Loe raamatut: «Любочка…», lehekülg 5
– Меня зовут Любочка Сябро.
Я спросила у неё, зачем она это делает. Она посмотрела на меня своими глазками и сказала:
– Раечка, а ты помнишь нашу маму? Ты представляешь себе её лицо? Я боюсь забыть. Я боюсь, что когда мы встретимся, она не узнает нас, а мы её не узнаем.
Я схватила её в охапку, прижала к себе и сказала:
– Что ты, я узнаю маму из тысячи мам. Ты только держи меня всегда крепко за руку, чтобы не потеряться.
В один из дней мы пришли на кухню. Ганс сидел за столом, перед ним лежала фотография, он смотрел на неё, и в глазах у него стояли слёзы. Солдат окликнул Ганса, и они вышли на улицу. Я подошла к столу и посмотрела на фотографию, на ней была запечатлена молодая женщина и Ганс, а на его коленях сидела… Любочка. Да это была копия Любочки! И я поняла, почему Ганс с такой теплотой относился к моей сестре. Её сходство с дочкой Ганса спасло нам жизнь.
Наступила весна. Сквозь сон я услышала сильный шум. Застрекотали автоматы, залаяли собаки, что-то взрывалось. Мы все подскочили со своих мест, потом кто-то крикнул:
– Ложись!
Я схватила Любочку, мы упали и начали посильнее прижиматься к полу. Вдруг наступила тишина, мне показалось, что она длилась, целую вечность. И тут ворота нашего барака раскрылись, зашли солдаты и сказали нам на чистом русском языке:
– Дети, выходите! Мы – солдаты Красной Армии, освободили вас из плена.
Все начали выходить на улицу. Когда я проходила мимо солдата, то увидела, что у него по щекам текли слёзы. Да, без слёз смотреть на нас было нельзя. Из барака выходили маленькие скелетики, одетые в грязные лохмотья. На улице напротив барака нас выстроили в шеренгу. Я увидела, как к нашему бараку бегут люди. Это были люди-тени, мне казалось, что солнце, которое осталось позади бегущих, просвечивает их насквозь. Не добежав до нас пару метров, они остановились. Они смотрели на нас непонимающим взглядом, протягивали в нашу сторону руки, беспомощно оглядывались. И тут Любочка бросила мою руку, выбежала перед шеренгой детей, повернулась к ним и закричала:
– Это же наши мамы!
Потом повернулась к мамам и крикнула:
– Я Любочка Сябро!
Одна из «теней» побежала к ней навстречу, она упала перед Любочкой на колени, начала её целовать и прижимать к себе. Мамы начали выкрикивать имена, дети тоже кричали, кто-то находил друг друга. Кто не находил – бежал к другому бараку.
Я подошла к Любочке. Да, рядом с ней на коленях стояла наша мама, но я бы ни за что её не узнала. Прошло больше трёх лет. Из красивой и ухоженной женщины она превратилась в сгорбленную старушку. Да и нас узнать было невозможно. Перед мамами стояла кучка побритых налысо, одинаково одетых детей.
– Мамочка, родная! – это было всё, что я смогла произнести.
Она обхватила нас двоих, непонятно откуда взялись силы в её руках.
Женщины продолжали метаться между бараками. Они жили все эти три года только мыслями о детях. Надежда, что они живы, придавала им силы. Но многие дети не знали своих фамилий, они их забыли. Дети вглядывались в лица матерей, пытаясь узнать в этих измученных женщинах свою единственную. Не всем повезло найти своего ребёнка. Не все дети дождались своих матерей.
