Зорох

Tekst
Loe katkendit
Märgi loetuks
Kuidas lugeda raamatut pärast ostmist
Šrift:Väiksem АаSuurem Aa

Глава 6

Харум Адий приехал за детьми рано утром. Поединок Эмистана и Стаха должен был состояться в полдень. Старик торопился, бесцеремонно заходил в комнаты девочек, и со словами: «Очень быстро! Очень! Совсем нет времени…» бросал их одежду и обувь на одеяла. Если дети не спешили просыпаться, начинал стучать тростью по спинкам кроватей.

– Куда мы так торопимся? – морщась от света свечи, пыталась возражать Эльза. – Я опять не высплюсь, и у меня снова будет болеть голова. Заберите нас утром.

– Уже утро.

– Не правда, на улице темно, – шептала она, снова проваливаясь в сон.

– Ромульцы, – резко сказал Харум, и девочка вздрогнула.

– Где? – пуча глаза, встрепенулась она.

– Одевайся, – повторил старик, и подтянул к ней тростью, светлое теплое платье.

– Так не-ль-зя… – обиженно протянула Эльза, когда поняла, что он обманул.

– Мне можно, – сказал Харум. – Я старый, – добавил он так, будто теперь его надо за это пожалеть.

Эламир поднялся один из первых. Он знал о предстоящем поединке, как знал и то, что Харум захочет их перевезти в безопасное место именно этой ночью. То, что Эмистан примет вызов, стало неожиданностью для всех. Харуму надо было торопиться, и быть готовым, к любым последствиям этого решения.

Дольше всех поднимались братья горцы. Этой ночью они совсем не спали. Еще днем Акрон заметил, что-то странное в поведении брата. Нирон смотрел на него. Смотрел ни как обычно, вскользь, мимоходом, а смотрел сосредоточенно, по долгу, будто хотел запомнить, будто прощался. Вечером, ложась спать, Нирон положил под его подушку свой кинжал, и розовый камень, который нашел в кожаном мешке на ремне изгоя, и с тех пор носил в кармане. Это было самое ценное, что было у Нирона. Дорогой подарок – совсем не в его духе. Прощальный подарок.

Акрон притворился спящим, но не смог бы уснуть, даже если бы захотел. Волнение брата, передавалось и ему.

Наступила ночь. Вернулся Леман, поскрипел половицами на третьем этаже, и снова ушел куда-то. Не смотря на охрану и прислугу, Нирон смог покинуть дом незамеченным. Еще днем он приметил на хозяйственном дворе большую и не очень тяжелую лестницу, по которой легко можно было перелезть через забор.

Он нашел ее на прежнем месте. Тащить лестницу было не так просто, как он думал: она оказалась скользкой, и оставляла на руках занозы. Но все получилось. Когда добрался до кованных заостренных прутьев, то в последний раз взглянул на занавешенное окно, за которым должен был спать Акрон. Мысленно попрощавшись, он аккуратно перелез через прутья, сбросил лестницу обратно, и спрыгнул вниз, на узкий каменный тротуар улицы. Акрон не выпускал его из виду. Легко повторил его маневр, и отправился следом. Вот только лестницу, не стал бросать во двор, а аккуратно, перетащил на другую сторону. Ведь он, в отличии от брата, планировал вернуться.

Ночь была холодной, темной и безлюдной. Серп луны изредка появлялся и снова исчезал за тучами.

Наверное, Нирон чувствовал, что за ним следят, и все время оглядывался. Но Акрон был осторожен, и предугадывал каждое движение. Он шел за ним не для того, чтобы остановить. Если брат решил уйти, ничто не сможет помешать. Но необходимо было узнать, куда он уходит, почему? и главное, что с ним будет дальше?

Вдоль дороги на тротуарах росли не высокие березы с длинными ниспадающими почти до земли ветками, как у плакучей ивы. На листьях мерцали голубые и зеленые огоньки березовой тли. Когда Нирон проходил рядом с деревьями огоньки затухали, но стоило отойти, вспыхивали с новой силой, выдавая его маршрут. Акрон заметил это и старался держаться подальше от этого пугливого света.

Слева показался парк и Нирон свернул к нему. Они перешли через подвесные мосты, перекинутые через небольшие ручьи и речушки. За городом разделенная река вновь соединяется в один стремительный поток.

Впереди по краям площади в свете факелов мерцали доспехи городских стражников. А в самом центре серебристым отблеском отчерчивались контуры распластанного по земле окаменевшего дракона. Совет пока не знал, как поступить с ним дальше, но, харпийцы уже свыкались с мыслью, что чудовище останется здесь надолго, возможно навсегда.

Площадь осталась в стороне, Нирон снова свернул на темную улицу, и скоро оказался возле той самой пивной, где впервые встретился с Коеном. Странная необъяснимая связь была между ним и этим слепым, но обладающим невероятной внутренней силой, стариком. Нирон чувствовал почти физическую, сравнимую с голодом или жаждой потребность находиться рядом. Та же связь была между ним и братом, но Акрон не похож на него, брату не нужна месть, он не хочет возвращаться, а вот старик сразу угадал его мысли – напомнил о врагах, обещал помочь, и предложил выбор.

Обломков, камней, пыли, разбитых стекол – ничего этого не осталось. Улица была вычищена и вымыта. Вдоль разрушенных стен домов, до самых крыш, высились строительные леса. Возле входа в пивную стояли новые столы и широкие крепкие скамейки.

Нирон сел на скамью, доски пахли смолой, хвоей и сломанными ветками. Сомнения все еще терзали его, и сейчас желание вернуться к брату пробудилось с новой силой. Вспомнился чужой лес, пещера наполненная светом костра и Акрон, который сидит напротив и нехотя стругает колья для ловушки.

«Да. Тогда, впервые за четыре года он заговорил со мной, – вспомнил Нирон. – Отступник. Только тот, кто может перешагнуть через правила, способен на великое. Наверное, он может… Наверное… Но Охайра должна была сказать это мне. Это я готов идти до конца, а он… а он… – Нирон всхлипнул, из глаз потекли слезы. – А он ни во что не верит. Пророчество для него пустой звук. Это все Найя нашептывала: не верьте Сынам, не слушайте старых обманщиков… Вот он и не верит… Все она виновата…» – Нирон вспомнил мать, вспомнил шалаш и ночную вьюгу. Вспомнил тоску, леденящую сердце, и последние слова матери: береги его, ты старший… И вдруг воспоминания рассеялись. Он что-то почувствовал: что-то навалилось сверху, сжало в тиски и спутало мысли. «И тогда было так же» – подумал он, присматриваясь к темноте.

Акрон наблюдал за братом из-за угла дома, когда услышал позади себя какой-то странный стук, будто кто-то бросал с крыш камни, а потом раздались неторопливые шаги, послышался тяжелый вздох. Деваться Акрону было некуда, он почувствовал себя в западне, и это его испугало. Прижимаясь к стене дома, с нарастающим волнением мальчик смотрел, как высокая, чуть сгорбленная, мужская фигура выплывает из темноты, проясняется, как утопленник, поднимающийся из речной глубины.

Он шел по противоположной стороне улицы, щупая мостовую кривой клюкой с каменным наконечником. Сравнявшись с Акроном, остановился, и повернул лицо в его сторону. Мальчик затаил дыхание. В ушах шумело, словно в горное ущелье пришла большая вода, и от этого шума, казалось, вот-вот взорвется голова. Незнакомец был слеп, но смотрел сейчас точно на него. Смотрел, почти полминуты, и крутил головой, как-то странно, как это часто делают собаки, когда с ними пытается разговаривать хозяин.

Акрон не заметил, когда слепой пошел дальше, просто снова расслышал, как стучит об камни клюка, а когда встряхнул головой, увидел его тощую спину уже далеко впереди себя.

Скоро слепой оказался возле скамьи, на которой минутой ранее дожидался Нирон. Только сейчас Нирона на ней не было. Как не было нигде поблизости – ни на этой, ни на противоположной стороне улицы. Он ушел. Он передумал.

Слепец недолго покрутился на одном месте, задержал взгляд на Акроне, а потом, так же медленно, как появился, побрел дальше вверх по улице, звонко постукивая по мостовой каменным наконечником.

Когда Акрон вернулся, лестницы у забора уже не было, пришлось стучаться в ворота. Его просили назваться, но он молчал. Акрон не мог произнести ни слова. О том, что он отступник, могли знать только самые близкие. Стучал до тех пор, пока двое разъяренных бородачей, угрожающе вытягивая мечи из ножен, наконец, ни вышли на улицу. К счастью для мальчика, его сразу узнали, и пустили в дом. Через несколько минут четверо сонных, наспех натянувших на себя кольчугу мужчин, торопливо обошли все комнаты на втором этаже, проверяя, все ли дети на месте. Весть о том, что те, кого они должны охранять таскаются по ночному городу, подняла на уши всех, даже прислугу.

Когда Акрон зашел в комнату, брат лежал на своей кровати, отвернувшись лицом к стене. Акрон заглянул под свою подушку, и не обнаружил там, ни ножа, ни камня. Усмехнувшись чему-то, он быстро разделся, прыгнул под одеяло и почти мгновенно уснул.

Глава 7

Дом Харума Адия, это огромный замок посреди города. Элинор Басил подарил его Харуму после предательства и последующего изгнания своей родной сестры Криоллы. Когда-то северная и восточная стены замка были частью городской стены, но город постепенно разрастался, раздаваясь в разные стороны, и со временем, это громоздкое строение перестало быть спасительным укрытием от внешних врагов. Однако, замок все еще мог спасти от врагов внутренних, поэтому избранных решили перевезти именно сюда. Замок охраняли больше ста воинов стражи. Харум был очень недоверчив, и значительную часть своего времени уделял собственной безопасности. Даже во дворце Эмистана охранников вдвое меньше, чем у его первого советника.

Детей привезли сюда еще до рассвета. Но даже, когда солнце осветило двор, проникая в бараки, пробираясь в башни и чертоги, внутри оставалось все так же мрачно и сыро. Не сравнить с тем, что было у Лемана. Харум не выделил им даже отдельных комнат: всех разместили в небольшом плохо освещенном зале. Плотники наспех сколотили для них что-то наподобие передвижных ширм, прислужники занесли скрипучие кровати, перекошенный шкаф, мутное зеркало, дров для закопченного камина, и больше не появлялись. На этом обстановка закончилась.

Харум торопился, пробормотал что-то про то, что это временно, попрощался со всеми, и когда очередь дошла до Акхи, попросил проводить до ворот.

 

– Акха, из всей вашей разбойничьей компании, ты мне кажешься самой взрослой и рассудительной, – говорил он ей по дороге. За ними неотступно следовали четверо стражников, громыхая тяжелыми сапогами по каменному полу коридора. – К тому же ты знаешь о людях, немного больше других, – продолжал он. – Я вижу только стены, ты смотришь сквозь них, видишь горизонт, и заглядываешь дальше. – Харум остановился, и дал знак охранникам, чтобы они отстали. – До меня доходит много неприятных слухов. У меня всегда хватало доброжелателей, которым не терпится увековечить мой светлый образ в камне, и выступить с хвалебной речью на похоронах. С недавних пор такие друзья появились и у вас. Когда они ходили в белых плащах, вы легко отличали их от остальных, но они стали умней. Они надели самые разные одежды, и натянули разные выражения лиц. Ты видишь четверых мужчин в доспехах за моей спиной? Все они начальники моей стражи. Их верность проверена временем. Им я доверяю как самому себе. Но когда-то очень давно, когда я был маленьким, я пообещал бабушке, что больше никогда не уйду в город без ее дозволения. Я искренне верил, что у меня это получится, но… Так я перестал доверять самому себе.

Сегодня трудный день, – продолжал он. – В полдень наш владыка и томен Стах переступят Круг смерти. Эмистан прекрасно владеет мечом. Он один из лучших, но… Если его постигнет неудача, она отразится на всех нас. Сифеас объявит нас предателями, лишит власти, а со временем и жизни. Будет именно так. Сомнения только в последовательности этих событий.

Начальникам своей стражи я дал особые распоряжения. Они во всем подчиняются тебе. Следи за ними. Слушай о чем говорят, и о чем молчат. Может так случиться, что меня или Лемана сегодня убьют. Никуда не бегите, оставайтесь здесь. Стены этого замка выдержат еще ни одну атаку. Гарнизон я увеличил до пятисот человек. Запасов воды и еды хватит на месяц, но столько времени вам не понадобится. Молитесь, чтобы не убили Аля. Если Сифеас доберется до него, то во всем этом не будет никакого смысла. Если у томена хватит ума не лезть на рожон, то будет так – Армии, которые подчиняются мне, Маеру и Рикону разделятся. Одни будут поддерживать Сифеаса, другие Аля. Перевес будет не в нашу пользу: Сифеас первый наследник. Нам надо будет продержаться всего неделю. Через неделю в город войдет клоарит Астаера. Его армия непобедима и монолитна как камень. В ней только потомственные войны. Их предки служили предкам Астаера тысячу лет. За своим эрлом они пойдут и в огонь и в воду. Если он успеет, то новым владыкой будет Аль.

Акха хотела его перебить, подняла палец, но все-таки передумала.

Харум заметил ее жест.

– Спрашивай, – сказал он, закладывая руки за спину.

– Зачем все это? – спросила она.

Глаза Харума сузились. Вопрос показался ему непонятным и странным.

– Эмистана не убьют, – пояснила Акха. – Ты зря так волнуешься.

– Надеюсь, что зря, – ответил он.

Они пошли дальше по коридору.

– Таких эрлов, как Леман еще трое? – спросила Акха задумчиво. – Астаер, Маер и Рикон, правильно?

Старик кивнул. Акха опустила взгляд, подумала, и снова посмотрела на него.

– Ты доверяешь этому Рикону? Он так любит роскошь. У него много земли, домов, кораблей и еще больше любовниц. Если придется выбирать между всем этим и честью, что он выберет?

– Рикон? – Харум задумался. – Рикон выберет честь.

Акха пожала плечами.

– Ведь у него тоже есть армия… А вообще, что будет если кто-то из эрлов станет на сторону Сифеаса?

– Если это ни Астаер, то это не так страшно, как может показаться на первый взгляд. Люди не будут сражаться за Рикона или Маера, они будут драться за своего владыку. За того, которого выберут. Так или иначе запад и юг расколется. А вот с севером все будет иначе. Диким землям нет никакого дела до Харпы и ее владык. Они пойдут за хранителем. Дикие боготворят Лемана, и если бы он захотел, давно бы уже создал свой Мир. Но Леман нам не опасен, потому что армия его мала, потому что Север охвачен войной, потому что у них там голодные, желтая сепуха и вообще непонятно что и, наконец, потому что Леман это Леман, и он всегда будет за нас.

– За нас? – спросила Акха. – А кто такие эти мы?

– Просто хорошие люди, – произнес Харум первое, что пришло в голову.

– Странный союз. Плохие тоже говорят, что они хорошие. Легко обмануться.

– Иногда и хорошие, говорят, что они плохие, – ответил Харум. – Только это не важно, что они все о себе говорят. Мы-то с тобой знаем, кто есть кто, правда?

– Ты не знаешь, хорошая я или нет. Ты не умеешь читать мысли, – улыбнулась девочка.

– Я умею слушать слова, – сказал Харум.

Когда они добрались до ворот, перед тем, как проститься Харум еще раз предупредил Акху:

– Ты за главного. Все вопросы начальники стражи будут согласовывать с тобой. Не разрешай никому выходить из замка. Держитесь подальше от окон. Ни с кем не разговаривать. Никого не впускать. Никаких посыльных от меня или от Лемана не принимать. Никакой дополнительной охраны в замок я присылать не буду. Уясни это. Запомни.

В час поединка город опустел, будто вымер. Изредка на дорогах скрипели крестьянские повозки. Рынок сегодня закончился рано, и большинство телег возвращались груженные нераспроданным товаром.

Все окна зала, в котором поселили избранных выходили на двор, и только из одного можно было увидеть городскую улицу, винную лавку и часть сапожной мастерской. Дальше обзор закрывала высокая башня замка.

Еще с утра никто из детей не сомневался в победе Эмистана, но к полудню эта уверенность куда-то исчезла. Акха рассказала об опасениях Харума, но смысл этих слов до них, и до нее самой, стал доходить только сейчас.

– Если умрет Эмистан, то они захотят убить и Аля, – стоя у окна, и вглядываясь в край опустевшей улицы, сказала Эльза. – А если умрет Аль, значит, умрет и Леман. Потому что Леман, никогда им этого не простит. И когда они убьют Лемана…

– Они его не убьют, – остановил ее Эламир. – Сделать это будет не так просто. Ты не видела, как он дрался с Аклюсом. А Аклюс, уж поверь, знал как обращаться с мечом. У него талант к убийству. Но противопоставить мастерству Лемана ему было нечего. Эрл расправился с ним, как волк с ягненком.

Эльза улыбнулась, но слова Акхи живо стерли улыбку с лица.

– Аклюс был один, а там таких , как твой Аклюс тысячи, – хмурясь, произнесла она. – До конца Леман может рассчитывать только на дюжину своих диких. Сифеас первый наследник. Он только щелкнет пальцами, и все городские гарнизоны переметнутся на его сторону. Харум предупреждал, что их могут убить.

– Лемана не убьют, – повторил Эламир с прежней уверенностью. – И Харума не убьют. Он слишком хитер для этого. Просто Леману не надо было брать с собой Аля. Томену надо было оставаться здесь с нами. Здесь он был бы в безопасности. Нам осталось бы только дождаться Астаера. – Эламир вдруг замолчал, посмотрел на массивную дверь с громоздким железным засовом, и сразу как-то осунулся: побледнел и опустил глаза. – Жаль, – произнес он, и отошел к окну. Скоро в дверь постучали, и начальник стражи, высокий, уже не молодой, лысый и изрядно раздавшийся в ширь Приот Харм сообщил дурную весть. Три часа назад в Кругу смерти томен Стах пронзил мечом владыку Эмистана на смерть.

– А Леман? – с испугом спросила Эльза, выбежала на середину зала и остановилась в ожидании.

– На сколько я знаю, пока жив, – немного удивившись, ответил начальник стражи.

– Пока?

Стражник потоптался на месте.

– Я узнал об этом раньше, просто сомневался, нужно ли вам все это рассказывать. Но потом, все-таки решил, что нужно.

– Два наследника и одна чаша власти, – глядя в одну точку перед собой, не громко произнесла Мия. – Ну вот, значит все сейчас и начнется. Все, как всегда…

– А что там сейчас происходит? – спросил Эламир волнительно.

Приот посмотрел на Акху. Она задумалась о своем, и как-то не сразу поняла этого взгляда, но вспомнила, что теперь главная здесь она, и кивнула ему.

– Расскажи все, что знаешь.

– Ко мне принесли сразу три донесения, – ответил Приот, и в голосе его, и в скорбном выражении обрюзгшего лица было заметно волнение. – Все они похожи. Когда стало ясно, что Эмистан Басил убит, Леман решил поквитаться с владыками. В оцеплении стояли меченосцы эрла Рикона. По приказу Лемана они перебили почти всю охрану девяти владык, но так и не добрались до них. Харум Адий оттеснил его штурмовиками эрла Маера. Леман отступил. Он приказал меченосцам вернуться в казармы, но командиры ослушались, и большая часть из них отправилась на площадь Воззвания. Туда же отправили своих солдат командиры городских гарнизонов, и часть штурмовиков, которых привел мой хозяин Харум Адий. Как и в случае с Леманом, большая часть из них отказалась выполнять его приказы.

Все дело в том, что каждый командир получил пакет, в котором говорилось о его повышении, и получении особых привилегий. Все это Сифеас обещал тем, кто поддержит его в борьбе за законное право на трон. Эти пакеты им вручили уже через полчаса после гибели Эимстана. А еще через час на площади Воззвания Сифеас объявил себя новым владыкой. Он хотел дать народу Харпы «клятву служения», но эрл Леман помешал этому. Эрл заявил, что последней волей Эмистана Басила было объявить приемником своего младшего сына Аля. Сказал, что этионы верховного круга, подтвердят его слова. Сифеас заявил, что с этого дня распускает верховный круг. Харум Адий сказал, что это можно сделать только с позволения Большого совета. Сифеас заявил, что отныне такие вопросы будет решать сам. Леман объявил Сифеаса узурпатором. Началась потасовка, которая переросла в кровопролитную битву. Погибли тысячи. Сейчас идет бой на южной окраине города. У Лемана и Харума Адия мало людей, их прижали к морю. Хуже всего то, что никто не знает где Аль, и жив ли он. Есть ли дальше смысл бороться?

– Какой ужас, – прошептала Эльза.

– В замке пятьсот воинов, – сказала Акха. – Если мы выйдем им на помощь, сможем помочь?

Стражник покрутил головой.

– Они еще могут уйти из горда. Так скорей всего и поступят. Скоро нам здесь, будет гораздо труднее, чем им там. Не знаю, нужны ли вы Сифеасу, но он все равно придет сюда. Он будет искать здесь Аля.

Приот откланялся. Прикрывая за собой тяжелую дверь, вдруг оглянулся, и очень удрученным тихим голосом произнес:

– Стах убил владыку с первого своего удара. Эмистан даже не защищался. Он будто бы сам шел на смерть.

Приот ушел, оставив детей в растерянном молчании, но не прошло и пяти минут, как вернулся снова.

– У наших ворот эрл Маер, и двадцать человек его личной охраны, –сказал он. – Он говорит, что собственные меченосцы предали его. Они переметнулись на сторону Сифеаса и преследуют, чтобы убить. Он требует дать ему убежище.

– Так пустите же их скорее! – крикнула Эльза. – Их же сейчас всех убьют! Я только что видела, как по улице бежали солдаты в серых плащах, а за ним гнались другие в серебряных кольчугах. Разве вы не слышите, как они кричат? Открывайте скорее!

Акха посмотрела на начальника стражи. Эльза, Эламир, и остальные впервые видели ее такой растерянной.

– Что мне делать? – спросила она у Приота.

Стражник отрицательно покачал головой.

– Если он принял сторону Сифеаса, то, как только мы откроем ворота, сюда ворвутся тысячи его солдат. Я предупреждал вас, что Сифеас будет искать здесь Аля.

– Чего ты медлишь, Акха?! – рассердился Эламир. – Прикажи, пусть его пустят. Это же Маер! Ты что забыла, как мы плавали на его корабле. Он же нравился тебе. Он наш друг, и он в беде! Прикажи открыть.

– Харум сказал, не под каким предлогом, никого не впускать, – не очень уверенно произнесла Акха. Она посмотрела на Нирона, и он повторил жест начальника стражи, Акрон кивнул ей, а Мия, когда дошла очередь, уверенно произнесла:

– Не надо этого делать.

– Ты что? – возмутился Эламир. – Да что с вами со всеми?! Там погибает наш друг! Мия, его сейчас убьют!

– Нет никаких друзей, – ответила Мия. – Есть только союзники. И все союзы временны. Союз с Сифеасом Маеру сейчас выгодней, чем союз с его младшим братом. Сефеас первый наследник, на его стороне почти вся знать Харпы, и владыки девяти Миров. Армия, которая поддержит Аля, придет сюда только через неделю. За это время Сифеас убьет его сто раз. – Она немного помолчала. – Ты думаешь, Маер дурак?

– Нет, он не дурак, – ответил Эламир. – Я только знаю, что он хороший добрый, человек. И этот хороший человек, через минуту умрет, по твоей, между прочим, вине!

– Все умирают, – ответила Мия. – Одним больше… Одним меньше…

– Что?!! – удивился Эламир. – Знаешь ты кто? – бросил он со злостью. – Знаешь кто?

– Кто? – спокойно произнесла она. Ноздри Эламира раздулись. Он еле сдерживал свой гнев.

 

– В руках эфионы миллионы жизней, – сказала Мия, неожиданно взволнованно. – И она не может рисковать своей собственной, даже из-за тысячи чужих. Наоборот, это Эфиона должна уметь приказать им всем жить или умереть, ради нее.

Эламир потряс головой, потом посмотрел на Эльзу.

– Что она говорит? – задумчиво и раздраженно произнес он. – Я вот сейчас, ничего не понял, что она сказала. Ты смогла это перевести? – и, не дождавшись ответа, снова посмотрел на Акху. – Акха! – крикнул он ей. – Ну сделай, что-нибудь! Ты ведь не простишь себе!

Акха задержала взгляд на Эламире, потом посмотрела на Приота.

– Минуты вам хватит на то, чтобы открыть и закрыть ворота?

– Минуты больше, чем достаточно, – ответил он, – но…

– Хорошо, – не дала ему договорить Акха, – вы впустите их. Эламир иди с начальником стражи. Твоего времени тебе хватит: ты успеешь предупредить. Пусть заходят, но только, после того как увидишь будущее в котором они вошли и ворота за ними закрыты.

Эламир обрадовано кивнул.

– Скорее! – крикнул он Приоту, и больше не теряя ни секунды, устремился к двери и дальше, по коридору. – Если появится опасность, я скажу что делать!

Маера и его людей впустили. Никто из них не пытался помешать закрыть ворота, напротив, навалились все гурьбой, чтоб дубовые створки поскорей захлопнулись.

Только, когда стражники заглушили засовы, и сверху опустилась дополнительная защитная решетка, эрл Маер смог перевести дух, и, устало вытирая пот со лба, обратился к Приоту:

– Почему так долго?

– Я ждал разрешения, – ответил начальник стражи.

– Чьего разрешения? Я хранитель Юга. Для меня не может быть закрытых дверей. Чтоб понять любой засов в этой части Мира, вам нужно только одно разрешение, и это разрешение мое. Нас всех чуть не перебили. Пять минут назад нас была сотня, а теперь не наберется и двадцати. Это хорошо, что они нас потеряли. Половина моих людей погибли в двух кварталах отсюда, прикрывая наше отступление. Сифеас оказался удивительно расторопным. Мы недооценили его. За каких-то два часа он захватил город. Скоро, то же самое будет в Терчи и Мидасе. У гаденыша был план. Паук помогает ему.

– А как же ваши гарнизоны? – осторожно спросил Приот.

– Предали, – ответил Маер. – Не наберется и четверти командиров, сохранивших мне верность. А ты думаешь, от кого мы сейчас драпали? Вчера они с обожанием ловили каждый твой взгляд, а сегодня сами бросают в тебя копья. – Маер схватился за руку, и простонал сквозь зубы. – Я ранен. Зови своих лекарей. Плечо копьем вспороли, кость задели. Эламир, и ты здесь?! – только заметил он мальчишку. – Вот тебе и Харпа, парень. Веселенькое время ты застал. Бедный Эмистан, как же так вышло? Такого человека потеряли…

– А как там Леман? – спросил Эламир. – Он был с вами?

– Плохо, – поморщился Маер, убрал руку от раны, и смахнул упавшую на глаза челку, пачкая волосы собственной кровью. – Очень плохо. Сначала мы держались вместе, но потом решили отступать порознь. Я прорвался к западному крылу, а он с Харумом отступил в южную часть города. Харум, я слышал, смог пробиться к кораблям, и отплыть, а отряды Лемана отсекли от моря. А вообще никто ничего не знает. Паника. В городе страшные беспорядки. Откуда только взялась вся эта нечисть? Громят лавки, портовые склады, врываются в богатые дома и грабят, грабят, грабят… Слышишь, ты, – обратился он к начальнику стражи. – Размести моих людей. Дай им умыться, и пусть прислуга постирает им одежду. Они все пропитаны потом и кровью. Почти все ранены. Чембер и Дарк на ногах не стоят. Чемберу топором рассекли три ребра – вот так. – Он показал Эламиру на себе, как именно. – Когда Дарк перевязывал его, в спину ему воткнули копье. Вот сюда, чуть выше лопатки.

– Мне очень жаль, – произнес Эламир.

– Пожалей себя парень, – усмехнулся Маер. – Когда они ворвутся сюда, для каждого из нас у них найдется по копью и топору. Оставаться здесь долго нельзя. Людей тут хватает. – Он посмотрел по сторонам и со злость сжал кулаки. – С темнотой попробуем вырваться из этого капкана. Дарк! Поднимите кто-нибудь Дарка! Дарк славный воин, он скоро очухается, и тогда Сифеас узнает на что еще способны тигры Маера. Солдаты, вот он наш герой. Берите с него пример…

– Эрл Маер, – сказал Приот, – вы можете покинуть крепость, когда вам будет угодно, но ни один мой солдат не выйдет за ворота замка. У нас особый приказ и мы будем удерживать эти позиции на сколько хватит сил.

Маер снова взялся за руку, его красивые голубые глаза сузились от боли и ненависти.

– Мы об этом еще поговорим.