годы родители не узнали толком ничего. Мысль о том, что придется рассказать им о разводе, обожгла. «Они обрадуются. Пусть не явно, посочувствуют мне, но вздохнут с облегчением. Почему Карина всегда чертовски права?»

Подруга молчала, давала время переварить инсайт.

– То есть ты полагаешь, Тимур думал, что ему надо до меня тянуться?

– Полагаю, да. Наверняка утверждать не возьмусь, ведь словами через рот он этого не говорил. Но его действия… У многих мужиков героическое преодоление во имя победы заложено воспитанием, социальным давлением, семьей. Тимур – собиратель факторов. Он тебе рассказывал, его в школе травили?

– По-моему, да. Он мало об этом говорил. Как ты знаешь, он вообще не мастер слова.

«Как получается, что мы говорим о Тимуре – а на самом деле говорим обо мне? О том, что я его ни о чем не спрашивала толком. Вернее, спрашивала, и он раскрывал лишь часть себя. Я приняла это. Может, не следовало принимать? Господи, как все запутано».

Чешир наконец перестал покушаться на салат и недовольно улегся. Алиса рассеянно гладила кота по спине.

– Вчера, отвечая ему, что готова развестись, ты была собой? Или в тебе говорило что-то другое – усталость, огорчение, желание уйти от неприятной ситуации? Подумай, Алиса. Ты ведь не хочешь с ним разводиться.

– Конечно, нет. – Она помолчала и добавила: – Но разведусь.

Карина вскинула брови.

– Тимур попросил свободу, – пояснила Алиса. – Он редко что-нибудь просит. Если уж заговорил, значит, внутри у него булькает так, что крышечка подлетает. Разбираться он не намерен, я его знаю. Я пробовала с ним говорить, но потом… все запуталось. Если это гордиев узел, то остается его только рубить.

– Вижу, решение ты приняла. У тебя есть ресурс на то, чтобы понять последствия?

– Я выживу. – Алиса криво усмехнулась. – Уже выживала.

– Ты любишь его?

Важный вопрос. На него Алиса могла ответить сразу.

– Да. Мы оба изменились, но я дала бы нам шанс, если бы он был. Я давала.

– Тимуру могло показаться, что нет. Значит, ты остаешься собой, принимая такое решение?

– Да.

– Что ж, я надеюсь, это так. – Карина побарабанила пальцами по столу. Ее салат тоже стоял нетронутым – вот уж диво дивное, подруга любит вкусно поесть. – Хочу тебе кое-что рассказать. В любом случае рассказала бы, но теперь моя информация может стать аргументом во время развода.

– Даже так?

– Даже так. Я не рассказывала тебе раньше, потому что случай единичный и мало ли что я могла не так понять. Я и думала, что не так поняла, даже почти забыла об этом, но… Сразу скажу, у меня нет фактов, только впечатления.

– Карина, давай к делу.