Arvustused raamatule «Обитель», 106 ülevaadet

1. Историческое сознание Пока я читал роман Прилепина, было ощущение, что я читаю не только лучшую книгу, написанную с начала века, но и самую важную книгу последнего времени. Рассказ о ГУЛАГе расколол нацию в 1989-1990 гг. Рассказ о ГУЛАГе теперь должен объединить нацию.

Понятно, что единой общностью нас делает ощущение причастности к исторической судьбе своего народа. То, что принято называть единым историческим сознанием, «любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам». Понятно, что свою историю нужно принять умом и сердцем. Но какую историю любить? Вокруг столько интерпретаций, столько версий. Все самые острые общественные дискуссии происходят на почве трактовки исторических событий и личностей. Тех, кого по одному каналу называют героями, на других – причисляют к злодеям или бездарностям. Кто-то с высоких трибун вычеркивает из истории целые периоды, кто-то заявляет что у России «цивилизованной» истории никогда и не было... Наблюдая всю эту информационную склоку, чувствуешь себя тем ребенком, у которого поссорились мама с папой, наговорили друг другу обидных слов и разошлись в разные углы. А ребенок стоит между ними растерянный и не знает, к кому прижаться. Так же и в истории, кажется, что сейчас вновь сошлись в битве дореволюционная и Советская Россия, что гражданская война, закончившаяся в 1922 году, вспыхнула вновь, только теперь перевес на стороне белых. Михалков снимает слезливые фильмы про «какую страну потеряли». Путин на Селигере заявляет, что большевики были национал-предателями в годы Первой мировой. Государство финансирует программы десталинизации… О каком едином историческом сознании может идти речь? Общество опять разошлось по разные стороны баррикад и выкатило пушки. Все хотят победы и, кажется, мирному исходу не бывать. Но выход есть.

И он отнюдь не в каком-то утопическом покаянии. Не в суде. Все попытки расквитаться с историей, найти виноватых, не могут служить благу страны, но только способствуют разобщению российского общества и государства, могут поссорить, но не сплотить людей. «После выхода романа “Архипелаг ГУЛАГ” советская власть лишилась любого морального оправдания», – так говорили в начале 1990-х гг., так многие говорят и сегодня. Любой аргумент защитников советского времени – космос, внешнеполитические успехи, модернизация, наука, образование – разбивался вдребезги о ГУЛАГ. И еще о 1937 год. В лице ненавистников советской власти, любой, воспевавший советские успехи, автоматически воспевал ГУЛАГ. Сочувствовал как бы абсолютному злу. ГУЛАГ стал символом большевистского злодеяния, не нуждающимся в осмыслении. Никто не пытался посмотреть на ГУЛАГ как на историческое событие. О ГУЛАГе писали только с точки зрения жертвы. Прилепин первый дал слово всем сторонам. В этом смелость и новизна романа.

Артем Горяинов, главный герой «Обители», совершает обход всех кругов Соловецкого ада, чтобы показать нам его обитателей. Перед ним демонстрируют красноречие каэры (контрреволюционеры), проповедуют священники, ругаются ученые, представители интеллигенции, исповедуются поэты и большевики. Прилепин дает высказаться начальнику лагеря Федору Эйхманису и чекистке Гале. Мячик летает от одних к другим, и в этом напряженном диалоге начинает проступать эпоха. «Монахи построили храм, а большевики – тюрьму и мучают людей», – слышим мы с одной стороны. «Теперь тут обижают семь тысяч человек. А до сих пор тысячу лет секли всю Россию! Мужика – секли и секли! Всего пять лет прошло (после революции) – но кому сейчас придет в голову отвести взрослого человека на конюшню, снять с него штаны и по заднице бить кнутом?» – слышим мы с другой стороны. «Большевики убили русское священство»! «Как бы не так, – парирует Эйхманис. – В России сорок тысяч церквей, и в каждой батюшка. А в Соловках их сейчас – 119 человек! И то самых настырных и зловредных. Где же остальные? А все там же». Основным источником информации и ее безальтернативной интерпретации на Руси всегда были священники. «Самое главное им (русским людям) объяснял поп – и про Бога, и про Россию, и про царя. Тираж любой книги Блока был – одна тысяча экземпляров. А у любого попа три тысячи прихожан в любой деревне. И если батюшка говорит, что советская власть – от Антихриста, – а они говорят это неустанно! – значит, никакого социализма в этой деревне, пока стоит там церковь, – мы не построим!» И так далее. Этот истерический, переходящий на хрип диалог о судьбе родины продолжается на 752 страницах, и мы начинаем понимать мотивы поступков, которые раньше казались немотивированной жестокостью. Прилепин не оправдывает ГУЛАГ, лагерный ужас написан без прикрас, он пытается, как медиатор переговоров, дать каждой из сторон максимально откровенно высказаться. Рассказать о своих идеалах и интересах. «Принять», «простить», «осудить» – все это личное дело каждого. Главное – понять оппонента. С этого начинается конструктивный разговор. Понимание создает предпосылки единения. Захар Прилепин в романе «Обитель» выводит историю ГУЛАГа из подвала идеологических упрощений на холодный воздух общенациональной драмы. Это драма каэров, священников, ученых, представителей интеллигенции, поэтов и большевиков, блатных. Всех. Всей России.

История это не набор досадных случайностей, она имеет свою внутреннюю логику, свою правоту. И если мы хотим любить нашу историю, мы должны принять ее целиком, соединив в единое целое дореволюционную, Советскую Россию, русское зарубежье и современную Россию. Идеолог сменовеховства Николай Устрялов писал: «Наши внуки на вопрос, чем велика Россия? – с гордостью скажут: Пушкиным и Толстым, Достоевским и Гоголем, русской музыкой, русской религиозной мыслью, Петром Великим и великой русской революцией». Устрялов одним из первых в русской эмиграции признал революцию и советскую власть закономерным продолжением отечественной истории. И тут нет противоречий. Религиозная мысль ультраконсервативного Ивана Ильина такое же достижение русского духа, как и анархизм Петра Кропоткина. А эмигрантский роман «Лето Господне» Ивана Шмелева, поэтический гимн старой Руси, так же близок нашему сердцу, как «Василий Теркин» Твардовского или «Тимур и его команда» Аркадия Гайдара – книжка, написанная для советских пионеров.

2. Антиутопия «Обитель» Прилепина можно рассматривать еще как роман-антиутопию. Только невыдуманную. Дело в том, что Соловецкий лагерь, первый лагерь Советской России, рассматривался изначально как лаборатория нового человека. Идеалисты-руководители новой республики думали, что в лагере можно перековать человека, сделать из преступника полноценного гармонически развитого гражданина.

Дело в том, что все революционеры, начиная с XVIII века, верили в социальную природу зла. Они считали, что человек рождается прекрасным, а преступником делает его дурно устроенное общество, построенное на неравенстве. И еще они считали, что труд является одной из главных потребностей человека. В коммунистическом обществе, мол, не надо будет никого заставлять трудиться. Исходя из этого, создатели лагеря полагали, что если всем заключенным дать работу, соответствующую их силе и навыкам, и всех поставить в равные условия (интеллигентов перемешать с уголовниками), человек может измениться. Возрасти над собой. Поэтому Эйхманис, первый начальник Соловецкого лагеря, учредил у себя два театра, два оркестра, две газеты, восемь школ, двадцать два ликбеза, двенадцать профкурсов и восемнадцать библиотек, «включая передвижные». Все условия для гармоничного развития личности. Даже музей монастыря открыл.

Соловки Эйхманиса были государством в государстве. «Здесь не столько лагерь, сколько огромное хозяйство, – говорит он. – Лесозаготовка – лесопильное и столярное производства. Рыбная и тюленья ловля. Скотное и молочное хозяйство. Известково-алебастровый, гончарный, механический заводы. Бондарная, канатная, наждачная, карбасная мастерские. Еще мастерские: кожевенные, сапожные, портновские, кузнечные, кирпичные… Плюс к тому – обувная фабрика. Электрификация острова. Перегонный завод, железная дорога, торфоразработки, сольхоз, пушхоз и сельхоз». На Соловках высаживались редкие сорта роз, разводили лис, изучали водоросли.

Читаешь и думаешь, ведь собрано все, чтобы построить Город Солнца. Воплотить Утопию. Вот только ничего не получилось почему-то. Вместо Города Солнца построили живодерню. Почему?

Может быть, потому что уголовник при новом, справедливом строе, остается таким же уголовником. Человек как был страшен, так и остался. «Революция не принесла быстро того, чего ждали», – говорит чекистка Галина. И в этих словах слышится страшное, непосильное разочарование. А ведь, действительно, ждали антропологического чуда. Его предрекали философы и поэты. Николай Бердяев, Андрей Платонов. Ждали, что в новый мир войдет гордый новый человек, свободный от греха эксплуатации, а получилось, что со дна поднялась всякая мразь, уголовщина. Это, во-первых.

А во-вторых, Мировая война, революция и гражданская война сделала людей жестокими. «Те, кто винит нас за жестокость, ни дня не были на фронте», – говорит Эйхманис. Люди, которые привыкли убивать, которые носят маузер на ремне, не могут остановиться перед соблазном решать сложные проблемы простыми расстрелами. Нет человека, нет проблемы. Для всего поколения революционеров война не заканчивалась никогда.

В результате, вместо лаборатории получился «цирк а аду», «фантасмагория», как говорит герой книги. Потому что «каждый человек носит на дне своем немного ада: пошевелите кочергой – повалит смрадный дым». Ошибочной оказалась старая гипотеза Жан-Жака Руссо про изначальную доброту человека. Кажется, Прилепинская «Обитель» об этом. В романе есть всего одна пафосная сцена, написанная, чтобы показать, что люди небезнадежны. Когда приговоренные к смерти заключенные ночью коллективно исповедуются в грехах перед принятием причастия. Это сцена безумия. Вырывается наружу дикий вопль страха и покаяния, примиряющий всех в этом лагере, в этом мире. А наутро «причастные Тайнам» вновь начинают друг друга мучить. И владычка-монах, с которым они связывали надежду на спасение, умирает. Воистину: «Человек темен и страшен, но мир человечен и тепел». Это последние слова романа.

Очень интерессная книга . Лишний раз напоминает , что за всем в этом мире кто то присматривает и за всё содееное нужно будет отвечать …

Интересно: долго я еще буду ходить вокруг да около этой книги?! Начинаю писать - и бросаю, напишу несколько строк - и стираю... Надо же: испытать такие сильные чувства, создать ради такой книги специальный тег "гениально" - и не находить в себе силы выдать хоть сколько-нибудь связный текст!.. Удивительно. Или, наоборот, вполне оправданно?! Слишком сильные эмоции.

История СЛОНа мне знакома больше, чем просто понаслышке: несколько лет назад мы там проводили многодневный трудовой лагерь. Для нас делали много экскурсий, в т.ч. и специальных - так сказать, для узкого круга. Мороз по коже шел от этих рассказов, документов. Мороз по коже шел и сейчас, когда читала книгу. Очень многие факты, о которых слышала там, на Соловках, встречала и на страницах романа: они шли не отдельным блоком, а были по крупицам вкраплены в общую канву романа, в диалоги, небольшие зарисовки. И это была одна из причин, по которой могу сказать: автору ВЕРЮ.

Вторая причина: общий стиль, общий вектор размышлений... Нет категоричности, которая чем старше я становлюсь - тем безумней меня раздражает. Нет чернушности и смакования страшного (поверьте, те ужасы, которые описываются, - это далеко не все ужасы, которые происходили там: слава богу, их описание не стали самоцелью для автора).

Да, присутствует некая....романтизация ситуации, какая-то сказочность, фантастичность. Некоторые повороты событий немного режут глаз: невероятная везучесть и избранность главного героя, это путешествие на катере туда-обратно - не знаю... не очень это легло на душу... Но. Я простила эти переборы автору - простила за всё то большое и важное, что я получила от его книги.

Во-первых, могу сказать, роман невероятно увлекателен и динамичен. Во-вторых, невероятно атмосферен, ёмок и кинематографичен. Эти два пункта сделали для меня чтение книги чуть ли не аттракционом: каждый вечер, обессиленная после тяжелого трудового дня, я погружалась с головой в какие-то американские горки, в какие-то сногсшибательные центрифуги, в которых меня швыряло и мотало вместе с героями книги. Ни персонажи, ни я не могли даже предугадать, куда нас всех забросит на следующих страницах романа.

Всё это - явные плюсы книги. Но плюсы какие-то развлекательные что ли... Даже, может, не делающие чести самому роману и его автору.

Но к этим плюсам добавляется глубина, содержательность и некая провокационность книги. Они и дополнили, довели образ произведения до моей оценки "гениально". Герои романа живые до самой буковки, которой они описаны. Меня зацепил каждый персонаж: уголовники, каэры, священники, чекисты - все оказались в центре страшного месива под названием "репрессии тоталитарного общества", все стали жертвами сталинского молоха и...чего-то еще...заложенного, видимо, в каждом из нас... И, следя за судьбами каждого из героев, ты втягиваешься в мучительные размышления на тему "что такое добро и что такое зло", на тему "где в нас заканчивается территория воздействия системы и начинается твой личный выбор", "что такое человек и на что он способен: ради выгоды, ради идеи, ради ближнего, ради самосохранения - на что способен, а также: что способен вынести"....

То, что мы знаем и читаем про Соловецкий лагерь, - Зло. Абсолютное Зло. Читаем и содрогаемся. А когда узнаём о задумке этого лагеря как о мощном ресурсе по перевоспитанию падших, заблудших и неведающих?! И ведь не только задумка - попытка реализовать ее: перечень инфраструктуры, которая должна была стопроцентно работать на улучшение, излечение, перевоспитание, - поистине внушителен. Тут тебе и школы, и театры, и музей, и библиотеки. И труд, который, по одной из версий, даже из обезьяны человека сделал, но в любом случае, как минимум, облагораживает каждого. Меняется после прочтения этой информации отношение к лагерю или нет?? Оправдывает это хоть сколько тех людей, которые занимались реализацией этой "благой идеи"?!

...Я только что готовила свой завтрашний урок по "Собачьему сердцу" Булгакова. Выстраивала траекторию наших завтрашних рассуждений и размышлений. Предполагаемый вывод, к которому буду стараться вывести ребят, заключается в осознании невозможности НАСИЛЬНОГО облагораживания общества в целом и человека в частности. НЕВОЗМОЖНО путем хирургического вмешательства осчастливить, облагородить, возвысить, перековать. Никого и ничто. Такие мечты и планы обречены на провал. Провалом закончились задумки профессора Преображенского. Провалом закончились задумки швондеров. Провалом закончилась задумка Эйхманиса, первого начальника, буквально создателя Соловецкого лагеря особого назначения.

На мой взгляд, роман интеллектуально-честен. Аналитика происходящего в стране и в лагере, просматривается в диалогах персонажей и подается нам в преломлении их убеждений/образованности/общего уровня культуры. У каждого есть своя правда, каждый по-своему ищет истину.

Роман "Обитель", на мой взгляд, не дает ответов. Мир, описанный в нем, стал для меня обителью сомнений, страхов, бессилия, разочарований в себе и в рядом живущих, поисков, надежд - то есть всего того, что присуще человеческой жизни. А ответы мне и не нужны были - не их нужно искать в романе, написанном молодым человеком. Не знания он нам показывал в своей книге, как мне кажется, - вопросы и многоточия ставил.

Другие книги Захара Прилепина не читала. И читать, думаю, буду только то, что появится у него после "Обители"... А эту книгу уже начала рекомендовать всем читающим людям. Она стоит того.

Очень многогранное, страшное и жизнеутверждающее произведение. Прилепин гений, литература настоящая....

Сыро, мокро, голодно и холодно. Ещё и чайка эта орёт в ухо.

Это история, это кусок времени Соловецкого лагеря, кусок жизни одного зэ-ка. Сидишь и думаешь ─ а что сказать?

Артём сел за убийство отца. На момент истории ему оставалось два года. Но Артём решил или видоизменился, и решил не досиживать спокойно, а навести суеты. Возможно, вам покажется, что он жертва обстоятельств и я тут виктимблеймингом занимаюсь. Но я не осуждаю, потому что сам там не был. Кто знает, на чтобы каждый из нас пошёл в его сапогах. Глядишь и мы б натворили энных дел.

Да, это ещё одна история про лагерь, коих я прочитала уже стопочку. История про страсть к жизни, к женщине, к жестокости и издевательствам. Все виноваты и каждый по-разному. Все выживают и каждый, сюрприз, одинаково.

Читать только если вы не против читать про лагеря. Они везде были одинаковы процентов на 80.

Настоящий русский писатель и это восхитительно, человек умеет пользоваться русским языком. Легкий слог, интересная история, реальные факты, своя точка зрения. Очень интересно, захватывает, тяжеловато конечно, но не это главное.

Книга монументальная, интересная, держит в напряжении до последних страниц. Особенно ценен дневник в конце книги и послесловие.

Времена сейчас известно какие и каждый, где бы он ни находился, справляется как может – нет правильного и неправильного, кому-то важнее сохранить в себе опору, кому-то – бесконечно копаться в разного рода источниках, еще кому-то – делать вид, что ничего не произошло и дальше верить в розовых единорогов. Можно удариться в эскапизм и уйти в вымышленные миры – продажи фэнтези за последний месяц сильно выросли, уж можете мне поверить. А можно, конечно, добивать себя и кидаться на острое историческое-истерическое, да еще и вышедшее из-под пера Захара Прилепина – выдающегося, на мой взгляд, современного писателя (наряду с Ивановым, Юзефовичем и Елизаровым). На моей "Обители" стоит печать "сигнальный экземпляр" с датой 23.03.2016, книга ждала меня 6 лет, я выбирала лучший момент, чтобы прочесть её, но момент настал вне зависимости от меня, а уж лучший он или худший – чёрт его разберёт.

"Обитель" читалась долго и непременно вслух, каждый вечер, начиная с 1 марта. Мой слушатель с огромным интересом следил за движением моих губ, там, где надо, тоже возмущался, там, где мне было грустно – обнимал и молчал. Этот совершенно новый опыт проживания книги и очень вдумчивого её прочтения, а также совместного обсуждения сразу после обнажил то многое, что было скрыто на самом глубинном уровне. Это какая-то непрекращающаяся боль за родину и людей в ней, кровоточащая рана, зияющая все шире и шире с каждым новым узнанным эпизодом истории.

Впрочем, ни один художественный роман не стоит воспринимать как историческую истину, так как никто точно не скажет, где правда, а где писатель приукрасил. Да и "официальным" документам не стоит верить. В общем, где-то внутри себя я смирилась с тем, что 100%-ную правду о Соловках мы никогда не узнаем, вот такой вот умеренный солипсизм. И несмотря на это, роман Прилепина воспринимается очень реалистично. Воссозданный им закрытый лагерный мир очень органичен и живет по своим законам, "здесь власть не советская, а соловецкая", свои блатные и свои юродивые. Своя, если можно так сказать, мифология. Свои обычаи, порядки, топонимы и понятия. Святцы, баланы, секирка, шестнадцатая рота – в отрыве от контекста это просто слова, а в мире Соловков – синонимы страха и смерти.

Трудно с наскоку взять и подступиться к персонажам. Их много, они запоминаются с первого раза, соловецкая махина пытается перековать их и выпустить уже другими, кто-то поддаётся, а кто-то сопротивляется. Некоторые – наглядный пример того, насколько человек меняется в этой системе, какие метаморфозы происходят в его душе и сможет ли он сохранить в себе человеческое. Да и само "человеческое" становится вопросом – где его найти? Заповеди стёрты, ориентиры потеряны. Казалось бы, есть внешний порядок, но это всё фикция и видимость.

Артём Горяинов, Галина Кучеренко, Фёдор Эйхманис – сложные и многогранные персонажи. Вызывают то симпатию, то антипатию, то безразличие или злость, воистину поразительно, как много Прилепин смог вложить в каждого из них. Один – заключённый, второй – начальник лагеря, третья – любовница обоих, за жёсткой маской которой скрывается трогательная и ранимая женщина, которая, как и любая женщина, всего лишь хотела, чтобы её любили. Второстепенные персонажи и их истории тоже не способны оставить равнодушным, каждый попал на Соловки по какой-то своей причине и некоторые из них кажутся максимально абсурдными. Сердце болело за Василия Петровича, Мезерницкого, Бурцева, владычку Иоанна, даже за подонка Афанасьева и убогого Филиппка. Про каждого из блатных тоже порою думалось, что не так гадок человек и явно не заслуживает соловецкого бытия.

Когда меняется мир, выворачивается наизнанку, уже не важно, кто красный, а кто белый, кто воевал и с кем или против кого. Можно носить шапку со звездой, потому что уже всё равно – зато от холода соловецкого убережёт. Под иконами расстреливают людей, могилы расхищаются средь бела дня в поисках кладов, баба стоит рубль, но только свет не жги и на кровать не ложись. Те, к кому вы привязались, будут с ужасом ждать звона колокольчика и уходить вместе с этим самым звоном. А Моисей Соломонович непременно будет угадывать приближение еды и в чётко назначенный час затягивать свои песенки. Даже в аду есть порядок.

"Обитель" с большим запасом компенсирует все выданные Прилепину авансы, без малейших сомнений перемещая его в главные писатели современности. Этим романом Прилепин выписывает себе своеобразную вольную — после "Обители" ему, пожалуй, можно и дальше делать то, что он делает, и говорить то, что говорит. Нравится нам это или нет — уже неважно. По-настоящему большой писатель имеет право быть таким, каким хочет.” - Галина Юзефович

Перечитала роман Захара Прилепина «Обитель». Пять лет прошло со времени первого прочтения, захотелось сверить впечатления. Импульсом к этому послужил Прилепинский же роман «Санькя», прочувствованный мной в прошлом месяце. Отличное произведение, а «Обитель» ещё на более высоком уровне. Очень глубокий многоплановый роман, затрагивающий один из самых тяжёлых периодов истории нашей страны, при этом события изложены с достоверной простотой и занимательно. Это большой дар — просто рассказать о сложном.

В основе сюжета жизнь, если можно так назвать, правильнее сказать — выживание в лагере СЛОН, а главное действующее лицо, через которого мы погружаемся во все круги ада — Артём Горяинов. Кого только не забросила судьба на Соловки: аристократы и простолюдины, учёные и священники, контрреволюционеры и революционеры, чекисты и зэки и представители всех национальностей и конфессий: русские, мусульмане, евреи, православные и т.д. и т.п.

Раньше я никогда особо не задумывалась, да и не знала, что на Соловках и прежде, за двести лет до описываемых событий, была тюрьма. В течение 18 и 19 веков в Соловецком монастыре содержали заключенных. Туда попадали непокорные церковники — те, которых подозревали в государевой измене или ереси. В 1903 году монастырская тюрьма была закрыта и к 1920 году перестал действовать и сам монастырь. После окончания Гражданской войны большевиками был возрождён Соловецкий лагерь. Сначала в нём содержались политические, по словам Василия Петровича «— эсдэки, эсеры и прочие анархисты, разошедшиеся с большевиками в деталях, но согласные по сути, — так вот их кормили вообще как комиссарских детей. И они, кроме всего прочего, вовсе не работали. Зимой катались на коньках, летом качались в шезлонгах и спорили, спорили, спорили… Теперь, верно, рассказывают про своё страшное соловецкое прошлое — а они и Соловков-то не видели» Очередной начальник лагеря Федор Иванович Эйхманис «вдохнул» в него новые идеи: заключённые должны содержать себя сами, были организованы бригады и обеспечены работой. Лагерь быстро превратился в каторгу.

Прилепин в романе создал настолько зримые картины унизительной повинности, невыносимого быта заключённых, что непроизвольно вживаешься в это мучительное существование и сам испытываешь тяготы их непосильной работы, дикую боль наказаний, муки голода, становится осязаемым затхлый вонючий воздух барака и приобретают реальность полчища клопов. Возможно такому пронзительному восприятию способствовала информация о том, что всё основано на реальных событиях и в заключении книги приводятся страницы задокументированного дневника участницы событий и факты биографий некоторых исторических личностей. И всё равно, невозможно в полной мере прочувствовать весь тот ужас, и выжить в тех условиях практически нереально.

К Артёму, каким бы человеком он ни был, судьба оказалась благосклонной, он смог найти в себе силы и, Василий Петрович так отозвался о нём: «— Лишних вопросов не задаёте. Разговариваете мало и по делу. Не грубы и не глупы. Здесь многие в первые же три месяца опускаются — либо становятся фитилями, либо идут в стукачи, либо попадают в услужение к блатным, и я даже не знаю, что хуже. Вы же, я наблюдаю, ничего особенного не предпринимая, миновали все эти угрозы, будто бы их и не было. Труд вам пока даётся — вы к нему приспособлены, что редкость для человека с умом и соображением. Ничего не принимаете близко к сердцу — и это тоже завидное качество. Вы очень живучи, как я погляжу. Вы задуманы на долгую жизнь». И, как сказал владыка: «— Все, кому суждено здесь выжить, проживут долго. И ничего более не устрашатся».

Очень сильный реалистичный роман. Он и о Боге, и о России, и об очищении через страдания, и о беспричинной злобе и о любви. СЛОН — это место, где переплавлялась старая дореволюционная империя в современную Россию.

Первое, что хочется отметить, это тот факт, что, несмотря на сложность темы, книга читается очень легко. "Виной тому" мастерство автора, его слог и стиль. Хотя некоторую, может быть, затянутость тоже отмечу. Философия происходящего, все эти рассуждения о людях внутри режима, о том, что не власть и не эпоха, а всегда только люди - что и позволяет умному человеку не обвинять огульно режимы и конкретных личностей - очень грамотно вложены в уста персонажей, ведущих бесконечные диалоги о мире и своем месте в нем. То, что многие персонажи основаны на реальных прототипах добавляет естественности, хотя, в то же время авторская трактовка их поступков, а также то, что было домыслено, как всегда можно воспринимать не только двояко, но и, по желанию, недоверчиво. При этом, признаюсь, что субъективно оценка книги ниже, из-за того, что мне очень несимпатичен главный герой. Если выйти за скобки настоящей истории и говорить именно о книге, то симпатия или антипатия к персонажам, как и к реальным людям, с которыми мы сталкиваемся в нашей реальной жизни - это очень вещь субъективная. Здесь все очень просто и одновременно и неосознаваемо очень сложно, хотя и поддается логическим объяснениям. И речь сейчас не о том, что в предлагаемых обстоятельствах реальных и настоящих, да хоть и в пространстве книги, выступающим зеркалом, пусть где-то и кривым, демонстрирующим отражение местами незамутненное, а порой искажающее - осуждать кого бы то ни было некорректно. Неизвестно как повел бы себя любой и каждый человек в таких условиях. А главный герой это ни в коем случае не должен быть супергероем, несгибаемым и всепобеждающим. Вот несмотря на все эти оговорки - главный персонаж, который Артём, конечно же ,просто обычный человек, но, плывущий по течению и ждущий куда же его прибьет река жизни. Даже в кратких отсылках в прошлое лишь подчеркивается вот эта его бесцельность ,что ли. Остальные персонажи более понятны, хотя и не просты. И все приспосабливаются по своему, но какие-то даже мелкие идейки есть как будто почти у всех, кроме опустившихся и не выдерживающих нервного, в первую очередь, испытания. Вот бывший белогвардеец, у него цель, выстроить цепочку взаимоотношений и сбежать. Он жесток не огульно, но расчетливо. Вот блатные, жестокие люди, но сопротивляющиеся порядкам обители, согласно своим блатным законам. Вот священники, такие разные, но стойкие и даже дерзкие, за что их изводят, но, не так, чтобы целенаправленно именно их. Балансирующий на грани между разными группами Афанасьев, неизменно оптимистичный. И так далее. Есть и такие, что не справляются и тогда становятся как ходячие растения, теряя себя. По другую сторону, тоже люди разные, от примитивно простейших, которые с завидной регулярностью пополняют ряды заключенных. до многогранных личностей, потому что не делится мир на однозначное добро и зло. И вот среди всего этого главный герой, которого выделяют остальные его коллеги по заключению, отмечая его какой-то свет, жизнелюбие и особость. Каюсь, я ничего такого в нем не отметила для себя. Ни о чем надолго не задумывается, при перемене ситуации, впадает если не в ступор, то сразу в гонор. Сам про себя знает слабые стороны, но каждый раз не просто наступает на одни и те же грабли, он еще и как будто старательно прыгает среди рассыпанных тех самых грабель и специально старается непременно на какие-нибудь да наступить. Очень глупо всегда переходит из одной передряги в другую, хотя, казалось бы, столько возможностей было перетерпеть и приспособиться, при этом не за счет других, а благодаря исключительно везению. В общем то финал в книге открытый, а конец реального человека, закономерным считать нельзя, потому недоказано его тождество с предлагаемым книжным характером. Вот для персонажа книги это вполне даже закономерно. В общем, рассуждать об этом можно долго, но, скажем в рамках какого-нибудь книжного клуба, книжного обсуждения и, разумеется в оффлайн.