© Новая Д., 2024
Путешествие по жизни героев в разных ее проявлениях и противоречиях.
В момент пост апокалипсиса передать мысли героев и события, которые могли бы быть и не произошли. Плазмоидные формы жизни, параллельные формы жизни, новая форма жизни. Открытие порталов в День завтрашних историй.
Новые герои в каждой истории появляются внезапно. Потом все закрывается и опять все начинается сначала.
Жанр «Затерянные миры». Монтаж по смыслу, по эмоциям, где выдумка переплетается с реальностью.
Борьба за лучшее будущее, и поиск лучшего мира, где герои ответственны за свой выбор.
«Еще не поздно открывать миры, – Вперед!«(Говоря словами А. Теннисона из «Улисса»)
На фоне утопии – страны без места на карте. Где проявляется человеколюбие героев, многообразие выбора, и где побеждает любовь.
Они собрались в доме с мезонином. В одной из гостиных.
Было человек пять друзей, расположившихся свободно на диванах, козетке, креслах вокруг овального стола в небрежных позах.
По краям стола стояли два бронзовых канделябра. В центре рюмки на длинных ножках.
В углу на подставке возвышались английские часы с круглым циферблатом. Из открытой двери проглядывал кабинет с бюро, рабочим столом, напольными часами. На столе виднелся колокол, печать в виде бюста из слоновой кости. А так же бронзовые подсвечники по краям, коробочка для марок, набор для письма.
Мужчины в костюмах и сюртуках курили сигары и трубки. Все собрались за большим овальным столом. Чужая жизнь проскальзывает сквозь пальцы, сквозь пепел.
Художник Пауло Мендес с небольшой светлой бородкой достал альбом и карандаш из кармана и начал делать зарисовки друзей.
Сравнивая короткие стрижки Склярского в пенсне и доктора Одинцова, с бакенбардами и манжетами на запонках Турбина и Дуброва, вертящего лорнетом.
В их кругу ценилось англоманство.
Галстуки были безупречны, и скалывались на груди булавкой с жемчужиной или драгоценным камнем. Впрочем, возможно, и поддельным.
Пуговицы на рубашках, жилете так же были из драгоценных камней. Либо, из поддельных украшений, (по желанию) под жемчуг, золото и бриллианты.
Коротко-стриженные волосы, небольшие усики, небрежная улыбка, равнодушное обращение.
– Предоставляю вам решать этот вопрос господа социалисты-утописты, – безапелляционно заявил Дубров, продолжая вертеть свой лорнет вокруг пальца.
– Нет, нет, вам. Нет, вам, господа либералы. – Воскликнул не без ехидства Склярский, поправляя на носу «двойной лорнет» (пенсне).
– У вас не хватает полета мысли, смелости.
– Вы не так ставите вопрос.
– А вы подумали, что будет потом, господа? – товарищи?
– Мы все вылетим в трубу. – Задумчиво произнес доктор Иван Одинцов.
Раздался смех.
– Очень смешно. – Посмотрел на всех Дубров через лорнет как через лупу.
Доктор подошел к белой изразцовой печке напротив, приложив к ней ладони.
Свет приглушенной лампы играл в зеркалах напротив. Бумажные зеленые обои с портретами на стенах с бликами света.
– Вам холодно? – Спросил Дубров, куря сигару.
На ленте у его бархатного жилета свисал лорнет. Он небрежно сбросил пепел.
Мерцающий свет бронзовой люстры и канделябров отражался на поверхности вытянутого стола темного дерева. Мебели вытянутых пропорций, развешенных на стенах картинах.
– Да, знобит.
– Согрейтесь, выпейте, – предложил Дубров, пододвигая к нему бокал с красным вином.
– Благодарю. – Доктор медленно возвратился на свое прежнее место.
– Но нам надо действовать, ДЕЙСТВОВАТЬ (несмотря ни на что). – Сказал, проявляя нетерпение Турбин. Метался неуверенный взгляд за оправами роговых очков.
– А, расхлебывать, как видно, будут другие? – С небрежной улыбкой сквозь усики, заметил Склярский.
– Да, да. А нам за это еще и памятник поставят. – Произнес Дмитрий Турбин с какой-то горечью, не смотря на свою молодость.
– Не дождетесь. – Как бы отрезал Склярский, который, вообще был очень резок. И выражался всегда соответственно.
– Зря вы так, зря. У вас не хватает политического кругозора. – Продолжал Дмитрий, который начинал уже терять терпение.
– Да, бросьте Вы спорить – Кто-то, кажется, Петр Дубров на правах хозяина дома, встал и заходил вокруг стола. – Надо выходить на баррикады, – сказал он, как бы ставя точку в споре.
– Батенька, а вы готовы в тюрьму сесть? Я вас спрашиваю. – Опять Склярский обратился, склонившись над Дмитрием Турбиным.
– Еще раз заявляю, одной пропагандой ничего не добьемся. Надо действовать.
– А я заявляю, уймите его.
– Не запугивайте. – Снова вмешался Дубров.
– Я предлагаю дуэль. – Заявил после паузы Дмитрий Турбин, считая себя оскорбленным.
– Вы фанатик, чисто фанатик. – Почти кричал Склярский, его лицо при этом покрылось красными пятнами.
– Предпочитаете фехтовать на шпагах, стрелять из пистолета? – Спросил, Петр Дубров, выдыхая сигарный дым.
– Оставляю выбор за вами. – Не поднимая головы, отвечал Казимир Склярский.
– Не злоупотребляйте моим терпением, уймитесь. – Он помолчал. – Завтра в восемь. У загородной заставы. Вы с нами, доктор?
Обернувшись, Дубров посмотрел на доктора.
– Да, с вами, – тихо ответил д-р Одинцов, дотронувшись пальцами до своей короткой бородки.
Пауло Мендес закрыл свой кожаный альбом зарисовками. Портреты в овальных рамах смотрели на него со стены с зелеными обоями.
Улыбка солнца, сквозь тучи.
Узоры солнца. Узоры на солнце.
Полковник Жабинский мог их расшифровывать или читать, кто знает?
Вверху отпечатался сквозь облака лик или облик Георгия Победоносца с копьем наперевес на коне.
(Этот неутомимый полковник Жабинский).
Вечно преследует. Зачем он здесь?
– Ну, зачем мы встретились, ведь ты же не попадаешь в мою вселенную? Это исключено.
– Я так захотел.
Потом все закрылось.
Где он очутился? Почему так темно? Неужели в тюрьме.
Свисающая паутина с зарешеченного окна. Непроглядная тьма. В окне луна.
Каменный пол с громадными каменными плитами. Голые стены, покрытые плесенью.
Пауло Мендес, соглядатай и провокатор, четко написал свой донос.
…Спешу сообщить, что вышеозначенные господа, совершили противоправные действия (учинили заговор) под видом собрания друзей.
Спешу уведомить, и т. д. и т. д.
Полковник Жабинский воплощался в разных образах.
Легкая оторопь сквозит в его лице.
– Как он оказался здесь?
Как он мог находиться в нескольких местах одновременно… Или это умело расставленные кадры (Двойники).
– Что ты можешь? – Звучал где-то голос.
– Только изменить мир. Или принять его.
– Так же и все. Они вынуждены жить только час, каждый в своем сюжете.
– А разве мы тоже не вынуждены жить каждый в своем сюжете, а мечтать, может быть, о другом? – Возражал мысленно полковник.
– Да, так оно и есть. Но на это где-то есть Ликвидатор ненужных сюжетов. Он стирает ненужный сюжет. Он отслеживает их все время. Отслеживает вирус. Через определенный интервал – обновление.
Рывок в многомерное время. Где присутствуют гости из других эпох.
Обжигающий глоток свежего воздуха в легкие.
Потом была Морелла. Что связывало его с этой женщиной?.
Конечно, она выглядела сногсшибательно. Черные, волнистые волосы с легким синеватым отливом, матовое лицо.
Глаза с косым разрезом из-под длинной челки.
Гибкая фигура, затянутая в какой-то комбинезон черного цвета, похожий на вторую кожу.
Полковник Жабинский нехотя облачался в костюм, похожий на скафандр, весь ребристый, точно обтекающий тело.
Она помогала ему облачаться в костюм.
– Позволь быть с тобой, и даже любить тебя, – сказал он с легкой насмешкой.
– Как я могу запретить. – Она ответила так же.
Живое подвижное его лицо притягивало.
Карие глаза, чуть глубже посаженные, скулы с легким коричневым оттенком. Коротко остриженные черные волосы. Весь он был один порыв и движение.
Пора было действовать
Подумал он не без иронии. Жабинский медленно поднимался.
В темной массе облаков, так ему казалось, появились небольшие светлые просветы, похожие на чьи-то яркие немигающие глаза.
Пора было действовать.
Перед ними был мост и два берега, его соединяющие, (прошлое и будущее)..
Полковник Жабинский, (он, по своему любил эту женщину), хотя где-то и презирал и даже боялся за ее паранор-мальные способности.
Она была его т. н. Пифией, предсказательницей событий.
Бескомпромиссный ответ ждал их впереди. Казалось, они были уже наполовину в другом мире. (Она звала его туда).
Они проходили мимо колышущихся белых шаров и белых облаков, больше похожих на прозрачные мыльные пузыри. Все двигалось и переливалось. Составляло как бы тысячи разноцветных бус.
Новый герой всегда появляется внезапно.
У нее были в виде украшения кварцевые серьги из горного хрусталя, показывающие ход времени. Лишь стоило прикоснуться к ним.
– Позволь быть с тобой и даже любить тебя? – Сказал он не без иронии, держа ее за руку.
– Как я могу запретить. Я ничего не имею против. – Она ответила ему все так же.
Они переходили из одного круга в другой по тонким переходам.
Голубые планеты-шары были вокруг – они могли видеть, но не могли докричаться. Звук поглощался переливающийся средой и музыкой сфер.
Они уже очутились по другую половину моста, в будущем.
Большие столбообразные башни покачивались из стороны в сторону, город «тысячи грез».
Так, они уже находились в большом роскошном зале с длинными зеркалами и, проходя, отражались в них в полный рост.
– Почему, почему, Серафис, ты гонишь меня туда?
– Так надо, Морелла, так надо.
– Ты никогда не любил меня.
– Морелла, – ты необыкновенная женщина, притом ты это знаешь.
– Конечно, понятно, ты просто пользуешься мной.
Вернее, тем, что есть во мне (как ты говоришь), необыкновенное. Я – на службе.
– Нет, нет, это не так.
– Я знаю, я для тебя просто боевая единица.
Посмотри, ночь надвигается, мне пора.
– Наверное, ты несправедлива ко мне, – он повернул к ней голову.
– Да, ты вечно путаешься в показаниях. – Она помотала головой.
Есть что-то щемящее, каждый раз прощаться навсегда.
– Но так надо, г-н Полковник.
– Куда же ты?
– Мы проходим сквозь зеркала, вы забыли, г-н полковник?
– Увидимся.
Она прикоснулась рукой к стеклу. И большое зеркало поглотило ее.
Все-таки она была fame fatal, – подумал он.
Она тоже так думала…
Морелла поняла, что она попала как бы в 4-й сон Веры Павловны, в Хрустальный Дворец.
Как бы Дворец, плывущий по небу в прозрачной оболочке.
Внутри Дворца посередине бил фонтан. Серебряные струйки разлетались повсюду.
Высокие своды и перекрытия. В середине зала были колонны из хрусталя, между ними вазы с причудливыми растениями. Шаги гулко отпечатывались в полной тишине.
На нее смотрела копия Мореллы. Она повернулась. К ней навстречу шла женщина, в ней было что-то стеклянное и прозрачное. Она вся переливалась холодным светом. Недаром на их Земле (Глории) светило холодное солнце. Это была Аллером.
– Мне нужна твоя помощь, – первой заговорила Морелла.
Ее двойник, Аллером, замигала яркими блестящими глазами.
– А, вот ты о чем. – Протянула она певучим голосом. – Я тебя подменю.
– О, нет, ты его не знаешь. Его не обманешь.
– Не забывай. У нас одна душа на двоих, – пропела Аллером.
Стеклянный, бесцветный шар висел в воздухе. Над их планетой сияло холодное солнце.
Жабинский обернулся.
За его спиной кто-то был и смотрел на него.
– Аморелл? – Спросил он неуверенно.
– Не совсем. Аллером.
– Ах, да, конечно. Антимир. Вы оттуда?
– Как вы догадались? – Она лукаво скосила глаза.
– Да, да, вы очень похожи. – Полковник Жабинский с прищуром осмотрел ее. – Но не совсем. Вы – не Морелла.
– Она лучше?
– Она – другая. Я так думаю. – Он с улыбкой смотрел на нее.
– Да, я это ей говорила, или она мне, не важно.
– Что вы хотите?
– Теперь я вижу, мне не стоило сюда возвращаться.
– Почему? Что вам надо?
– Обрести независимость. Мы – только копия, отражение вашей планеты.
– Вы знаете, что это невозможно. Вы – искусственно созданы.
Возвращайтесь назад. Передайте Морелле, пусть она тоже возвращается.
Она нужна мне.
Потом Аллером закивала головой и начала таять.
Она так же прислонилась к зеркалу и слилась с ним.
– Где-то возникла ошибка, и что-то пошло не так, – сказал полковник Жабинский. – Во всем. Мир сломался.
– Но почему?
Казалось, он разговаривал сам с собой. Но нет, в нише кто-то был.
– Пошел по другой ветке.
– Где – это есть, все эти здания и города. – Снова спросил голос.
Свет проникал сквозь витражные окна на колонны с арками, узкий неф. Наверху терялся в арочных перекрытиях.
– Наверное, где-то есть. Там, где нет войны.
– Где эта ось, что сломалась? Что-то можно вернуть?
– Наша планета погибла, но мы выжили. Вы это хотели узнать? – Повернулся к ней полковник Жабинский.
– Не совсем, – ответила она уклончиво.
Он подумал, как она проникла сюда во дворец.
Колонны отражались на зеркальной поверхности пола, кажется, уходя вниз. По стенам располагались скульптуры в нишах, в одной из них стояла она.
– Откуда вы? – Спросил он довольно решительно, приподнимая вверх подбородок.
– Я – селенитка.
– А, вы с Луны. – Он оглядел ее с ног до головы. – Наши конкуренты.
– Не мы первые начали. Это вы затеяли колонизацию Луны.
– НЕ сердитесь. – Он посмотрел на нее с улыбкой. – Вы светлая личность во всех смыслах.
– Прошу вас, я у вас чисто с деловым визитом.
– Я понимаю.
Она была в костюме бело-серебристого цвета, подчеркивающем фигуру. В ушах – серьги в виде двух полумесяцев из лунного камня. На груди поблескивали какие-то кнопки в виде драгоценных камней. Или наоборот, камни в виде кнопок.
Наряд заканчивал прозрачный плащ. наверно, способный перемещать ее в другие миры.
Наверняка она обладала магией, только он пока еще не знал какой или просто что-то скрывала.
– Когда-то, – он снова заговорил, – мое первое путешествие было на Луну. Да, многое изменилось
Он снова посмотрел на нее. – На вас, наверно, сказал он не без иронии, – осталась еще лунная пыль?
– Нет. Я прошла карантин. – Она прошла на середину зала.
Перед ним стояла с белокурыми волосами, с фарфоровым лицом и удивительными глазами цвета морской волны Дочь Луны.
Здесь, это была их Метавселенная. Ликвидатор только руководит, только разводит издалека в суматохе все по местам.
Длинные тонкие руки с просвечивающими венами. Дочь Луны была больше похожа на хорошо сделанную фарфоровую куклу.
– Вы в качестве гостя? – Снова небрежно спросил полковник Жабинский.
И устремился к лестнице, ведущей из зала.
– Да, я журналистка, – кивнула Элейн. – Но хотела бы остаться. – Она последовала за ним.
– Посмотрим.
Они спустились, возможно, в спортивный зал для занятий с высокими окнами. С гладкими плитами, устилающими пол, который блестел от чистоты. (Мини-роботы чистильщики, возможно, позаботились только что о чистоте).
Откуда-то неожиданно возникла Морелла, в длинном черном плаще, разметав на ходу черные волосы.
– Я протестую, – сказала она, решительно вставая между ними. – У нее нет пропуска.
– Разберемся. – Ответил ей так же на ходу полковник Жабинский. И рукой приветственно помахал вслед Морелле.
– Я хотела вас просить, возьмите меня в экспедицию к Солнцу. – Снова попросила Элейн.
– Это не ко мне. Это не моя компетенция, а полковника Побединского.
– Он наверняка мне откажет.
– Простите, ничем не могу помочь. – Полковник Жабинский даже приостановил свой бег по широкому залу дворца.
Наконец, он остановился и прямо взглянул ей в лицо.
– Вы хотите рисковать, даже принять иную форму жизни. Вы знаете, это запрещено?
– Знаю.
– Не сердитесь. Вы светлая личность во всех отношениях.
– Прошу вас…
– Ах, да, я кажется уже это говорил. Я понимаю. – Полковник опять направился вдоль по широкому переходу. Элейн вслед за ним.
Потом они прошли что-то напоминающее бункер или заброшенную станцию метро, подходившую прямо к Дворцу.
Вероятно, ее так и оставили после войны, может как напоминание, с облупившимися стенами, голыми бетонными балками.
– Простите, г-н Полковник, у вас есть имя? – Спросила она на ходу.
– Конечно, – Серафим. – Серафим, – разнеслось по залу эхо…
– А я – Элейн. Я вас прошу, я хочу остаться.
– Посмотрим.
– Я пишу об утраченных артефактах, стертых с лица Земли, – продолжала она, еле поспевая за ним на ходу.
Мелькали колонны поперек станции, поддерживающие свод. Столбы были помечены номерами.
Все подсвечивали круглые зарешеченные светильники матового света. На полу кое-где так и осталась лежать не убранная штукатурка.
– Мы восстановили все значимые объекты. Даже то, чего не было раньше.
– Это интересно.
– Хотите убедиться? – Он посмотрел на нее вскользь.
– Да, хочу.
– Идите, я догоню вас. – Он посмотрел ей вслед.
Элейн оглянулась, потом подошла к выходу и остановилась. Перед ней были две широкие галереи, тянущиеся полукругом.
И ведущие вниз к лестнице с перилами. Возможно, ее забыли включить.
Галерея была красива на вид со сквозными арками, закрытыми до середины ажурными железными заграждениями.
Элейн еще раз оглянулась, и стала спускаться. По ходу лестницы возвышались металлические светильники под старину с ажурной выделкой. А внизу, на круглой площадке виднелся фонтан, окруженный кустами зелени.
Так Жабинский переходил из зала в зал, не особенно обращая на нее внимание.
И все-таки, она вставала на его пути. Как будто взявшись ниоткуда.
На пороге очередного зала его ждала Морелла, вероятно, хотела сопровождать его.
Наконец, его догнала Морелла. Она приблизилась неслышно и обхватила его сзади за плечи, когда он стоял в раздумье.
– Что у тебя с ней?
– Не знаю. – Он помотал головой. И обернулся к ней. – Служебная командировка.
Морелла достает хрустальный блестящий шар, крутит его перед его глазами.
– Вот смотри, – она протягивает шар на вытянутой руке. – Карта жизни и смерти.
– Давай, о жизни. – Сказал он тихим голосом.
– Вот, здесь и здесь твоя жизнь прерывается, особенно, в районе пустыни.
– Ты уверена?.. – Переспросил он. – Может, ты ошибаешься?
– Я никогда не ошибаюсь. – Морелла даже слегка обиделась.
– Я знаю. – Он слегка дотронулся до ее локтя. – Прости.
А что там, в пустыне, – переспросил он, – может, змея? – Сказал он, и лукаво улыбнулся.
– Пока конкретно не могу сказать. – Морелла спрятала свой хрустальный шар.
– Хорошо. Я услышал.
– Да, будь осторожнее.
Она развернулась и быстро пошла назад по переходу.
Он помахал ей рукой и направился прямо к выходу из зала,
– Тебе нельзя надолго отлучаться. – Крикнула она ему вдогонку.
– Я знаю. – Он махнул ей рукой
Морелла помахала ему в ответ.
Tasuta katkend on lõppenud.