Loe raamatut: «Сокровища Буссенара», lehekülg 5

15
Посылка

18 часов 04 минуты 23 секунды

XVI округ, банк «Les lumières de Paris», Париж, Франция

Робер ощущал себя киношным спецагентом. Каким-нибудь там Джейсоном Борном, например. Тот ведь тоже пришел в незнакомый банк с одним лишь паролем, и тоже не знал, что ждет его в банковском сейфе. В кино – в сейфе были деньги, документы и оружие. А что ждет Боба в реальности? Что спрятал в банковской ячейке Дед? Неужели он и взаправду отыскал какие-то там сокровища? Сокровища на несколько миллионов. Интересно, что это может быть (с виду ячейка не так уж и велика – примерно с кейс)? Драгоценные камни, старинные украшения? Какие-нибудь особо ценные археологические артефакты: копье Судьбы, там, или чаша Грааля? А может там старинная картина? Какой-нибудь Рембрандт или, на худой конец, Дега. Ведь Дега, кажется, жил и творил примерно в одно и то же время с Буссенаром. А вдруг как они были знакомы и…

Боб аж чертыхнулся про себя. Тьфу ты! Вы слишком много смотрите телевизор, милостивый государь. Жизнь – это вам не голливудский блокбастер с Николасом Кейджем, или Томом Хэнксом в главной роли. Не «Сокровище нации», не «Код да Винчи». И уж тем более не «Индиана Джонс». Ну, какие такие сокровища мог скрыть ото всего мира писателишка второго, если не третьего порядка? Впрочем, чего гадать, через минуту всё станет ясно…

Молчаливый, словно слуга Атоса, Гримо, служащий банка одарил Боба улыбкой, способной очаровать каждую седьмую домохозяйку по эту сторону Ла-Манша. Затем вставил ключ в замочную скважину, аккуратно провернул против часовой стрелки.

Крак, – щёлкнул замок.

Жестом, коему позавидовал бы церемониймейстер Букингемского дворца, закованный в броню достоинства, помноженного на холодную учтивость, банковский работник пригласил к сейфу Робера.

Боб с усердием прилежного школяра повторил все манипуляции местного специалиста: достал ключ, вставил, повернул.

Щёлк! Сейф открылся.

Робер извлек из ячейки кассету, оценил её вес. Ого! Килограмм плюс минус сотня грамм. Если внутри, допустим, драгоценные камни, то и вправду может потянуть на несколько миллионов! А если золото, то… Впрочем, хватить фантазировать. Надо всего лишь потерпеть. Каких-то несколько секунд. Пока Гримо с повадками графа де Ла Фер не оставит его одного.

Сотрудник банка проводил Боба в клиентский зал и вышел.

Робер аккуратно открыл кассету. Внутри увидел картонную коробку: в такие на почте посылки запаковывают. Вот те на: тара в таре. Прямо русская матрёшка.

Достал, потряс, ничего не услышал. Не брюлики – точно. А что?

Сейчас увидим.

Вскрыл, увидел, удивился.

Книга. Старинная толстенная книга. Этакий кирпич ин-кварто (термин Боб знал от Деда-библиофила), страниц так на 600–700. В красном переплёте с золотым тиснением и золотым же трёхсторонним обрезом. На обложке – джунгли и целый зоопарк: лев, носорог, змея и тигр в круглых рамках, точно фотографии родственников на стене, в спальне какой-нибудь помнящей президента де Голля матроны. Ну, и как положено, – название и имя автора: «Кругосветное путешествие парижского гамена», Луи Буссенар. Естественно, Буссенар; куда ж теперь без него.

Боб озабоченно почесал затылок. Что называется, приплыли! А он-то губу раскатал. Брюлики, золото, чаша Грааля, картина Дега. Дега – ага! Книга. Обыкновенная, пусть и старинная, но книга.

А может не обыкновенная? Вдруг как это книга-тайник?! Боб видел подобное в каком-то старом фильме. Там тоже – взяли толстенную книжуленцию, вырезали сердцевину, а в получившейся нише, как в ларце, спрятали старинные монеты. А в другом фильме даже вырезать ничего не стали. Просто переложили страницы крупными купюрами, да и склеили листы между собой. А в этот фолиант можно ого-го сколько деньжищ напихать!

Проверим.

Робер взял книгу, – (да, саданешь такой по голове – сотрясуха обеспечена!), – открыл, перелистал.

Увы, никаких тайников. Ни купюр, ни монет. Даже между строчек ничего не написано. Впрочем, Дед мог воспользоваться и симпатическими чернилами. От него после всех сегодняшних выкидонов чего угодно можно ожидать.

Так, а это что такое?

Под книгой Буссенара лежала старая пожелтевшая газета.

«Journal des voyages et des aventures de terre et de mer»!⁹ № 41 от 21 апреля 1878 года. Ничего себе, какая древность!

На титульном листе – бр-р, какой эпатажный ход! – гравюра, изображающая группу самураев, увлеченно вспарывающих себе животы. Кажется, у них это называется харакири. Или сэппуку? Боб вечно путался в японских терминах. Хорошо хоть гравюра черно-белая, а не цветная. Робер даром, что снимался в основном в боевиках, а не романтических комедиях (профессия, знаете ли, обязывает), не приветствовал натуралистично-кровавых подробностей, столь модных в современном кинематографе. Смакование жестокости (пусть даже на экране) претило молодому каскадёру. Он ведь и в трюкачи подался вдохновленный фильмами, снятыми задолго до его рождения. В детстве кумирами Боба были Гарольд Ллойд, Чарли Чаплин, Бастер Китон, Дуглас Фэрбенкс. Дед частенько показывал внуку старые довоенные фильмы. Приговаривал: «Истоки надо знать». Звёзды немого кино творили на экране чудеса! И обходились при этом безо всяких спецэффектов: без страховочных тросов, без chroma key и прочей компьютерной графики. Надеялись только на крепость рук, личную тренированность и природную ловкость. Затем, героев эпохи ретро сменили Жан Маре, Бельмондо, Брюс Ли, Джеки Чан, Саммо Хунг. И эти парни практически всегда работали вживую. И главное – в их фильмах не было потоков крови и тошнотворных анатомическо-физиологических подробностей. А вот трюки были – ого-го, на самом высшем уровне!

Впрочем, бог с ними, с трюками, самураями, харакири – вопрос в другом: зачем Дед оставил ему всё это? Каким образом старинная книга и не менее старинная газета связаны с сокровищами Буссенара? Ну, ладно книга – автор сам Буссенар. А газета?

Да-с, незадача. Как любил приговаривать сам Дед: чем дальше, тем страньше.

Ничего, разберемся позже. Не в банке же Дедовы ребусы разгадывать. А там, может и Лелуш чем пособит.

Боб ещё раз осмотрел банковскую кассету: ничего ли он не проморгал? Вроде бы ничего. Внутри лишь коробка с газетой да книгой. И на том, что называется, спасибо. Пора и честь знать.

16
Нападение

18 часов 32 минуты 6 секунд

XVI округ, сквер перед банком «Les lumières de Paris», Париж, Франция

Лелуш шумно, словно простудившийся кашалот, выдохнул:

– И это всё?!

– Всё, – кивнул Боб.

Полицейский положил книгу и газету обратно в коробку, смерил каскадёра недоверчивым взором, пробормотал:

– И больше совсем-совсем ничего?

– Совсем-совсем-совсем, – тряхнул светло-русой чёлкой Робер.

Инспектор вновь пустил в ход верхнюю губу.

– А может, это какие-нибудь ну о-о-очень редкие издания? – Сам себе ответил: – Хотя нет, на миллион никак не тянут. Тем паче на несколько.

– Какие миллионы, – махнул рукой Боб. – Я уже глянул в инете. При самом удачном раскладе за всё про всё – больше пятисот евро никак не выжулить. Библиографическими редкостями эти издания отнюдь не являются. К тому же сохранность так себе. Позолота поистерлась, уголки замялись, листы местами порвались. Дед был читателем, а не коллекционером.

– И всё-таки он спрятал в сейф именно эту книгу, именно эту газету. Плюсом – нагнал туману, как до этого сейфа добраться. По-моему, что-то здесь не так. – Инспектор саркастически цыкнул. – Не срастается.

– В смысле? – не понял Робер.

Лелуш пояснил:

– Игра не стоит свеч, овчинка – выделки. Слишком много шуму – и ничего. Чистый пшик. Столько жертв и трудов, а на выходе – старая книга да жухлая газета… Я бы на месте вашего деда спрятал в сейфе не книги, а, допустим, драгоценности. Какие-нибудь бриллианты, изумруды, рубины. Вот это, я понимаю, сокровища. А на вашем месте, я бы незаметно вынес эти… Даже нет. Я бы оставил камешки на месте, в сейфе. А из банка вынес бы только эту бесполезную макулатуру.

– Что вы хотите этим сказать? – изумился перемене настроения сыщика Боб.

Ответа Робер не услышал. Как не услышал и звука выстрела. Зато увидел. Увидел, как на груди Лелуша расплылась безобразная алая клякса с чёрной точкой посередине.

Лелуш нелепо дёрнулся, обмяк и безвольной медузой сполз со скамейки на землю.

Они расположились в небольшом скверике напротив банка. И вот теперь кто-то, словно в тире, расстреливает их из снайперской винтовки!

Даже не подумав о том, что может стать прекрасной мишенью для невидимого стрелка, Боб бросился к полицейскому. Приложил ухо к груди.

Вроде бы дышит. Или показалось?… Лучше проверить пульс, так надёжнее… Кажется, есть. Тук-тук-тук. Бьется сердечко-то!.. Нужен врач! Срочно!

Робер вскочил, выхватил телефон. Номер набрать не успел. Лишь увидел в экране айфона, точно в карманном зеркальце, мелькнувшую за спиною тень.

Трррррык!

Мощный электрический разряд переломил тело Боба пополам. Адская боль, нестерпимая! Робер и не стерпел: сдавленно вскрикнул и пал без чувств.

17
Люди в чёрном

19 часов 4 минуты 17 секунд

Где-то в Париже, Франция

Сознание включилось мгновенно (так же как и выключилось). А вот регулировка настроек долго ещё барахлила. Перед глазами плыли мутные радужные круги, в ушах что-то гудело и хлюпало.

«Не кисло меня приложили, – подумал Боб. – Интересно чем? И что с моими конечностями: не чую ни рук, ни ног? – Горько пошутил: – Меня что, четвертовали?»

Как говорится, в каждой шутке есть доля шутки. Руки-ноги, естественно, Бобу никто не отрезал, но вот скотчем перемотали изрядно – до посинения. И это – синюшные пальцы перехваченных упаковочной липкой лентой рук – было первое, что увидел Боб после того, как к нему наконец-то вернулось зрение. Хорошо хоть руки связаны спереди, а не за спиной. Можно нос почесать, уши потереть.

Робер и почесал, и потёр. Сразу же вернулись обоняние и слух.

Эх, лучше бы не возвращались. В нос шибануло запахом тлена, уши тут же завяли от громкой восточной музыки. Боб никогда не бывал на Востоке, но сейчас ему показалось, будто сказочный джинн из «1.001 ночи» перенёс его из центра Парижа в трущобы какого-нибудь Багдада.

А вот и аскеры, пожаловали.

Два незнакомца в чёрных балахонах и чёрных же масках-балаклавах (ну, прямо киношные ниндзя; или сообразно не дальне-, а ближневосточному антуражу ассасины?) шагнули к пленнику из полумрака. На груди у каждого (почему-то с правой стороны) – матерчатая красная звезда.

«Красная звезда»!

Ну что ж, со свиданьицем.

Один из чёрных что-то пролаял второму на неизвестном Роберу гортанном языке. Но не арабский, точно. С языком Корана Боб был немного знаком от Малика.

Тот, к которому обращались, кивнул, выключил на телефоне музыку.

Слава Богу! Хоть одной пыткой меньше. Достаточно занемевших рук и ног. Хорошо хоть кляп не додумались в рот запихнуть. Вряд ли для этой цели у них бы нашлись тут чистые тяпки. А вонь здесь такая, что Боб и противогаза бы не отказался.

Но с другой стороны – раз нет кляпа, значит «мен ин блэк» с красными звездами на груди не опасаются, что он будет кричать. Отсюда вывод: звать на помощь – бесполезно.

От невесёлых размышлений каскадёра отвлёк так же лишенный какого либо намёка на веселье голос одного из чёрных незнакомцев.

– Очухался? – Акцент какой-то восточный, сильный. Даже чрезмерно сильный. Какой-то показушный акцент. Или это так кажется, после всего пережитого?

Боб промолчал.

– Гордий, – противно рассмеялся краснозвёздый аскер. – Как дэд.

Боб стиснул зубы, напрягся. Ах вы, гады! Ну, держитесь! Вот только руки с ногами освобожу.

Легко сказать, а вот попробуй сделать. Задачка-то не из простых. Не пожалели скотча чертяги. Слоёв десять намотали, если не больше. А ноги – так и вовсе: намертво прихватили к ножкам стула.

Чёрный вновь заговорил:

– Ти тоже лубишь купаться в кислоте? Или сразу скажешь, где сокровища?

– Какие сокровища? – начал тянуть время Боб. А сам потихоньку, так, чтобы не было заметно со стороны, принялся разминать онемевшие кончики пальцев.

Как-то давно, в детстве, Дед рассказал ему одну удивительную историю. О том, как он путешествовал по амазонской сельве.

Так вот. Однажды Франсуа Робер был вынужден заночевать в болотистом лесу.

«Сколько ни искал, – смеялся Дед, – не нашёл ни фута сухой земли. А спать-то надо, с ног валюсь. Вот и заночевал прямиком на толстенном суку. Залез в спальный мешок, лег для верности на живот, на всякий пожарный привязал себя в двух местах к дереву. Лежу – сплю.

Проснулся оттого, что чувствую: онемела вся нижняя часть тела. Поначалу думал, отлежал: ложе-то не самое удобное, прямо-таки прокрустово. Или веревками слишком сильно перетянул. Протягиваю руку, чтобы, значит, узел ослабить. А вместо веревки нащупываю что-то холодное, скользкое, противное. Оказывается, пока я спал, вокруг моего тела обвилась огромная анаконда! Здоровенная такая змеища, метров пять! То ли позавтракать мною собралась, то ли просто погреться приползла. Но мне что так, что этак – всё одно неудобно. Тело – как не моё, ног уже не чувствую. До мачете не дотянуться. Да и дотянешься, что толку? Руки-то онемели. Ложку не удержат, не то что тяжеленный тесак. Пришлось восстанавливать кровообращение самовнушением. Ну, и попеременным сокращением мышц. То расслабляешь, то напрягаешь. Так и гонял кровь до утра. С восходом солнца рептилия, слава Богу, уползла».

Вот и вспомнилась Бобу та давняя история. Ситуация-то в некотором роде сходственная. Только вместо живой анаконды руки и ноги Робера опутал бездушный скотч. А это еще страшнее. Скотч сам, увы, не уползёт. Придётся что-то придумывать, измысливать.

К усилиям воли Робер присовокупил напряжение мышц. Натужился, пытаясь разогнать кровь по организму, пошевелил пальцами ног. Чувствительность вроде бы начала возвращаться. Но крайне медленно.

Ладно связанные руки и ноги, а вот что с бедуинами этими делать? Настроены они, по всей видимости, отнюдь не шуточно. У одного вон – нож за поясом, у второго – пистолет. Везёт же Бобу сегодня на подобные сладкие парочки. Сперва Лелуш (интересно, выжил ли?) с напарником, теперь эти двое. И почему-то один из двоих завсегда не в меру болтлив, второй наоборот – что воды в рот набрал. Бывает же такое.

Боб продолжил ломать комедию:

– Я не понимаю, о чем вы говорите. Вы, наверное, меня с кем-то спутали. – А сам исподлобья внимательно изучал помещение, в которое перенёс его сказочный джинн.

Мрачная каморка три на три: то ли подвал, то ли чердак. Низкий потолок, обшарпанные стены, дырявые полы. Освещение – паяльная лампа, стоящая прямо на полу. Всё завалено каким-то барахлом. И всюду пыль, пыль, пыль. А так же птичий помёт и перья. Значит, всё-таки чердак. Тем паче из-под темной драпировки на стене (скорее всего – завешенное окно) пробивается золотой солнечный луч. Где вечером в Париже можно увидеть солнце? Уж точно не в подвале.

«Вознесли меня джабраилы, – хмыкнул про себя Боб. Заметил в углу знакомую коробку: ту самую, из банка. – И Дедову посылку не забыли прихватить. Не дают им, знать, покоя миллионы Буссенара, будь он трижды неладен».

Человек в чёрной маске подошел ближе. В одной руке сверкал нож, в другой – шипела лампа: увы, не Аладдина, паяльная.

– Шутишь? – угрожающе прорычал он. – Я тоже шутки лублу. Колкие, – незнакомец поводил перед носом Боба острым ятаганоподобным тесаком. – И горячие. – В стращающем дефиле приняла участие и лампа. Пахнуло горящим бензином. – С чего начнём?

– Некоторые любят погорячее, – отшутился названием древней киношки с Мэрилин Монро в главной роли Робер.

– Будет тебе погорячее, – рыкнул черный человек и поднял руку с лампой.

Лицо Боба обдало вонючим жаром.

18
Побег

19 часов 12 минут 08 секунд

– Считаю до трёх, – прорычал чёрный человек, покачивая паяльной лампой перед лицом пленника.

«Прямо огнедышащий дракон перед броском», – всё ещё пытался шутить Робер, хотя поводов для шуток вроде бы не наблюдалось. Люди, способные растворить человека в кислоте, запросто могут сделать из него барбекю.

– Раз…

Боб, точно Великий Детектив в фильме Гая Ричи «Шерлок Холмс», просчитал возможные варианты развития событий.

– Два…

Все варианты сводились к одному: сперва следует освободить от скотча руки и ноги.

– Три…

Боб начал действовать.

Он изловчился и что было силы саданул связанными руками звездуна (или как там называются члены сообщества «Красная звезда»?) прямо в нос. Послышался хруст хряща и противное бульканье. Незнакомец в черном одеянии выронил паяльную лампу и нож, схватился за лицо, разразился цветастой бранной тирадой. Как ни странно не на тарабарском, а на чистейшем французском языке. Вот тебе и бедуины-джабраилы. Прав Дед: чем дальше, тем страньше!

Впрочем, рассуждать некогда. Вон второй ассасин (или все-таки ниндзя?) потянулся к стволу. Начнет палить – пиши-пропало: промахнуться с такого расстояния может только слепой.

Робер титаническим усилием, достойным барона Мюнхгаузена, вздел себя вместе со стулом и прыгнул вперед. Угодил головою в живот противнику. Тот крякнул, переломился пополам и повалился прямо на подельника. Последний выронил пистолет и рухнул навзничь. Так и лежат все трое на полу: сверху Боб, привязанный к стулу, под ним квохчущий бандит с разбитым лицом, и в самом низу – его напарник.

Боб выиграл пару секунд. Теперь следовало распорядиться ими по назначению. Для начала и для верности он ещё разок саданул с двух рук в лицо любителю французской брани. Тот взвыл, что жеводанский зверь, и мощно откинув от удара голову, угодил затылком по носу соратнику.

«Одним махом двоих побивахом», – улыбнулся Боб. Оглянулся, увидел лежащую в двух шагах от него паяльную лампу. Слава Богу, не погасла! А то бы все труды насмарку.

Боб крутанулся и вместе со стулом кубарем скатился с живой пирамиды. Не раздумывая, сунул стянутые липкой лентой руки под язык пламени. Скотч вспузырился, оплавился, лопнул. Руки свободны! Теперь ноги.

Боб схватил паяльную лампу, точно световым мечом джедая резанул по стягивающему правую ногу скотчу. Есть – нога свободна! Теперь… Теперь надо срочно что-то придумать: один из краснозвёздых всё-таки дотянулся до пистолета. А что тут придумаешь? Самое простое решение – зачастую самое верное. А куда уж проще: взять да садануть. Боб и саданул. С левой ноги, хоть сам и правша, не левша. Зато именно к этой ноге был скотчем примотан стул. Или наоборот, нога была примотана к стулу? Впрочем, не важно. Главное – удар получился отменный: сильный и зрелищный. Стул разлетелся на мелкие щепки, словно был сделан из бальсы. Именно бальсовое дерево используют на съёмках вестернов, когда перебравшие виски ковбои в мелкую труху крушат меблировку салуна. Бальса лёгкая, не травмоопасная. Чего не сказать о породе дерева, из коего был изготовлен стул. Удар сбил преступника с ног и, по всей видимости, отправил его в нокдаун. А значит, Боб выиграл ещё пару секунд. Очень хотелось потратить эти секунды на то, чтобы сделать из двух незнакомцев кровавые отбивные – за Деда. Но сдюжит ли он, справится ли сразу с двумя амбалами? Каждый из них на полголовы выше его. Да и эффект внезапности не используешь дважды. Вон тот, с расквашенным носом, уже поднимается, тянется к ножу. И по всему, готов теперь к любой неожиданности. Да и второй отнюдь не в отключке – лишь немного оглушён. И пистолет по-прежнему при нем. Сейчас очухается, начнет палить.

Отложенный бой – ещё не проигранный бой.

Боб прыгнул к Дедовой коробке. «Шиш вам, а не сокровище Буссенара! Дед завещал его Франции!» Схватил, – коробка тяжёлая: значит, книга внутри, – прижал в груди, метнулся к занавешенному окну. Сорвал занавеску, ослеп от брызнувшего в глаза расплавленного злата (майский закат в Париже – это что-то!). Ни на секунду не задумываясь и, не раскрывая зажмуренных глаз, выставил Дедову коробку перед собой, словно щит, и прыгнул в окно…

19
Крыши Парижа

19 часов 13 минут 22 секунды

Конечно, безумие. Но…

Каждый каскадёр немного безумец. Станет ли нормальный человек разгоняться в автомобиле и на полной скорости нарочно врезаться в другой автомобиль? Или гореть (пусть и в специальном костюме)? Или бегать по крышам вагонов мчащегося на полном ходу поезда? Или нырять во встречную волну с несущегося на всех парах скоростного катера? Или прыгать с парашютом с Эйфелевой башни, наконец? А? То-то же.

Нет, естественно, трюкачи используют разные там тросики, маты, щитки, подушки безопасности и прочие хитрые страховочные приспособления. Но… всего этого столь необходимого при съемке трюкового фильма безобразия у Боба сейчас под рукой не имелось. Имелась лишь пара крепких рук да вера в себя и свою счастливую звезду.

И Фортуна опять-таки улыбнулась отважному стантмену.

Во-первых, на окне не было решётки. Очень важное подспорье в деле пробивания окон собственным телом. Это вам каждый каскадёр расскажет.

Во-вторых, рама была старая, ветхая. Да к тому же одинарная, не двойная. Ведь двойную можно и не вынести, застрять как в капкане. Бывало, знаете ли. Попался Роберу однажды режиссёр – любитель гиперреализма. Запретил подпиливать раму, и к тому же велел поставить двойную: «сообразно описываемой в фильме эпохе». Так мало того что Боб сквозь окно с первого дубля не пролетел (застрял, что травинка меж зубов), так ещё и сотрясение мозга заработал.

В-третьих, Боб даже не поцарапался. Вот оно – каскадёрское счастье! Ведь на съёмочной площадке Роберу обычно приходилось иметь дело с сахарным и калёным стеклом – оно не режет. А здесь – простое, самое обыкновенное. Располосует, мало не покажется. Слава Богу, обошлось.

В-четвертых, вылетел Боб не в глубокий колодец меж домами, а на черепичную крышу. Черепица, конечно, не самый мягкий и удобный для приземления на неё материал, но, согласитесь, и не острые штыри.

В общем, хранимый небом и высшими силами вывалился Боб через окно на покатую крышу, и как есть – на животе, с коробкой в руках, поехал вниз. Скольжение длилось не долго. Вскоре Боб уперся в оцинкованный жёлоб водостока. Выдохнул, разлепил глаза, осмотрелся.

Справа – крыша, слева – крыша, впереди – обрыв. Глубоко внизу – узкая извилистая, точно горное ущелье, улочка. Через дорогу – дом близнец. Вдали, в лучах заходящего солнца, маячит шпиль Первой Дамы Парижа. Далековато от центра затащил его краснозвёздый джинн. И вознёс высоковато: этажей шесть-семь. Прыгнешь – костей не соберёшь. И уроки мастера Белля не помогут. Трейсеры всё-таки люди, не птицы. Хотя…

Бобу вспомнилось сразу три фильма: французский «Ямакаси», гонконгский «Разборка в Бронксе» и американский «Ультиматум Борна». Даже не сами фильмы, сцены из них. Сцены-клоны, сцены-близнецы, сцены-двойняшки (или в данном случае тройняшки?). Условное название – «Человек-птица». Сюжет в трёх словах: крыша – улица – окно. Всё очень просто: человек разбегается по крыше, отталкивается, перелетает, как птица через улицу и влетает в окно дома напротив.

Ага, просто. Кто бы знал, сколько времени уходит на подготовку и съёмку подобного трюка. А вот времени у Боба как раз и нет. Да и места для разбега не густо – от силы пара метров. А еще эта коробка в руках… Может просто перебросить ее через улицу, а затем прыгнуть за ней самому? А вдруг не долетит? Да не он, коробка? Или…

Решение пришло мгновенно. Боб стянул с себя водолазку, как в сумку засунул в нее Дедову коробку, снизу завязал тугим узлом – получилось что-то типа котомки. Затем каскадер закинул импровизированную «котомку» за спину, пропустил один рукав под левой рукой, второй – перекинул через правое плечо, затянул на груди. Готово!

И вовремя. За спиной послышался шум. Затем ор. Затем выстрел.

Черепица рядом с правой ногой брызнула острым крошевом. Один осколок угодил Бобу в щёку, брызнула кровь… Да, это вам не холостые патроны в автоматах коллег сегодня утром на башне Эйфеля. Здесь всё по-настоящему. Дырку проделают, уже не заштопаешь. Надо решаться. И Боб решился. Встал в полный рост (еще одна пуля просвистела возле самого уха), резко выдохнул и… прыгнул.

Второй безумный прыжок за день! Только в этот раз у него за спиной не парашют, а таинственная книга, таящая загадку сокровищ Буссенара… Ну, Буссенар! Был бы ты жив, за всё бы ответил!.. Хотя, при чём здесь Буссенар…

Эх, разбега не хватило! Чуть-чуть не долетел. Вместо того чтобы впорхнуть бескрылой птицей в раскрытое окно последнего этажа, Робер со всей силы саданулся об оконный карниз. Хорошо хоть успел ухватиться за кованную решетку, а то бы рухнул вниз, как Супермен под воздействием зелёного криптонита.

Да, он не Супермен, не Человек из стали. Просто человек, из крови и плоти. И плоть эта уже не выдерживает сегодняшние непомерные нагрузки.

Бах!

Пуля выбила кусок штукатурки в каком-то полуметре от головы Боба. Естественно – ведь сейчас он являет собою прекрасную мишень для стрелка на противоположной крыше. Что называется, стреляй – не хочу. Прямо как в тире. Хорошо у стрелка пистолет, а не винтовка. А то бы к функциональным отверстиям в организме Робера прибавилась бы парочка нефункциональных. В общем, надо срочно убираться с карниза.

Робер подтянулся на руках, правый бок пронзила ужасная боль. Знать, ребро сломал. А то и не одно.

Бах!!

В этот раз пуля оцарапала руку. Пристрелялся гад!

Боб вытянул тело на руках, не без труда перевалил через карниз. Ещё усилие – и он на подоконнике.

Фу, второй раз он на Эйфелеву высотку сегодня бы уже не взобрался. Но ничего, главное сделано – он сбежал от «Красной звезды». И книгу Дедову унёс. А это уже…

Бах!!!

Боба точно кувалдой по спине приложили. Аккурат промеж лопаток. Молодой каскадёр всплеснул руками и рухнул с подоконника в комнату…