Как спасти жизнь

Tekst
24
Arvustused
Loe katkendit
Märgi loetuks
Kuidas lugeda raamatut pärast ostmist
Kas teil pole raamatute lugemiseks aega?
Lõigu kuulamine
Как спасти жизнь
Как спасти жизнь
− 20%
Ostke elektroonilisi raamatuid ja audioraamatuid 20% allahindlusega
Ostke komplekt hinnaga 7,38 5,90
Как спасти жизнь
Audio
Как спасти жизнь
Audioraamat
Loeb Денис Донской, Полина Кузнецова
4,26
Lisateave
Как спасти жизнь
Šrift:Väiksem АаSuurem Aa

Emma Scott

How to Safe A Life

Copyright © 2016 by Emma Scott


© Злобина М., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Благодарности

Я хотела бы выразить огромную благодарность Анжеле Шокли, которая многое для меня сделала. Спасибо за то, что ты поменяла свои планы и смирилась с моим безумием, подталкивая меня к тому, чтобы данная книга оказалась закончена в срок (хоть и ценой отчаянных усилий). Ты сделала все возможное и даже больше. Я у тебя в долгу.

Благодарю Эрин Томассон Кэннон. Твоя постоянная поддержка – это то, благодаря чему у меня получилось дойти до конца своего пятого романа.

Спасибо Элейн Глинн и Дженнифер Балог-Гхош в первую очередь за вашу дружбу, а также за то, что не позволяли скучать моим детям, пока я работала над книгой, тем самым давая мне время, которого иначе не удалось бы выкроить.

Благодарю своих редакторов Доун Де Шазо и Присцилу Перес. Ваши вклад и поддержка для меня все.

Большое спасибо невероятной Мелисе Панио-Питерсен, которая вела мой блог и сохраняла его активность, в то время как я полностью погрузилась в написание книги, а также за помощь, когда я нуждалась в чем-нибудь, будь то встряска, графические изображения или дружеская беседа. Также хочу поблагодарить Натали Рэйвен за то, что следила за моим расписанием и помнила все, потому что я была слишком измотана, чтобы держать в голове свои планы, а также за то, что была рядом со мной с самого начала. Я обожаю свою команду!

Спасибо Суанне Лакер. Мне не хватает слов, чтобы передать то, что ты значишь для меня. Это огромная удача для меня – встретить настоящего мастера, гения редактуры. Спасибо за моральную поддержку в моменты, когда я была уверена, что тону и топлю эту книгу вместе с собой. Но перво-наперво я благодарю тебя за дружбу. Ты много для меня значишь.

Плейлист

«Everybody Knows», Concrete Blonde

«Heat Wave», Martha and the Vandellas

«Creep», Radiohead

«Hurt», Christina Aguilera

«Smokey Joe’s Café», The Robins

«Josephine», The Wallflowers

«The Story», Brandi Carlile

«Silent all These Years», Tori Amos

«The Way», Fastball

«All I Ask», Adele

«Crazy», Patsy Cline

«How to Save a Life», the Fray

Посвящение

Моей маме,

которая поняла, что я стану писателем, раньше, чем я сама. И верила в меня еще до того, как я написала первое слово.

С любовью, J

Часть 1
Сноходец

«Именно в нашей праздности и мечтах порой находится скрытая истина».

Вирджиния Вулф

Глава 1
Джо

Доброе утро, округ Карн! Сегодня нас ждет очередной знойный денек, столбик термометра поднимется до тридцати – тридцати пяти градусов тепла. Жара не собирается спадать, и такая температура продержится вплоть до следующей недели, а может, и позже. Далее для вас и этой аномальной жары композиция «Heat Wave [1]» от Марты и Ванделлы и старейшей радиостанции KNOL [2].


Стояло адское пекло. С тех пор как вернулись вчера из Миссури, мы буквально плавились в душной кабине фуры. Опасаясь перегрева двигателя, Джерри старался не оставлять кондиционер включенным надолго. Босые ноги я закинула на приборную панель, а лицо высунула в окно, как обычно делают собаки, надеясь ощутить дуновение ветра.

Я не являлась фанатом той музыки, что играла по радио, но выбор в этих местах ограничивался ретро, религией и кантри. И уж лучше старье или все варианты, вместе взятые, чем молчание. Джерри почти не разговаривал за рулем, время от времени отвечая по рации какому-нибудь другому дальнобойщику. По большей части он просто вел фуру почти по прямой дороге равнинной части Айовы.

Марта и Ванделлы гадали, какой должна быть любовь. Я же раздумывала, вся ли Айова представляет собой мили и мили кукурузных полей. Складывалось впечатление, что осушили огромный океан и от него остались покачивающиеся леса водорослей. Мы миновали несколько ферм-спутников, вращающихся вокруг крохотных городков, и только телефонные столбы каждые двадцать ярдов тянулись к безоблачному небу, показывая протяженность шоссе. Среди зеленого моря снизу и голубого наверху я пыталась высмотреть хоть что-нибудь интересное. И вот с моей стороны появился знак с обозначением населенного пункта.

Планервилл

Население 1,341

– Нам сюда? – спросила я.

– Ага, – не отрывая взгляда от дороги, ответил Джерри. Его живот едва не упирался в руль.

Единственные слова, которыми мы обменялись за прошедший час. Не то, чтобы у нас имелись темы для обсуждения. Нам нечего было друг другу сказать. Не на что смотреть. И ехали мы в никуда. Очередной маленький городок, очередная средняя школа. Уже третья в этом году. И я надеялась, что последняя. Конечно, раньше июля Джерри не перевели бы на новое место. До конца учебного года оставалось всего несколько недель, и я наконец перестану быть вечно новенькой.

Джерри Рамирес – двоюродный брат моей матери. Единственный родственник, которого я знала с ее стороны. Когда пять лет назад она покончила с собой, Джерри приехал из Флориды, чтобы позаботиться обо мне.

Он работал дальнобойщиком, и его единственная страсть – дорога. Джерри не создан для воспитания детей, не говоря уже о девушке подросткового возраста. И пусть дома он оставался всего на несколько дней в месяц, у меня хотя бы имелась крыша над головой.

Я, в свою очередь, старалась стать самым лучшим ребенком на свете. Узнай кто-нибудь из школы о том, сколько времени я провожу без присмотра, опека непременно заинтересовалась бы этим вопросом, а Джерри из-за подобной халатности попал бы в беду. Но я никогда никому не рассказывала. Зачем мне это?

В данной ситуации передо мной открывалось два пути: либо жить с Джерри, либо с семьей отца в городе Фейетвилл, Северная Каролина. А уж они точно вышвырнули бы меня на улицу. Когда мне было тринадцать, выяснилось, что сотворил со мной дядя Джаспер. Дальнейшие события походили на бомбу, сброшенную на их счастливый воображаемый мир и уничтожившую его. Моя мать покончила с собой, Джаспер попал за решетку, а семейство Кларков так и не простило мне произошедшего. И отца не оказалось рядом, чтобы защитить меня в первую очередь от своего больного брата, а потом и оградить от остального.

Моего отца звали Винсент, и это почти все, что мне о нем известно. Лишь имя и то, что он погиб в Афганистане, когда мне было два года. Я даже не представляю, каким он мог бы стать родителем. Не исключено, что плохим, а может, нормальным или вообще лучшим на свете. Если бы не придурок-боевик, бросивший самодельную бомбу в патруль моего отца, наша семья осталась бы цела, мама не покончила бы с собой, а я не оказалась бы изуродованной изнутри и снаружи.

Но независимо от того, где падают бомбы – в отдаленных пустынных зонах боевых действий или в захолустных городках Северной Каролины, – ущерб меньше не становится. Дерьмо случается. Но порой его случается слишком много. Больше, чем может выдержать девушка. Все эти переезды с места на место, из города в город больше похожи на бегство, когда в действительности мне хочется где-нибудь прочно осесть и восстановиться. Выздороветь.

Я коснулась левой щеки, которую всегда скрывала за завесой темных волос, кончиками пальцев ощутив неровную кожу.

На горизонте показался Планервилл, штат Айова, городок с низкой плотностью населения.

– Вроде не так уж плохо, – заметил Джерри.

– Отличный вид, – согласилась я.

Во всяком случае, на несколько недель. Когда в июне мне исполнится восемнадцать, долг Джерри перед моей матерью будет исполнен. Я останусь сама по себе, и что тогда?

Некоторые люди смеются над ситуацией и говорят: «История моей жизни». У меня ее нет. Есть лишь вопрос: «Что потом?»

* * *

В Планервилл мы приехали в субботу, и это дало мне два дня, чтобы обследовать территорию, прежде чем приступить к занятиям в понедельник. Грязная маленькая квартирка с двумя спальнями, которую снял Джерри, выглядела примерно так же, как и все предыдущие наши жилища. Словно ее перенесли по воздуху из последнего города, где мы обитали. Свежевыкрашенные белые стены, пропитавшийся сигаретным дымом ковер и похожие на коробки комнаты. Никакой индивидуальности. Джерри не собирался обустраивать ее по своему вкусу, переделывать под себя. Наверное, в прошлой жизни он был садистом-садоводом – вырывал растения, пока они не успели укорениться. После четвертого переезда я даже не стала распаковывать вещи.

 

В воскресенье днем, когда солнце уже припекало спину, я решила на велосипеде съездить в центр города. Один банк. Одна автомастерская. Один продуктовый магазин. Пиццерия и спортмаркет. Вот и все. Позже я узнала, что все развлекаются в Хэлстоне, примерно в десяти минутах езды на север. И я поняла почему.

Временами я пишу стихи. Обычно сочиняю пару строк, чтобы запомнить первое впечатление об очередном городе, в который притащил нас Джерри. Для Планервилла вполне хватило бы чистого листа.

Но кое-что все-таки сумело меня заинтересовать: в прошлом году здесь построили аквапарк. Я проезжала мимо, и могу сказать, что ему далеко до «Рейджинг Уотерс» [3]. Всего три горки – и ни одной высокой или страшной, – ленивая река и бассейн. В одном из его неглубоких участков с мини-горками и распылителями с удовольствием плескалась и писала в хлорку малышня. Турникеты перекрывали вход в пять вечера, а зимой парк вообще переставал работать.

Несмотря на стойкое нежелание развлекаться тут днем, это место казалось подходящим, чтобы зависнуть здесь ночью. Ладно, может, и напишу что-нибудь. Я сделала мысленную пометку, что в ближайшее время нужно проверить систему безопасности аквапарка «Фантаун».

Когда солнце начало клониться к закату, а цикады завели свою сумеречную симфонию, я направилась к средней школе Уилсона. И сразу же догадалась, что футбол в Планервилле является центром жизни. В отличие от обшарпанного кирпичного здания самой школы, поле выглядело лет на десять новее и находилось в идеальном состоянии. В воображении тут же вспыхнула картинка яростных болельщиков, распевающих гимны команд, и как весь гребаный город собирается на ухоженных трибунах. Спортсмены – короли, девушки из группы поддержки – королевы.

Поскольку футбольный сезон давно закончился, то ученики отчаянно нуждались в очередном грандиозном событии. А так как на дворе стоял конец мая, вероятнее всего, это будет выпускной.

Или, может, новенькая, которая носит все черное и прячет лицо за длинными прядями. А еще у нее есть привычка спать с парнями, на которых ей наплевать. Впрочем, как и им на нее. Дядя Джаспер сломал меня. После этого ни один парень не сочтет меня подходящей для себя девушкой. Вот такие карты раздала мне судьба, а я разыграла их единственно доступным способом. По своим правилам.

Поэтому в воскресенье я внутренне готовилась к первому дню в средней школе Уилсона (всего триста одиннадцать учеников), готовая исполнять роль классной шлюхи или фрика.

Оказалось, что место шлюхи вакантно, а титул фрика принадлежит другому.

* * *

Не успела пообедать, как узнала много всяких гадостей о бедняге, которого звали Эван Сэлинджер. Просто слушая чужие разговоры, я выяснила, что он приемный ребенок. Чудик. Одиночка. Три года назад в школе произошел какой-то инцидент. На уроке алгебры у него случился серьезный нервный срыв. Подробности мне неизвестны, но из-за этого случая Эван Сэлинджер попал в психиатрическую больницу, и его моментально окрестили фриком.

Исходя из собственного опыта, я ожидала, что парень будет чем-то похож на меня: темные шмотки, длинные волосы, за которыми можно прятаться и наблюдать, возможно, подводка для глаз в стиле эмо. Если, конечно, он считает себя неполноценным.

Оказалось, что на уроке истории Запада – последнем в этот день – я села рядом с Эваном. Я даже не подозревала об этом ровно до тех пор, пока учитель не задал ему вопрос. Парень находился слева от меня, и волосы, закрывавшие эту сторону лица, мешали обзору. Я повернулась и едва не подавилась жвачкой. Ни темной одежды, ни эмо-стиля, ни длинных волос. Мягко говоря, Эван Сэлинджер выглядел чертовски привлекательным.

Его удлиненные светлые пряди напоминали прическу Леонардо Ди Каприо времен «Титаника», только Эван был крупнее молодого Лео. У меня получилось рассмотреть его только в профиль, но даже так бицепсы парня довольно привлекательно прорисовывались под рукавами футболки, плечи смотрелись широкими и сильными, хотя он без движения сидел над книгой. Явно высокий – его колени упирались в нижнюю часть парты. Когда Эван поднял голову, чтобы ответить на вопрос, я заметила поразительные небесно-голубые глаза.

Прекрасен.

Быть не может, чтобы такой парень являлся тем печально известным чудаком, о котором говорит вся школа. Я бы решила, что Эван – защитник команды «Дикие коты». Капитан местной «4H» [4]. Президент класса. Ему следовало быть королем бала, а не уродом.

Прячась за волосами, я всматривалась в одежду Эвана, ища подсказки, но не нашла того, что могло бы соответствовать школьным слухам. Он носил потертые джинсы, простую футболку и рабочие ботинки. На штанах виднелись тусклые пятна моторного масла, и это тоже легко объяснялось: Эван – приемный сын Харриса Сэлинджера, владельца городской автомастерской. Сэлинджеры жили в большом белом доме на улице Пичтри-Лейн, а миссис С. ездила на «Лексусе».

У приемной семьи Эвана имелись деньги – еще один факт, которому следовало быть засчитанным в его пользу. Судя по всему, по социальной лестнице он скатился после пребывания в психиатрической больнице Вудсайд. Я надеялась, что дело не в этом, но что тогда? В школе, где учится триста человек, только такая история могла убить все шансы Эвана получить титул короля выпускного и прослыть местным психопатом.

Я быстро сообразила, что средняя школа Уилсона чертовски изолирована. Ученикам здесь настолько скучно друг с другом, что любой инцидент становится поводом для сплетен.

И, черт побери, они шептались об Эване Сэлинджере.

А когда мистер Альбертин задал ему вопрос о Колизее, казалось, весь класс одновременно вздрогнул. В воздухе повисло напряжение, и все – да, абсолютно все – повернулись на своих стульях, чтобы услышать ответ Эвана.

Я ожидала, что он исполнит оперную арию. Или встанет и покажет средний палец мистеру Альбертину, посоветовав ему засунуть Колизей себе в задницу. Я надеялась, что он вытворит что-нибудь этакое. Просто понимаете, если у вас хреновая репутация, то почему бы не использовать ее на всю катушку?

Эван, все так же склонившийся над книгой, ответил на вопрос совершенно нормальным, глубоким и достаточно низким (ладно, сексуальным) голосом. Остальные еще некоторое время подозрительно глазели на него, как бы спрашивая: «Что ты задумал, Сэлинджер?», а затем вернулись к своим делам.

Я не последовала их примеру, продолжив изучать парня. Несмотря на грубые черты и мужественность, в Эване присутствовала неуловимая мягкость. Не знаю, почему я так решила, но мне показалось, что он раскроет самые сокровенные тайны своего сердца первому же человеку, который проявит к нему доброту.

«И все же он красив», – подумала я.

Следующий вопрос мистер Альбертин задал мне, вырывая меня из задумчивости. Я прижала жвачку к щеке.

– Не расслышала, повторите, пожалуйста.

Класс обернулся снова, чтобы на этот раз посмотреть на новенькую в рваных черных колготках, фиолетовой юбке, черной футболке и сапогах. Послышались смешки. Сидящий в соседнем ряду настоящий защитник команды «Дикие коты», Джаред Пилтчер, бросил на меня оценивающий взгляд.

Учитель повторил вопрос. Я едва нашлась с ответом, все еще чувствуя на себе взгляд Джареда. Он тоже подходил под определение горячего парня, но ему не хватало того неуловимого шарма, который я заметила в Эване. Джаред явно был заражен звездной болезнью. Даже общаясь с ним сутками напролет, вы не пробьете эту стену позерства и не доберетесь до него настоящего.

Что делало его отличным кандидатом для моих целей.

Я заметила взгляд Джареда и провела языком по верхней губе. Медленно, словно пробовала что-то вкусное. Его брови взлетели вверх, а затем он тихо рассмеялся, качая головой. Парень бросил на меня последний вопросительный взгляд. Я кивнула. Джаред кашлянул и отвернулся от меня. Дамы и господа, как думаете, поправил ли он штаны, чтобы скрыть поднимающееся возбуждение и попытаться успокоиться? Лично я ни капельки не сомневалась. Мы будем встречаться за трибунами или в спортзале, а может в заброшенном уголке библиотеки, где я начну создавать свою репутацию.

Убедившись, что волосы все так же закрывают лицо с левой стороны, я склонилась над партой. Урок тянулся слишком медленно. Неожиданно я почувствовала тепло на коже. Солнечный луч? Только вот я сидела далеко от окна.

Я покосилась на Эвана Сэлинджера. Он не смотрел на меня, сидел с опущенной головой и устремленным в учебник взглядом. Однако это точно сделал он. И пусть это покажется полным бредом, но я ощущала его присутствие. Казалось, даже не глядя, парень наблюдает за мной.

– Прекрати, – прошептала я.

– Извини, – тут же ответил он.

Моя просьба его не смутила. Он меня понял, и это чертовски странно, потому как я сама не представляла, что имею в виду. А потом все закончилось. Налетевшая тучка заслонила собой луч света, и чувство, что Эван наблюдает за мной, исчезло.

«Ладно, это странно».

Не из-за чего-то подобного у него такая репутация? Несомненно, парень обладал необычной энергетикой. У меня не вышло бы описать ее словами, да и возможно, все это лишь плод моего воображения. Однако всерьез обдумывая произошедший случай, я пришла к мнению, что в этом явлении нет ничего страшного.

Даже ничего хоть сколько-нибудь пугающего.

Глава 2
Джо

На следующее утро перед вторым звонком я заманила Джареда Пилтчера на трибуны за спортзалом и позволила задирать свою кофточку до тех пор, пока явственно не ощутила бедром его эрекцию. Он целовался так, словно хочет сожрать мои миндалины. Я же старательно удерживала волосы на левой щеке. Хотя в любом случае его не интересовало мое лицо.

– У меня есть девушка, – сообщил он, когда прозвенел звонок. – Я пригласил ее на выпускной. Просто чтобы ты знала.

Я пожала плечами.

– Круто. Будет нашим маленьким секретом.

– Прекрасно. Может… после обеда?

Я снова пожала плечами.

– Посмотрим.

Первое правило шоу-бизнеса: всегда заставляйте народ желать большего. Это как театр одного актера, а я будто человек, играющий роль семнадцатилетней школьницы. Как и полагается, в тот день за обедом я нашла себе компанию. Приметив стол, за которым расположились парни и девушки, одетые в черное и предпочитающие стиль эмо, я подсела к ним так, словно делала это ежедневно с начала учебного года.

Я устроилась рядом с Марни Краусс, главой местных отбросов, и напротив ее заместителя, Адама Лопеса. Адам был единственным открытым геем в школе, а возможно, и во всем городе.

– Мы разве знакомы? – оскорбленно фыркнул он, вздернув подбородок и приподняв брови.

– Я очень рада, что ты присоединилась к нам, – произнесла Марни, растягивая слова.

Они обменялись такими выразительными взглядами, что я буквально слышала их диалог. С таким же успехом они могли произнести слова вслух.

«Она что серьезно?»

«Я сам в шоке».

– Джо Кларк, – представилась я, – новенькая.

– Разумеется. – Марни, прищурившись, посмотрела на меня. – Расскажи о себе.

– Я слышала вы, ребята, ведете андеграундный журнал.

Марни оживилась, на мгновение на ее лице мелькнуло воодушевление, прежде чем оно снова приобрело выражение умудренного опытом человека. Она являлась главным редактором Mo Vay Goo – одного из ежемесячных школьных изданий. Десять минут назад в коридоре я спасла одну копию из мусорного ведра.

Mo Vay Goo – это игра слов mauvais goût, что в переводе с французского означает «безвкусица». Небольшой журнал, где полно гневных разглагольствований в отношении человека и экзистенциальных статей. Я ожидала, что их издание окажется по-детски глупым, но в реальности оно мне понравилось. К тому же я не любила сидеть одна в обеденный перерыв.

– Да, я редактор, – подтвердила Марни. – Твое мнение?

 

– Я хотела бы внести свой вклад, – ответила просто. – Я пишу стихи.

– Дорогая, мы серьезный журнал, – фыркнул Адам Лопес.

– Я не пишу розовые сопли. – Я повернулась к Марни. – Если нужен пример, то с удовольствием предоставлю.

Судя по всему, Адам хотел возразить, но Марни внимательно рассматривала меня и мои волосы, прикрывающие левую сторону лица.

– Новый контент – это всегда хорошо, – постучала она по зубам черным сломанным ногтем.

– Как ты можешь быть уверена в том, что она не пытается втереться к нам в доверие, чтобы обмануть? – возмутился Адам.

Я фыркнула. Так мило, что они считают, будто кому-то есть дело до их журнала настолько, чтобы портить его репутацию.

– Разве похоже, что я агент группы поддержки под прикрытием? Я же сказала, что пишу стихи. И многие из них – абсолютная безвкусица.

Марни скрестила руки на груди.

– Круто. Но мы не заинтересованы в стишках о пурпурных облаках грусти или насколько твоя жизнь похожа на черный дом без окон и дверей.

– Нам нужно искусство, – подхватил Адам, – а не пародия на песни Ника Кейва [5].

Это обнадеживало. Может, нам с Mo Vay Goo по пути. Я оглядела стол. Еще шестеро ребят в черном с неровными стрижками, пара из них с выбеленными прядями, уставились на меня. Моя компания. Или станут, как только я посвящу их в свою тайну. «Давай. Это как сорвать пластырь», – подумала я.

Я выпрямилась и отодвинула скрывающие половину лица волосы. Прохладный воздух коснулся щеки, и я почувствовала себя голой. Уязвимой. Левый глаз моргнул от резкого света. В течение трех мучительных секунд весь стол мог хорошо рассмотреть мой шрам, а затем я вернула пряди на место.

Адам тихо присвистнул.

– Бог, мой. Что с тобой случилось, девочка?

– Автокатастрофа, – пояснила я. – Мне было тринадцать. Моя мать погибла, а мне на память осталась эта красота. Я не рассказываю об этом, просто пишу. – Я взглянула на Марни. – Никаких розовых соплей.

– Ага, – кивнула она, не в силах оторвать от моей щеки расширенных от ужаса глаз, – все понятно.

Меня приняли. Вы спросите, как быстро найти друзей? Мой ответ: просто добавить драмы!

* * *

Я ужинала, со скрещенными ногами устроившись в одном из старых уютных кресел фирмы «Лейзи Бой», стоявших перед телевизором. В другом сидел Джерри с ведром из «KFC» на коленях и смотрел бейсбол. Он предложил мне жирную курицу, тем самым выполнив свои опекунские обязанности на этот вечер. Но я предпочитала только легкую пищу типа лапши быстрого приготовления и диетической колы.

– Мне предстоит длительный рейс, – сообщил Джерри, не отрывая взгляд от телевизора. – Полторы недели, может, две.

– Ладно.

– С тобой все будет в порядке?

– Конечно.

Как будто у меня имелся выбор.

В тот вечер я стояла перед зеркалом в ванной и рассматривала свое лицо. В свете паршивой флуоресцентной лампы мой изъян выделялся особенно четко. Бугристый шрам, начинающийся под левым глазом и тянущийся идеальной, хоть и зыбкой линией к челюсти. Яркий и бледный одновременно.

В школе я соврала, что он остался после автокатастрофы, и мне поверили. А почему бы и нет? Я не давала поводов не доверять себе. История про аварию в разы гуманней правды: я взяла трехдюймовый шуруп и сама вырезала эту линию, чтобы прекратить ночные визиты дяди трижды в неделю.

Джаспер велел мне молчать, ничего не рассказывать, так что я решила показать.

И совершила ужасную ошибку. Эта выходка остановила Джаспера, но убила мою мать. Я изуродовала себе щеку, но с таким же успехом могла перерезать ей вены. Мама посмотрела на мою кровавую рану, выслушала, зачем я это сделала, и с тех пор ее не стало. Имея неустойчивую психику, она продержалась недолго. Ровно три дня она кричала и плакала за закрытой дверью спальни, пока дядю Джаспера не увезли в тюрьму. А потом моя мама совершила самоубийство.

Смазываю рубец холодным кремом. Я частенько использую разные средства из дешевой ночной рекламы, обещающие уменьшить шрамы или избавить от пятен. Они бесполезны, и если вдруг я не выиграю в лотерею, чтобы сделать пластическую операцию, тут уже ничего не поможет. Я проделала хорошую работу по уродованию собственного лица. Убила свою мать, сломала себе жизнь. И все одним выстрелом.

Неприятные воспоминания и тягостные раздумья. Они всегда просыпаются, когда я показываю кому-нибудь свой шрам.

Побочное действие, или посттравматическое расстройство, ну или что это еще может быть. К тому времени, как я умылась и почистила зубы, у меня уже тряслись руки.

Я лежала в кровати и представляла, что плыву по окруженному красивыми горами озеру со спокойной, словно покрытой льдом, поверхностью. Это помогало. Мрачные мысли начали расплываться как масло по воде, давая мне возможность заснуть.

Перед тем как окончательно отключиться, я увидела Эвана Сэлинджера.

Мы снова оказались на уроке истории Запада, он повторил свои действия, и мне вновь показалось, что на меня упал луч теплого света. Я хотела попросить его прекратить, но Эван повернулся и посмотрел на меня своими небесно-голубыми глазами. От желания стать объектом этого ясного и теплого взгляда у меня перехватило дыхание.

Он улыбнулся так, словно я не была ущербной, сломанной и опороченной собственным дядей.

– Спокойной ночи, Джо.

Я попыталась пожелать ему сладких снов, но уже уснула.

1Heat Wave (англ.) – аномальная жара.
2KNOL – некоммерческая радиостанция в США. Основное направление – современная христианская музыка. Одно из направлений – кантри.
3Рейджинг Уотерс (Raging Waters, англ.) – сеть из трех тематических аквапарков в Сакраменто, Сан-Димасе и Сан-Хосе, Калифорния.
44H – молодежная организация. Цель – вовлекать молодежь в реализацию своего потенциала. Название является отсылкой к появлению буквы H и первоначальному девизу организации. Head, Hand, Heart, Health (Голова, рука, сердце, здоровье).
5Ник Кейв – австралийский рок-музыкант, поэт, писатель, автор музыки к фильмам, сценарист. Лидер групп Nick Cave and the Bad Seeds, Grinderman, The Birthday Party, Boys Next Door.