Хроники Анклава 3: Иллюзия Вечности

Tekst
Loe katkendit
Märgi loetuks
Kuidas lugeda raamatut pärast ostmist
Šrift:Väiksem АаSuurem Aa

– Ну, все. Пора спать.

– Постой, мы так и не договорили!

– Да, так всегда и бывает. На самом интересном месте. Первое, что я могу тебе посоветовать на этом пути тайн, друг мой, – это учиться терпению. С виду ты не предашь этому особого значения, но суть ожидания гораздо глубже, чем ты можешь сейчас себе представить. Всегда нужно быть терпеливым.

– Хорошо. Я попробую. Кстати, смотри, извержение, наверное, опять закончилось – с неба опять ничего не падает.

– Да, действительно. Несмотря на наступившие сумерки, ты все равно это заметил. Молодец. Надо тушить костер. Давай, помоги-ка мне…

Меньше, чем через десять минут мы уже лежали в берлоге, прижавшись спинами друг к другу. Так спать гораздо теплее: происходит циркуляция между нашими телами, и если бы мы спали спинами на земле, имелся бы шанс отморозить легкие или почки, а так он гораздо ниже.

– Слушай, можно вопрос?

– Ну…

– А у тебя есть девушка?

– Понеслась звезда по кочкам… Ты его задаешь из-за того, что мы лежим в таком интимном положении?

– Да что ты, без задних мыслей.

– Ну, тогда ладно. Нет. Нету.

– А были?

– Были, да сплыли все.

– А много было?

– Много.

– Везет тебе.

– Ничего подобного. С такими, как я надолго не остаются. Все, спи, разговор окончен.

Отрубился я почти моментально. Денек выдался насыщенным. Даже не успел поразмышлять во время дремы, чем я постоянно увлекался. Вот в студенческие годы проблемы со сном были большие. Точнее, с просыпаниями пар. Мог спокойно заявиться к концу четвертой или проспать все вообще. Не получалось, не хотел организм засыпать, пока в мозгу оставалось чувство незавершенности каких-либо дел на сегодняшний день. Разбудили меня мерзкие писки, выплывшие в вернувшемся в тело сознании, и подталкивания моего спутника.

– Зараза… Какого хрена, я же не ставил будильник… – Холод после сна в этой берлоге ощущался такой, словно ночевал, прижавшись к камню, – Во сне, что ли, он нажался… Каким, сволочь, образом…

– Блин, и не говори… Достал он меня! Несколько раз за ночь от него просыпался, а ты дрых, ничего не слыша… Будить не стал, подумал не стоит. – Поворочавшись за спиной, проворчал Саша, а сигнал тем временем уже отключился.

– Эх-х… Ладно. Давай, нужно подниматься. Уже пол, мать его, одиннадцатого. Неплохо мы так с тобой поспали.

– А я думал, у тебя сон чуткий. – Попытался Александр отвлечь меня на иную тему, чтобы не вставать. Знакомый ход.

– А он и есть чуткий. Просто за последние трое суток я спал очень мало и плохо: мест, подходящих своей безопасностью для такого удовольствия, как сегодня, было не найти. Вот организм, наконец, и взял свое. Давай-давай, поднимайся.

По первым признакам, никто к нам за ночь не приходил. Следов присутствия нежелательных гостей не было. Солнечные лучи, преодолевшие тонны всякой дряни в облаках и воздухе, разрезали всю лощину. Полупрозрачный желтоватый туманчик, вперемешку с нежными розово-оранжевыми небесами на востоке и серыми в зените, окутывал сонный лес. Плотность его была точно такая же, как и вчера. Камни и мох, облюбовавшие все что можно, включая друг друга, сегодня как-то по-особенному радовали глаз. Черствые сосны не казались такими уж умерщвленными. Обожаю созерцать такие картины. Природа очень красива. Особенно в момент, когда она находится где-то между жизнью и смертью. А если еще и все остальное находится в таком же положении, то это ближе моей душе вдвойне. Осмотрев потухшее пепелище вчерашней «кухни-камина», мы отправились дальше, собирать дрова для приготовления завтрака. Палок еще много оставалось, нужно было просто пройти чуть подальше. И вот в этот момент пейзаж стал настолько сюрреалистичным, что даже такого романтика, как я смог удивить своим внушавшим наслаждением. Тысячи чуть заметных, крохотных теней начали ползать вокруг. Маленькие серые хлопья медленно западали с неба, словно плывя вниз, сквозь прозрачный океан воздуха.

– Вот это красота… – Сашка даже рот раскрыл от удивления, посмотрев наверх.

Белая нить тянется из губы, мягко и далеко. Рядом еще двое. Друзья. Летим вперед, за ней, как будто за веревку что-то плавно тащит. Холодно. Странный холод, необычный. В груди. Не ледяной, но глубокий… Нет. Нет груди. Нет туловища, нет рук, нет ног. Нет ничего. В метре от меня, в километре, в миле, за горизонтом… Нет горизонта, нет земли, нет неба, нет планеты… Нет ничего, лишь пустота. Холодно. Снег. Падает вокруг, медленно, текуче, тихо, но ярко. Звонко. Остановились. Вспышка, огненный шар… Сфера… Внутри… Внутри меня, нет, больно, мне больно, не больно, не надо! Плохо! много! Слишком плохо! Много всего! Слишком много всего! Вспомнил! Нет! Вспомнил все!

– …новилось, да?

– А? Что? Извини, задумался… – Ответил я, отойдя от воспоминаний.

– Как будто время остановилось! Как красиво…

– Это точно… Так. Стой! Смотри, я сразу не обратил внимания… Следы, видишь?!

– А? Да, действительно… Почти не разглядишь. Туда идут. – Спутник показал в сторону, противоположную той, откуда мы пришли.

– Если посмотреть, они от места костра идут. Я видел их, вчера. Подумал, они твои, ты дрова собирал…

– Я тоже их видел и подумал, что они твои, ты туда ходил…

Озадаченно переглянувшись, мы быстро отправились вперед, по протоптанному мху. Никого вокруг видно не было. Те же деревянные столбы, туман и пепел. Через сто метров картина не изменилась, что-то начало меня напрягать, что-то, чего я еще не понимал… Это воспоминание… Это было уже давно, несколько лет назад, почему именно сейчас я…

Мысль просто заткнулась. Да, так бывает. Даже закончиться не успела. То, что увидел и осознал, ничуть не обрадовало. Дезориентировало. Хотя, в таком положении, дезориентироваться еще сильнее, наверное, очень трудно… Левее, метрах в сорока от меня, среди корней виднелся вход в берлогу. Теперь, приглядевшись, и зная, что конкретно ищу, увидел: следы заходили в нее, затем выходили обратно и продолжали идти дальше. Рявкнув «Вот дерьмо!», я побежал вперед. Саша кинулся вдогонку, не понимая причины, из-за которой его и без того странный попутчик рванул сломя голову. Я несся по следам. Они не делали круг, не сворачивали. Они шли ровно, прямо… Прямо ко вчерашнему кострищу. Взбешенный положением, я скинул на землю сухие палки и опустился отдышаться на тот же пенек, на котором сидел, объясняя вчера сотоварищу реалии мира. Проверил компас, закурил. Александр, кажется, узрел, что мы вернулись туда, откуда пришли, начал метаться из стороны в сторону, оборачиваясь и поглядывая на меня с побелевшим лицом, и разевая рот, словно рыба, оказавшаяся на берегу, пытавшаяся дышать.

– Бесполезно. Сядь, посиди. Отдохни. Далеко не уйдешь, поверь мне.

– Но… Как? Что? Что вообще за хрень? Как такое может быть?!

– Эти следы… Они не чужие. Они наши.

– В смысле? Что значит наши?! – Глаза парня чуть ли не вылезли из орбит.

– То и значит. Успокойся. Попытайся понять: это наши следы. Сейчас объясню. «Стрела Времени», такое понятие… Современная физика подразумевает, что время течет наподобие стрелы, направленной из прошлого в будущее, но оно не совсем равномерно…

– То есть как?

– Здесь все завязано на гравитации и массе. Если просто… Как ты можешь знать, существуют объекты под названием «Черные Дыры». Мало кто точно знает, чем конкретно они являются, но общие черты тебе наверняка известны. Черные Дыры всасывают в себя все вокруг за счет их гигантской массы. Массы просто «мега-уровня». Имеют мощную силу притяжения. Время внутри такой дыры искажается относительно окружающего. То есть удаленный от Дыры наблюдатель будет видеть, как астероид, залетевший на границу Черной Дыры, начнет медленно терять в скорости и как бы зависать над ней, передвигаться медленнее. Но для самого астероида время и скорость внутри области воздействия Дыры останутся неизменными по отношению к тем, что были вне нее. То есть временная стрела внутри Черной Дыры идет вперед с меньшей скоростью, чем та временная стрела, которую мы берем за «эталон» – стрела наблюдателя. Дело в том, что время неоднородно само по себе. Вот тебе еще один простой пример: наша планета обладает куда меньшей массой, чем Дыра, следовательно, и время будет течь для нее по-другому. А вот эта вот иссохшая сосна обладает еще более низкой массой и гравитационным воздействием, чем наша планета, так же и для нее время будет течь по-иному, нежели для Земли в общем. Понимаешь, о чем я?

– Да, понимаю. Не понимаю, при чем здесь то, что мы не можем выбраться из этого места?

– Хе-хе. Уясни вот что… Запомни это на всю жизнь, до самой смерти: всегда существуют Причина и Следствие. Всегда следствие происходит из причины, его образовавшей, а причина создает то или иное следствие, выходящее из нее. Это закон жизни. Они всегда взаимосвязаны. Мы попали в место, которое я называю пространственным Волдырем.

Взгляд Саши остался невразумительным.

– Так, понятно… Может быть, «Кольцо» или «Лента» Мебиуса – никогда о таком не слышал?

Спутник отрицательно завертел головой из стороны в сторону.

– Существуют места, где структура самого пространства сливается с чужим пространством, они расположены так близко друг к другу, грань такая тонкая и мягкая, что они просто соприкасаются. И через эту грань возможно пройти.

– Мы в другом мире?! Таком маленьком?! – Наконец-то осознал Александр.

– А кто тебе сказал, что миры обязательно должны быть гигантскими или бесконечными? – Я улыбнулся, – Очень часто миры бывают очень маленькими, они могут быть всего лишь калькой, тенью какого-то иного места из иного мира, но являться чем-то отдельным. Пространство в них как бы замыкается, ты никогда не сможешь пройти дальше, ты не можешь нарушить границу этого мира, так как ты не в состоянии обойти его физические законы. Подчас выбраться из таких Волдырей назад бывает очень сложно. Также, логично и следующее следствие: раз это отдельная микро-вселенная, она имеет свою собственную глобальную массу и гравитацию относительно другой, в данном случае – «нашей». То есть этот Волдырь имеет свою собственную временную стрелу. Время в нем идет по-другому относительно нашей Вселенной, из которой мы сюда попали.

 

– И что произойдет, когда мы выберемся из этого «Волдыря»? Сколько времени нас не будет в нашем мире?

– Не знаю. Возможно, пройдет секунда. Возможно, пройдет год. Все зависит от отношения течений времени двух миров относительно друг другу. Потому, тебе и показалось, что время здесь словно остановилось. Появилась этакая фрустрация. Здесь оно имеет свои свойства. Следы появились лишь за счет того, что мы когда-то, в каком-то моменте времени уже прошли этой дорогой… Этот Волдырь соприкасается с нашим миром. Следы остаются в обоих мирах… Но из-за различия скоростей стрел мы смогли увидеть их тут, хотя еще не совершили их там, создадим лишь в нашем, личном будущем.

– Черт… – Саша провел ладонями по лицу, будто снимая усталость, – Как же все это закручено… Мозги путаются.

– А я вот обожаю такие вещи.

– И как же нам выбраться отсюда? Нужно найти это место соприкосновения миров, верно?

– Понимаешь, тут такая смешная штука… Пересекая границу из нашего мира в этот, мы оказались по другую сторону барьера, и далеко не факт, что выход изнутри Волдыря находится там же, и с теми же условиями, что и вход с нашей.

– И насколько мы можем тут застрять для «нашего личного времени»?

– Иссохшие кости того медведя в берлоге… Мне кажется, его никто не убивал… Он умер своей смертью, причем давно.

– Шикарно! Мы сдохнем здесь от голода и жажды! Нет уж, по-моему, это все похоже на бред.

– Хорошо, а как ты объяснишь то, что тень от дерева падает на твое лицо так же, как и вчера вечером, хотя сейчас утро? Человеку свойственно отрицать то, чего он не понимает, и что ему угрожает, заменяя это на лучшее для него, более простое и понятное.

– Вот дерьмо… А разве не стоит пробовать? Зачем сидеть, сложа руки? Можно обходить все направления от кострища, может, найдем выход?

– Не-а. Не найдешь. Ты видел здесь кучу линий из следов во все стороны? Они только одни. Мы могли уйти только этим путем. Твоего и моего тела здесь тоже нет, следовательно, мы смогли отсюда выбраться в еще несуществующем для нас будущем.

– И как это сделать? Как создать такое будущее?

– Хах… «Создать»… Вот, видишь! Уже начинаешь мыслить конструктивно!

– Сам удивляюсь себе.

– Привыкай. Теперь ты часто станешь удивляться. Как выбраться отсюда – еще не знаю. Мне нужно время подумать. Кофе будешь?

– У тебя и кофе есть?

– Конечно. Я обожаю кофе, с утра всегда пью. Взял с собой в большой фляге. – Достал из рюкзака благородный напиток, сделал несколько глотков и протянул сосуд довольному спутнику.

– Бли-ин, оно же холодное!

– Разумеется. Я же его во фляге ношу, а не в термосе. Да и столько дней… Для меня холодная еда – это нормально. Не переношу горячие напитки и блюда с детства.

– Странный ты.

– Я знаю. Так, а теперь мне надо попробовать кое-что сделать…

Будильник в часах дал о себе знать. Мое лицо результативно выдало гримасу откровения.

– Ух, твою ж мать… Точно! Всю ночь пищали, говоришь?! Тень, часы, пепел… Вперед, побежали! Время! Время! Время!

– Куда? Куда бежим?! – Вскрикнул ошеломленный Саша, вскочив с полена вслед за мной.

Через десять минут активного передвижения в пространстве на своих двоих туман наконец-таки поредел, и перед нами представилась болотистая низина.

Глава 14: Немного снисходительности к Небу

Фоновый шум лягушек, сверчков и прочей болотной живности радовал слух. Не так одиноко становилось. Ощущение того, что мы последние двое представителей жизни на планете отступало. Камыша здесь было много, стены лабиринта этого пушистого растения не позволяли видеть дальше себя. Хотя рос он и не повсеместно, довольно часто нам предоставлялась возможность лицезреть окрестные топи. Участки воды были совершенно разного размера – от небольших лужиц и до маленьких озер. Болото явно не было полностью стоячим: слабые рябь и колыхания все же присутствовали, где-то рядом должна была быть река, порождавшая этот разлив.

Мох под ногами противно хлюпал и чавкал. Несмотря на то, что здесь было достаточно островков, местами казалось, что я шел по гигантскому водяному матрацу или батуту. Такие участки очень опасны, под ними лишь вода и трясина, а провалиться в темно-бурую грязь и медленно захлебнуться – не лучшая перспектива, особенно после выхода из пространственного Волдыря. К слову, своеобразные волдыри имели место и здесь, только, к нашей радости, газовые – бульканье и глухие хлопки болотных пузырей то и дело слышались вокруг нашей тропы.

Как только мы выбрались из той ловушки, я тут же глянул на часы. Рука паренька, до того направленная указательным пальцем на минуты, теперь показывала мне средний. Пришлось ответить маленькому ублюдку тем же. Культура общения, как-никак – нужно соблюдать выдвигаемые одной из сторон критерии приличия. Подобное выражение улыбавшегося человечка означало разряд элемента питания механизма. А вот с компасом все было в порядке. Шикарно. Теперь я остался без часов… Спектр местных звуков вообще отличался разнообразием, значительную роль в котором играли гады живые – это мешало мне ориентироваться на слух, подмечать присутствие возможных противников, да и вообще контролировать ситуацию – через заросли камыша-то на глаз тоже мало чего определишь.

На одном из островков сквозь высокую траву торчала чья-то нога в камуфляже и тяжелом ботинке. Александр приблизился ко мне и тоже ее увидел. Быстро достав нож, я ткнул в пространство между массивным элементом обуви и штаниной – реакции не последовало, мертвец. Осторожность никогда не бывает лишней. Кто знает, какие суетные радости может подкинуть Армагеддон? Аккуратно вытащив тело на свободное от растительности место, увидел: голова этого человека была превращена практически в ничто какой-то пулей. Саше данный портрет не очень понравился и в доказательство он выпустил через рот поток содержимого желудка, состоявший из вчерашнего ужина и утреннего кофе, прямо туда, где ранее лежал неизвестный солдат. Ухмыльнувшись в ответ на подобную реакцию, я посмотрел на расстроенного товарища. Глаза мои при этом выразили полную серьезность.

– Первая мысль при виде трупа?

– Буе-ать, кха-кха…

– Чего?

– Блевать!

– Ответ отрицательный! Первая мысль при виде трупа: «Обыскать!».

– Но это же мародерство! Это неправильно! – Возразил спутник.

– Неправильно – это когда человек мертв, а при нем имеется куча вещей, ему уже не нужных, которые могут помочь сохранить жизнь другому. Иначе никак. Мы же не убили его, не лишили жизни за какие-то материальные безделушки, и не способствовали этому, и не раскапывали его могилу, чтобы поживиться. Мы просто нашли его бездыханное тело и никак не смогли ему помочь. Если хочешь – называй это грабительством. Я так не считаю.

– Ну, если так на это посмотреть… Ты прав.

– На дворе закат Мира. Каждый выживает, как может. Главное – моральной сволочью не становиться, и помогать другим, если это в твоих силах. Помни: сначала нужно убедиться, труп ли это, а потом уже обыскивать. Так, я сейчас сниму с него форму, броник, разгрузку и рюкзак, а ты одевай. Размер вроде подходит. И ботинки тоже. Все целое, вроде.

– Нет! Зачем одежду-то снимать?

– Затем, что ты в своем гражданском тряпье далеко не уйдешь! Я же не трусы стягиваю. Ему не повезло, погиб. Повезло нам. Все просто. Камуфляжная форма – отличная штука. Помню, мы как-то с другом искали одно местечко в лесу… Это еще задолго до Светопреставления было, так вот: я потерял его из виду, начал оглядываться по сторонам, прислушиваться, и тут – бац – голос рядом со мной: «Эй, ты чего?». Друг всего лишь на десять метров отошел, а я его из-за густой растительности вообще разглядеть не смог. В зрительной картине так и сформировался из листочков, представляешь? У этого погибшего, конечно, менее скрытный цифровой вариант лесного камуфляжа, введенный в Вооруженные Силы незадолго до Катаклизма, но тоже сойдет. Мне куда больше старая, пятнистая форма нравится, да и материал у нее получше, покрепче будет. Вот, посмотри на мой нынешний флектарн – даже проветривание для подмышек имеется, чтобы пот внутри не оставался. Шикарная весчь. У нашей старой тоже такая фишка была.

В рюкзаке также обнаружились сухпай, аптечка, два магазина патронов калибра девять на тридцать девять и хорошенький противогаз с парой фильтров. Вот так повезло. Интересно, почему этот сержант Регулярной Армии не нацепил его на голову, если имел? Обычно, разведкорпуса всюду носятся прямо со слонами на мордах. Судя по состоянию тела, солдат умер совсем недавно.

Рядом с бывшим внутренним содержимым пищевого тракта моего спутника валялся практически не заляпанный, снабженный пламегасителем спецавтомат – отличная пушка наших особых подразделений. Странно конечно, что «глубокая разведка» была так плохо экипирована. По идее, они должны выглядеть гораздо круче. Как только Александр влез в новое облачение, которое ему таки понравилось, и я закончил подгон его разгрузки, издалека послышались звуки работы вертолетного двигателя. Это было очень плохо. Услышали приближавшуюся машину не только мы. Метрах в пятистах от нас, сквозь камыш и деревья, кто-то начал голосить о приближении вертушки. Группа людей, судя по речи и мату, русскоязычная, а обладатели вертушки явно не были их друзьями. Палились ребята, причем весьма глупо… Хотя, если они уверены в своем превосходстве перед возможным наземным противником… Наверняка, они и порешили этого сержанта. Тут два варианта, точнее один, но с возможным подтекстом: либо просто мародеры, либо еще и рейдеры.

– Давай сюда, прячься! – Крикнул я Саше и юркнул в траву. Нога, кажется, легла на какой-то камень. Неудобно, но терпимо.

– Там же моя блевотина!

– Что ты предпочитаешь? Лежать в собственных испражнениях, или же в собственной крови? – Спутник быстро раскинул приоритеты и уже через секунду, недовольный и ущемленный, лежал рядом со мной. Ничего, привыкнет. Судьба лицом в дерьмо еще не раз окунет.

Звук двигателей значительно усилился, практически полностью поглотив все вокруг. К сожалению, именно двигателей. Вертолета было два. Сквозь гул просочились трескучие выстрелы – эти идиоты открыли огонь по боевым летательным аппаратам. Причем из чего: укороченные автоматы, блин! Ребята явно не дружили с головами, лучше бы прятались. При попытке высунуть свой хеад мне пришлось вжаться в землю еще сильнее – машины сделали вираж прямо над нами. А вот это уже загрохотала тридцатимиллиметровая пушечная установка. Подобный аргумент способен до смерти убедить кого угодно в своей правоте. Надеюсь, пилоты нас не заметили – маскировавшая нас трава на пару секунд оголилась, когда те прошли рядом. Вторая попытка «разведки» удалась: один транспортный и один штурмовой, оба отечественные. Интересно, а зачем было гнать сюда штурмовик… На свой вопрос мне очень так дерзко и наглядно ответили: из транспортника выпала металлическая бочка. Странно, на бомбу это не… Да что там за фигня такая у меня под ногой… Как оказалось, был это вовсе не камень, а радиопередатчик. Это многое разъяснило. Ситуация стала еще хуже, когда из сброшенного сосуда выстрелили струи серо-желтого газа, а носа вертолетов направились в нашу сторону.

– Мать твою… Это ж, блин, хлор!!! – Взревел я.

– Он опасен, да? Да-а?! – Завопил Сашка.

– Живо надевай свой противогаз, и откупоривай фильтры! Убедись, что кожа голая нигде не вылезает, ворот поправь! Будем сваливать!

– Там же группа людей!

– Это уже группа трупов, если у них нет протвеней. Вот, держи трофейный ствол, он с глушителем. В магазинах по десять патронов, у вояки были от снайперской модификации. Для тебя эта пушка вообще сейчас выигрышная. Я буду отвлекать основную массу на себя, мой автомат грохочет четко, а ты пробирайся следом, тихо и аккуратно, но быстро и незаметно, через траву. Следуй по пятам, не провались в трясину. Упираешь оружие в плечо, целишься через мушку и хреначишь. Про патроны не забывай – это тебе не компьютерный шутер, опустошенность магазина на зрительный нерв волшебный интерфейс не выведет. Готов?

– Откуда ты знаешь, может они нам не…

– Готов?!

– Да!

– Вперед! За мной, дистанция семь-десять метров!

Транспортник продолжил кидать распылители, а вот хищное туловище штурмовика пошло на удаление – поняв, что угрозы для «бомбардировщика» здесь нет, пилот командирского вертолета счел необходимым не растрачивать боезапас и горючие, и вернутся на базу. Такой вот штурмовик – замечательная машина. Прекрасная маневренность, хорошее вооружение и неплохая броня делают его воистину королем небосвода. Жалко, что у Анклава нет такого… Хотя у всех свои козыри в рукавах.

 

Ядовитый туман начал наползать и окутывать видимые участки болота. Гоп-стоп-компания уже извивалась внутри него, пытаясь чем-нибудь досадить вертушке. Без гранатомета, тяжелого пулемета или хотя бы хорошей крупнокалиберной снайперки это трудновыполнимо. Неизвестные, как я и предполагал, оказались нам не друзьями и первыми открыли огонь. К счастью, газ мешал им прицеливаться и оказывал не самые позитивные воздействия на их тела – ребята мучились. Несколько пуль прожужжали рядом со мной, но двоих человек мне таки удалось снять. Как только я дернулся на следующий забег, правая нога провалилась в коричневую жижу – недосмотрел. Напор адреналина и рефлексы, тем не менее, позволили мне выкарабкаться из неудобного посреди боя положения. А вот ствол, нацеленный абсолютно на меня всего лишь в двадцати метрах от своего организма, я не углядел. Зато его обладателя углядел Сашка, тем самым спасши мне жизнь. Выпустил он сразу три пули, чтоб наверняка, чем пробил засранцу ключицу и размозжил лоб. Повезло. Несмотря на то, что ситуация, казалось бы, была патовая, Александр не тормознул и сделал все вовремя, как надо. Быстро учился парниша, очень быстро.

– Давай сюда, вперед! – Кричать в противогазе мне было неприятно и практически бессмысленно.

Пока вертолет изучал скопление наших противников и вручал им еще подарков, что на мой взгляд было уже лишней тратой химикалиев, мы смогли удрать на добрые пару сотен метров от токсичного облака. Камыш здесь почти не рос, проявились редкие деревья и виднелась граница болота – далее ландшафт поднимался вверх ступенчатыми склонами. То, что нужно. Хлор оседает в низинах и не поднимается ввысь. Плюс вступит в реакцию с водой и останется здесь. Жаль, болото будет отравлено. Дозиметр не сообщил о загрязнениях, можно было бы воды набрать во фляги и таблетками очистить, но лучше теперь не рисковать. Пилот, по-видимому, все же успел нас заметить, или же ему сообщил о нас уже улетевший второй. В любом случае с группой некультурных расхитителей было покончено, и механическая птица решила проверить, остались ли выжившие и нужно ли куда-нибудь снести яйцо. На самом деле, я бы сам с радостью снес яйца человеку, сидевшему в кабине, но ничего подходящего среди экипировки и используемого окружения не было, потому и отдал единственную совместимую с жизнью команду на данный момент, к которой мой друг уже начинал привыкать.

– Ложись! В траву, скройся!

Саня немного не рассчитал финальную точку падения и плюхнулся хоть и в достаточно густую растительность, но с подавляющим количеством влаги на квадратный метр: ноги его ушли в воду. Нетренированный человек, прыгнув вперед, не может упасть плоско, соприкоснувшись телом равномерно со всей поверхностью – организм рефлекторно выгибает коленки для приземления на них, таким образом, засчитывая попытку самосохранения – это в данном случае и помогло юному бойцу не погрузиться целиком.

Вертолет пролетел над нами, обнаружить не смог, развернулся и поискал выживших в другой части болота. Через несколько минут лишь далекий звук стучавших поршней напоминал нам о летающей консервной банке с боевой химической начинкой. Зато во время ее подлета ядовитый газ добрался и до нас. Без экипировки и противогазов дела бы наши были плохи, а так – быстро удрали от едкого вещества и начали подъем по небольшим склонам. Я-то промок достаточно терпимо, хотя ногу было бы неплохо и просушить, а вот Саше крайне не повезло – если он и дальше будет ковылять в таком виде, то точно застудится.

– Круто это было. Видел, как я того парня снял?

– Хорошая работа. Без тебя я бы там и растянулся. Спасибо.

– Да что ты, пожалуйста. Ты ведь меня в церкви спас. Считай, квиты.

– Это точно.

Сейчас паренек довольный и радостный, но это пока: мозг еще целиком не осознал, что совершил убийство человека. Когда напор адреналина схлынет, волна эйфории пройдет. Тоже защитная реакция сознания – заменить чувство страха и совести за лишение жизни на общую нервозную веселость. Хотя, конечно, каждому свое. Я вот, например, такими проблемами не страдаю. Самое главное – чтобы мальчишка не вошел во вкус, не пристрастился к убийствам, иначе хреново все будет.

– Сань, прислушайся ко мне, пожалуйста.

– Да, Грей?

– Пойми прямо сейчас… Убивать людей – это плохо. Очень плохо. Так же, как и убивать вообще, в принципе. Каждое существо достойно жизни, иначе бы оно просто не появилось на свет. Насколько бы плохим или хорошим оно бы не казалось по отношению к тебе. И даже если оно считает, что ты должен умереть. Убивать нужно лишь в том случае, если иного выхода не избежать. Только, и только тогда, понимаешь?

– Да… Кажется, понимаю… Но там, во время боя… Я почувствовал что-то… Нечто такое… Словно кровь закипела, звала… Нет, призывала нажать на спусковой крючок.

– Это чувство обыкновенно. Все его рано или поздно ощущают. Его удовлетворение вызывает внутри тебя сладость, этакий экстаз… Но с ним нужно бороться. Нужно контролировать его. Держать в рамках. Не позволять себе делать больше, чем нужно и должно. Ты должен сопротивляться этому звериному зову. Научиться делать это тяжело. Не каждый на это способен.

– А почему ты считаешь, что я смогу? Почему ты нянчишься со мной все это время и, до сих пор, не пустил в расход? Твой взгляд, походка… В церкви, на болоте… Каждое твое движение холодно, выверено и напрочь лишено чувств… Сразу видно: ты убивал и готов убить еще раз, всегда. Почему же ты пытаешься учить меня? – Александр перекрыл мне дорогу и уставился в ожидании ответа.

– Потому что ты хороший человек.

– Не бывает плохих и хороших людей! Такова жизнь! Она все решает!

– Глупости! – Пришлось и мне рявкнуть, чтобы удержать доминирующую позицию в диалоге, – Люди делают свой выбор. Выход есть всегда и из любой ситуации, пускай и не всегда приемлемый для нас! И мы сами выбираем, идти ли нам на поводу у своих желаний, или поступать иначе, руководствуясь здравым смыслом, логическими и моральными рассуждениями! Ситуации бывают плохие и хорошие для нас, но свой взгляд на них ставим мы сами!

– И ты считаешь, что я делал правильные выборы в течение своей жизни?

– Не могу сказать за все, но то, что сейчас я вижу перед собой, утверждает мне: «Да».

– Ты рассматриваешь всех людей как логическую цепочку их выборов на протяжении жизненного пути?

– Да. – Уже более спокойно ответил я.

– Но у них же есть еще чувства, эмоции, история, то, какие события они пережили вне зависимости от того, хотели ли они, чтобы те с ними приключились!

– И я тоже беру это в расчет. Но результаты их выборов среди личных чувств, мировоззрений и независимых событий, в сущности, и составляют их жизненный путь, не так ли?

– Уф-ф… Действительно. Раньше я не пробовал смотреть на людей таким образом.

– Попробуй, тебе понравится… Ты прав, я неоднократно был убийцей, и максимально использую свои навыки и возможности. И беру на себя всю ответственность, осознаю ее. Но при этом я делаю все, что могу ради общего благополучия. Взгляни по сторонам. Я считаю свой выбор верным. Ведь если сидеть, сложа руки, и ни черта не делать, то все мы в скором времени окажемся в заднице. При чем в такой, из которой ни одна диарея не выбьет.

– Я подумаю над этим… А сейчас давай сменим тему.

– Пока врагов вокруг не подразумевается, и пространство открытое – давай. О чем хочешь поговорить?

– Мне интересно: как ты понял, что именно в тот момент можно выбраться из Волдыря?

– Все достаточно просто. Я еще тупанул… Непозволительно это, могли бы погибнуть.

– Слушай, сам расслабься. Я уже убедился в том, как ты выживаешь даже в самых плохих ситуациях. К тому же умудряясь живым вытаскивать из них и меня.

– Спасибо… Только это ничего не меняет. Тупить нельзя. Один раз оступишься – труп. Жизнь не будет выяснять причину, почему ты это совершил. Так вот: все дело в часах… Помнишь, когда мы оказались внутри этой микро-вселенной, начал сыпаться пепел, так? Через полчаса он закончился. Десять минут его не было, затем снова пошел… Точнее, не «снова», а «по второму кругу».