Эхо Мертвого озера

Tekst
10
Arvustused
Loe katkendit
Märgi loetuks
Kuidas lugeda raamatut pärast ostmist
Kas teil pole raamatute lugemiseks aega?
Lõigu kuulamine
Эхо Мертвого озера
Эхо Мертвого озера
− 20%
Ostke elektroonilisi raamatuid ja audioraamatuid 20% allahindlusega
Ostke komplekt hinnaga 7,06 5,65
Эхо Мертвого озера
Audio
Эхо Мертвого озера
Audioraamat
Loeb Татьяна Литвинова
3,53
Sünkroonitud tekstiga
Lisateave
Эхо Мертвого озера
Šrift:Väiksem АаSuurem Aa

© Никитин Е.С., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Посвящается Рокс[1]. Не выразить словами, как нам тебя не хватает…


Пролог

Есть вещи, не предназначенные для дневного света, и Угрюмая хибара – одна из них. Это местечко как раз для того, что лучше делать в темноте: бухнуть, перепихнуться и все остальное, чего не одобряют предки. Старый заброшенный загородный дом спрятался глубоко в лесу, и на поляне вокруг него можно устраивать бурные вечеринки, не боясь, что тебя застукают.

Джульетта бывала здесь несколько раз. Ребят помладше туда обычно не звали, но к девчонкам это не относилось. Особенно к таким, как Джульетта и ее подруги, Мэнди и Уилла, которые выглядели старше своих лет. На вечеринках всегда было весело – горели костры, в открытые окна машин ревели автомагнитолы, но Джульетте всегда было как-то не по себе. Дом вызывал у нее беспокойство. Он словно парил где-то на заднем плане вездесущей, угрожающей тенью с пустыми разбитыми глазницами, которые постоянно следили за всеми.

Никто не знал, сколько дому лет и как давно в нем жили люди. Мало кто бывал внутри. Говорили, там обитают призраки. Джульетта решила, что запертый внутри такого монстра призрак вряд ли настроен дружелюбно, и держалась от дома подальше.

Но вот наступило лето – сплошная череда долгих, жарких и скучных дней. Мэнди предложила заглянуть в Угрюмую хибару, и Уилла сразу согласилась. Им обеим хотелось узнать, почему вокруг этого дома столько разговоров. К тому же если они зайдут внутрь, будет чем похвастаться на следующей вечеринке.

Джульетта могла возразить лучшим подругам, но это не привело бы ни к чему хорошему – только к ссоре и, наверное, даже к слезам. У Джульетты не хватило на это сил. И теперь она стояла одна в спальне на втором этаже старой развалюхи, явно знававшей лучшие времена. Сморщила нос при виде продавленного дивана в пятнах в углу, представив, сколько людей валялись полураздетыми на этих подушках, не понимая, как это грязно и отвратительно.

«В этом преимущество темноты», – подумала Джульетта. Темнота скрывала пятна, трещины на штукатурке, вздыбленные половицы и покосившиеся ступени. При дневном свете все выглядело уродливым – таким, как на самом деле.

– Эй, пойди-ка взгляни, – позвала откуда-то из глубины дома ее подруга Мэнди. – Похоже, на чердаке застряла птица. Большая. И это плохо кончилось.

Джульетта нахмурилась.

– Фу, не хочу видеть это! – крикнула она в ответ.

– Нет, хочешь, – возразила Мэнди. – Давай тащи сюда свою задницу.

Джульетта закатила глаза. Она могла бы просто уйти. Наверное, так и следовало сделать. Она с самого начала не хотела приходить сюда. Джульетта пнула кусок штукатурки в сторону осыпающейся стены. Она устала от подруг, устала от безжалостной летней жары, устала от скуки, устала от своей жизни…

Подумала о Бо – парне, с которым общалась в интернете. Парне, в которого влюблена. Парне, который влюблен в нее. Парне, о котором она никому не рассказывала, даже лучшим подругам. Сегодня они впервые увидятся. Бо собирался написать ей, где они встретятся, как только его родители уедут из города. Ее щеки вспыхнули в предвкушении. Джульетта была на взводе. Она чувствовала то панику, то раздражение из-за того, что от Бо до сих пор нет вестей.

Подруги снова позвали ее, и она сжала кулаки от досады:

– Да иду уже!

Прошла по комнате, громко топая. Старые половицы скрипели и прогибались. Джульетта добралась до лестничной площадки второго этажа, стараясь держаться поближе к стене и подальше от той части лестничного пролета, где не было перил – их обломки валялись кучей на полу в холле дюжиной футов ниже.

Она пошла на звук голосов подруг в дальнюю часть дома. Узенькая дверка вела к еще более узкой лестнице, исчезающей в пыльной темноте. Нескольких ступенек не хватало, а большинство оставшихся, казалось, рассыплются в пыль от малейшего прикосновения. Джульетта начала подниматься по лестнице, проверяя прочность каждой ступеньки пальцами ног, прежде чем наступить всем весом. А когда для равновесия она оперлась рукой о стену, из-под пальцев посыпалась штукатурка.

Наверху показалась Мэнди, нетерпеливо постукивая носком туфли:

– Ну и чего ты копаешься?

Не успела Джульетта ответить что-нибудь поязвительнее, как услышала гудение в кармане. Пульс участился; она чуть не выронила телефон, пытаясь достать его. На экране светилось новое сообщение. От него. Джульетта кликнула на сообщение, чувствуя прилив адреналина. Слов не было, только ряд цифр. Она озадаченно нахмурилась, а потом поняла: это ссылка.

Джульетта нажала на нее слегка трясущимся пальцем. Открылось приложение с картами, указатель уткнулся в нужное место. Джульетта уставилась на них. Вот оно – место, где они встретятся. Место, где она впервые увидит Бо вживую. Сможет прикоснуться к нему, обнять и, наверное, поцеловать, услышать его голос…

От таких мыслей у нее закружилась голова.

Наконец-то это случилось. Теперь ее жизнь изменится. Когда рядом будет Бо, все станет гораздо лучше.

Джульетта подняла глаза и заметила, что Мэнди разглядывает ее в упор. Наверное, наверху было окно, потому что тусклый свет падал сбоку от подруги, отбрасывая на ее лицо тень. И все же Джульетта заметила, что Мэнди сощурилась.

Джульетта подняла телефон повыше:

– Мне пора. Извини.

Она развернулась – ей не терпелось поскорее уйти – и резко остановилась. У подножия лестницы стояла Уилла. Ее светлая грива вьющихся волос заполняла узкий дверной проем.

– Все в порядке? – поинтересовалась она, начиная подниматься.

Джульетта кивнула:

– Да, все нормально. Мама написала, чтобы я не забыла забрать ее лекарства, так что надо бежать.

– Я тебе не верю! – крикнула Мэнди у нее за спиной.

Джульетта не сразу поняла слова подруги. А едва поняла, возмущенно выдохнула и повернулась к ней:

– Ты серьезно?

Мэнди кивнула и вызывающе скрестила руки на груди:

– Ага. Ты все лето ведешь себя странно. Что-то происходит, а ты нам не рассказываешь.

Конечно, это правда. Она никогда не рассказывала им про Бо – по его просьбе. Но это не давало лучшей подруге право называть ее вруньей.

– Думай что хочешь, – пробормотала Джульетта и повернулась, чтобы уйти.

Но ступенькой ниже стояла Уилла, преграждая путь. Лестница слишком узкая, чтобы протиснуться мимо. Джульетте, если она решит сбежать, пришлось бы столкнуть подругу с лестницы.

– Никаких секретов, помнишь? – пропела Уилла своим мягким, мелодичным голосом.

Джульетта стиснула зубы. Она знала, что будет, если она расскажет подругам про Бо: они заявят, что она ведет себя как идиотка. Спросят, говорила ли она с ним по телефону и видеосвязи, а когда Джульетта ответит, что ему не разрешают брать телефон в школу и что он живет на ферме, где связь дерьмовая, то подруги решат: Бо не тот, за кого себя выдает. Они начнут уверять, что на самом деле он сорокалетний извращенец, заманивающий ее в секс-торговлю, или серийный убийца, или пожилой школьный учитель мистер Купер – тощий, лысый и, по слухам, предпочитающий молоденьких девочек.

Им не понять, что она и Бо общаются уже несколько месяцев. Он отправлял ей фотографии, и Джульетта прогнала их через поисковик изображений и убедилась: они настоящие. Бо даже прислал песню, которую написал для нее. Ни извращенец, ни серийный убийца не стал бы тратить столько времени на такую, как Джульетта. Она не стоит таких хлопот. Есть более легкая добыча.

Поэтому Джульетта знала: Бо именно такой, какой есть.

Не дождавшись ответа, Уилла положила руку ей на плечо. Ладонь подруги была мягкой и прохладной, несмотря на духоту в доме.

– Мы же волнуемся за тебя, Джульетта.

Она беспокоилась искренне, но Джульетте было все равно. Ей больше нет никакого дела до них обеих. Теперь у нее есть Бо.

Джульетта вымученно улыбнулась.

– Со мной все в порядке, – ответила она. – Честное слово. Мне просто пора идти.

Подруги переглянулись. Раньше Джульетта сразу поняла бы этот молчаливый разговор, но сейчас она даже не пыталась.

– Хорошо, – наконец заявила Мэнди. – Мы с тобой.

Щеки Джульетты горели, внутри нее все клокотало. Она хотела ответить им «нет». Ей совсем не нужно, чтобы подруги тоже были на встрече с Бо. Они не вписывались в ту картинку, которую она нарисовала в своем воображении. Но Джульетта лучше всех знала, насколько упрямой бывает Мэнди. Если сказать ей «нет», она точно не уйдет.

Джульетта заставила себя глубоко вдохнуть и расслабить плечи.

«Пускай идут», – сказала она себе. Как только она встретится с Бо, все изменится. Джульетта наконец станет свободной, чего бы это ни стоило.

1
Гвен

Реабилитация – та еще сучья работенка, как раз для такой матерой суки, как я.

Мои травмированные нога и бедро восстанавливались несколько месяцев, и сегодня я наконец-то получаю улыбку во весь рот от своего физиотерапевта. Когда заканчиваю последний жим ногой, врач тянется одобрительно похлопать меня по плечу.

– Прекрасно, – говорит она. – Как себя чувствуешь?

– Замечательно, – вру я, хотя меня тошнит. – Прекрасно.

– Ну что ж, ты добилась колоссального прогресса. Пожалуй, теперь можно перейти к домашним упражнениям – моя помощь больше не требуется. Поздравляю, Гвен. Ты очень старалась – и вот результат.

 

Когда тошнота проходит, мне удается улыбнуться в ответ.

– Спасибо, – отвечаю я. – Без тебя бы я не справилась.

– Неправда. Я хорошо тебя знаю.

Она помогает мне подняться. Меня пронизывает острая боль, которая, правда, быстро проходит. Мои мышцы сильны, кости срослись. Просто чудо, что операция прошла успешно, учитывая, как здорово я тогда облажалась… хотя у меня не было особого выбора. Или спрыгнуть с высоты в несколько этажей на бетонный пол, или остаться на металлической лестнице и получить удар током[2]. Бывает, приходится принимать решение за долю секунды. Может, оно верное, а может, и нет. Но вы делаете выбор и сталкиваетесь с последствиями.

В моем случае последствия – раздробленная нижняя часть левой ноги, несколько сломанных ребер и треснувший таз. И все-таки это лучше, чем поджариться до смерти. В общем, повезло. Хотя это не значит, что я полностью восстановилась. Может, кости и срослись, но есть и другие травмы – не физические, и они слишком глубокие.

Будь психотерапия так же проста, как физиотерапия… Тогда бы я чувствовала себя почти как раньше – пока психопат не попытался разрушить мою жизнь. Снова.

Вытираю пот с лица и шеи и возвращаю полотенце. Вот и все. Выхожу через двойные двери в солнечное ноксвиллское[3] утро, от которого веет осенним холодком.

Через два дома – кофейня. Я присаживаюсь напротив Сэма Кейда. Он опускает газету – ух ты, газету! – и вопросительно поднимает брови. Сэм хорошо выглядит с утра. Волосы немного отросли, стали жестковаты и нуждаются в стрижке. На лице щетина. Умное лицо с самыми теплыми глазами, которые я когда-нибудь видела. В волосах кое-где поблескивает седина – интересно, замечает ли он. И волнует ли это его вообще.

– Ну как? – спрашивает Сэм после нескольких секунд молчания. Я улыбаюсь.

– У меня выпускной. Теперь я свободная птица.

На лице Сэма искреннее облегчение, и это согревает душу.

– Слава богу… Как самочувствие?

– Как новенькая, – я даже почти не вру. – Закажу себе то же самое.

– Газету?

– Кофе, дурачок. Тебе что-то нужно?

– Не откажусь от половинки булочки. С черникой.

Что ж, почему бы и нет. Подхожу к стойке, делаю заказ и возвращаюсь с добычей. Сэм аккуратно делит булочку, берет свою половину и пододвигает тарелку ко мне. Откусываю кусочек и киваю на стол:

– Что пишут в газетах?

– Я читал про дело Джульетты Ларсон. Ну, ты знаешь: девочка из Гардении, Северная Каролина. Выглядит интересным.

Он протягивает газету. Беру ее и читаю статью, потягивая кофе, который струится вниз к животу, словно темный солнечный свет. Сэм давно пытается побудить меня вернуться к работе, и это его очередная попытка.

Мой босс Джи Би после случившегося щедро предоставила мне оплачиваемый отпуск и время на восстановление. Она охотно подкидывала так много (или так мало) работы, сколько я могу осилить. Но поскольку врач запретил физические нагрузки, меня перевели на кабинетную работу: в основном проверки данных, что со временем стало приедаться.

Я благодарна Сэму за поддержку и желание, чтобы я снова занялась чем-нибудь посложнее, но не уверена, готова ли. Складываю газету и возвращаю, не дочитав статью до конца.

– Меня ждут проверки, список почти на полстраницы, – сообщаю я Сэму. – Так что, пожалуй, пора приступать. Доешь булочку, приятель. Не хочу тратить время попусту. А то пропущу какого-нибудь финансиста, изменяющего любовнице…

– Боже упаси, – отзывается Сэм, запихивая в рот остатки булочки.

Я доедаю свою половинку в два присеста, запиваю остатками кофе, а Сэм выбрасывает мусор по пути к пикапу. Его пикапу. Дочь реквизировала мой внедорожник для поездок в школу, и мне пришлось долго привыкать к этому.

Решение предоставить Ланни больше свободы далось нелегко. Будь моя воля, я не спускала бы с нее глаз круглые сутки, чтобы чуть что сразу броситься на помощь. Но понимаю, что не могу постоянно находиться рядом, а мое желание держать дочь под замком ей явно не на пользу. Остается только надеяться, что я научила ее всему.

Надо отдать Ланни должное: она очень осторожна и, насколько я знаю, не совершила никаких ужасных ошибок, пока я разгребала свои проблемы. Сейчас ей семнадцать. Она упряма, как и положено моей дочери, и у нее очень доброе сердце. Ланни еще не вполне взрослая, но я горжусь ею. И всегда гордилась.

Мой сын Коннор не такой уравновешенный и более импульсивный. Когда ему исполнилось пятнадцать, он стал совсем другим человеком… На самом деле это не так уж удивительно, но в его угрюмом молчании и периодических вспышках гнева я все еще вижу того ребенка, которого помню. Как и у Ланни, у него доброе сердце. Но в отличие от сестры он до сих пор борется с мрачным прошлым – своим собственным и нашим общим.

Его биологический отец Мэлвин Ройял – один из самых известных серийных убийц за последние двадцать-тридцать лет. Человек, которого, мне казалось, я хорошо узнала за прожитые бок о бок годы. Человек, которого я на каком-то подсознательном уровне боялась, но не по тем причинам, по которым следовало. Нет слов, чтобы описать его предательство, от которого пострадала я, пострадали дети. Не могу выразить страх, боль и ужас, которые мы пережили.

Мы с Сэмом едем домой. Я – ну и чудеса! – не проявляю чрезмерной бдительности, но все равно настороже. Всматриваюсь в машины, которые проезжают слишком близко: скорее привычка, чем инстинкт. Если Сэм и замечает это, то ничего не говорит. Он признает, что постоянная бдительность – это часть меня. Сэм – подарок судьбы, которого я не заслуживаю.

– Когда у тебя следующий рейс? – спрашиваю его. Сэм – пилот транспортной авиации, регулярно летающий в разные точки. Он обожает полеты, это делает его счастливым. И хотя порой Сэм исчезает на несколько дней, я рада, что он занят любимым делом. Так лучше для нас обоих.

– В конце недели, не раньше. Короткий рейс в Атланту в пятницу, потом в Даллас, так что на выходных меня не будет, – отвечает Сэм. И бросает взгляд в мою сторону. – С тобой все будет в порядке?

Он всегда задает этот вопрос, а я всегда отвечаю:

– Конечно. Ты же меня знаешь.

– Никогда в тебе не сомневался.

Я смеюсь, потому что знаю: он говорит серьезно. Украдкой целую его перед самым светофором. Сэм утробно урчит, давая понять, как сильно ему это нравится. После такого возможно всякое…

Увы, все вылетает из головы, когда мы сворачиваем на подъездную дорожку и обнаруживаем на крыльце в моем кресле-качалке Ланни, завернувшуюся в одеяло и рыдающую.

– Ланни? – Я бегу к ней, сердце колотится в горле. Не знаю, что случилось, но меня уже мучают кошмары, а в голове роится множество нехороших догадок. – Что случилось, детка?

Ланни вытирает слезы и поднимает голову. Слава богу, она цела – ни порезов, ни синяков, но глаза опухли, а макияж растекся, словно акварель под дождем. Моя дочь выглядит почти ненастоящей с тщательно выкрашенными в розово‐фиолетовый волосами, размазанной по лицу тушью и блестящими тенями для век. Я борюсь с материнским порывом достать салфетку и вытереть ей лицо.

Ланни всхлипывает:

– Мы с Коннором поссорились.

Несмотря на облегчение, что не произошло ничего серьезного, мое сердце все равно замирает. Это не первая их ссора в последнее время. Они всегда были очень близки и оберегали друг друга, но последние несколько месяцев выдались неожиданно трудными.

Ланни и Коннор уже привыкли убегать, привыкли к опасностям за каждым углом и так и не научились жить нормально. Раньше мы были одни против всего мира. Но сейчас, когда все успокоилось – пока успокоилось, – начались обычные между братьями и сестрами ссоры. Они стали вести себя как все подростки – соперничая друг с другом, подстегиваемые гормонами, обижаясь из-за пустяков. Ланни уже случалось плакать, но до таких рыданий не доходило.

Обнимаю дочь и ловлю взгляд Сэма. Тот молча спрашивает, справлюсь ли я или нужна помощь. Похоже, сейчас нам с дочерью лучше обсудить все с глазу на глаз, поэтому я слегка качаю головой: справлюсь.

Он приподнимает брови. Точно справишься?

Я киваю. Сэм всегда меня поддерживает.

Он указывает на машину и тихо говорит:

– Прошвырнусь по магазинам.

Продолжая обнимать Ланни, веду ее в дом, усаживаю на диван, беру коробку с салфетками, пододвигаю к дочери и устраиваюсь рядом.

– Так что случилось?

– Я ляпнула глупость, – бормочет она. – Не думала, что это его так разозлит, но в последнее время он очень нервный. Злится из-за всяких пустяков.

– Он здесь?

Ланни качает головой.

– Пошел к Кевину поиграть на компе.

Она делает ударение на слове «Кевин». Ланни не нравится друг Коннора. Честно говоря, мне тоже: этот мальчик слишком замкнут, и у меня странное ощущение, будто он всегда прячет ухмылку.

Когда Кевин приходил в гости, я не раз заставала его в неожиданных местах. Однажды он выскользнул из моего кабинета, а когда я возмутилась, Кевин извинился и заявил, что ищет чистую бумагу для их с Коннором проекта. В другой раз я застукала его в ванной, когда он рылся в моих ящиках. Кевин снова оправдался: мол, Коннор сказал ему, что там можно найти пластырь.

Вполне логичные объяснения. Может, я и не обратила бы внимания, но что-то в этом ребенке меня беспокоит. Раньше я прислушалась бы к интуиции, но после того, как она подвела меня в случае с Джонатаном Уотсоном, мне трудно доверять самой себе.

К тому же Кевин нравится Коннору, а сыну тяжело заводить новых друзей. Во всяком случае, с тех пор как мы уехали из Стиллхаус-Лейка. Он с трудом учится доверять людям, хотя и старается. Последние пару лет его жизнь выдалась непростой. Еще одно следствие того, что Коннор – сын печально известного серийного убийцы.

Боюсь, если я выскажу ему свои опасения насчет Кевина, Коннор только сильнее отдалится от меня, а мне меньше всего этого хочется. Напоминаю себе слова психотерапевта: иногда нужно давать людям возможность принимать неверные решения – только так они научатся принимать правильные.

Но, черт побери, как нелегко следовать совету…

Обнимаю дочку:

– Хочешь поговорить об этом?

Она теребит салфетку, разрывая ее в клочья, и качает головой:

– Не особо.

Я сопротивляюсь желанию надавить, чтобы узнать побольше, и прижимаюсь к ней сбоку.

– Все ссорятся. Все будет хорошо.

Ланни улыбается мне и начинает вытирать лицо салфеткой, размазывая грязь еще сильнее. В кармане гудит телефон. Она достает его, фыркает, прочитав какое-то сообщение, и начинает жать на клавиши. Устраивается поудобнее на диване, поджимает ноги и склоняется над телефоном. Кажется, она уже забыла и про наш разговор, и про ссору с Коннором. Похлопываю ее по коленке – Ланни рассеянно кивает, – встаю и направляюсь в свой кабинет в дальней части дома.

Усаживаюсь за стол и сразу отправляю сообщение Коннору. Не дождавшись ответа, запускаю приложение, отслеживающее местонахождение его телефона, и убеждаюсь: сын у Кевина. По крайней мере, теперь я знаю: он в безопасности. Раньше отсутствие ответа взволновало бы меня и моментально выбило из колеи, но в последнее время Коннор все чаще проявляет беспечность. Я понимаю, что нужно поговорить с ним, но еще понимаю, что это, скорее всего, приведет к очередной стычке, на которую у меня сейчас нет сил.

Коннор упрекает меня, что ни с кем из его друзей не обращаются как с неразумным ребенком, которому нельзя доверять, а я отвечаю, что им, в отличие от него, ничего не угрожает. Пока он еще подросток, он всегда будет считать себя непобедимым, а я, как мать, всегда буду за него волноваться.

Раздумываю, не позвонить ли матери Кевина и попросить отправить Коннора домой, но знаю, что сделаю только хуже. Вместо этого ставлю на телефоне будильник – напоминание написать сыну через полчаса – и пытаюсь отвлечься работой.

Просматриваю по списку оставшиеся проверки данных. Результаты скучны и предсказуемы, за исключением одного подозреваемого, у которого обнаружились все признаки социопата. Делаю соответствующие пометки.

Я уже заканчиваю, когда звонит босс.

– Привет, Джи Би. Сейчас пришлю результаты последних проверок.

 

– Хорошо, – торопливо говорит Джи Би. Понятно: она думает совсем о другом. – Как здоровье?

– Отлично, – отвечаю я. Надо притворяться, пока так и не окажется на самом деле. – Есть что-то еще для меня?

– Есть дело о пропавшей без вести. – Она делает паузу, и между нами повисает молчание, что редко случается. – Родственники попросили, чтобы этим занялась именно ты.

Я не удивлена. Почему-то у меня возникла репутация специалиста по поиску пропавших детей – тех, кого, похоже, никогда не найдут. Безнадежные случаи.

Однако проблема с такими случаями в том, что счастливого конца, как правило, не бывает. Мне повезло найти нескольких детей живыми – двух девочек из Вулфхантера в Теннесси[4] и паренька, которого похитили сектанты[5]. Но здесь меня, скорее всего, ждет неудача, и я совсем не хочу этого.

– Кто пропал? – уточняю я, еще не соглашаясь взяться за дело.

– Девочка по имени Джульетта Карин Ларсон из Гардении, Северная Каролина.

Знакомое имя. Через секунду вспоминаю, где его встречала. Ну, конечно: о ней Сэм читал сегодня утром в газете. Качаю головой. Не знай я так хорошо и своего босса, и своего мужчину, решила бы, что они сговорились вернуть меня к работе.

Но я не уверена, готова ли к такому делу. Мне будет трудно оставаться беспристрастной. Джи Би добавляет еще одну подробность – словно удар под дых:

– Ей пятнадцать.

Прикрываю глаза. Пятнадцать. Ровесница Коннора… Меня охватывает знакомый ужас от мысли, что Коннор может пропасть без вести. Хотя я уже знаю, каково это, – и знаю в мучительных подробностях. Год назад сына похитили. Вооруженные люди схватили его прямо у меня на глазах в нашем доме в Стиллхаус-Лейке. Сэм бросился вдогонку на помощь, и его забрали вместе с Коннором.

Двое моих главных мужчин жизни пропали. Просто взяли и исчезли.

Их захватил в заложники психопат – глава одной секты. К счастью, с помощью моей лучшей подруги Кец, ее парня Хавьера и ФБР мы спасли их. Но и сейчас меня преследуют кошмары тех дней и страх, что это может повториться, – особенно учитывая, что не перевелись люди, желающие нашей семье зла. Хуже всего ночью, во сне, когда в мозгу прокручиваются самые худшие варианты, а я не в силах это остановить.

Делаю глубокий вдох, стараясь успокоиться, чтобы Джи Би не поняла, что я вся дрожу.

– И что же случилось?

Мой голос звучит почти как обычно.

– Она пропала пару месяцев назад. Днем несколько часов тусовалась с подругами, как они рассказали, а потом пошла на свидание с каким-то неизвестным парнем. Больше о ней никто ничего не слышал. Просто исчезла.

Не так уж много подробностей, но мозг уже закипает.

– И никаких зацепок насчет парня?

– Нет. Подруги его не знают. Они смогли описать его пикап, и на этом все. Шериф пытался отследить машину, но ничего не вышло.

– Показаниям подруг можно доверять?

– Они вполне правдоподобны. Полиции удалось найти несколько свидетелей, подтвердивших бо́льшую часть этих показаний. Никаких признаков лжи.

– Может, она сбежала из дома?

– Родители категорически это отрицают. Говорят, она ответственная девочка и не пошла бы на такое.

Постукиваю кончиком ручки по столу, размышляя.

– Не так уж много зацепок…

– Тебе удавалось добиваться результатов и с меньшей информацией, – замечает Джи Би.

Я ценю ее уверенность в моих способностях, но меня не радует идея брать деньги у убитой горем семьи, поскольку я сомневаюсь в результате.

– Ее родные беспокоятся, что копы что-то упустили из виду?

Такое случается. Полиции в маленьких городках не хватает ни бюджета, ни кадров на масштабные поиски пропавших людей.

– К сожалению, все наоборот, – отвечает босс. – ФБР почти сразу занялось этим делом – и, судя по всему, поработало на совесть. Проверило все версии, но расследование затянулось, и федералы переключились на другие дела. Честно говоря, мне кажется, семья просто не готова смириться.

Их можно понять. Два месяца – долгий срок, учитывая, что речь идет об исчезновении пятнадцатилетней девочки, не имевшей привычки убегать из дома. В мозгу мелькают привычные ужасающие картины того, что могло с ней произойти. Я думаю о ее родителях и о том бесконечном кошмаре, в котором они живут.

Я точно знаю, что случись подобное с кем-то из моих детей, я бы никогда не перестала искать, пока не узнала бы правду. И в то же время я не имею права давать ее родным ложную надежду.

Джи Би чувствует мои сомнения и слегка смягчается, что для нее редкость. Она не любит миндальничать.

– Слушай, если ты не готова, я пойму…

Обрываю ее на полуслове. Я устала, что со мной обращаются как с хрупким инвалидом. Это напоминает мне себя прежнюю – Джину Ройял, безвольную и слабую.

– Не в этом дело. Просто не хочу брать с них деньги, не зная, смогу ли помочь.

– Да, конечно. – Она совсем не удивлена. Это одна из причин, почему мне нравится работать с Джи Би. Иногда ее методы слегка выходят за рамки закона, но моральные принципы совпадают с моими. – Они понимают, каковы шансы. Просто хотят знать, что кто-то по-прежнему ищет их ребенка.

Я понимаю их. Уверена, мой психотерапевт настаивала бы, чтобы я не бралась за это дело. Говорила бы, что я эмоционально не готова и не до конца оправилась после Сала-Пойнта. И, пожалуй, она права.

Я высоко ценю психотерапию и благодарна ей за ту роль, которую она сыграла в моем выздоровлении, но точно знаю: отказ от этого дела будет давить не менее тяжким грузом. Не исключено, что девочка еще жива. И отыскать ее можно, только если не прекращать поиски.

Запускаю приложение с картами на компьютере и вычисляю расстояние между Ноксвиллом в Теннесси и Гарденией в Северной Каролине. Маршрут совсем не короткий – для рабочих поездок расстояние огромное.

– Мне нужно поговорить с Сэмом, прежде чем взяться за дело. Он улетает в конце недели, и я должна рассчитать так, чтобы вернуться к этому времени – присматривать за Ланни и Коннором.

Большинство родителей без колебаний оставили бы пятнадцатилетнего сына и семнадцатилетнюю дочь на пару дней одних, особенно таких самостоятельных, как мои. Но большинство родителей не сталкиваются с такими угрозами, с какими сталкиваемся мы. От одной мысли оставить детей у меня буквально начинает зудеть тело.

Джи Би отвечает без колебаний:

– Идет. Дашь ответ до завтрашнего вечера?

– Дам. Спасибо, Джи Би.

Мы прощаемся, и я со вздохом откидываюсь на спинку кресла. Рассеянно потираю бедро, облегчая боль в мышцах, которые все еще чувствительны после разрыва из-за падения с высоты. Нужно приготовить ужин и вернуть Коннора домой. И у меня предчувствие, что сегодня будет один из тех напряженных семейных вечеров, которых я так боюсь. Особенно если Ланни и Коннор все еще дуются друг на друга после ссоры.

Я пока не готова к такому, поэтому переключаюсь с компьютера на свой анонимизированный ноутбук и мысленно готовлюсь к потоку писем ненависти.

Несколько дней назад я залогинилась в «Сайко патрол»[6]. Можно было надеяться, что рано или поздно интернет-тролли устанут преследовать нашу семью и угрожать нам. Наверное, кто-то действительно устал, но на их место приходят другие… те, кто только-только присоединился к сторонникам теории заговора. Их так много, что трудно уследить за всеми, однако «тролли» последней волны утверждают: Мэлвин Ройял до сих пор жив, а я каким-то образом втихаря выполняю за него грязную работенку.

Что совершенно не так.

Я застрелила Мэлвина Ройяла[7]. Видела, как его похоронили. Знаю, где его могила, но истина неважна для людей, которые строят причудливые замки на песке вокруг сомнительных теорий. Не понимаю, зачем мне помогать бывшему мужу – серийному убийце, но «троллям» все предельно ясно. Очевидно, что я в его власти – беспомощная, выполняющая его приказы. Ведь взрослая женщина не может быть самостоятельной личностью, нашедшей новый жизненный путь.

Разумеется, несколько десятков новых сообщений. В основном угрозы расправы и нецензурные обвинения. Сейчас я уже почти невосприимчива к подобному, но меня задевают угрозы в адрес детей. И Сэма, не имеющего ко всему этому отношения. Угрожающие письма откладываю на потом, а остальные помещаю в папку с надписью «САЙКО ПАТРОЛ» и просматриваю.

Около десятка сообщений. Одно даже довольно милое: там сказано, что мною гордятся, поскольку я сумела начать новую жизнь. Дважды медленно перечитываю его, чувствуя, как в душе разливается непривычное тепло. Сохраню его на будущее. Настанут дни, когда оно мне пригодится. Девять писем – мусор, но десятое – совсем другое дело. Это не обычные гадости в адрес меня и моей семьи, а пресс-релиз. Начинаю читать, и по коже пробегают горячие и холодные мурашки.

ПРАВДУ О ДЖИНЕ РОЙЯЛ ВОТ-ВОТ РАСКРОЮТ

«Погибшие ангелы» – организация, занимающаяся сохранением памяти о жертвах серийного убийцы-маньяка Мэлвина Ройяла – намерена опубликовать результаты многомесячного расследования роли Джины Ройял в преступлениях ее супруга.

– Мы с самого начала знали, что Джина Ройял помогала мужу убивать этих несчастных невинных женщин, – заявил Леонард Варрус, отец Аделаиды Варрус, третьей жертвы Мэлвина и Джины Ройял.

Мистер Варрус, один из первых членов «Погибших ангелов», возглавил расследование, которое финансировалось за счет анонимных пожертвований.

Миссис Ройял оправдали по обвинению в убийстве, связанном со смертью дюжины женщин. Но, как верно заметил мистер Варрус, «оправдание означает, что ее признали невиновной. Есть большая разница между быть признанной невиновной и являться невиновной. Первое значит лишь, что суд не сумел это доказать».

Мистер Варрус продолжил: «Какое удачное совпадение: каждый раз, когда появляются доказательства ее вины, она каким-то образом находит способ ускользнуть от ответственности. Когда наконец это закончится? Двух девушек убили в Стиллхаус-Лейке прямо возле ее дома! Есть видеозапись, на которой она помогает мужу отнести беспомощную, потерявшую сознание юную жертву в их сарай для убийств. Не забудем также смерть Миранды Тайдуэлл и последующие нелепые отмазки».

Миссис Тайдуэлл, чья дочь Лейла стала второй жертвой Мэлвина Ройяла, была соучредителем «Погибших ангелов» вместе с Сэмом Кейдом. Его сестра Келли – последняя жертва Мэлвина и Джины. Миссис Тайдуэлл погибла при подозрительных обстоятельствах в присутствии вышеупомянутого Сэма Кейда и агента ФБР Майка Люстига. ФБР еще не предоставило достоверных сведений о ее смерти, но внутренние источники сообщили: миссис Тайдуэлл убили выстрелом в затылок, что похоже на казнь, из пистолета, на котором найдены отпечатки мистера Кейда.

– Джина Ройял – соучастница преступлений своего мужа. Теперь у нас есть доказательства. Неопровержимые доказательства, – заявил мистер Варрус. – Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы первыми узнать правду. До сих пор помощница Мэлвина избегала возмездия. Теперь ей пора понести наказание за содеянное.

Последняя строчка заставляет меня содрогнуться. Большинство угроз в наш адрес – просто угрозы. Настрочить кучу полных ненависти постов легко, выполнить обещание возмездия куда сложнее.

1Настоящее имя Рейчел Кейн – Роксана Лонгстрит Конрад.
2См. роман Р. Кейн «Мрачный залив».
3Ноксвилл – город в штате Теннесси.
4См. роман Р. Кейн «Волчья река».
5См. роман Р. Кейн «Горький водопад».
6«Сайко патрол» – интернет-сообщество, занимающееся отслеживанием всего, что связано с преступлениями, совершенными сумасшедшими преступниками, садистами, маньяками и т. п.
7См. роман Р. Кейн «Темный ручей».