Loe raamatut: «Истинное наказание для сумрачного дракона», lehekülg 4

Глава 8. Чашечка кофе

Глаза варвара очень близко. Тёмные, глубокие. И на этот раз в них не чувствуется угрозы или раздражения.

Он потрясён? Он ищет в моём лице ответы на какие-то свои вопросы?

– Так это он принёс тебя обратно? – с явным недоверием спрашивает мужчина. – Почему он тебя не…

Варвар обрывает самого себя.

Что он хотел сказать? Смотрит варвар на меня как на привидение. Я что, во второй раз избежала смерти за последние два дня?

Чуть наклонив голову, мужчина изучает моё лицо, затем подушечкой большого пальца нажимает на мою нижнюю губу, проводит по ней.

Что он себе позволяет? Всегда терпеть не могла, когда ко мне прикасались посторонние люди.

Очень хочется отбросить его руку, но я опасаюсь вызвать новый приступ ярости. По спине прокатывается волна колких, словно мелкие льдинки, мурашек.

Страшно? Да.

Но, как ни странно, в то же время бесцеремонное поведение мужчины не вызывает у меня отвращения. Скорее наоборот. В лёгкие проникает будоражащий кровь древесный аромат. В нижней части живота расплавленной патокой растекается тепло. И всё это при том, что стоящий передо мной мужчина обнажён до неприличия.

Это что? Первобытный инстинкт подчинения дикому и сильному самцу? Я против!

Подаюсь назад, отстраняясь. Задаю вопрос, продираясь сквозь туман, застилающий мысли. Стараюсь, чтобы голос не дрогнул.

– Он мог меня убить?

Варвар медленно, словно нехотя, убирает свою руку и отвечает уклончиво:

– Он не любит посторонних в замке. Я бы даже сказал, терпеть не может. С чего вдруг ты?..

Отступив назад, мужчина оглядывает меня с ног до головы, словно пытаясь понять, что во мне такого особенного нашёл его дракон. И под его взглядом я в плотном наглухо закрытом платье чувствую себя неодетой.

Внутри снова возникает дрожь, но на этот раз к страху она не имеет отношения. Я робею от откровенного мужского внимания. И не понимаю, чего мне хочется больше, чтобы он увидел во мне нечто, на что отреагировал его зверь, или чтобы счёл меня не очень привлекательной.

Надо отвлечь его внимание от себя. Как назло, не могу сформулировать ни одного вопроса. И, спотыкаясь на каждом слове, вываливаю как получается, обрывками все мысли, которые мечутся у меня в голове.

– Но тогда почему он… И эти люди в городе… Они были готовы отдать ему меня на растерзание? Да? Как барана? …а на крыше замка кровь и кости.

– Да не трясись ты так. – В низком голосе варвара появляются снисходительные нотки. – Он не убивает людей, напугать может, покалечить… немного.

– О! Это радует, что только немного, – неожиданно вскипаю я. – То-то горожане боялись рассердить твоего птеродактиля.

– Птеродактиля? – Тёмно-синие глаза варвара смотрят на меня с опасным прищуром.

Но мне надоело бояться, а может, наоборот, так проявляет себя стресс, и я продолжаю:

– Из всех местных только Влада…

И варвар переключается, услышав знакомое имя:

– Влада? Ты видела Владу?

– Она единственная вступилась за меня. Выскочила из толпы со скалкой в руках.

Мужчина хмурится.

– Похоже на неё. Сколько бы я её ни предупреждал, она готова спорить и ругаться с диким зверем.

Мне чудится в его словах высокомерное осуждение.

Угу! Дракон – дикий, Влада – непослушная. Он один тут цивилизованный… варвар.

– Дракон не выглядел неразумным, – неожиданно вступаюсь я то ли за Владу, то ли за зверя, которого только что обзывала птеродактилем. – Она убеждала оставить меня в городе, и он её понял.

– И как? – В голосе варвара явный сарказм. – Ты осталась?

– Понял и даже послушался, – упрямо твержу я.

– Чего же, если ты здесь?

– Ну, по крайней мере, не в когтях летела, а на спине. Киар…

– Кто?

– Киар, – удивлённо повторяю я. – Так ведь зовут дракона? Влада обращалась к нему…

– Так зовут меня, – обрывает меня варвар и неожиданно без всякого перехода меняет тему: – Ты говорила, что сварила кофе?

Мужчина шумно втягивает в себя воздух.

Боги! Неужели он способен общаться по-человечески?

Похоже, это удивляет не только меня. За моей спиной облегчённо выдыхает подсвечник, о котором я совсем забыла. Во всяком случае, звук получается вполне живой, хотя непонятно, чем канделябр может вдыхать и выдыхать.

– Сварила, – киваю я часто-часто, сползая со стола. – Но я не знаю, с какими специями ты предпочитаешь.

– А он сам не знает, – доносится ворчание из-под стола. – Не он же кофе варил.

Мамочки, а про говорящий половник-то я совсем забыла! Ныряю под стол, извлекаю пострадавший предмет кухонной утвари. Осматриваю половник на предмет повреждений и, утешающе погладив, кладу на место. Попозже, наверное, стоит извиниться, но не сейчас, когда варвар, присев на край стола, с интересом наблюдает за мной.

– Те, что ты добавила, меня вполне устроят. Как тебя зовут?

Ну да, пора познакомиться. Только как же мне не нравится его повелительный тон.

Пару секунд я колеблюсь, какое из своих имён ему назвать. Но потом вспоминаю, что передо мной хоть и одичавший, но князь, и решаю начать с полного:

– Каролина.

– Ка-ро-лина, – произносит он по слогам, словно пробуя моё имя на вкус. – Вполне приличное имя, хотя в нашем мире я такое не встречал. Пока ты живёшь здесь, я буду называть тебя Каро.

Пожимаю плечами. Да как угодно. Мир другой, имя другое. Пусть так. «Лина» всё-таки более домашнее имя, для родни и приятелей.

Надеюсь, я не задержусь здесь и мне не придётся привыкать к этому более жёсткому «Каро».

Быстро вытерев со стола небольшую лужицу, оставшуюся от моего расплескавшегося кофе, достаю из шкафа две чашки: одну поменьше для себя, вторую – мужской размер – для варвара.

К счастью, кофе не успел остыть, и очень хорошо, что я приготовила его с запасом. Хозяин замка явно не из терпеливых. Пока новый сваришь, удобный момент для беседы за чашечкой ароматного напитка будет упущен.

Разливаю кофе по чашкам. Ставлю большую перед мужчиной.

Сажусь на краешек стула напротив. Сейчас нас разделяет стол, но я готова в любой момент вскочить, если что… Слишком уж дёрганый этот князь.

Впрочем, сейчас вроде всё его внимание сосредоточено не на мне, а на облачке пара, поднимающемся над чашкой. Ноздри раздуваются, вдыхая аромат. Он делает первый глоток, и вид у него при этом такой, будто этот самый кофе он не пил уже лет эдак несколько.

Прикусываю губу, удерживаясь от вопроса, как давно произошло то, что заморозило замок и окрестности. Нельзя. Тут надо как-то поаккуратнее. Если уж канделябр, когда подводишь его к самому важному, молчит, как партизан, то и варвар вряд ли начнёт откровенничать.

Не хватает ещё, чтобы он опять разозлился и покрылся чешуёй.

Что мне тогда делать?

Бежать? Догонит играючи.

Схватить ещё что-нибудь из кухонной утвари? Уже боязно.

Вопрос рождается сам собой, вполне нейтральный, на мой взгляд. Делаю глоток кофе для храбрости и с беззаботным видом спрашиваю:

– И много ещё в замке одушевлённых предметов?

Варвар переводит непонимающий взгляд на меня.

– Одушевлённых? – переспрашивает он, удивлённо изогнув бровь.

– Ну живых, таких, как Стенли и половник? Не хотелось бы кого-нибудь из них снова потревожить.

И тут меня поглощает ещё одна мысль, да так, что я забываю про кофе и замираю на несколько секунд с открытым ртом. А затем выпаливаю:

– Погоди! Люди ведь не могли превратиться в предметы? Это… совсем нереально.

Я говорю это, и одновременно какая-то часть мозга ехидно подкидывает другие вопросики: «А что реально? Драконы уже стали для тебя реальными? Замок в снегу и лето вокруг – реально?»

Упрямо держусь за мысль о том, что у любой сказки должны быть границы, и продолжаю:

– Я ведь боялась упасть с дракона и разбиться. Значит, сила тяжести в вашем мире существует. Должны же быть и другие законы физики? Ну к примеру: энергия и материя не возникают из ничего. Как-то так.

Варвар с интересом меня разглядывает, а затем отвечает:

– Закон перетекания магии? Есть такой. И да, человек не может превратиться в предмет телесно, если ты это имеешь в виду.

– Но они ведь разумны!

– Само собой, – подтверждает мужчина. – Они же были людьми. Это просто привидения.

Варвар ставит пустую чашку на стол и снова принимается меня изучать. Его явно забавляет мой ошарашенный вид. Но, по мере того как его взгляд скользит по моему лицу и проходится по губам, на его лице начинает проступать иной интерес.

И я, отбросив пугающую мысль о привидениях, начинаю соображать, что я, однако, не со старым приятелем кофе распиваю, а нахожусь наедине с малознакомым мужчиной, который в данный момент полуодет, да к тому же невероятно вспыльчив. И я этого одичавшего князя ещё и крепким кофе напоила. Сейчас как перевозбудится!

Чёрт! На помощь приходит приговорка бабушки: «Сытый муж – добрый муж». Совсем об этом не подумала. Варвар мне не муж, конечно, но всех мужиков, особенно таких здоровых и опасных, следует кормить, и побольше. А я ему – кофе на пустой желудок.

– Сэндвич сделать?

– Что? – с недоумением реагирует варвар на незнакомое слово.

– Э-э-э… бутерброд, – уточняю я и, пытаясь преодолеть межмировой барьер, объясняю: – Хлеб, мясо.

А впрочем, зачем я спрашиваю? Здоровый мужик – такой барана слопает и не заметит.

Упс! Про барана это я зря вспомнила. Перед глазами на миг появляется площадка, на которой меня высадил дракон. Тряхнув головой, избавляюсь от непрошеного видения.

– Сейчас, погоди.

Руки сами хватаются за нож и нарезают хлеб толстыми ломтями. Сверху кладу такие же внушительные ломти окорока. И всю эту красоту пододвигаю к варвару.

На тарелке конструкция из трёх, впопыхах сделанных бутербродов смотрится по-деревенски. Его Сиятельство, или как там к князьям обращаются, наверное, привык к более изящной сервировке.

Но нет, смотрит с интересом. И, слава богу, меня разглядывать прекратил.

Варвар неуверенно берёт бутерброд своей ручищей, изучает его так, словно впервые видит. И у меня снова появляется ощущение, что для него это что-то забытое.

Интересно, чем он тут питается, если ему никто не готовит? Чувствую, что ответ где-то рядом. Вот-вот, и я пойму, что во всём этом не так. Но мысль уплывает, потому что я невольно отвлекаюсь на разглядывание рук князя. Редкое сочетание больших кистей и сильных длинных пальцев. Красивые мужские руки. Сейчас они заняты бутербродом. Но вот совсем недавно…

На подбородке начинает гореть то место, которого они касались. А ещё ощущение подушечки большого пальца на губах. Невольно облизываюсь. В тот момент я восприняла это почти как оскорбление. Да и сейчас бы отреагировала так же. Но полюбоваться-то можно?

– Я тебе понравился, – безапелляционно заявляет мужчина.

Попалась.

Вздрагиваю и отвожу взгляд. Засмотрелась, называется.

– Вот ещё!

Ох, боюсь мой ответ звучит неубедительно.

Отворачиваюсь от мужчины, пытаясь скрыть загоревшееся от смущения лицо, и начинаю заниматься тем, что всегда спасает в неловких ситуациях, – имитацией активной деятельности. Заталкиваю в Хран окорок и хлеб. Беру нож, чтобы помыть. И застываю, почувствовав жар надвинувшегося мужского тела.

А вот нельзя к хищникам поворачиваться спиной, особенно когда они уже почуяли добычу. И тем более если эта добыча – ты.

Варвар подошёл абсолютно бесшумно и так близко, что я чувствую его дыхание на своей макушке.

– И ты ведь теперь свободная женщина, – вкрадчиво говорит хищник, убаюкивая меня бархатными нотками, – и беречь тебе нечего.

Две ручищи с длинными красивыми пальцами ложатся на столешницу по обеим сторонам от меня.

Это в каком смысле «беречь нечего»? И до меня доходит.

– Что? Да как вы…

Пальцы сами крепче обхватывают рукоять ножа, и я резко разворачиваюсь.

Глава 9. Обустройство

Острие ножа касается груди мужчины, и, к моему ужасу, на коже появляется капелька крови.

Варвар с удивлением опускает взгляд вниз, отстраняется, не спеша перехватывает моё запястье и аккуратно вынимает нож из руки.

– Сама не порежься, – хмыкает он.

Опасный предмет кладётся на столешницу, а мужчина, смерив меня насмешливым взглядом, возвращается на своё место.

– Дикая, – заявляет он. – Для тебя же хотел как лучше.

И если в первый момент я чувствую себя идиоткой – Разве нормальный человек будет угрожать другому ножом? – то последняя фраза заставляет меня взорваться.

– А что для меня лучше? И что ты имел в виду под «беречь нечего»? Если я побывала замужем, значит теперь можно с первым встречным?

– Это я первый встречный? – обманчиво спокойно интересуется мужчина.

Разговор явно заходит не туда. Пора заканчивать перепалку. К тому же мне стыдно. Первый раз, что ли, ко мне подкатывают? До сих пор с ножами я на людей не бросалась. Пожимаю плечами и сбавляю тон.

– Это оборот речи такой. Ну и, если серьёзно… кого я первым встретила в этом мире?

Уголки губ мужчины приподнимаются, в глазах появляются смешинки.

– Да, ты была хороша при той встрече. Хорошо, что я не из пугливых.

Вспоминаю его первые слова:

«Это ещё что за чудовище?»

Вместо того чтобы обидеться, представляю картинку и фыркаю от смеха. Тут же спохватываюсь.

– За нож извини. Просто он в руках был. Я… я не ожидала. Рефлекторно повернулась.

Перевожу взгляд на порез и закусываю губу – не меньше сантиметра, и кровь сочится.

– Больно? У тебя есть аптечка?

Столкнувшись с непонимающим взглядом, уточняю:

– Что-нибудь, чем рану обеззаразить.

– Рану? – У варвара вырывается смешок.

Он небрежно проводит ладонью по груди, стирая капельку крови.

Мне кажется или пореза больше нет? Остался только бурый потёк.

– Как это? – потрясённо спрашиваю я.

– Точно дикая.

Варвар поднимается из-за стола и направляется к выходу. В дверях останавливается, поворачивает голову, демонстрируя свой красивый профиль и произносит:

– Как отправить тебя, я пока не знаю. До сих пор иномирянки мне на голову не сваливались. Пока что выбирай любую комнату на первом этаже. Выше подниматься не советую. Между этажами поставлю защитный барьер.

– От меня?

– От себя, – поправляет он. – То, что дракон притащил тебя обратно, не значит, что он тебя не тронет. Возможно, ему стало просто скучно.

«И он притащил себе игрушку», – думаю я, но вслух не говорю.

– Завтра Влада обещала прийти, – вспоминаю я.

– Хорошо, – кивает варвар и выходит.

– Если захотите кофе, я могу сварить в любой момент, – громко говорю я ему вслед, но ответа не получаю.

Может, я это зря? Ещё решит, что я передумала и сама теперь ему навязываюсь? Но я ведь должна хоть как-то за гостеприимство отплатить, а не только ножом размахивать?

И кстати, почему я его до сих пор про себя варваром называю? У него красивое имя Киар.

Со вздохом принимаюсь наводить порядок на кухне. Новый заговоривший предмет беру в руки с опаской.

– Ты извини. Я думала, ты обычный половник.

– Я не половник, – заявляет предмет. – Я поварёшка.

Ну да, голос женский. Я вздыхаю. Сколько ещё ошибок мне предстоит совершить?

– Ничего, – словно подслушав мои мысли, принимается меня утешать поварёшка. – Поживёшь тут, пообвыкнешься.

Поживёшь? Я как-то не собираюсь тут задерживаться, но не спорить же.

Закончив приборку, наливаю себе ещё одну чашечку кофе и сажусь за стол.

– А сколько вас тут таких?

– Каких «таких»? – интересуется канделябр.

– Разговаривающих.

Стенли-канделябр некоторое время молчит, как будто пересчитывает.

– Кто ж знает, – наконец отвечает он. – Род Анкилайдов был известен задолго до войны с Хаосом. Наш Киаран, между прочим, королевских кровей. А род королей Аэртании древнее всех в нашем государстве. И замок этот был построен королём Денишем сразу же после войны за трон. Было это, если верить книгам, две с половиной тысячи лет назад.

– Сколько?! Ты хочешь сказать, что этому замку больше двух с половиной тысяч лет? Но столько времени не простоит ни одно строение.

– Ты забываешь, что замок стоит на источнике силы, он не подвержен разрушениям.

«Чтобы что-то забыть, нужно сначала об этом знать», – думаю я.

Но вслух, разумеется, этого не произношу. Пока Стенли говорит, надо слушать, а то опять замолчит.

– Ну а за это время господ умерло немало, да и верных слуг, которые, как и я, служили здесь от рождения и до самой смерти.

По телу пробегает озноб. Киар говорил, что все одушевлённые предметы – это привидения. Но только сейчас я осознаю, что разговариваю с человеком, который давно умер.

Взвизгнуть и убежать, как положено делать при встрече с привидениями по классике – не вариант. Мне в этом замке ещё придётся жить. Не набегаешься.

Хорошо, что при первом знакомстве с канделябром я об этом не знала. Интересно, как бы я отреагировала в тот момент?

Сейчас я испытываю не испуг, а скорее сострадание. Не могу себе представить, какие ощущения могут быть у души человека, заключённой в предмет на многие-многие столетия.

Интересно, а если я останусь в этом мире, то меня ждёт такое же будущее?

Содрогаюсь.

Что бы я выбрала? По-гамлетовски «Умереть, уснуть» или, как говорил Дмитрий Карамазов, «…все поборю, все страдания, только чтобы сказать и говорить себе поминутно: "Я есмь! В тысяче мук – я есмь, в пытке корчусь – но есмь!"»**

Нет ответа. Точнее, есть. Жить хочу, бегать, прыгать, да хоть на драконах летать, а не вот так: сидеть в подсвечнике или в поварёшке, словно заключённый в камере.

Но я, однако, слишком долго молчу, а канделябр между тем продолжает рассказывать. И я пропустила, похоже, приличный кусь информации.

– Вот так мы и вселились в предметы. Надо сказать, свободно бродить по замку было приятнее, но гости пугались. Да ты меня не слушаешь?

Последняя фраза звучит с возмущением.

– Ну что ты, Стенли, – спешу я успокоить канделябр. – Конечно же, слушаю, но я потрясена твоим рассказом. В моём мире нет таких, как ты.

– Как это? – удивляется Стенли. – В твоём мире нет магии, нет драконов, нет привидений. А ты уверена, Каро, что твой мир реален?

– Мой мир? Ну а где я, по-твоему, родилась и выросла?

– Откуда мне знать? Может, в соседнем городе, а потом тебе камень на голову упал, и у тебя всё в голове перемешалось. Или…

Стенли замолкает, потом добавляет зловещим шёпотом:

– Или ты, быть может, и не человек вовсе, а иномирное чудовище, которое вселилось в тело бедной аэртанской девушки.

Испуганно охает поварёшка. Так, кажется, теперь страшилкой для привидений стану я.

– Да шучу я, не бойся, Лора, – хихикает канделябр.

А я выдыхаю с облегчением.

Так, философствование до добра меня не доведёт. Мне нужна хоть какая-то точка опоры. Двигаться и действовать.

– Ты меня с ума сведёшь, Стенли, – говорю я, поднимаясь. – А мне и так нелегко. Давай я тебе как-нибудь расскажу о своём мире, а ты решишь, можно такое придумать или нет. А сейчас покажи мне комнаты первого этажа, пожалуйста.

– Только на кухне, – спешит высказаться поварёшка Лора. – Здесь рассказывай! Мне тоже интересно.

Супер! Я вернусь домой, а легенды обо мне останутся.

Эта мысль неожиданно приводит меня в хорошее настроение, и я со Стенли в руке отправляюсь на поиски временного обиталища.

Помещения, находящиеся по соседству с кухней, мы минуем, не заглядывая в них.

– Это хозяйственные, – сообщает канделябр. – Жилые комнаты в соседнем крыле, надо пройти через холл.

Ощущаю неуверенность в его голосе. Спрашиваю прямо:

– С ними что-то не так? Очень запущенные?

– Не в этом дело, – чуть сконфуженно отвечает Стенли и с явной неохотой поясняет: – Все господские покои расположены на втором и третьем этажах, а на первом только комнаты прислуги.

Чувствуется, что ему неловко.

– Понятно, – говорю я.

– Но ты не обижайся на князя, – тут же спохватывается Стенли. – Это он о твоей безопасности беспокоится.

Пожимаю плечами.

– Какая разница, где переночевать пару ночей? Я тут ненадолго.

Стенли скептически хмыкает.

– Что опять не так? – спешу уточнить я.

– Боги редко переносят людей из одного мира в другой, – наставительно заявляет Стенли. – Раз тебя забрали сюда, значит там у себя ты не очень нужна.

– Ты разве не слышал мой рассказ? Не нужна я оказалась всего одному человеку. Но у меня там остались родители, друзья.

– И ты по ним сильно тоскуешь?

Чувствуется, что вопрос с подвохом.

Не спешу сразу ответить: «Да конечно». Прислушиваюсь к себе.

Отец. Мать. Вызываю мысленно их образы. Словно дымкой подёрнуты. Мы и не виделись почти последние несколько лет. Долго ли они будут страдать? Мама будет. Упорно держусь за ту мысль. Но тут же понимаю, насколько это эгоистично. Я не хочу, чтобы из-за меня страдали. Хорошо, что и у мамы, и у отца есть другие дети.

Друзья? Из них и выделить некого. Общалась со всеми ровно, но вот даже на свадьбу никого не пригласила, не было настолько близких. Сейчас в памяти их лица словно стёрты.

Вот если бы была жива бабушка… Её образ самый яркий. И от тоски сжимается сердце. Вот кто не пережил бы моего исчезновения.

Вздыхаю.

– Был один человек…

– Мужчина? – настораживается Стенли.

– Бабушка. Она умерла полгода назад.

– Значит, возвращаться тебе не к кому, – удовлетворённо заключает Стенли. – Как я и предполагал.

Молчу несколько мгновений, затем упрямо говорю:

– Всё равно мой мир там, здесь я вообще чужая.

– Посмотрим, – бормочет Стенли, обращаясь явно к себе, а не ко мне.

Мы пересекаем холл. Проходим мимо двери в уже знакомую гостиную, где состоялся мой первый разговор с Киаром, и вроде бы именно в это помещение князь притащил меня сразу же, после того как нашёл на крыльце. Невольно замедляю шаг.

Тогда мне было не до того, чтобы стесняться. Но сейчас при воспоминании о том, как варвар сорвал с меня гидрокостюм, я невольно краснею. Ещё труднее становится дышать, когда до меня доходит, что именно он перенёс меня бессознательную и полуголую на второй этаж, в ту спальню, где я позже очнулась.

Стараюсь не представлять, как именно это выглядело со стороны. А ведь, по крайней мере, один свидетель был, этот самый Стенли. Не знаю, где там у канделябров глаза, но у привидений они явно есть.

Тут же поджимаю губы, вспомнив о предложении князя, сделанном с небрежной самоуверенностью. И это воспоминание действует как холодный душ. Киар, конечно, хорош собой, но хамство – это его второе имя. Одним словом, «варвар». Беречь мне, видите ли, нечего. А вот и есть чего, только варваров это не касается.

Холл переходит в длинный коридор с высоким потолком. Чтобы рассмотреть, что там наверху нарисовано, нужно сильно запрокинуть голову – до боли в шее. Поэтому вверх я бросаю лишь один короткий взгляд. Позже полюбуюсь, если будет время.

С одной стороны коридора, от пола до потолка, арочные окна, за которыми виден зимний лес, с другой – ряд дверей.

– Это они и есть, комнаты для прислуги?

– Они, – подтверждает Стенли. – Я бы тебе посоветовал самую первую.

Логично. Ближе и к выходу, и к кухне.

Дверь из светлого дерева открывается наружу в коридор, и так легко, словно ждала, когда я поверну ручку из золотистого металла в виде хвоста ящерицы.

Везде-то у них тут символы рептилий.

В том, что без драконов никуда, я убеждаюсь, едва вхожу в комнату.

На стенах гобелены с изображением птеродактилей, парящих над красивыми ландшафтами.

В углу большая кровать с резными столбиками и балдахином. Столбики, разумеется, украшены головами драконов. Изумительная резьба по дереву.

– Ничего себе, – говорю я.

– Что-то не так? – обеспокоенно спрашивает Стенли.

– Всё так. Все даже слишком так. Неужели это комната для прислуги?

– Ну не совсем, – признается Стенли. – Точнее, не для простой прислуги. Здесь жила Влада, няня младшего князя.

Так вот почему старушка не испугалась крылатого чудища.

– Влада? – переспрашиваю я. – А разве это удобно – занимать её комнату?

– Она уже несколько лет здесь не живёт. Ты же говорила, что встречала её в городе. У неё своя таверна на центральной площади.

– Встречала. Всё равно неудобно. Может, посмотрим какую-нибудь другую?

– Можно соседнюю, – как-то слишком охотно соглашается Стенли.

И мне чудится в его голосе подвох.

– А там кто жил?

– Наша главная поварёшка, то есть повариха. Да ты с ней уже знакома.

– Лора?

– Ну да, – спокойно отвечает Стенли. – Ей уж точно не понадобится эта комната. Она в ней и…

– Хорошо, – торопливо перебиваю я, опасаясь, что Стенли сообщит мне какие-нибудь подробности, после которых будет трудно уснуть. – Я останусь здесь. Надеюсь, Влада не будет против.

Поставив канделябр на невысокий комод у входа, я прохожусь по комнате. Оглядываюсь по сторонам.

– Стенли, в замке ведь не живёт никто, кроме князя?

– Не живёт, – подтверждает Стенли.

– А кто тогда здесь прибирается? Во всех помещениях, где я была, так чисто, как будто только что закончилась приборка.

– Я же говорил, – отвечает канделябр снисходительным тоном. – Замок стоит на источнике силы.

– И что?

– Достаточно было один раз запустить бытовое заклинание чистоты…

– Обалдеть! – вырывается у меня.

Я понимаю, что единственное, что мне хотелось бы прихватить из этого мира, когда я вернусь домой, – вот это бытовое заклинание.

К комнате прилегает небольшая ванная комната со всеми удобствами. Здесь такой же бассейн, как и в покоях на втором этаже. Только теперь я явственно ощущаю соль на коже. Да и волосы после морской воды жёсткие. Утром еле расчесала их. Перед прогулкой по зимнему лесу я умылась наскоро, а в бассейн лезть побоялась, чтобы не простыть.

Теперь передо мной встаёт ещё один вопрос: «Где взять зубную щётку, пасту и расчёску?»

Вернувшись в комнату, озадачиваю этим Стенли. К счастью, по его словам, рядом с кухней есть кладовая, где издревле всё хранится с запасом и на случай наплыва гостей.

Гостей давно никто не видел, а запасы остались.

Отправляюсь в кладовую, на этот раз без канделябра. Найти несложно. Это соседняя с кухней дверь.

И видимо, под влиянием всё того же источника силы всё оказывается в идеальном состоянии. Электрической зубной щётки, разумеется, нет, но сойдёт и обычная. Вместо пасты порошок с мятным запахом. Расчески деревянные и костяные.

Перед рядом бутыльков и кувшинчиков я останавливаюсь в сомнениях. Мне бы волосы помыть. До приезда Влады я не доживу в таком виде. А использовать незнакомые составы страшно.

Выручает меня поварёшка. Я вовремя соображаю, что возвращаться за Стенли нет смысла: далеко от кухни и к тому же он всё-таки мужчина. Едва ли разбирается в женских снадобьях. А вот Лора рядом. И поварёшка охотно мне помогает выбрать необходимое.

В этой же кладовой нахожу объёмистую корзинку и в ней уношу добычу.

А потом, выяснив у Стенли, как регулируется температура в бассейне, возвращаю его в комнату и наконец-то погружаюсь в чудесную тёплую воду.

Дверь я предусмотрительно закрываю на защёлку. Не думаю, что Киар, несмотря на его одичание, ворвётся ко мне, но… на всякий случай.

Промыв волосы и нанеся на них ароматное масло, я как раз собираюсь его смыть, когда замок вздрагивает. По поверхности воды пробегает рябь. А затем едва ли не четверть бассейна от сильного подземного толчка выплёскивается на пол ванной комнаты.

Взвизгнув, я вылетаю из воды.