Mine üle audioraamatule
Playlist
●
Nelly – Just A Dream
●
Khalid – Better
●
Swae Lee, Jhené Aiko – In the Dark
●
Marshmello feat. Khalid – Silence
●
Trevor Daniel – Alone
●
Gamma Skies – Skip the Small Talk
●
Loving Caliber – Fed Up With Us
●
loving caliber – we were dancing in the dark
●
ZAYN, Taylor Swift – I Don’t Wanna Live Forever
●
Demi Lovato feat. Cher Lloyd – Really Don't Care
●
Ava Max – Sweet but Psycho
●
Ava Max – EveryTime I Cry
●
Zac Efron, Zendaya – Rewrite The Stars
●
Ariana Grande – Into You
●
Shawn Mendes – In My Blood
●
alex sampson – Let There Be Light
●
Melanie Martinez – Tag, You're It
●
Melanie Martinez – Soap
●
Dermot Kennedy – Outnumbered
●
Khalid – Better
●
Alexander Stewart – He Never Will
●
Billie Eilish – watch
●
Justin Bieber Ft. Sean Kingston – Eenie Meenie
Посвящается тем, кто однажды потерял веру в лучшие дни и счастье.
Помните, когда гаснет свет, на улице по-прежнему светят звезды.
Поэтому стань одной из них и твори чудеса.
Ты можешь все!
Вайолет
Проклинаю свою машину, которая заглохла посередине дороги и кашляю от противного дыма, исходящего из капота. Клянусь, эта развалюха ни сегодня, так завтра окончательно превратиться в нерабочий хлам. Провожу тыльной стороной ладони по лбу, а после пинаю пикап, понимая, что пытаться починить сейчас его нет смысла. Дерьмо. Хуже быть не может, а везение очевидно решило вновь покинуть меня!
«Как же ты все любишь утрировать, – заворчал внутренний голос, потирая невидимое лицо, – Не все так плохо, а если плохо, значит, не конец!»
С каких пор тебя посещает философский бред, засранец? Когда-нибудь я сойду с ума с тобой…
«Да, вот решил попробовать нечто новое, – отвечает голос, – Не забывай, что выдумала ты меня сама.»
К сожалению, такое забыть невозможно, а теперь проваливай! И это только бесит, ведь, как его выключить я не знала.
Закрываю капот, из которого шел дым. У меня нет сейчас времени заниматься починкой старого автомобиля, я ненавидела опаздывать, но именно это сейчас происходило. Молясь, чтобы его не забрал эвакуатор в мое отсутствие, отправляюсь в назначенное место.
Единственное, что действительно имело значение – погасить долг. Проверяю сумму денег в сумочке, будто она могла исчезнуть, а после облегченно выдыхаю и смотрю по сторонам. Загорается зеленый свет светофора. Слава всем богам, не пришлось ждать миллион лет.
Крепче сжимаю руку на сумке, переходя дорогу, мое внимание привлекает пожилой человек, который извивается в судорогах, лежа на тротуаре.
– Кто-нибудь помогите! – кривляясь от боли, молил незнакомец.
Мое сердце в груди подскакивает. Не задумываясь, бегу к нему, чтобы помочь. Оборачиваясь по сторонам в поисках помощи вижу, что улицы как всегда, во время опустели.
Вот бы так, когда действительно хочется, чтобы люди испарились.
Присаживаюсь на колени рядом с мучающимся от боли человеком, который годился мне в деды, пытаясь вспомнить, как оказывать первую помощь. Сдерживаю себя от того, чтобы скривиться от зловонного запаха, исходящего от него.
Пожилой человек весь был чумазым, словно искупался прямиком в мусорном баке, поэтому скорее всего являлся бездомным. Одежда на нем была выцветшая и рваная практически во всех местах. Думаю, он обделался в штаны, но разве это имеет сейчас значение? Стыд пронзил в районе груди.
Он скривился и издал более громкий звук, практически оглушая меня.
Проклятье.
– Все порядке, – твердила я то ли себе, то ли незнакомцу, – Что у вас болит?
Проверяю дрожащими руками его лоб. Холодный. Значит, не лихорадка. Господи, я совсем не знаю, как оказывать первую помощь.
– Умираю! – неожиданно завопил дед, вызывая сокрушающую внутри панику, – Я так мало прожил, мне бы еще пожить…
– Вы не умрете. Все будет хорошо, – бормочу, пытаясь достать телефон из сумочки.
Нужно срочно вызвать скорую помощь. Успокойся, Вайолет, потому что хуже точно быть уже не может. Нажимаю на кнопку телефону, но экран не загорается. Пробую снова.
ПОЧЕМУ МНЕ ВСЕГДА НЕ ВЕЗЕТ?!
Телефон разрядился, машина сдохла. Моя жизнь, черт возьми, тролль и любит издеваться надо мной! Думай, Вайолет, нужно только подумать. Без выходных ситуаций не бывает. Засовывают телефон в карман бежевых брюк, считая до десяти. Мужчина еще раз вопит о скорой смерти, а вместе с криком паника разрастается в груди, будто грёбаный лишай.
Услышав приближающийся автомобиль, подскакиваю на ноги. Неужели, мне хоть раз повезет? Облегченно выдыхаю, а затем машу рукой, призывая остановиться. Машина пролетает мимо меня на большой скорости, заставляя волосы подлететь. Жмурюсь от пыли, попавшей в глаза.
Будет еще одна.
Через минуту, так и случается. Едет дорогущий марки автомобиль черного оттенка. Отлично! Не задумываясь, выбегаю на дорогу, разведя руки в стороны. Сумасшедшая ли я? Да. Но мне плевать.
Машина резко тормозит в дюйме от моих кед. На самом деле, я немного удивилась, потому что по началу думала, отправлюсь прямиком в преисподнюю следом за дедом. Хотя проблемы и там следовали бы за мной по пятам.
Облегченно выдохнув, спотыкаясь подбегаю к боковому окну. Оно приспускается до середины, а следом за ним звучат не громкие проклятия.
– Надеюсь, это был новый способ для знакомства, потому что мне не хотелось бы портить машину в крови, – раздраженно произносит незнакомец, – Все-таки она арендованная.
Мое лицо запылало алым цветом от стыда со злостью, но я проглатываю желчь, которую с удовольствием выплеснула бы на незнакомца. Как же я ненавижу контактировать с незнакомыми людьми! Протирая взмокшие ладони о брюки, глубоко вздыхаю.
– Пожалуйста, помогите отвезти мужчину в больницу, кажется, он умирает, – нервно сглатываю, стараясь говорить ровно, – Или хотя бы вызовите скорую…
Он молчит, внимательно смотря на меня. Отлично, сейчас именно то время, когда нужно думать, как ленивец.
«Чертовски медленно!» – Подтверждает внутренний голос, насмехаясь. – «Вообще, я считаю…»
Мне плевать, что ты хотел сказать, но умоляю заткнись, вшивая блоха в моей голове. Или я не смогу продолжить чертов диалог. Внутренний голос поднимает руки вверх в поражение, но хитрая улыбка говорит сама за него.
– Ему плохо, – повторяю, теряя терпение.
– Я слышал.
– Вы поможете?
Опять молчание.
Он приспустил полностью окно, выглядывая наружу. Непроизвольно рассматриваю лицо мужчины, что с нескрываемой скукой смотрел через открытое окно за мою спину.
Элегантный, черный костюм облегал широкие плечи, подчеркивая светлую кожу. Почти белоснежную. Навязчивый вопрос вспыхнул в голове – как ему удалось сохранить её в таком оттенке при таком пекле? Я по сравнению с ним пропавший без вести негритянок, гуляющий под покровом солнца день, а следом загорая под луной. Мрачные, серые глаза, которые проникали в самую душу. Не смотря на то, что разрез был азиатским, они были большими, но пугающими. Точеные скулы и небольшой шрам на левой брови.
Этот мужчина точно не выпрыгнул из журнала плейбо́й?
Он ухмыльнулся уголком губ, на правой щеке появилась небольшая ямочка, переводя на меня издевательский взгляд.
– Вы уверены, что помощь нужна ему, а не вам?
Брови взлетают вверх от удивления. Это шутка какая-то?
– Я похожа на человека, который умирает?
– Нет, – промурлыкал, странный незнакомец, прикусив губу, – Скорее на человека, которого облапошил грязный, вонючий дед.
Раздраженно выдыхаю, стискивая челюсти.
– Сейчас не время для идиотских шуток, потому что…
– Я не шутил, – перебивает мужчина, выгибая одну бровь. – Не веришь мне, проверь сама.
Хмурясь, не понимаю, к чему он клонит. Надеюсь, это не отвлекающий маневр. Оборачиваюсь, чтобы еще раз задохнуться от скользящей боли на лице пожилого мужчины, но в буквальном смысле понимаю, что сердце в груди остановится именно у меня.
Какого черта…
Смотрю долю секунды вперед, приклеившись к поверхности, на которой стояла. Умирающий дед, держа в грязной руке мою сумку, скрылся за поворот. Горький коктейль из шока, ужаса и страха просочился в мое горло. С каких пор пожилые люди бегают так быстро, особенно при смерти?
Из машины доносится тихий, грубый смех, который возвращает в реальность. Очевидно, хуже быть может. Только я поворачиваю голову к автомобилю, чтобы попросить помочь поймать проклятого деда, она уезжает прямиком у меня под носом.
Думаю, я перестала дышать. Одиннадцать тысяч долларов. Я точно перестала дышать, а сердце остановилось в груди.
– Твою мать… – бормочу под нос, проведя дрожащими руками по волосам. – Как теперь заработать такую сумму денег за короткий срок? Срок, составляющий чуть больше двух недель или в ином случае я, лошади, бабушка и сестра окажутся на улице…
Паника разрастается в груди, буквально душа, как ядовитая гадюка свою жертву. Я должна была погасить сегодня долг за дом, личное пристанище от эмоциональных катаклизмов, а по итогу сдирала руки в кровь работая столько месяцев абсолютно зря.
Точнее, для деда, который обделался в штаны, пока играл спектакль, заслуживающий Оскар.
Мимо меня проезжает дорогой, красный порш, а из окна выглядывает моя ранее украденная сумочка. Она падает возле моих ног, собирая взлетевшую пыль, а следом за ней слышаться слова:
– Спасибо за баксы, дорогая! – Крикнул дед, который оказался вовсе не дедом, а свиньей мужского рода средних лет.
Падаю на колени, а с глаз текут обжигающие слезы, котящиеся по щекам.
Нет. Нет. Нет.
Мне не может не повезти настолько сильно. Быстро проверяю сумку, понимая, что денег больше там нет. Остались только пудра, блеск для губ, разбитое зеркало, немного порванный паспорт, мятного оттенка бандана и маленькая бутылка воды. Ни цента.
Сильно моргаю, не обращая внимания, что тушь может размазаться. Затем еще раз. Просыпайся, Вайолет. Это злой сон, просто проклятый сон и не более. Но я по-прежнему сидела на коленях, пачкая брюки, с моих глаз текли слезы и руки непроизвольно трясли маленькую сумку. Я снова застряла в кучке навоза, который мне подложил очередной мужчина в моей жизни.
Глава 2
Лежа на постели, я потерялась во времени смотря на потолок. Горло охрипло от громких криков сегодняшнего дня, а глаза опухли от пролитых слез. Каждый раз, когда я думаю, на этом черная полоса заканчивается, хуже быть не может – как назло возникает проблема с размером снежного кома грозящего задавить меня.
– Иисусе, – обессиленно бормочу под нос осипшим голосом, проведя руками по лицу. – Мягкотелая дура…
Я могла продолжать лежать на постели жалея себя. Вспоминать сегодняшний день по миллиону раз. Ныть в подушку, заедая проблему кислыми мармеладками.
Иногда, это все на что хватало сил.
Но разве это исправить ситуацию? Поможет вернуть украденные деньги? Нет. Не уверена, что и полиция поможет, ведь написав сегодня заявление, на меня бросали издевательские или насмешливые взгляды. Совсем как тот, который бросил на меня незнакомец в дорогом костюме и арендованной машине.
В нашем мире зачастую проблемы женщин обесценивались. Мы жили в мире, где женщина всегда была виновата в независимости от ситуации.
Сама виновата. Спровоцировала.
Думать надо было.
Разве это проблема?
Всем было абсолютно плевать, что не она была виновата, открыто одевшись, а он не сумел сдержаться. Из испокон веков кто-то сказал: "Мужчины сильны. Они умны и это женщина была сделана из ребра Адама богом приятным бонусом" и, все так привыкли считать. Живя в патриархальном мире, где угнетение женского пола стало обыденностью. Но знаете что? Именно Адама Бог выгнал из рая, потому что он обвинил всех, так не признав свою ошибку. Забавно выходит, да?
Застонав поднимаюсь с постели, собираясь заняться делом, а не ныть от жалости к себе. Нужно было покормить лошадей, убрать стойла, приготовить ужин. Найти новую работу, потому что со старой меня уволили буквально вчера.
Я не считала себя виноватой, больше злилась на работодателя, который посчитал нужным избавиться от меня. Угадайте почему? Очередной мужлан написал жалобу из-за моего отказа, тем самым навлекая смертный приговор на меня.
Мужчины не любят слышать слово нет.
И я терпеть не могу мужской пол.
Особенно после моего тяжелого прошлого. Да и в жизни именно на мужчин у меня суперское-везение. Словно Вселенная так и шепчет: «Хочешь ложечку дерьма, Вайолет? Нет? Я все равно дам тебе его попробовать, это очень вкусно.»
Зачеркнув на календаре еще один день до окончания срока погашения долга, отправляюсь убираться в загонах и заводить лошадей в стойла. Сегодня Район не в городе, поэтому единственный человек, на которого я могу положиться – я сама.
Время близилось к вечеру, а единственное, что мне хотелось лечь спать.
☆☆☆
Забежав в автомастерскую следующим днем, я отправилась в место, где была возможность договориться с управляющей властью, чтобы продлить срок. Просто попытаться. Но сколько я не уговаривала, приводила аргументы, практически умоляла ответ был всегда один – нет.
Единственное, что было полезного из всей встречи у нашего участка появился покупатель, который серьезно намерен купить его за внушающую сумму. Конечно, людям наверху был выгоден именно этот вариант.
Деньги правили миром.
Без денег ты никто.
Меня отвлекло от мыслей прикосновения к плечу. Поворачиваю голову, замечая рядом стоящую Скарлет. Если быть точнее, нечто похожее на неё, поэтому по инерции отскакиваю назад, ударяясь поясницей об кухонный островок. Из горла собирался вырваться крик, но я его проглотила, сжав плотно губы.
Она скидывает капюшон с головы, открывая лицо, разрисованное гримом. Громко смеется, от чего картина становиться действительно страшной, напоминая чудовища из фильмов ужасов.
– Как тебе мой образ? – вертясь по кругу своей оси, спрашивает сестра. Думаю, я готова была прибить её кухонной лопаткой, которую держала в руке. – Мы с друзьями решили устроить маскарадную вечеринку, поэтому…
Скарлетт на долю секунды замолчала, подбирая нужные слова, пока я широко раскрытыми глазами рассматривала её костюм.
Черная накидка с капюшоном, практически не закрывала клоунский костюм. Правая сторона туловища комбинезона была белого цвета, но руки черного оттенка, а левая наоборот. Посередине от шеи до бедер висели маленькие, пушистые шарики, на голове небольшая темная шапочка в виде цилиндра. Приклеенный, длинный нос, замазанный белой краской…
Она походила на самое страшное зрелище, что я могла видеть в своей жизни, потому что грим на лице, получился очень реалистичный. Иисусе, увидь я такое ночью обделалась бы в штаны.
– Поэтому я хотела отправиться на ночь к друзьям, – закончила начатое сестра, складывая руки в умоляющей позе. – Пожалуйста-препожалуйста! Я буду дома к утру, в моей сумочке есть перцовый баллончик, а на вечеринке только проверенные люди.
Складываю руки на груди, наконец-то понимая,кого мне напоминает её образ. Клоун Арт.
– Вечеринки хорошим не заканчиваются.
– Я включу джипиес и если что-то случится, сразу позвоню тебе. Обещаю.
– Но…
– Ви, мы же живем совсем один раз. Мне хочется в старости хотя бы что-то вспомнить, – скорчив грустную гримасу и выдавливая слезы, пролепетала в ответ она.
Выдыхаю через нос, сдерживаясь. Потому что иначе Скарлетт ждала долгая, поучительная речь. В любом случае, я просто волновалась за нее. Вот и все.
– Хорошо, но утром ты должна быть дома, персик.
– Спасибо, спасибо! Ты лучшая сестра на свете, – приклеившись ко мне с объятиями, воскликнула заноза в моей заднице.
– Не подлизывайся.
– Как ты могла подумать, что я на такое способна? – Обиженно хмыкнув, она закинула в рот нарезанный ананас, – Это ранит моё сердце.
– А как же. Поскорее отправляйся на вечеринку, пока я не передумала, тогда твое сердце точно будет ранено от услышанного отказа.
Долю секунды сестра стояла напротив меня пугая своим присутствием, а в следующую долю исправилась, словно её здесь и не было. Неуверенно качаю головой, стараясь не думать о плохом.
«Она умеет давать отпор, в отличие от тебя.»– твердил внутренний голос, который в этот раз я решила послушать.
Когда ужин был приготовлен, я позвала бабушку и Района, что заводил лошадей в конюшни. Наложила каждому порцию сырного супа и налила натурального яблочного сока.
Сегодня мне удалось найти вакансию официанта. Место было не совсем приятным, но времени для выбора как такого не было. Оно было на исходе.
– Как ты себя чувствуешь, бабушка? – спросила, присаживаясь рядом с ней за стол.
– Если не считать треклятого кашля, готова творить чудеса.
Я смеюсь, делая глоток сока. Яркий, янтарный взгляд останавливается на мне.
– Дитя, ты не обязана так изводить себя в поте лица, – нежно проговорила Джорджия, кладя свою морщинистую руку поверх моей, – Мы можем…
– Не надо, бабушка, – перебиваю её, зная куда может завести этот разговор. За последнее время их было более, чем достаточно. – Я должна спасти наш дом, иначе возненавижу себя. Мы обязательно справимся и ты победишь болезнь.
Она кивает, целуя меня в обе щеки и нос, отчего на душе становится теплее. В такие моменты мне поистине хотелось сжаться калачиком на коленях бабушки, забыть о грядущем и просто спрятаться.
– Верно, дитя. Справимся.
Дарю ей улыбку, слыша как входная дверь открывается, сообщая, что Район через минуту присоединиться к нам.
– Мы против всего мира, – шепчу, крепко обнимая её, пока оставалось время побыть наедине.
– Всегда и навечно, – договаривает Джорджия девиз семьи Ловетт.
Сглотнув ком, застрявший в горле, отстраняюсь с улыбкой на лице. Я была счастлива, хоть и беспокоилась о предстоящих проблемах. Может в моем кармане было не так много денег, но я была поистине богата тем, что имело стоимостью выше баксов.
У меня были любящие люди.
«И, у тебя есть я!» – Добавил внутренний голос.
К сожалению, черт тебя, побери… Хотя кого я обманываю, с ним внутреннее одиночество не имеет значения, поэтому он вообще существует.
Вайолет
Сходя рано утром на собеседование, чтобы устроиться официанткой, я была безумно рада, что получила эта работу. Завтра первый рабочий день.
Провожу рукой по шелковистой, черно-белой гриве Беллы на что получаю радостное ржание. Она придвинула мокрый нос давая прикоснуться к ней для ласки.
Лошадь была белоснежной, напоминая первый снег или же яркий свет Луны. С выразительными светло-голубыми глазами, как ясное небо, не затронутое тучами.
Бабушка часто любила давать имена животным в зависимости от их внешности или же характеристики. Эта лошадь славилась покладистостью, надежностью и своей чарующей красотой. Любимица бабушки.
– Красавица Белль, – шепчу с улыбкой на губах, протягивая ей кусочек яблока.
Рядом слышится недовольное ворчание Энцо, который считает себя обделенным в ласке. Качаю неуверенно головой, сдерживая смешок.
– Не ревнуй, – произношу, наливая воду в металлическую поилку. – Ты-то уж точно не обделен любовью, врунишка.
Конь стукнул копытами по сену, явно оспаривая мое заявление. Он отвернулся к стене, напоследок хлестнув хвостом по ограде. Его стойло находилось напротив Беллы
– Поворачиваешься ко мне задницей? – удивленная выходкой бормочу, складывая руки на груди.
Черная, как смоль морда поворачивается, высовывая язык, а затем отворачивается. Я смеюсь, поднимая кусочек сена, чтобы кинуть в нахала для профилактики.
– Вот и дуйся.
Закончив наливать воду в поилки, перехожу к наполнению сена и овса в стойлах.
Кто бы мог подумать, что в двадцать один год я буду души не чаять в животных? До того, как отец ушел от мамы, мы жили в Нью-Йорке и только изредка приезжали навестить бабушку, которая с ума сходит по своему ранчо или как это можно было назвать? Ведь, здесь не было других животных, помимо лошадей и всеми любимого кота Носферату. Но ничего в этой жизни не может быть вечно. Некоторое рушиться, чтобы потом заново восстать в новом облике, что-то так и остается разрухой. Так что жить на отшибе Кабо Сан Лукаса еще не так плохо и звучит.
Будто услышав мои мысли, Энцо обернулся с некоторой грустью на глазах. Он фыркнул, подходят ближе ко мне, а после толкнул носом в лоб. Его длинная шея выходила за пределы ограды, но он явно не ощущал дискомфорта на коже, в которую упиралась твердая поверхность.
– Поняла, поняла, – поднимаю руки вверх. – Я и не собиралась уезжать отсюда, Энцо.
Удовлетворенно кивнув, Энцо опять отвернулся хлестнув хвостом. С моих губ вырвался резкий смех. И, как можно говорить, что животные глупые создания?
– Снова разговариваешь с животными, – вопрос, который прозвучал словно утверждение. Обернувшись на исходящий звонкий голос, замечаю Района.
Заправив прядь волос за ухо, я была немного потрясена нарушением своего личного пространства.
– А ты вновь подглядываешь за мной? – открывая стойло Энцо, заметила я.
– Не совсем, – оттолкнувшись от косяка, с легким смешком ответил парень, – Миссис Ловетт старшая сказала, что тебе не помешала бы помощь. Я закончил с садом и с удовольствием могу ее оказать тебе.
Рядом стоящий конь фыркнул. Он тоже услышал нотки вранья.
– Вот как. Тогда ты с удовольствием можешь приступить к уборке стойла Квилти, – вычесывая блестящую шерстку своего любимца, поднимаю медленно взгляд на Района. – Последние дни ей совсем нездоровиться, поэтому не пугайся от увиденного. Также обязательно дай ей лекарства, оно лежит на полке в левом углу от входа.
Парень сглотнул, явно ожидая, совсем не этого, но без пререканий отправился к бедняжке Квилти. Надеюсь, она в скором времени поправиться, а док сможет навестить нас как можно скорее.
Закончив ежедневный уход за Энцо, вытираю появившиеся испарины на лбу, голубым платком. Не успел стукнуть полдень, как солнце не щадя жарит землю ко всем чертям. Дав напоследок коню лакомство, выхожу из стойла. На пороге стояла бабушка, кашляя в раскрытую ладонь.
– Бабушка! – недовольно восклицаю, подходят к ней, – Доктор прописал тебе постельный режим.
– Он мне не нужен, нахалка, – дав мне оплеуху по затылку, она хихикнула, выходя наружу, маня рукой следовать за ней. – Мне нужно кое-что рассказать тебе.
Я с вопросом на лице смотрю в след уходящей фигуре. О каком разговоре идет речь? Отряхнув руки об спортивные штаны, выхожу из конюшни. Накидываю на голову черный стетсон, дабы защититься от солнечного удара.
Погода в Кабо Сан Лукас оставляла желать лучше. Более тридцати двух градусов не щадили ничего вокруг. Палящий зной. Вскинув голову вверх, устремляю взгляд на чистое, голубое небо, без лишних оперений. Вдыхаю свежий, теплый воздух, проходящий по легким словно электрошок, пытаясь сосредоточиться на предстоящем разговоре.
Бабушка довольно ласкала Зевса, который отдыхал на свежем воздухе в загоне. Единственный конь в нашем ранчо, который до сих пор не позволил себя оседлать. У него были сильные психологические проблемы после предыдущих хозяев. Я подошла ближе, протягивая ему свежее яблоко, хранившееся в кармане. Его тело покрылось шрамами от побоев, а на левом глазу, где было белое пятно находился ожог. Точнее замысловатый шрам. Изюминка Зевса.
– Прошел год, но Зевс продолжается противиться, – с грустной ноткой, сказала бабушка.
– Знаю. Думаю, нужно чуть больше времени, чем мы предполагали.
Конь недовольство фыркнул, чувствуя напряжение в словах бабушки и встряхнул рыжей гривой.
– Каждый заслуживает второй шанс на счастливую жизнь, бабушка.
– Именно поэтому я когда-то и открыла этот заповедник, чтобы помогать таким лошадям, как он, – обменявшись со мной взглядом, ласково добавила она. – Как прошло твое собеседование?
Кивнув, облокачиваюсь о деревянный бортик.
– Меня приняли, но ты, ведь, не об этом хотела поговорить?
– Верно, дитя, хотя это для меня тоже важно. Есть одна тайна, которую ты должна знать вне зависимости от того, насколько долго была в неведении…
Следующие слова оборвались из-за приступа кашля. Не задумываясь обхватываю её плечи с беспокойством на лице. Янтарные, всегда согревающие глаза, устремились на меня, успокаивая.
Сердце сжималось от осознания потери такого дорогого мне человека. Только не сейчас. Не тогда, когда она мне была так нужна. Нам всем. Болезнь отступит, я уверена. Есть шанс на выздоровление – так говорил док.
– Треклятый кашель, – смеясь отвечает Джорджия, вытирая рот от приступа кашля. – Когда-то я дала обещание твоей матери. Однако, в данный момент все же придется нарушить его ради тебя.
– О чем ты, бабушка? – Спрашиваю, с нескрываемым негодованием. Зевс толкает меня мокрым носом в шею, предлагая приласкать не много.
– Пойдем покажу тебе кое-что, – опираясь на деревянную трость, она направлялась в сарай.
Не задавая вопросов, иду следом.
Неужели, мама что-то от меня так отчаянно скрывала? Я знаю, что нет на свете идеальных людей. У матери было предостаточно своих скелетов в шкафу, но какую вещь она хотела спрятать от моих глазах?
Отворяю пыльную, грязную дверь всеми забытого сарая. Сюда никто не заходил больше пяти лет. Смешно, что именно сюда привела меня бабушка. Дверца заскрипела на последнем издыхании, грозясь сорваться с петель. Бросаю напряженный взгляд на неё, но иду за уверенной Джорджией. Словно это не забытое место, а уютная комната, где эхом от стен отскакивает смех.
Будто место ожило, навевая воспоминания.
Оглядываюсь по сторонам, опасаясь пауков и всяких мерзких жуков, что могли в любой момент упасть на голову. По телу пробегает дрожь, но теплый голос бабушки прогоняет все страхи.
– В свое время это место было наполнено любовью, счастьем, теплом, – она провела по гниющему дереву рукой. Нашла устаревшую подставку для свечи, которую достала из кармана брюк. – Это канделя́бр, раньше его часто использовали в качестве держателя свечей. Не поможешь мне?
Джорджия кашлянула с легкой улыбкой на лице, погружаясь в воспоминания о былых временах. Охренеть. Я подошла и взяла в руки вещь, которую могла увидеть только в фильмах.
Мы вместе зажгли две свечи. Повторно оглядевшись, я понимала, что от страха не осталось и следа. Лишь бурлящий интерес. Почему именно это место? Вопросы роем пчёл опутывали сознание. Жаля любопытством.
Бабушка подошла к деревянному ящику, который чудом мог здесь сохранить былую форму, не подвергнувшись гниению последней стадии. Нагнулась, достала оттуда металлическую, небольшую коробку. Я кидаю на неё вопросительный взгляд, а после заглядываю в ящик. Игрушки, покрытые плесенью, детский деревянный меч, древние платья, грязные фотографии, старый плед, магнитофон, переживший атомную войну. Вещи, что я ни разу не видела.
– Что это?
– Если ты приглядишься, мое дитя, то сможешь заметить это место иными глазами, – новый приступ кашля, я подхожу ближе с беспокойством на лице. – Это место носит с собой как плохие, так и хорошие воспоминания, что твоя мать решила навсегда запечатать под тысячи замков.
Последовав совету бабушки Джорджии, привыкнув к мраку, стараюсь оглядеть место иным взглядом. Даю волю воображению. Вижу маму в молодости, которая сидит в старом сарафанчике, который я видела на фото. Её смех эхом отскакивает от стен.
– Вон там твоя мама прятала созданий, что подобрала с улицы. Лишившись надежды они ожидали от этой жизни горе, но находили утешение в добром сердце Эбигейл, – бабушка улыбнулась, вспоминая счастливое лицо своей дочери. Моей ушедшей мамы.
Подняв свободную руку кладу ее на грудь в районе сердца. Я слишком сильно скучала по ней. Сердцебиение грозиться проломить грудную клетку. Смотрю на пыльный камин, где осталось рядом что-то похожее на ковер, а рядом кресло. За креслом стоял небольшой деревянный домик. Точнее то, что от него осталось.
– Она сама его построила.
Возвращаю бабушке взгляд, наполненный слезами.
– Мама боялась твоего осуждения?
Джорджия издала хрипящий смех, качая головой.
– Не моего, твоего деда. Он не был похож на меня и твою маму. Помогал с местом, всегда поддерживал, но явно не считал правильным тратить все свое время на тех, кто однажды облажался. Старый хрыч.– Похлопав меня по плечу, она направилась к выходу, смеясь, – Пошли.
Я последовала за бабушкой, оборачиваясь назад, сбитая с толку. Ничего не понимаю.
Выйдя на свежий воздух, мы направились в беседку, что стояла неподалеку от загонов. Так было проще наблюдать за лошадьми в загонах издали.
Пока бабушка возилась с коробкой, я наблюдала, как Район выводит из конюшни последнего коня. Самого непослушного. Энцо. После полудня, мы всегда выводили лошадей на свежий воздух. Сдержав смех от забавного зрелища, поворачиваюсь к Джорджии. Отказавшись от помощи, она управилась с непослушным замком через несколько минут.
– Вот здесь хранились фотографии с твоим отцом и дядей. Эбигейл, окончательно потеряв всякую надежду на эту жизнь, избавилась от всего, что могло напомнить о прошлом.
– Получается, у меня был дядя?
Сажусь рядом с бабушкой. Она вздыхает, пытаясь избавиться от горечи на губах. Нежно проводит по лицу сначала мамы, а затем рядом улыбающегося мальчика.
– Да, – сдерживая слезы, отвечает Джорджия, – Мальчик с трудом выжил при рождении. Шансы были малы, но у него получилось выкарабкаться. Правда, он был слабым ребенком. Постоянно болел, и в один момент у него обнаружили страшное заболевание.
– О, боже… Какое?
– Лейкемия, – она протягивает мне следующую фотографию.
На ней было изображено два ребенка. Мальчик и девочка, которая явно была старше. Они радостно сидели верхом, совсем не подозревая, что могло их поджидать в жестоком будущем.
– Когда у него обнаружили болезнь? – Сглатывая ком, перевожу взгляд на бабушку, у которой по щеке скользнула одинокая слеза. – Он… он выжил?
Она качает головой, делая мучительный, глубокий вдох.
– Болезнь выявили, когда Томасу было семнадцать лет, перед днем его рождения. Эбигейл места себе не находила, впрочем как мы все. Вера, горящая внутри доброго сердца однажды погасла, а вместе с ней и радость на её лице, – с горестью рассказывала бабушка, – Твоей маме было почти столько же сколько тебе сейчас, но на два года младше.
В моей голове вертелось тысячи вопросов, но я не смогла задать ни один, поэтому просто сказала:
– Мама была совсем юной.
– Верно. В этом возрасте она познакомилась с твоим отцом. Ричард был для нее опорой в самые трудные времена. Прошел год, затем второй, болезнь прогрессировала, вера же угасала. Наш дом наполнился тяжелым бременем и тоской. Затем прошло три года. Наступает четвертый, а вместе с ним радостная новость. Эбигейл беременна.
Бабушка протянула брелок с фиолетовым единорогом. Я покрутила его в руках, пытаясь совладать с эмоциями. На потертой, грязной резине была гравировка с полным именем матери. Засовываю игрушку в карман, собираясь оставит его на память.
– Одна жизнь угасает, другая только рождается на свет, – прерывая блуждающие мысли, уверенно сказала Джорджия. Новый приступ кашля, но совсем отличающийся от предыдущего.