Пешеходы рисковали попасть под машину, перебегая оживленную трассу, но не желали спускаться в подземный переход, кто знает – что, или, вернее, кто там тебя ждет. Артисты убивали друг друга за право выйти на сцену последним – «закрывать» концерт, ибо это определяло статус и гонорар. Любому же «уважаемому» человеку необходимо было наоборот – пройти или проехать непременно первым. И конфликты вспыхивали по любому поводу. При этом, начиная такую дуэль, никто даже не интересовался заранее, кто ему будет противостоять, и часто это приносило необратимые и печальные сюрпризы. Ибо предсказать по одежде или еще каким-то внешним признакам, кто твой соперник, было фактически невозможно. Только-только начали появляться характерные для того времени малиновые пиджаки и отдельные марки авто, которые одновременно служили и визитной карточкой. Словно животные в дикой природе, герои улиц стремились раскрасить себя максимально яркими красками, которые бы предупреждали окружающих: «Не подходи. Опасно!» Подростковые банды выбривали виски, или выстригали платформу на затылке, или носили клетчатые штаны, чтобы отличать своих от чужих в массовых побоищах, которые стали рядовым явлением.
Впрочем, мы слишком отдалились от того момента, когда промозглой зимней ночью в окошко ларька нашего героя протиснулась бритая голова юного рэкетира и он ласковым голосом потребовал от полусонного торговца поделиться наличностью. В эту же минуту, продираясь сквозь колючую вьюгу, ежесекундно поскальзываясь и матерясь, с теми же самыми чаяниями к магазину приблизился сержант милиции Архипов. Поскольку и бандиты, и менты, как было уже упомянуто, брали деньги за одно и то же – за предоставление услуг по охране бизнеса от таких же вымогателей, как они, сержанту Архипову показалось, что настал тот самый момент, когда можно доказать, что абонентская плата берется не зря. Он опустил свою властную длань на плечо хулигана: «Товарищ, голову из торговой точки уберите». Юный бандит вынул не только голову из ларька, но и кастет из кармана и наотмашь двинул в ухо доблестного сержанта. Тот опрокинулся навзничь, на снег закапало красное. Архипов потянул из кобуры пистолет, но ловкий рэкетир ударил ногой по руке оглушенного и потому немного заторможенного милиционера. Пистолет спикировал в ближайший сугроб. Спортивный юноша навалился сверху на Архипова, прижал коленом его грудь и начал методично добивать.
Меньше всего наш герой хотел бы вмешиваться в разборку опасных и ненавистных в равной мере ему людей. Но быть свидетелем убийства слуги закона ему хотелось еще меньше. Он нехотя покинул укрытие, подобрал пистолет и, подойдя сзади к одерживающему уверенную победу молодцу, со всей силы стукнул его рукояткой по бритому затылку. Тот упал на выдохшегося сержанта. Архипов с трудом его спихнул с себя и, тяжело дыша, встал на колени. «Дай сюда. – Он протянул руку в сторону спасителя. Тот отдал ему оружие. – Вот сука». В этот момент представитель на совесть организованной преступной группировки встрепенулся и бросился уже с ножом на правоохранителя. Тот неожиданно расторопно обернулся и выстрелил в упор.
Несколько мгновений в воздухе висела кромешная тишина, только вялая вьюга время от времени подвывала, жонглируя снежинками. Архипов поднялся на ноги, отряхнул колени, вытер кровь с губы, пристально посмотрел в глаза ожидавшему развязки свидетелю и соучастнику. «Я машину подгоню», – буркнул он и двинулся во мрак. Наш герой наклонился к телу. Пощупал зачем-то шею. Видел в кино, что так определяют – жив человек или нет. Но и без того видно было, что нет. Спортивная куртка распахнута, на белой водолазке расплылось буро-красное пятно. Из-за пазухи торчит краешек портмоне. Инстинктивно оглядевшись, юный торговец протянул руку и вытащил бумажник. Открыл. Документы и деньги – они покойнику больше все равно ни к чему. Быстро запихнул себе в карман. Подъехала милицейская «шестерка». Сержант открыл багажник. Вдвоем они с трудом оторвали тяжелое тело от земли и запихнули в «Жигули». Все это происходило в кромешной тишине, лишь пыхтели и шмыгали носами. Только уже усаживаясь за руль, сержант милиции Архипов бросил короткий взгляд на замерзшего продавца. «Ничего этого не было, ясно? – дождался кивка и добавил: Спасибо», – хлопнул дверцей и дал по газам. Над заснеженным ларьком вновь повисла глухая молчаливая ночь.
Предмет моей лекции – плодотворная дебютная идея. Что такое, товарищи, дебют и что такое, товарищи, идея? Дебют, товарищи, – это «Quasi una fantasia». А что такое, товарищи, значит идея? Идея, товарищи, – это человеческая мысль, облеченная в логическую шахматную форму.
Илья Ильф, Евгений Петров. «Двенадцать стульев»
Красивую эффектную, пусть и не самую простую, схему угона дорогих авто Платон придумал довольно быстро. Внутренний голос орал ему страшные предупреждения и угрозы, молил, уговаривал не влезать в это дело. Он, впрочем, и без внутреннего голоса прекрасно понимал, что долгие годы конспирации и анонимности позволили ему не только работать без проблем, но и оставаться на свободе. Но друзей у Платона было немного. Если быть уж совсем точным – один. «Помогу Витьке, налажу работу – и отойду в сторону». План был в меру авантюрным, нелинейным, основывался на аренде автомобилей у отпрысков богатых родителей или личных водителей – и тем и этим вечно не хватает денег. Это – бесконечная история. Дети миллионеров живут в замках, ездят на шикарных машинах, а денег на наркотики и пиво у них зачастую нет. Добившиеся богатств «личным и упорным трудом» отцы нередко считают, что отсутствие денег научит их отпрысков уму-разуму и подвигнет на собственный заработок: «Пусть хлебнет жизни, а то привык, что все на халяву достается!» Личный водитель, в свою очередь, с утра до ночи пялится на предметы роскоши, перевозит миллионы в багажнике, а сам ест доширак, наедая язву и чувство классовой ненависти. И тут появляется обаятельный менеджер из компании, якобы занимающейся арендой люксовых тачек: «У вас хозяин в командировке. Что „майбаху“ зря стоять? Пусть работает на вас. Не переживайте, у нас все официально. Авто застраховано, у нас работают только профессиональные водители. Наши клиенты – дипломаты и звезды…» В общем, бла-бла-бла, с нюансами, в зависимости от конкретной ситуации. Клиенту предлагаются неплохие деньги за день аренды и даже выплачивается аванс. В итоге не надо было ломать двери, бороться с сигнализацией, прятаться по переулкам от ментов. Хозяин тачки или водитель добровольно отдавал ключи – и у нас было время, иногда несколько дней, чтобы не только перегнать автомобиль в гараж, отключить все «секретки», перебить номера: успевали иногда и перекрасить, и даже доставить авто покупателю. Самым сложным мог показаться момент поиска потенциальных «клиентов», и это было действительно так. Помогли коррумпированные сотрудники ГИБДД, сотрудница страховой компании, пара менеджеров автосалонов, но самый большой успех по статистике принесли беседы с водителями, ожидающими хозяев у ЦУМа и на Охотном Ряду. Почти все взяли визитные карточки и многие перезвонили. Соблазн заработать за день месячную зарплату одолеть непросто.
Схема была склеена далеко не без изъянов, но она была забавна. Идея, что хозяин сам отдает тебе машину, показалась Платону настолько веселой, что он готов был рискнуть. Еще ему нравилось, что жертвы вряд ли станут обращаться в органы или расскажут своим родителям-работодателям о том, что их кинули. Скорее, они придумают что-то про угон, никому не захочется признаваться в содеянном. Красота! Это был поступок скорее художника, чем профессионала. Азарт заставил его забыть об осторожности. К тому же история была еще и краткосрочна. Через несколько месяцев, максимум год, поползут слухи. Затем схему надо было сворачивать и менять на следующую, которая была уже наготове. Ну и слабым местом, как верно и полагал Платон с самого начала, была работа в команде. Спустя неделю, поставив работу «на рельсы», отладив механизм, дальновидно общаясь со всеми звеньями исключительно через Витю, комбинатор, как и планировал заранее, вышел из дела.
Платон не считал себя мошенником. Скорее, аферистом. Мошенник, жулик, вор… Эти слова не просто не нравились Платону, он считал себя выше них. Он презирал грабителей и считал, что занимается, в отличие от них, почти искусством. Залезть в карман случайному человеку в автобусе или обманом отнять квартиру у пенсионерки – подобное наш герой считал низостью и истинным преступлением.
Его проекты были тщательно спланированы, отточены и направлены против тех, кто, с его точки зрения, этого заслуживал. Где-то внутри он себя ощущал кем-то между Деточкиным и Робин Гудом. За тем лишь исключением, что полученными средствами Платон ни с кем не делился. Он счел бы такой поступок попыткой умаслить совесть и купить индульгенцию. А он в ней не нуждался. Платон искренне верил, что высшая форма добра – не творить зло. Это тот минимум, который обязателен для всех, и тот максимум, который доступен большинству. Добро и зло вообще не имели для него четко выраженных форм и декораций. Те же карманные воришки казались ему намного более светлыми персонажами, чем некоторые чиновники, депутаты или плохие врачи, например. Как и охотники бывают двух типов: те, которые добывают зверя ради пропитания, и те, кто убивает его для удовольствия. Так и здесь. Иной вор вынужден этим заниматься, потому что для него это единственный способ прокормить себя. А другой чиновник, выводя очередной миллион долларов в офшоры, хотя должен был построить детский сад, чем отличается от грабителя? И все это понимают, но правосудие легко и быстро настигает первых и с трудом и редко – вторых. Хотя, если положить на чаши весов зло, совершенное этими людьми, чаще всего под второю чашей проломится пол.
– Все относительно, Витя! – говорил он с умным, как ему казалось, видом другу за ночной бутылкой. – Правило четырех «Б». Будь собой. Бери только то, что тебе нужно. Борись со злом!
– И без баб!
– За без баб!
– За без баб!
Было и еще одно правило, которому Платон неукоснительно следовал во всех своих аферах. Они должны быть стремительны. Планирование и подготовка могли занимать сколько угодно времени, то есть столько, сколько нужно. Но само дело необходимо проворачивать быстро и так же быстро растворяться в тумане. Пришел, забрал, ушел. Как говорил Суворов: «Ближайшая к действию цель лучше дальней». Не поспорить. Как только афера начинает походить на бизнес – жди беды. Где-нибудь обязательно протечет. Тут еще одна мудрость русского полководца была очень кстати: «Идя вперед, знай, как воротиться».
Затевая любое дело, Платон, по умолчанию, допускал возможность неудачи. Это помогало не расслабляться, сохранять чуткость, аккуратность и обязывало иметь план эвакуации.
Почему он нарушил собственный устав? Ради друга? От усталости? От потери ориентиров и отсутствия цели? Никто не скажет наверняка. Самый точный ответ прозвучит как «со всяким бывает».
Совсем неважно, где и что пошло не так. Но, как и следовало ожидать, это случилось. Гаишник недосмотрел, Витя не проверил, механик в гараже хлопнул рюмашку и тщательно не проверил днище… В общем, экспроприировали не ту машинку и наследили. Автомобиль изъяли у сына очень крупного силовика, господина И. – крупного и по размерам, и по уровню его влияния на многие процессы в нашей стране. Как и полагается, имен таких людей никто не знает. По телевизору их не показывают, ордена вручают не в Кремле и не перед камерами. Подобные люди беспощадно пресекают любые попытки сделать их побежденными. Хоть в чем-то. Это даже не дело принципа, самолюбие или гордость здесь ни при чем, сие – закон выживания. Позволить себе в чем-то уступить – все равно что разослать врагам открытку:
«Привет! Я уже не тот! Можете прийти и съесть меня!
Некогда Крутой и Непобедимый Человек»
Это тот самый случай, когда репутация – не вывеска, а реальный щит, который позволяет надеяться, что конкуренты много раз подумают, прежде чем строить козни. Поэтому очень важно не оставлять безнаказанным ничего и никого! И вот у такого человека, точнее, у его сына, угнали новенький гелендваген. И с этого гелендвагена не сняли какой-то там датчик. Посему была поднята на ноги вся королевская рать, которая оперативно накрыла заведение партнера Вити, партнер Вити, в свою очередь, сдал Витю, а Витя уже сдал Платона как автора и вдохновителя идеи, из-за которой пострадал господин И. Вряд ли имело смысл сетовать на слабость напарников, клеймить их предателями. Во-первых, методики и возможности настоящих профессионалов силовых ведомств расколют кого угодно. Во-вторых, Платон знал, что главный виновник провала – он сам.
Руки Полины, как забытая песня
под упорной иглой.
Звуки ленивы и кружат, как пылинки,
над ее головой.
Сонные глаза ждут того, кто войдет
и зажжет в них свет.
Утро Полины продолжается сто
миллиардов лет.
Илья Кормильцев. «Утро Полины»
Встреча с Полиной произошла совершенно обыденно, скучно, и даже поведать об этом катастрофически нечего. Она работала управляющим менеджером в одном из любимых ресторанов Платона. Поэтому это была, скорее, не «встреча», а «встречи».
– Здравствуйте, Платон, рады вас видеть. Как обычно – у окна?
– Добрый вечер, Полина, да, спасибо. Прекрасно выглядите!
– Спасибо.
Эти встречи и диалоги можно было бы размножить «копипастом» на долгие страницы. Но, как часто бывает, настал какой-то вечер, который поломал логику вещей. Платону было весело (закончил небольшое дельце), Полине было грустно (понять, почему женщинам бывает грустно, чаще всего не могут даже сами женщины), этот диссонанс заставил обменяться не только дежурными фразами, но и парой новых, вроде «А что вы такая печальная?» или «А что вы делаете после работы?».
Обычно отношения Платона не заходили дальше одной-двух встреч. И чаще всего местом для свиданий становились гостиницы. Не хотелось ему никого впускать в свой дом. Платон был ужасным собственником, болезненным свободолюбцем, да и интровертом в придачу. Наверное, любой человек, обделенный долгое время достатком, добившись чего-то, вдвойне ценит личное пространство, свои вещи и игрушки, которых у него прежде не было. Представить, что кто-то будет вытираться его полотенцем или пить из его чашки… Бр-р-р-р-р… «Маша и три медведя» как «хоррор» современного мужчины. А тут как-то почему-то и зачем-то что-то затянулось, закрутилось и увязло. Возможно, сыграла свою роль история с крахом автомобильной аферы, давление господина И., неопределенность будущего, и Платону нужен был кто-то рядом. Так бывает, что у человека в душе появляется черная дыра. Ее рождает долгое одиночество и стремление держать все в себе. Не просто пустота, а активная материя, вакуум, который под действием какой-то острой ситуации, начинает всасывать все вокруг, надеясь заполнить пусто`ты. Неутолимый голод, который невозможно затушить. И что только, как следствие работы этого мощнейшего пылесоса, не оказывается внутри и кто только не притягивается в твою жизнь. Так и случилось с Полиной. У той были свои цели, а потому она строила тонкую женскую игру, а именно – вела себя идеально.
Сколь бы умен ни был мужчина, будь он трижды академиком, мастером спорта по шахматам или жуликом с многолетним стажем, против женщины он – сущий ребенок. Даже при отсутствии ярко выраженного ума или теоретических знаний психологии, на уровне врожденных инстинктов и животной интуиции, любая женщина – манипулятор высшей категории. Разумеется, не каждая и не всякая этим пользуется во зло. Никто не отменял возвышенных качеств души и высоких полетов ума. Они не зависят от того, обладаешь ты членом или вагиной. Это как ядерный арсенал. Будет нажата красная кнопка или нет – во многом зависит от того, идиот ли обладатель ядерного чемоданчика и какие у него цели. Но арсенал есть, и баста.
Полина свою цель знала, и цель эту звали, как она полагала, Платон. Не то чтобы она его полюбила, но и нельзя сказать, что нет. Конечно, за любовь мы часто принимаем самые разные волнения души. Или она обретает разные формы и каждому является в каком-то особенном обличье, индивидуальной комплектации, так сказать. Как можно не любить человека, который может вытянуть тебя из бесконечной трясины вечно жующих посетителей ресторана, из монотонной каши однообразных дней, из съемной однушки в Бутово, из «ой, тебе уже тридцать, а ты не замужем. Дочка, возвращайся домой, у Анны Никитишны такой замечательный сын!». К тому же, если ты ежесекундно воспроизводишь действия, которые подразумевают чувства, – ты, как хорошая актриса, начинаешь верить в предлагаемые обстоятельства. Иначе, как ты добьешься того, что в них поверит Он? Короче, древняя охота началась.
Платон и не заметил, как розовая зубная щетка прочно прописалась в его стаканчике у зеркала. Несмотря на то, что они еще, казалось бы, не жили вместе, вещи Полины обнаруживались то тут, то там. Как в том анекдоте про заключенного в тюрьму сифилитика, который отваливающиеся части тела выбрасывал из камеры, а его сосед заметил: «Сбегаешь по частям?» Тут все было с точностью до наоборот. Полина по частям просачивалась в квартиру, а значит, и в жизнь Платона. Она прорастала ненароком забытыми туфлями в коридоре, оплетала вешалку оставленным шарфом, заполняла воздух своими духами. В иные дни Платон легко сбросил бы эти охотничьи сети и умчался в уютный лес. Но история с неудачной аферой его серьезно подломила. Он был ранен, рассеян, ждал развязки, а Полина развлекала и отвлекала его от тяжелых мыслей, была почти незаметна в быту и очень заметна в постели. Почему бы и нет. В конце концов, это же не брак. Так… Приятная затянувшаяся интрижка.
Полина чувствовала низом живота все эти мысли и старалась не вспугнуть зверя, методично подкармливая его и день за днем подбираясь все ближе. Она не форсировала события, не намекала на чувства, любила его в постели до изнеможения, была рядом, когда надо, исчезала, когда это было необходимо, она просто входила в привычку. Если бы она знала, какие серьезные проблемы у ее перспективного жениха, она, возможно, собрала бы охотничье снаряжение и отправилась снова в засаду. Хотя нет. Разумеется, она чувствовала, что у Платона какие-то сложности. И скорее сочла это еще одним благоприятным фактором. Именно в такие минуты любой из нас так нуждается в заботе, сочувствии и понимании. А этого добра в ассортименте Полины было с запасом.
– Кстати, почему ты в твоем возрасте и только инспектор?
– Ну ты же знаешь наши порядки. Кто не работает, того не едят. А я работаю как вол. Не занимаюсь интригами, не ловлю рыбку в мутной воде.
«Ищите женщину»
Родители Зафара Ибрагимова мечтали о том, что их сын станет адвокатом. А он, в свою очередь, уверенно желал стать сыщиком. Адвокаты ему виделись низшей кастой юридического мира – продажной и беспринципной. В то время как все остальные звенья колесницы правосудия стараются докопаться до истины (ну хотя бы в идеальном мире), адвокат прилагает все возможные усилия, дабы все запутать и в итоге лишь извлечь собственную выгоду. Это непримиримо конфликтовало с идеалами тогда еще молодого человека. В стремлении быть тем, кем он хочет, Зафар прошел все круги тяжких испытаний. Его лишали материальной поддержки, изгоняли из дома, проклинали и даже пытались подкупить. Новенький мерседес – в двадцать-то лет. Кто о таком не мечтает! Но юный идеалист проявил удивительную стойкость и принципиальность, отказался от машины и блестящего будущего. Буря со временем утихла, и он таки добился своего. Помог и тот факт, что его младший брат Шухрат исполнил заветную мечту папы и мамы, избрав себе адвокатскую стезю. Нельзя сказать, что с течением лет Зафар не признал, хотя бы частично, правоту родителей. Разумеется, это произошло где-то глубоко внутри, гордость не позволяла ему в этом сознаться вслух. Во-первых, на семейных сборах его немного… да что уж там, очень сильно раздражал младший брат – всей своей успешностью, дорогими костюмами, тачками, ролексами и постоянными историями о звездах шоу-бизнеса и политики, с которыми тот ежесекундно общается по рабочей необходимости. Он то и дело вставал из-за стола ответить на звонок: «Простите, Первый канал, надо дать комментарий… Алло…» Во-вторых, сама по себе работа Шерлоком Холмсом оказалась не столь романтичной и наполненной приключениями, как некогда рисовала себе бурная фантазия Зафара. Он тогда представлял себя то участником головокружительной погони, то въедливым сыщиком, ползающим по месту преступления в поисках важной улики, которую остальные проглядели… Но безжалостная реальность всегда нас ставит на место, вопрос лишь в том – на какое. Весьма средняя зарплата, постоянная бумажная волокита, непреодолимая зависимость от закона с одной стороны и начальства – с другой, а эти стороны нередко противоречили друг другу… Справедливость, поиску которой Зафар поклялся посвятить себя, регулярно утыкалась в непреодолимые преграды. Причем знать причину, по которой нельзя, например, посадить того или иного персонажа, по статусу Зафару не полагалось. На вечный вопрос «почему?» он получал безапелляционный ответ «потому что». И он уже порой не понимал, кого он больше ненавидит – тех, кто совершил преступление, или тех, кто их покрывает. Он сознавал, что у всего есть свое объяснение и, возможно, он просто не входит в круг людей, допущенных к этой информации. Но от понимания этого факта легче не становилось, а скорее, наоборот. И он чувствовал, что вихрь былых стремлений и желаний в нем постепенно затихает. Быть слепым орудием в чужих руках ему было не по нраву. Но и перевернуть свою жизнь, начать все заново он тоже не мог. Где-то внутри тлела еще надежда, что карьерный рост ему поможет подняться на ту ступень, где ему откроются смыслы. И окажется, что у всего действительно есть некие скрытые причины и они имеют обоснования и цели. Да и раскаяться перед семьей в пустоте своих юношеских притязаний не позволяла врожденная гордость.
Годы службы шли, а карьера не двигалась. В начале Зафар делал ставку на прилежность. С ученической точностью, педантичностью, достойной похвалы, он исполнял все свои обязанности. Держал глаза открытыми, где требовалось, и закрывал их там, где просили, изо всех сил старался соответствовать правилам игры, которых до конца не понимал. Со временем он осознал, что эта тактика не приносит желаемого результата и для окружающих он просто превращается в невидимку. Тогда он стал больше общаться с коллегами, налаживать «нужные» связи. Даже трахнул капитана Синицыну из министерства. Ничего, кроме герпеса, в ходе этих мероприятий он не приобрел, поскольку выяснилось, что Синицына никакого отношения к его отделу не имеет и в карьерном плане абсолютно бесполезна. Наконец Ибрагимов пришел к выводу, что ему нужно какое-то невероятное дело, сенсация, которая получит огласку в прессе и прославит его имя.
Бок о бок с ним служил капитан Кушнир. Этот грозный еврейский следак прославился тем, что нашел похищенные драгоценности народной артистки Алены Багуславской. Этой краже были посвящены целых три ток-шоу на телевидении. Кроме непосредственно кражи, в ходе программы обсуждались наследники певицы, ее возможная любовная связь с Оззи Осборном на московском музыкальном фестивале в 1989 году, а также факт похищения оной инопланетянами прямо из ее четырехкомнатной квартиры на Тверской, где она проживала в полном одиночестве. Кушнир принимал участие во всех эфирах, активно высказывал свою профессиональную и гражданскую позицию, а в финале одного из шоу, волею продюсеров программы, под музыку из ленты «Миссия невыполнима» появился из-за кулис, неся на шелковой подушке найденные сокровища.
Начальство не могло игнорировать факт такого сумасшедшего успеха, и Кушнир унесся вверх по карьерной лестнице с ускорением космической ракеты, оставив тонкий шлейф французских духов и несколько скучных и трудных дел, которые пришлось доводить до конца Ибрагимову.
Он принял решение, что надо попробовать проскользнуть в эту же дверцу. Даже встретился за чашкой кофе с редактором одного из самых популярных ток-шоу. Миловидная девушка пообещала ему всяческую поддержку в обмен на помощь в получении охотничьего билета. Однако посмотрев все, что предлагает Ибрагимов, она заметно погрустнела и сказала, что «с таким материалом даже на «Лайф-Ньюс» не пустят». Миловидная редактор Наташа не пожалела своего времени, ей все-таки нужен был охотничий билет, и подробно попыталась донести до Зафара, ЧТО именно ему нужно искать. «Самое лучшее, конечно, если будет замешана какая-то звезда, персона, известная всем. Это – сразу попадание в яблочко. Ну или афера должна быть такая красивая и громкая, что это вызовет живой отклик аудитории. Ну и, конечно, нужны герои. Жертвы, свидетели, обвиняемые. В идеале, чтобы они в ходе съемок подрались в студии, ну или хотя бы наорали друг на друга матом. Сегодня продается лишь одно – ЭМОЦИИ! Зафар, принесите мне эмоции, и будет вам ваша передача!»
В какой-то момент поисков Зафару показалось, что он что-то нащупал. Он искал нечто яркое, необычное, и откопал несколько очень интересных нестандартных дел. Махинации, которые могли бы лечь в основу детективных романов. Складывалось ощущение, что за некоторыми из них даже стоит один человек или группа лиц, настолько схож был почерк. Но особо зацепиться было не за что. То потерпевшие от мошеннических действий отказывались давать показания вследствие того, что они могли им нанести, видимо, еще больший вред, то следы заводили в такой глухой тупик, что хвастаться перед прессой было, прямо скажем, нечем.
И вот наконец небеса услышали молитвы уже почти немолодого следователя. Тут, казалось, было все, что нужно. Захватывающее дело об угоне нескольких очень дорогих элитных автомобилей, один из которых принадлежал сыну популярного писателя Бакунина, живущего ныне в Лондоне и проклинающего оттуда Россию! Присутствовала и Виртуозная схема! Причем в этой самой схеме замешан опять-таки ведущий артист известного театра! А если дальше потянуть за ниточки… Уж больно все напоминает тот самый почерк, автор которого не раз уже ускользал от него! Зафар увидел сыр, Зафара сыр пленил. Ибрагимов предчувствовал успех! Завтра утром он допросит этого актера, Виктора Телегина, закроет все пробелы в данных об афере и позвонит миловидному редактору Наташе.
Долго он не мог уснуть в этот вечер. Снова и снова представлял Зафар себя в лучах прожекторов телевизионной студии. Вот он в кресле главного героя. Ведущий задает ему вопросы, зрители восхищенно слушают детали раскрытия этого запутанного дела, сын популярного писателя благодарно трясет его руку…
Tasuta katkend on lõppenud.