Мои любимые сказки – 3

Tekst
Loe katkendit
Märgi loetuks
Kuidas lugeda raamatut pärast ostmist
Šrift:Väiksem АаSuurem Aa

О Чесночино

– До чего я хорош! – сказал, приосаниваясь, молодой чесночок, увидев своё отражение в маленькой лужице, оставшейся после полива огорода. – Стрелочку немного подправлю, и будет совершенно замечательно!

Чеснок закрутил в замысловатый кренделёк горделиво торчащую семенную стрелку, оглядел соседние грядки:

– Как?! – подбоченясь, спросил красавец у разомлевших на солнце соседок.

– Пригож, пригож! – закряхтела толстушка-свёкла, расталкивая боками пухлых подружек, – куда прёте, окаянные! Зажали со всех сторон, дышать нечем.

Грядка действительно была засеяна плодами сверх меры. Одна свёкла налезала на другую, пихалась, отвоёвывая у соседки жизненное пространство.

– Мы не виноваты! – раскричались свёколки, – хозяюшка нас густо посадила, проредить поленилась. Растём, друг другу мешаем!

Из-под листика на небольшом кустике показалась краснощёкая головка ягодки клубнички

– Что, правда, то правда! – отозвалась клубничка. – Безобразие! Посадила меня хозяйка рядом с самодовольным индюком, мучаюсь страшно!

Услышав слово «индюк», встрепенулись безразлично клюющие пшеничное зерно куры:

– Где индюк, где индюк?! – загомонили птицы.

Им ужасно надоел зануда – петух. Они обрадовались даже индюку – какое-никакое разнообразие! Индюки, конечно, напыщенны и глуповаты, зато смешливы. Что ни скажешь, от всего в восторг приходят, хихикают.

– Ходит, важен и надут, на носу висит лоскут, – заквохтали куры и разбежались по двору в поисках нового постояльца.

– Ох, какие глупенькие! – важно вступила в разговор крупноплодная сортовая смородина. – Мне думается, что индюком наша молодая леди-клубничка называет господина Чесночино!

Чеснок крякнул от неожиданности, уж что-то, а на индюка он совсем непохож.

– С чего это я, сударыня, индюк? Ника-а-а-кой я не индю-ю-юк! – оторопело, промолвил чеснок.

Клубничка упрямо топнула ножкой, затрепетала листиками

– Вы индюк, милейший! Дурно пахнете малосольными огурцами, извините! Деревенский простецкий дух! Моему носу невыносимо, невыносимо, невыносимо…

Чеснок недовольно поморщился

– Ошибаетесь, леди, это огурцы в рассоле пахнут мною! Здорово, вкусно пахнут!

Клубничка прикрыла носик листочком, запыхтела

– Нашёл чем хвастаться! Задыхаюсь, задыхаюсь! Быстро отвернитесь от меня, малосольный король!

От недовольного пыхтения клубники проснулась и пришла в движение большая, обвитая огуречными плетями, шпалера:

– Эвон как! – возмущённо закричали огурцы, – Малосольные огурчики ей не по вкусу. Ну-ка, Чесночино, дыхни на неё, пусть завянет!

Клубника с перепугу спряталась под листик. От волнения у юной леди запершило в горле. Однако, Чесночино ласково поглядел на молоденькую клубничку

– Глупая она, потому что молодая. Жизни не знает. Зато краснолица, сладкотела. А аромат какой?! Лучше спелого навозца пахнет. Не буду её обижать!

– Эта пигалица лучше навозца пахнет?! – вступил в разговор разволновавшийся помидор. – Навоз для нас – жизнь! Неправ ты, Чесночино, неправ! Лучшее в мире удобрение сравнил с недоспевшей ягодой.

– С чего это я недоспевшая?! – откинув листик, возмутилась клубничка. – Ты, пузан, – ягода ткнула усиком в сторону помидора, – только с одной стороны покраснел, а я со всех сторон красавица. Сладкая! У самой слюнки текут…

– Тихо, тихо! – попыталась утихомирить говорунов сортовая смородина. – Накличете на себя и на нас беду! Услышат ягодные мухи – прилетят и всех понадкусывают. Тебя, помидор, тоже не пощадят, всю шкурку тебе хоботками продырявят.

– Ох, дурьи башки! – тихо пробурчал пробегающий мимо ёжик, – вы в ножки чесноку поклонитесь, спасибо ему скажите, что он рядом растёт. Защищает вас от мух, от слизней да от бабочек – плодожорок.

Сказал и растворился в высокой узаборной траве, как будто его и не было. Минутную тишину взорвал возмущённый шелест ветвей сортовой смородины:

– Чтобы я, королевская смородина, душн` ому Чесночино в ноги покла-а-а-а… – договорить она не успела, потому что услышала нарастающее сердитое жужжание.

– А-жу, а-жу, а-жу-жу! – в садовый огородик влетала стая ягодных мух.

– Кара-у-у-ул! – закричала смородина и свернула листики.

– Спасите, помогите! – завизжала леди клубничка.

– Черт бы вас побрал! – заворчал, укрываясь ветвями, помидор.

– Живым не дамся! – взревел крыжовник, выставляя вперёд, острые как вилка, шипы.

Морковки, свёколки и другие корнеплоды поплотнее ввинтили свои тельца в землю на грядках. Их мухи не трогали, но всё равно боязно! Пусть улетит мушье племя, тогда и погреются на солнышке.

– Ну-ужж, ну-ужж, ну-ужж, всё равно найдём! – жужжали мухи, за обе щёки уплетая созревшую смородину.

– Сделай что-нибудь, истукан! – заголосила смородина, потрясая оставшимися ягодками. – Чесночино, помоги-и-и-и!

– Если я распылю свой запах, – не торопясь, деловито молвил чеснок. – Вы, сударыня, вы, молодая леди-клубника, и все остальные запахните моим совсем примитивным деревенским духом!

– Быстрей! – прыгая на плодоножке, захлюпала носом клубничка.

– Быстрей, быстрей! – закричали все остальные обитатели грядок.

Чесночино приосанился, приободрился, раздулся и дунул на все четыре стороны злющим чесночным духом.

– У-ю, у-ю, у-ю! – завыли мухи, кубарем выкатываясь из огорода, – противогазы наденем и вернёмся! Ждите!

– От моего духа противогазы ещё не придумали! – вслед им засмеялся чеснок.

До самого вечера на огороде стояла густая тишина. Обитатели приходили в себя от переживаний и страха. На самом закате из-под листика выглянула леди клубничка.

– Дорогой, сеньор Чесночино, – ласково залепетала ягодка. – Не могли бы вы, если вам нетрудно, посадить рядом со мной ещё одно своё зёрнышко, а лучше два или даже…

– Ты, часом, не поглупела! – заголосила объеденная со всех сторон смородина.

– Два ей или даже… А всем остальным что? Вы, дорогой сеньор Чесночино, свои семена на всех по справедливости распределите, всех уважьте. На одном огороде растём, дружить должны. Мы постараемся вам не мешать, самые лучшие местечки в саду выделить…

– Дух мой, что ли лучше стал? – хитро прищурясь, спросил чеснок, – Или вы к нему принюхались?

– Замечательный у тебя дух! – заговорили с разных уголков огорода овощи, фрукты и ягоды. – Нам он очень нравится, а мухам и всякой нечисти – нет. Это замечательно! За-ме-ча-тель-но!

О глупой тыкве

Толстушка – тыква вольготно разместилась на своей длинной, гибкой ветке прямо в середине садово-огородного участка. На участке тыква слыла большой модницей и умницей. Модницей, потому что каждое утро, умывшись росой, разглаживала своё оранжевое оборчатое платье, украшала себя белыми цветами, добытыми на своей же плети, той самой длинной гибкой ветке, на которой росла. Плеть – матушка не возражала – более одной большой тыквы ей не прокормить. Остальные цветы рождались пустоплодными и ни для чего, кроме украшения, не годились.

– Пусть доченька порадуется, пусть покрасуется, – думала матушка – плеть, – Она у меня умница, красавица…

– Моя голова, – самодовольно говорила толстушка Тыква, – самая разумная голова садовая. Все мысли по полочкам разложены, в зёрнышки упакованы, каждому могу мудрый совет дать. Прибегайте, не ленитесь, мудрой Тыкве поклонитесь!

Каждый день на огороде набиралось немало желающих получить совет умной Тыквы.

У Морковки корешки чешутся – почему?

– Муравьёв прогони! – говорила Тыква. – Эти неугомонные топтуны домишки свои рядом с тобой нарыли, ползают туда-сюда, щекотят.

– Как их выгонишь? – сокрушалась Морковка. – Они настырные, не уходят!

– У Чеснока листиков попроси, вокруг себя разложи, – советовала Тыква. – Сразу сгинут, не любят они чесночного духа.

У смородины листья сохнут – почему?

– На самом солнцепёке растёшь, солнышко нежные листики жжёт! – пеняла смородине Тыква. – Пересаживайся в тень под дерево. Поливайся часто, но помалу, чтобы ноги не замокли, не простыли…

Петрушка редкая и чахлая – почему?

– Потому что под сосной живёшь, глупая! – негодовала Тыква, – Под сосной от опавшей хвои земля кислая. На кислятине всё плохо растёт. Петрушкин корень богатую плодородную почву любит. Поменяйся местами со щавелём, он кислятник – и тебе, и ему хорошо будет.

Так, и жужжал вокруг мудрой Тыквы с утра до ночи ягодно-фруктовый и овощной народец, если бы однажды Тыква не возгордилась и не закапризничала.

– Хватит меня в бока толкать. Покоя хочу! – возмутилась Тыква.

Сказала и прогнала всех, кто пришёл за советом:

– Брысь, от меня, брысь!

– Зачем пихаешься?! – ахнул огородный народец. – Мы к тебе с миром идём, в ножки тебе кланяемся, а ты пихаешься! Нехорошо!

Обиделись и ушли. Целый месяц лежала Тыква одна – одинёшенька, никто к ней не подходил, никто не разговаривал, даже в её сторону не смотрел. Тыква заскучала. Начала прихорашиваться, новые бусы из гороха и фасоли на себя навешивать, громко вздыхать – старалась интерес к себе возобновить. Да куда там – всё попусту! Никто внимания не обращал. Тыква обиженно надула губы, на весь мир озлобилась. Сама была виновата, но вины своей признать не хотела. Хотела, чтобы всё было по-старому. Чтобы прибегали, не ленились, мудрой Тыкве поклонились. Любила Тыква внимание и восхищение. Однако, время шло, и про Тыкву забыли…

Однажды к ногам забытой Тыквы упало маленькое яблочко, червивое, гусеницами обглоданное.

– Зачем червяков кормишь?! – глядя на упавшее яблоко, пробухтела Тыква Яблоне. – Нечисть всякую в саду разводишь!

– А что делать?! – печально спросила Яблоня.

– Старая стала, из ума выжила, – зло выругалась Тыква. – Сбрось плоды, червяки сами уйдут!

Дерево вздрогнуло могучим стволом, затрясло ветвями – все яблоки сбросило.

– Ай-я-я-яй! – запричитала соседка Груша. – Зачем ты это сделала, глупая?! Что подумают хозяева-садоводы – огородники? А подумают они, что не можешь ты больше плоды выкормить и вырастить. Спилят тебя!

 

Утром к Яблоне подошла хозяйка сада-огорода, всплеснула руками, но дереву не пеняла.

– Ничего, ничего…, – сказала хозяйка. – Отдохни, Яблонька, этот годок, а на следующий урожай дашь. Старенькая стала, но любимая. Яблоки у тебя вкуснейшие…

Тыква пуще прежнего раздосадовалась, взялась искать, на кого злобу выплюнуть, увидела Огуречную плеть, накинулась:

– Зачем все цветки разом раскрыла? – зашипела Тыква. – Пчелы – дармоедки всю пыльцу пожрали, щёки наели. Напьются пыльцы здесь, а мёд к себе в ульи уносят. Хоть бы угостили, жадины!

Огуречная плеть с перепуга все цветки закрыла. Пчелы пожужжали, пожужжали и улетели в другой сад.

– Охо-хо! – вздохнула Груша. – Что ты наделала, матушка Огуречная плеть? Пчелы цветки твои опыляли, в них огурчики завязывались. Теперь пустая стоять будешь, без деток.

Больше на ворчание Тыквы никто внимания не обращал, стороной обходили. Все протоптанные к Тыкве огородным народцем тропинки заросли сорной травой. Тыква хоть и огромная, да разве сорную траву победишь? Она всё собой заполонит…

– Глупая ты, Тыква! – как-то попеняла ей Груша. – Повинись перед соседями. Хорошие добрые слова скажи. Они не злые, всё простят!

– Замолчи, старая коряга! – набросилась Тыква на Грушу. – Не нужны мне твои советы. Я здесь самая умная! У меня голова на огороде самая большая. Тебе-то и думать нечем, разве что грушками-гнилушками…

– Ну-ну! – тихо сказала Груша и отвернулась.

Сколько бы лето ни стояло, а уходить, всё равно пора пришла. Хочешь, не хочешь, место осени всё равно уступать надо. Пришла пора урожай собирать. Хозяева ягоды, фрукты, овощи собрали: по сараям и погребам на зимнее хранение разложили. За Тыквой пришли в последнюю очередь, уж очень большая была! Отец с сыном подогнали к оранжевой Тыкве садовую тележку, приподняли и удивились – она оказалась очень лёгкой. Тыкву перевернули. У самого хвостика чернела огромная дыра. Это мышки – землеройки всю мякоть внутри Тыквы съели, одну твёрдокорую оболочку оставили. Посокрушались хозяева-огородники, и на помойку пустую тыквенную голову свезли.

– Жалко Тыкву! – чирикнул молодой воробышек с кромки забора. – Глупая, пустая голова…

– Не потому глупа, что голова пуста, – поправила воробышка мать-воробьиха, – А потому, что друзей не сохранила. Когда настоящих друзей рядом нет, всяко тебя съесть рад…

О крыжовнике и его шипах

Давным-давно, в незапамятные времена, рос на земле необычайной красоты куст. Назывался куст Крыжовником. Был он высок и строен. Многие деревья завидовали Крыжовнику:

– Смотрите! – говорили они. – Вроде куст кустом, а выше нас ростом!

Весной на Крыжовнике распускались цветы. Цветом красные, величиной с чайное блюдечко. Краси-и-и-вые! Когда цветы опадали, на их месте появлялись ягоды: сочные, крупные, больше яблока. Люди ягоды в вёдра собирали, очень хвалили. Крыжовенное варенье получалось царское, джемы сладкие с кислинкой, даже мармелад из крыжовника варили – деток баловали.

Куст радовался – ягоды его по вкусу людям пришлись! Каждую весну старался куст больше цветов распустить и ягод наплодить.

Но нежданная – негаданная пришла к Крыжовнику беда. Задумались люди – почему такая красота только в саду растёт? Пусть дом украшает! Стали ветки крыжовника ломать, букеты в домах ставить, глаз радовать! Ломали куст не щадя. За лето Крыжовник старался молодые ветки отрастить, закрыть раны новой юной корой. Но приходила весна, и всё повторялось сначала. Долго терпел Крыжовник, никому не рассказывал о своей беде и боли. Но однажды всё-таки поделился с задушевным другом ёжиком. Каждый год, как бы куст ни обирали, сохранял он для друга ежа десять крупных ягод: для него, его жёнушки – ежихи, по одной ягоде четырём дочкам и четырём сыночкам. Ёжик благодарил крыжовенный куст тем, что гонял зимой из-под его ветвей мышей и не давал грызунам кору со стволов объедать. Ему, единственному другу, и пожаловался крыжовенный куст на свою беду:

– Не понимают они, – плакал Крыжовник, – если все ветки сломать – ни цветов, ни ягод не будет! Из чего тогда делать царское варенье, детям мармеладки?! Нет больше сил, поломанные ветви отращивать. Засохну скоро, друг!

– Негоже, приятель, в уныние впадать, – тихонько прошептал Ёжик. – Ветви твои ломают из-за пригожих цветов. Всем хочется ими любоваться, а бегать к тебе ленятся. Смотри, у картошки цветы невзрачные мелкие жёлтенькие с синими глазкам и её никто не трогает. Распусти на будущую весну такие же и тебя в покое оставят.

Крыжовник так и сделал. Следующей весной цветов с чайное блюдечко не показал. Показал цветочки мелкие, беленькие с длинными жёлтыми тычинками. Покрутились люди вокруг крыжовенного куста и ушли восвояси без букетов, раздосадованные. Зато когда на Крыжовнике появились большие красные ягоды, тут уж они душу отвели, до самой макушки по стволам скакали, весь куст изломали.

– Ой-ё-ё-ёй! – плакал Крыжовник, жалуясь другу – Ёжику, – ещё хуже стало! Раньше тоненькие ветки ломали, а теперь за стволы принялись…

Тут не выдержал и вмешался в разговор виноград. Он зрел рядом на соседней шпалере:

– Зачем ты глупый, крупные ягоды на кусте плодишь? – возмутилась виноградная кисть. – Такие ягоды под силу только деревьям выращивать! У них ветки крепкие, как железные – не сломаешь. Посмотри на меня – гроздь крупная, ягода мелкая, невзрачная. Пока не созреет, никто не позарится. А уж когда созрею – аккуратненько срезают, тихонечко в дом несут, чтобы не осыпалась.

Ёжику не нравилась зелёная виноградная ягода. Очень нежная была, стоило её на ежовые иголки нанизать – она тут же лопалась и соком изливалась. Домой Ёжик приносил одни пустые прозрачные мешочки. Жена – ежиха ругалась. Не хотелось Ёжику, чтобы у Крыжовника такая ягода была. Но что поделаешь? Приятеля жалче…

– Давай, дружище, – грустно сказал Ёжик, – на следующую весну ветви высоко не выгоняй. Ягоду понеказистей уроди. Может, отстанут от тебя, не будут ломать…

– Мне ягоды не жалко! – пуще прежнего заплакал Крыжовник. – Я её для людей выращиваю. Пусть рвут на здоровье – детям на радость! Зачем ломают?

Ежик вокруг крыжовенного куста долго кругами ходил, думу думал:

– Придумал! – воскликнул ёжик. – Ты ягодки вкусом ещё слаще сделай, кожицу поплотнее, цветом пожелтее, саму помельче, как у винограда. Развесь их на веточках в рядок, как янтарные бусинки.

Куст совета друга послушался. Следующей весной, как только отцвели его белые цветки, развесил крыжовник ягодки, словно янтарные слезинки, по всей длине веток. Ёжик куст вокруг обежал, остался доволен:

– Совсем другое дело. Куст невысок, ягод вдоволь, висят красиво, как новогодняя гирлянда. Мне нравится!

К созревшим ягодам прибежали люди. Осмотрели новый куст, удивились – куда старый делся?! Ягод отведали, ещё больше удивились – ягоды лучше прежних! Веток с куста наломали, отправились другим людям показывать, какой у них диковинный куст вырос!

– Всё! – грустно сказал Крыжовник. – Засыхаю! Людей не переделаешь. Видно, участь моя такая…

Ёжик не дал другу договорить, зло топнул ножкой

– Вот я им покажу, бесстыдникам! Вот я им устрою, негодникам! Забудут, как кусты ломать!

Сказал и убежал. Прибежал со всем своим семейством: сам Ёжик, его жёнушка – ежиха, четыре дочки и четыре ёжика – сыночка. Выдернули они из своей шкурки по десять иголок и крыжовенному кусту отдали. Носи на здоровье!

С тех пор, каждую весну, зацветает крыжовенный куст неказистыми цветами. К середине лета радует сочными сладкими, как янтарные бусы ягодами. У каждой ягодки страж стоит: крепкий, острый шип. Всем, кто аккуратно лакомство собирает, крыжовенный куст рад. Тем, кто со злом пришёл ветки ломать – вот вам занозу в палец!

С ёжиком куст по-прежнему дружит. Сколько бы ягод ни уродилось, для ёжика и его семьи всегда у крыжовенного куста янтарные бусинки припрятаны.

О ягоде ежевика и её желании стать деревом

Странно, зачем ежевике становиться деревом? Чего ей не хватает? Растёт себе и растёт. Кустик поднимает невысокий с длинными, как ёжик, колючими ветками. Ягод даёт много. Вку-у-у-сных – пальчики оближешь! Ягодки все сочные, сладкие, похожие на собранные в кучку черные бусинки. Ветки Ежевика выкидывает длинные, по земле ползает, как змейка кусачая. Уединение любит, толчеи да сутолоки не терпит. В тот уголок сада, где ежевика по земле расползается, никто из хозяев – огородников ступить не смеет – шипов остерегается. Наступишь на такой: подошву прокусит, ногу ужалит, долго потом болит. Зная такой ежевичный нрав, садоводы – огородники ежевику дальше забора не пускают, обрезают беспощадно. На заборе пусть растёт, а дальше – ни-ни!

И всё же, что ей не хватало?

Всю весну, лето и осень Ежевика растёт, цветёт, ягодами обрастает. Крепче всех дружит она с солнышком, больше всего любит его деток – солнечных зайчиков. Они, озорники, по листьям скачут, щекочут, с ягодками в прятки играют.

– Мы по веткам скок, да скок, поищи меня, листок!

Ягодки ежевичные от смеха краснеют, сладостью наливаются.

Весна-лето-осень проходят быстро, в играх и веселье. Когда наступает зима, начинаются для Ежевики трудные дни. Боится она морозов! Вымерзает в суровые зимы до самого корня. И весной приходится Ежевике тяжело трудиться: вместо замерших веток выращивать новые. Ягодами ежевичные кусты, после суровых зим, радуют только к глубокой осени. Хозяева сада обижаются на Ежевику за позднюю ягоду. А что поделаешь? Как горю поможешь?

Думали садоводы, думали и придумали – стали ветки в неглубокие канавки укладывать, пожухлой травой укутывать, землёй присыпать. Тепло стало Ежевике в таком укрытии, мороз её не вымораживал. Весной зацветала она полной веткой, ягоды давала рано. Но вы-то сами представляете, как плохо было Ежевике в этой канавке без солнечного света, без синего неба, без озорных зайчиков одной во мгле лежать. Страшно! Одиноко! Бр-р-р! Завидовала Ежевика деревьям:

– Никто их на зиму в тёмные ямы не кладёт, света белого не лишает, – всхлипывала Ежевика, – Сосед Абрикос хвалится, говорит, что в искристом инее он ещё краше, чем летом в зелёных листиках.

Всю зиму плакала Ежевика в своём укрытии, и ещё целых три зимы плакала, затем две зимы думу думала и, наконец, решила:

– Лей слёзы – не лей, никто не увидит, – сказала себе Ежевика. – Самой надо приспосабливаться, на зимнее солнышко выбираться. Снега-то я отродясь не видела. Говорят, белый он, холодный. Крас-и-и-ивый! Не хочу больше по земле стелиться. Хочу быть деревом!

Как только весенняя капель по крышам домов застучала, вынули хозяева ежевичные ветки из укрытия и к забору прикрепили. Зацветай на здоровье!

– В этом году, – подумала Ежевика, – я вас всех удивлю!

Подумала и выкинула длинную ветку, шипом в землю воткнулась, корешками проросла. Только пошла не по земле, а вверх к солнышку устремилась.

– О-го-го! – возрадовалась Ежевика. – Вот и я деревом стала! Дел то с Гулькин нос1. Встань на дыбы – вот тебе и дерево! Ни к чему тебе, Абрикос, ветки передо мной от гордости выгибать. Я теперь тоже дерево!

Абрикос только хитро улыбнулся и кроной обиженно покачал. Однако, недолго радовалась Ежевика. Первый слабый ветерок её к земле сразу и пригнул.

– Ну и что?! – вскинулась Ежевика – Я опять встану! Дел-то с Гулькин нос!

Выпрямилась, ветку вверх выбросила, напряглась.

Ветерок потрепал-потрепал ежевичные листочки, и отступился.

– Ага! – возликовала ветка. – Победа! Теперь я точно – дерево! Никакой ветер мне не помеха.

– Это мой внучок, легкий Ветерок, с тобой силушкой мерился, – улыбнулся могучий Ветер Ветрович. – А ну-ка с сынком моим, большим Ветром, померяйся!

Дунул большой Ветер на ежевичную ветку, вмиг к земле прибил, ещё и землёй присыпал, окаянный! Полежала ежевичная ветка, подумала, уступать не стала. Собрала все соки, напыжилась и встала, спину выпрямила.

– Шипов моих, Ветер Ветрович, ты ещё не пробовал! – взъярилась Ежевика. – А если обдеру?!

– Ух ты, пигалица! – улыбнулся могучий Ветер, – Не к лицу мне с проростком тягаться. Одним пальцем могу тебя переломить, но не буду. Славы мне это не прибавит. За смелость и упорство хвалю, расти пока!

Ежевика страх выдохнула, плечи расправила, гордо огляделась

 

– Знай наших!

Только и сейчас недолго стояла, медленно начала набок заваливаться. Поток талой воды корни её оголил, от земли оторвал. Слабым корешкам ухватиться за землю сил не хватило.

Прилегла ежевичная ветка на бочок и призадумалась:

– Оказывается, не просто деревом стать. Мощи сначала надо набраться. Корни укрепить, кору на стволах вырастить, затвердеть.

Всю весну и всё лето вгрызалась ежевика корнями в землю. Сколько молодых корешков обломала, не счесть! Ветки открытому солнцу подставляла, нежную кожицу до твёрдой коры жгла. Больно было, терпела, очень хотела деревом стать. И всё-таки сколько не старалась в полный рост выпрямиться так и не удавалось. Гнули её к земле неугомонные ветры.

– Неужели не встану?! – стонала Ежевика, – Неужели сил не хватит?!

К концу лета увидела ежевичная ветка рядом с собой мальчика, хозяйского сына

– Мамочка, посмотри, у нас тут деревце растёт, только кособокое какое-то, слабенькое, – озаботился мальчуган. – Как бы его выпрямить?!

– Где? Покажи! – попросила мама.

– Тут, тут, смотри вот тут! – мальчишка показал пальчиком в густую траву.

– Ах ты, маленькое – всплеснула руками матушка. – Нужно ему помочь. Колышек рядом поставить, к колышку стволик привязать. Пусть растёт, мужает.

– Что это за деревце? – удивлённо спросил мальчуган, – Каким ветром его сюда занесло?

– Каким ветром не знаю, сынок, – мама оглядела деревцо со всех сторон, – Жить ему сильно хочется. Видишь, как упорно к солнышку стремится. Назовём его…, – мама слегка призадумалась, улыбнувшись, спросила сына, – растёт оно тут? Тут! Значит, звать его мы будем Тутовником! Не возражаешь, сынок?

– Не возражаю! – радостно отозвался мальчик. – Смотри, на нём ягодка на Ежевичку похожа.

– Похожа сынок, – разглядывая ягодку, ответила мама, – только ежевички на кустиках растут, а это дерево. Значит, и ягодки у него не ежевички, а тутовинки.

Ежевичная ветка новому имени обрадовалась. Тутовник, так тутовник. Так тому и быть!

– Спасибо вам, люди! – обрадовалась пока ещё Ежевика. – Вы ко мне с добром и я вам сторицей отдам, ягодой царской. Шипы уберу, царапаться перестану, я ведь теперь дерево!

С тех пор во многих садах растут тутовые деревца. Растут быстро, на радость хозяевам. Урожаем радуют. Ягоды на них сладкие, сочные, на собранные в кучку черные горошины похожи. Варенье из тех ягод – пальчики оближешь! Как говорят, долг платежом красен, ещё говорят.

– Терпение, и труд всё перетрут! Было бы желание…

1С ГУЛЬКИН НОС означает очень маленький, малюсенький, маленького размера, размером с голубиный клювик