Loe raamatut: «Неуловимая блондинка», lehekülg 2

Font:

Сначала камеры у входа в «Шекспир-театр». Это почти напротив. Ничего интересного. Потом камера у Naval Heritage Center – ничего. У Wooly Mammoth Theatre – потерянное время. Почему-то самые мощные камеры стояли у входа в театры, хотя уж там-то, на мой взгляд, публика должна быть приличной.

Потом камера напротив метро. И тут мне повезло. Я сразу же увидела блондинку с волосами до плеч.

Я сделала фотографию и направилась в Oyamel Cocina Mexicana. На раздаче работала та же девушка.

– Это она?

– Точно она! Я ее хорошо запомнила.

– Но в прошлый раз вы отказывались делать фоторобот.

– Отказывалась, – согласилась она. – Знаете, у нас хозяева не любят, когда мы много говорим о клиентах. Они у нас мексиканцы. Не то чтобы горячие, но с характером.

– Она к вам еще раз не приходила?

– Нет, не приходила. Но если придёт, куда мне звонить?

Я продиктовала номер нашего дежурного.

– Может быть, что-нибудь закажете? У нас сегодня Ensalada de sandia. Спрессованный арбуз с измельченным сырным соусом, мятой, кинзой и маринованным халапеньо, обжаренный с маслом ходжа-сенты и изюмом.

Спрессованный арбуз с кинзой в сырном соусе!

– А кетчуп туда можно добавить? – как можно более ядовито спросила я.

– Sure! – весело ответила моя собеседница.

– А майонез?

– Sure!

И со словами Next time я удалилась.

* * *

Придя в офис, я внимательно рассмотрела фотографию блондинки. Роста выше среднего, походка уверенная, волосы цвета сливочного масла с темными корнями. Глаза серые. Рот большой, губы слегка накрашены. Лёгкое светло-серое платье, легкие туфли.

Я распечатала фотографию и направилась в Joe's seafood. Официант сразу её узнал:

– Да, это она.

И обрадовался:

– Теперь я не должен составлять ее портрет?

– Не должны.

– Это очень хорошо. Я волновался. У меня очень плохая память на лица.

Все волнуются. У многих очень плохая память на лица.

– Но я еще вспомнил. На карте был изображен большой город.

– Почему вы так решили?

– Прямые улицы, много прямых улиц.

– Вы узнали город?

– Нет, но… сбоку была река.

– Река или океан?

– Скорее, река, но…

– Вашингтон?

– Может быть.

Дальше спрашивать бесполезно, начнет придумывать.

* * *

Позвонил Билл:

– Сегодня придет русский консул. С ним будет беседовать Ред Стивенс.

Ред Стивенс – наш непосредственный босс.

– Хочешь поприсутствовать?

– Нет. Пришли мне запись беседы.

Вечером у меня на столе лежала флешка с записью беседы.

Ничего особенного. Ред выразил соболезнование. Консул поинтересовался результатами вскрытия. Ред сообщил, что первый диагноз – сердечная недостаточность. На дальнейших исследованиях консул не настаивал. Он рассказал Реду о том, каким замечательным человеком был покойник. Но, судя по тому, как спокойно он излагал жизненный путь покойника, большой скорби он не испытывал, явно читал текст, присланный из Москвы. Потом шли вопросы о транспортировке тела в Россию. Все проблемы были улажены.

– Большое горе, – сказал на прощание консул.

– Большое горе, – согласился Ред.

– Люди все смертны, – сказал консул.

И снова Ред согласился:

– Все люди смертны.

Всё. Ничего интересного. Просто «увидеть Вашингтон и умереть». Но это про Неаполь.

3. Об интересе к старым картам

Итак, в течение пяти дней Колмогоров выходил из гостиницы после завтрака и возвращался к пяти. Что он делал в это время? Гулял по улицам? Встречался с кем-нибудь? С кем? Мог, конечно, сидеть в парке. В эти дни температура была подходящей, по Цельсию около двадцати шести, но не прилетал же он сюда из-за того, чтобы посидеть в парке. Вашингтон – не Рим и не Париж.

На всякий случай я дала фотографии его и блондинки ребятам из охраны Белого дома. Через день мне позвонил парень оттуда и доложил, что такие люди вблизи Белого дома не засветились.

Библиотеки. Конечно, библиотеки. И прежде всего, Библиотека Конгресса. Из-за этой библиотеки люди специально прилетают в Вашингтон и проводят там недели. Я встретилась с детективом библиотеки. Он показал мне записи всех видеокамер за интересующие меня дни. Ни Колмогорова, ни блондинки на них не было.

Есть библиотеки в университетах. Вряд ли он заходил туда. Но я решила проверить самые известные. Я съездила к детективам University of Washington, Georgetown University, в George Mason University и просмотрела записи за интересующие меня дни. Результат отрицательный.

Нет, не библиотеки.

Блондинка показывала ему карту. Он мог посещать магазины, где продаются карты. Таких магазинов в Вашингтоне пять. Я объездила все пять: нигде ни его, ни блондинку не видели.

Потом на память мне пришел магазин подержанных книг Riverby Books Store. Я была в этом магазине года три назад. В подвале дома, который я сняла в Херндоне, валялось десятка три старых книг, и по совету Билла я отвезла их в этот магазин. Встретил меня комичный субъект в пенсне. Такие пенсне я видела только в кино. Он был небольшого роста, лет очень преклонных и смешно размахивал руками. Книги он оценивал справедливо, цену даже завышал. Вместо денег он выдал мне квитанцию, где было написано, что я подарила книги на такую-то сумму. Эта квитанция предназначалась для списывания с налогов.

Я отправилась в этот магазин. Встретил меня тот же субъект в пенсне:

– Вы снова принесли книги?

– Нет. Я хотела только спросить вас, не посещал ли вас этот человек?

– Подождите минут пять. Придет мой хозяин, у него и спросите.

– А он точно придет через пять минут?

– Он мне не докладывает. Может, и вообще не прийти.

– Тогда, может быть, ответите вы.

Я протянула ему фотографию Колмогорова. Субъект в пенсне взглянул на фотографию и тут же вернул ее:

– Почему я должен рассказывать вам о человеке, который скоропостижно скончался в гостинице?

Я показала гаджет. Он вздохнул:

– Раньше я узнавал полицейских, стоило мне только взглянуть на них. А в вас полицейского сразу не признал. Или вы очень хороший полицейский, или очень плохой.

– Это имеет какое-то значение?

– Нет. Просто всегда лучше знать, с кем имеешь дело.

– Это верно. Я, например, теперь знаю, что имею дело с человеком, который по утрам смотрит «Доброе утро, Америка».

– А что еще я должен смотреть?

– Вы хотите, чтобы я ответила на этот вопрос?

– Скоропостижно умер человек. Через несколько дней ко мне в отсутствие хозяина приходит молодая красивая дама-детектив и спрашивает, не заходил ли он в магазин. Это означает, что полиция подозревает, не умер ли он с чьей-то помощью.

– Чем интересовался этот господин?

– Он спросил меня, есть ли у меня старые карты.

– Какими картами он интересовался?

– Картами Вашингтона.

– Вы сказали: «старые карты». Он уточнил, какого года карты его интересовали?

– Он сказал: «середина века».

– У вас есть такие карты?

– Есть. Но немного. Я ему принес десяток карт. Если вы захотите посмотреть эти карты, то я вам не советую. Из-за пыли. Вы хотите их посмотреть?

– Нет.

– Вы хороший полицейский. Плохой обязательно посмотрел бы. Потому что хорошие работают для дела, а плохие – для доклада начальству. А вот и мой хозяин.

В комнату вошел субъект латиноамериканской внешности.

– Мисс полицейская интересуется тем русским, который рассматривал у нас карты Вашингтона.

– Да, был такой. Знаете, мисс, в этом городе много людей со странностями. Этот рассматривал старинные карты американских городов.

– Мне ваш помощник сказал, что он интересовался только картами Вашингтона.

– Ну да, – с готовностью согласился хозяин. – Этих сумасшедших интересуют только столицы. Что еще хотела бы знать мисс?

– Когда он смотрел карты, он делал какие-нибудь заметки?

– Я не видел. Я оставил его одного.

– Рассматривал долго?

– Долго. Около часа.

Я протянула ему фотографию блондинки.

– А эта дама заходила к вам в магазин?

Хозяин долго рассматривал фотографию:

– Нет, эта не приходила. Есть ли еще ко мне вопросы?

Я протянула свою визитку:

– Если что вспомните, позвоните.

Я поняла, что из этого субъекта ничего больше не вытянешь. Завтра я позвоню его помощнику.

Но человек в пенсне меня опередил. Он сам позвонил на следующий день:

– Та дама, фотографию которой вы показали хозяину, действительно не приходила, но…Я сегодня, как обычно, утром слушал Лару Спенсер, и мне пришла в голову мысль. Может быть, она вас заинтересует. К нам приходила француженка, которая тоже умерла в той же гостинице.

– Вы поделились своими соображениями с хозяином?

– О да. Конечно. Но он сказал, чтобы я молчал.

– Он объяснил причину?

– Конечно. Он сказал, что если об этом напишут в газетах или покажут по телевидению, это может оттолкнуть посетителей от нашего магазина.

– Расскажите подробнее о её визите.

– Всё то же самое, что и с русским. Оба приходили, оба попросили старые карты Вашингтона. Обоим я принес карты. Они подождали, пока я выйду из комнаты, и стали их рассматривать. Потом поблагодарили и ушли.

– В той комнате, где они смотрели карты, были карты других городов?

– Вы мне задали неожиданный вопрос. Там рядом лежала подборка карт.

– Старых карт.

– Старых. Но я не уверен, смотрели ли они их.

– Из какой страны ваш хозяин?

– Говорит, что из Мексики. Но у меня есть знакомая мексиканка из Майами, так после разговора с ним она мне сказала, что у него странный выговор. Он говорит по-испански с очень странным акцентом.

– С каким?

– Она не смогла понять.

* * *

Через час меня вызвал Билл. У него на столе лежало окончательное заключение патологоанатомов:

– Они нашли следы какого-то рицина. Точнее, какого-то неизвестного им производного рицина. Отослали специалистам. И что интересно. Они второй раз сталкиваются с этим веществом.

– Хочешь, я догадаюсь. Это же вещество нашли у французской леди, которая умерла в том же отеле.

– Совершенно верно. И ты хочешь подробно узнать об этой леди?

– Верно.

– Я об этом уже подумал и заблаговременно нашел координаты человека, который ею занимается.

– Предупреди его, чтобы он ввел меня в курс дела и ничего не скрывал.

– А его предупреждать не нужно. Он и так тебе все скажет.

– Имя? Номер телефона?

Билл написал имя на бумаге и протянул мне:

– Ну как?

Имя это было – Eugeny Lonov, мой отец.

– Номер телефона тебе не нужен? – съехидничал Билл.

– Нет.