– Спасибо, серый, – шёпотом сказала она, прижимаясь лбом к волчьей морде.
Хищник лизнул её в нос и, издав прощальный вой, поспешил в лес, скрываясь за деревьями.
– Спасибо, – повторила Лерка, шмыгнув носом, и отправилась вниз. К людям.
Один покосившийся дом следовал за другим. Полуразрушенные стены. Открытые сараи и колодцы с сорванными цепями. Лера уходила всё дальше от холма, но ещё не встретила на узких улочках ни одной собаки или кошки. Под ложечкой неприятно заныло.
– Заблудилась?
Лера резко остановилась, будто налетев на невидимую стену. Сердце на секунду застыло от ужаса. Дыхание перехватило. Она медленно обернулась, стараясь не выдать свой страх.
– Да…
Сердце снова ухнуло вниз, но на этот раз совсем по другой причине. Странно было посреди всей этой разрухи видеть молодого подтянутого парня. В животе неожиданно заурчало.
– Ещё и голодная, небось? – подметил блондин.
– Голодная. А как называется эта деревня? – спросила Лера, поёживаясь. В голове мелькнул только один вопрос: неужели он не заметил её странного внешнего вида? Мелькнул, и тут же пропал, как только парень, нарушая все границы, взял её тёплой ладонью за руку и, ничего не говоря, повёл к одному из домов. На её вопрос он так и не ответил.
Этот дом выглядел получше многих. На калитке забора была задвижка, а дверь в дом запиралась на небольшой навесной замок.
– Такие снять сложнее, – пояснил парень, заметив её недоумённый взгляд. Лера только пожала плечами, вновь переводя взгляд на дом.
За тяжёлой дверью скрывались жёлтые выстиранные занавески в цветочек. Девушка последовала за блондином и вошла внутрь. Посреди большой комнаты стояла большая старая печь с заслонкой. Сверху были скинуты какие-то вещи: видно, печкой никто не пользовался по назначению.
– Проходи в комнату, там теплее будет, – он кивнул головой в сторону прохода, тоже спрятанному за занавеской.
– А…
– Проходи, проходи, а я обед сейчас разогрею.
Он широко улыбнулся и скрылся в другом углу. «Я волков не боюсь, его-то что бояться?» – успокаивала себя Лерка, отодвигая занавеску. Перед глазами предстала небольшая комнатка. Старый диван, проеденный молью, журнальный лакированный столик у окна, старая советская стенка с такими же старыми книгами. Все вещи были покрыты пылью. Комната выглядела нежилой.
Лера аккуратно присела на краешек дивана, стараясь ничего не трогать. Пыль, взметнувшаяся в воздух, красиво засияла в лучах солнца, пробивающегося сквозь занавески. В носу засвербело.
– Расположилась уже? Вот и молодец, – произнёс странный блондин, ставя на столик дымящуюся тарелку, – суп будешь?
– Да, спасибо.
Лера, как примерная ученица, сложила руки на ободранных коленях и машинально повела носом. Запах чеснока бил в нос, затмевая все остальные ароматы. Желудок сжался.
– Вот тебе краюшка хлеба ещё. И соль с луком, ммм… – протянул парень, усаживаясь рядом. Так близко, что Лера могла видеть поры на его лице и тень от длиннющих ресниц. Парень взял луковое пёрышко и, макнув его в соль, отправил в рот. «Первый раз такое вижу», – пронеслось у Леры в мыслях. Живот снова заурчал, требуя свою порцию еды.
– И чего сидим, кого ждём? – блондин поднял на неё вопросительный взгляд. – Ешь давай, болезная. Все остальные вопросы потом.
И Лера, наконец, принялась за еду. Организм, истощённый за время, что она провела в лесу, сначала противился. Тошнота поднималась к горлу, не давая проглотить ни ложечки. Но Лерка снова вспомнила бабушкины советы. «Потихонечку. Сначала кусочек мякушки, потом глоточек бульона. Прокатай во рту, дай телу привыкнуть. Знать, организм не дурак-то. Поймёт, что ты не враг ему. Вот тогда и глотай», – говорила бабушка, когда маленькая Лерка после долгой болезни отказывалась от еды. Вот и сейчас девушка отломила от куска хлеба кусочек, обмакнула его в бульон и, зажмурившись, отправила в рот. Пряная, горячая, согревающая жидкость наполнила желудок. Лере показалось, что она снова дома. Там, где всегда спокойно, уютно и тепло.
– Поела?
Блондин всё это время не отрывал от неё взгляда. Лера неуверенно кивнула головой, стараясь быстрее прожевать хлеб. Под этим взглядом ей было неуютно.
– Тогда ложись, отдохни. А я пока поработаю. А потом расскажешь, откуда ты такая взялась.
Он вышел, и Лера растянулась на диване, стараясь не прислоняться лицом к пыльной подушке. Мысли, скованные страхом, мешали расслабиться. Казалось, вот она, среди людей… Но было ещё страшнее, чем в лесу. Долго бы ещё Лера могла лежать и перебирать в голове разные пугающие мысли, но тело её выключалось, отказываясь работать. Сначала потяжелели ресницы и веки. Потом и ноги с руками стали как ватные. Девушка сама не заметила, как заснула.
Языки пламени взмывали всё выше, заполоняя треском окружающее пространство. Осенний воздух дрожал близ костров, подёргиваясь лёгкой дымкой. Дурманяще пахло сырой землёй, яблоками и вином. И горящим деревом. Лера покачивалась в трансе в такт звучащей музыке, наблюдая из-под полуопущенных ресниц за тем, как молодые красивые девушки в лёгких рубахах босиком ступали по опавшей хвое и тлеющим углям.
– Айда с нами, – заливисто рассмеялась одна из девушек, хватая Леру за запястье холодными пальцами. От резкого движения незнакомки подол её рубахи задрался, обнажая округлые бёдра. Но девушка этого будто и не заметила, лишь глаза лукаво сверкнули, проследив за Леркиным взглядом.
И вот уже Лера вместе с ними кружит по поляне, вскидывая руки над головой в радостном порыве. Языки пламени поднимаются всё выше и выше, треск костра звучит всё громче и громче, а девушки кружат всё быстрее и быстрее… И вот деревья, трава, небо и языки огня сливаются в одну бесконечную карусель, проносящуюся перед глазами. Босые ступни, измазанные в земле. Алые губы, покрытые мёдом. Обнажённые бёдра и груди. Волны длинных волос, касающиеся ягодиц. Родинка у запястья. Зелень листвы под сбитыми коленями. Синь над головой. Лёгкая дымка перед глазами. И запах. Запах сырой земли.
– Просыпайся, красавица, он уже ждёт тебя…
Лера резко открыла глаза и попыталась встать.
Лесная поляна. Круг из костров. Нагие старухи, закатывающие глаза от наслаждения, когда старые, искорёженные временем пальцы касаются дряблых грудей…
Руки, раскинутые по сторонам, заныли от тугих верёвок, впившихся в кожу. Запах земли сменился запахом гари. Голова, стукнувшись о деревянный крест, к которому было привязано тело, закружилась. Сотни, нет, тысячи мушек замельтешили перед глазами… И тогда из-за спин старух вышел он. Этот блондин.
– Очнулась, птичка? – его рот искривился в усмешке. – Попала птичка в силки, не вырваться ей.
– Ты больной?
Вопрос, вырвавшийся из пересохшего горла, прозвучал неожиданно буднично и совсем не вязался с атмосферой происходящего. Старухи, будто в трансе, продолжали ласкать свои потасканные временем тела, не обращая внимания ни на что иное, кроме своего удовольствия. Если бы Лерка внимательно присмотрелась, то заметила бы и знакомую родинку на запястье, и тонкую косичку среди спутанных волос, что ночью ещё пышной гривой рассыпались по плечам… Но ей было не до этого.
Парень наклонился над ней и, прикрыв глаза, жадно втянул воздух, почти касаясь кончиком носа обнажённых ключиц. Лера было дёрнулась, но верёвки держали крепко и только сильнее впились в тонкую кожу. Во рту возник металлический привкус, и Лерка обессиленно опустилась назад. Сил бороться больше не было.
«Наверно, попала в деревню к сектантам. Сейчас изнасилуют, убьют и съедят, сначала зажарив на костре. Вон их сколько горит, неспроста всё это», – пронеслось в голове.